Сердца, горящие в сумерках. Часть вторая. Богиня и Дракон

Ужин продолжился – внешне всё вернулось в привычное русло: шутки, вино, разговоры, детский смех. Но под этим, как под тонкой коркой льда, струилась напряжённость.

Я знала: Сэм просто так это не оставит.

Позднее, когда дом стих, и Габриэль уже мирно сопел в своей кровати, я лежала рядом с мужем, слушая размеренный стук его сердца. Его пальцы медленно скользили по моим волосам, переплетаясь с медными прядями.

– Ты всё ещё злишься? – спросила я, кончиками пальцев обводя контур его грудной клетки.

– Да, злюсь, – честно ответил он. Голос был твёрдым. – Этот мальчишка не имеет права говорить так, будто мы пользуемся Серафом и Сатти. Будто мы заставляем их. Как будто он не знает, кто они такие.

– Он видит только одну сторону, – тихо сказала я. – Как его родители каждый раз срываются к нам на помощь. Возможно, ему стоит увидеть другую. Как часто они нужны нам, и как часто мы нужны им.

– С его настроем это будет… не просто, – мрачно отозвался Сэм. – Даже не понимаю, почему он так меня задевает. Но он даже не попытался дать нам шанс.

– Я знаю, как тебя отвлечь – тихо прошептала я ему на ухо.

Я приподнялась и, устроившись верхом на его бёдрах, медленно наклонилась к нему, проводя губами по линии его шеи, ниже – к ключице, к груди. Его руки скользнули мне на бёдра, пальцы сжали кожу. В низком рычании, что сорвалось у него из груди, было больше, чем просто желание – там был выплеск всей накопленной за день злости.

– Эм, – хрипло прошептал он, – ты маленькая чертовка. Моя чертовка.

Я чувствовала, как он твердеет подо мной, и, когда он поднял мои бёдра и одним движением опустил на себя, я не смогла сдержать стон. Он заполнил меня полностью, до последней клеточки, до самой глубины, где жили и любовь, и страх потерять его.

Я любила его так, как иногда страшно любить – без остатка, без оговорок. Вчера. Сегодня. Сейчас. Отныне и навсегда.

Он сел, крепко обнял меня, запустил пальцы в мои волосы, откинув мою голову назад, и его губы нашли мою шею. Движения становились быстрее, резче, и внутри меня поднимались волны наслаждения.

Его ладонь опустилась туда, где встречались наши тела. Большой палец начал рисовать круги по моему клитору.

Оргазм накрыл меня стремительно. Тело выгнулось, как туго натянутая струна, и дрожь прокатилась от кончиков пальцев до макушки.

Он прижал меня к себе, рыча в мою шею, и я почувствовала, как он кончает, изливаясь в меня, запечатывая этим движением наш день.

– Всегда, – прошептал он, когда дыхание постепенно выровнялось. – Я хочу заканчивать каждый день вот так. В твоих объятиях, Эм. Всегда.

Мы лежали, тесно прижавшись друг к другу. Я уже почти проваливалась в сон, когда резкий, настойчивый стук в дверь разорвал тишину.

Сэм поморщился, натянул халат и вышел в коридор. Я накинула на себя одеяло, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее – дурное предчувствие холодной волной пробежало по спине.

На пороге стоял Аз. Его лицо было мертвенно–бледным, губы дрожали.

– Ангелос… – голос его сорвался. – Её убили.

Глава 7

Заерия

Полярис оказался совсем не таким, как я себе представлял. Он располагался дальше всех земель, по которым мне довелось странствовать, и прятал свою природу под маской идеальной формы.

То, что я увидел сегодня, сбило меня с толку – слишком красиво, слишком спокойно, слишком… искусственно.

После ужина, который больше напоминал театральную постановку, чем семейную встречу, я вышел в город. Мне было необходимо уйти от отца, от всех этих чужих лиц, от их показного единства.

Всё, что я чувствовал, было смесью злости и усталости. Я не мог смириться с тем, что отец так легко раздаёт свою преданность этим людям, словно они его собственная кровь, а настоящая семья – нечто вторичное. Его забота о них казалась мне почти рабской.

Мысль об этом вызывала во мне ярость, которая нарастала, как гроза в костях. Я шёл, не разбирая дороги, и, сам того не замечая, оказался перед небольшой таверной, с деревянной вывеской, на которой был изображен медный лис. Свет пробивался из окон, внутри слышались смех, звон кружек и гул разговоров.

Я вошёл – и мир, как будто сменился. Вылизанная красота Поляриса сменилась чем-то настоящим, пахло дымом, пивом, кожей и железом. За стойкой стоял хозяин – высокий мужчина с заплетёнными в косу чёрными волосами и серьгами в каждом ухе. Его морщинистое лицо напоминало мне тех пиратов Южного побережья, что учили меня когда-то пить ром, да так чтобы потом можно было держать в руках клинок.

Я улыбнулся сам себе вспоминая юность в пиратских тавернах и подошел к стойке, заняв один из высоких стульев.

Трактирщик молча налил мне кружку густого, тёмного эля, поставил её передо мной слегка кивнув.

– Тяжёлый день? – произнёс он, наконец, не глядя.

Я кивнул, чувствуя, как густая горечь напитка обжигает гортань.

– Тогда за счёт заведения, – добавил он, возвращаясь к другим посетителям.

Я не успел даже сделать второй глоток, как рядом сел человек в лёгких кожаных доспехах. Его лицо было загорелым, волосы тёмными, а на спине покоились две изогнутые сабли, слишком тонкие для простого воина, слишком изящные для наёмника.

– В карты? – спросил он, будто продолжая разговор, которого не было. В руках у него, как по волшебству, появилась колода. – Мне помогает отвлечься.

– Почему бы и нет, – ответил я, принимая вызов. Играл я откровенно плохо, но сейчас мне нужно было не выиграть, а вычеркнуть из головы этот день.

– Давид, – представился он и протянул руку.

– Заерия. – Я пожал её. Рукопожатие было крепким и уверенным.

В этот момент к нам присоединилось еще несколько воинов, которые тоже представились.

Нейл, с огненно-рыжей бородой, он был похож на друида, хотя они были мирным народом и воинов среди них я не встречал.

Кайл, молчаливый и не слишком заинтересованный в игре: его взгляд прилип к девушке, разносившей напитки.

– Вижу тебя тут впервые, что привело тебя в Полярис, Заерия? – спросил Нейл, задумчиво крутящий кости между пальцами.

– Семейные дела, – ответил я, не желая вдаваться в подробности.

– Ты не многословен, – усмехнулся Давид, раздавая карты с ловкостью, достойной жулика.

– Не привык рассказывать о себе за карточным столом.

– Как хочешь, и раз ты тут впервые то так уж и быть не буду тебя обдирать до нитки.

Они рассмеялись, и я позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Чувства, отравлявшие меня, понемногу отпускали. Эль смягчал остроту мыслей, карты давали необходимое укрытие.

Но вечер, как и всё в этой стране, не собирался быть простым.

Дверь таверны распахнулась, и в проёме возник человек в плаще городского стража. Он быстро направился к нашему столу.

– Командир, вас срочно вызывает командующий Сэм. Вы должны быть у дома Аза и Селии и как можно скорее.

Я вскинул бровь. Командующий Сэм? А потом понял ну конечно же, тот самый полубог. Приказы которого даже тут звучали, как рык хозяина.

– Он ваш командир? – спросил я, с трудом скрывая ненависть.

– Да, он командующий стражей в Полярисе, прости друг, нам пора. Когда он зовет – нужно идти.

– В этом городе похоже все делают то, что он приказывает…

Я не успел закончить, как остриё одной из его сабель оказалась у моего горла. Глаза Давида метнули взгляд, который больше напоминал разъедающий яд.

– Ещё одно слово – и я сам тебя выпотрошу. Ты не знаешь, о ком говоришь.

– О, поверь, знаю, – прохрипел я, не двигаясь. – Высокомерный полубог. Я видел таких раньше.

Он чуть сильнее надавил, и я уже ощутил, как острие холодом касается кожи. Но прежде, чем всё переросло в кровавую дуэль, Нейл и Кайл встали, оттащив Давида.

– Оставь его. Не сейчас, Давид. Нам пора. – Бросил Нейл.

– Ты ещё пожалеешь о своих словах, – прошипел Давид, убирая клинок от моего горла.

Он махнул остальным и половина таверны, все кто были в военной форме, вышли вслед за этой троицей.

Я остался один у стола, медленно осушая остатки эля. Голова гудела – от напитка, от ярости, от слов, которые, возможно, не следовало говорить. Но я не раскаивался.

Что-то в словах стража… Упоминание Аза и Селии.

Меня пронзило нехорошее предчувствие – липкое, как сырость под кожей. Я поднялся, кинув на стол монеты для хозяина и вышел из таверны. Тень тревоги шагала рядом со мной, и в груди уже затаилась мысль: случилось что-то страшное. И я должен был это увидеть.

Дом, был плотно окружён кольцом из городской стражи. Лица у всех одинаковые – жёсткие, бесстрастные, застывшие в том особом выражении, что появляется у солдат, когда запах смерти ещё витает в воздухе. Они никого не впускали внутрь. Но не могли скрыть того, что просвечивалось сквозь тонкие шторы.

Я увидел Амаэль. Она стояла на коленях, склонившись над кем-то, и беззвучно плакала. Сэм был рядом, с каменным лицом, от которого шла невидимая волна боли. В эту же секунду в дом вошёл отец. Его походка была твёрдой, но в глазах промелькнула тревога, а потом его взгляд смягчился, когда он увидел Амаэль, он наклонился к ней и что-то сказал тихо, она лишь кивнула.

Он поднял свой взгляд и увидел меня, хотя могу поклясться он уже знал, что я здесь.

«Иди сюда. Ты должен быть здесь» – голос прозвучал в моей голове, чёткий, как приказ, и глухой, как раскат грома над морем.

Я подошёл к ближайшему стражнику. Он даже не подумал меня остановить.

Но стоило мне ступить внутрь, как воздух передо мной вспыхнул, и два искривлённых лезвия клинка Давида снова легли к моему горлу.

– Как ты посмел явиться сюда? – его голос был глух, почти рычащий и полон ярости.

– Это я его позвал, Давид, – прозвучал голос отца, разорвав тишину дома, как плеть. – Познакомься. Это мой младший сын, Заерия.

– Мы уже знакомы, – процедил Давид, убирая клинки, но его взгляд остался острым. – Значит, ты дракон. Что ж. Впредь буду знать, что не всем вам можно доверять.

Я не ответил. Мне не хотелось снова тратить слова на тех, кто не хочет слышать и пошёл за отцом.

Тело, что я увидел, принадлежало пожилой женщине. Она лежала на полу в центре гостиной, безжизненная, с лицом, всё ещё хранившим следы удивления – будто смерть пришла слишком внезапно, чтобы её успели принять. В груди клинок из адамантия. Я узнал его материал с одного взгляда: только он мог убить детей богов и драконов.

Это была та самая женщина, что сегодня подходила ко мне. Её имя… Ангелос.

Сэм, на миг посмотрел на меня, но сразу снова опустил глаза к жене. В его лице не было упрёка, но и доверия – тоже.

– Ангелос…, – сказал отец, голос его был низким и ровным, но пальцы сжались в кулак. – Последняя дочь богини Агаты. Бабушка Амаэль и Элисии.

Я кивнул. Многое теперь прояснилось. Хотя о том, что Элисия тоже полубогиня, а не человек, как я предположил сначала, мне следовало бы знать ранее.

– Известно, кто на нее напал? – спросил я, тихо.

– Пока нет, – Сэм произнёс эти слова так, будто они были клинками. – Аз нашёл её уже так, никто ничего не видел и не слышал, работал профессионал.

Я присел рядом, внимательно вглядываясь в клинок.

– Адамантий… Убийца знал, что делает. Но зачем?

– Её дар, – прошептала Амаэль, голос её дрожал. – Она обладала предвидением. Именно она указала путь к Сатти… и к Темному.

– Темный мёртв. Разве нет? – Он точно был мертв, но казалось, что мне нужно подтверждение этого.

– Мы верили в это, – тихо ответила она. – Но его тела никто не нашёл, а теперь я даже не знаю.

Она медленно развернула ладонь мёртвой женщины. В ней был зажат кусочек пергамента. Пальцы были всё ещё тёплыми – смерть пришла недавно.

Осторожно разжав их, Амаэль развернула записку, пробежала глазами и передала её Сэму. Он прочёл вслух:

«Эм, милая, торопитесь с Сэмом и Габриэлем в столицу. Богов больше нет. Элисия тоже должна прибыть туда как можно скорее. Сераф – это случилось. Тьма снова поднимает голову.»

Комната застыла.

– Что это значит? – спросил Сэм, обращаясь к моему отцу. И впервые я увидел, как тот бледнеет.

– Мы отправляемся в столицу. Завтра на рассвете. – Коротко ответил Сераф. Все к комнате замерло, а потом Сэм и Амаэль кивнули, без лишних разговоров соглашаясь с ним.

– Давид. Нейл. Кайл, – позвал Сэм. – Вы остаетесь в Полярисе. Это дело рук Темного. Я в этом уверен. Найдите того, кто это сделал.

Трое мужчин кивнули, и я вновь поймал на себе взгляд Давида. Я чувствовал: если бы мы вместе не провели этот вечер за карточным столом, он бы сейчас стоял передо мной с обвинением.

– А похороны? – Амаэль посмотрела на мужа, в её голосе звучало отчаяние. – Мы не можем просто улететь.

Сэм заключил её в объятия.

– Герцогиня, Бриана, Киб и Аз займутся всем. Она будет похоронена достойно. Но мы должны спешить.

– Почему? Что ты понял? – спросила она, глядя ему прямо в глаза.

Он наклонился, прошептал что-то на ухо. Она побледнела, как полотно, но кивнула.

– Хорошо. Тогда на рассвете, нам нужно успеть подготовиться.

Муж поддержал её, когда её колени предательски дрогнули. Она вцепилась в его руку и что-то тихо прошептала. Он кивнул. Больше слов не понадобилось.

– Заерия, – голос отца вернул меня в этот момент. – Ты должен вернуться. Передай послание матери. И будь осторожен.

– Я передам, – кивнул я.

– Я напишу Элисии письмо, – добавила Амаэль, и её голос был уже почти шёпотом. – Пожалуйста… доставь и его.

Я кивнул, а отец сжал мое плечо.

– Иди, тебе надо отдохнуть. Увидимся на рассвете.

– Амаэль – тихо сказал я – Мне очень жаль.

– Спасибо – прошептала она.

Я вышел из дома и направился к Университету. Меня поселили вместе с отцом в восточном крыле, там, где располагались жилые помещения.

До рассвета оставалось несколько часов. Мне нужно было хотя бы немного отдохнуть, но даже лёжа в кровати, я не сомкнул глаз.

С первыми лучами солнца мы собрались во дворе. Отец помог мне перевоплотиться, молча, с серьёзным лицом. Слуги прикрепили сумки, в которых были конверты с письмами к моему крылу. Ветер дул с запада – сухой и холодный, как предвестие беды.

Я расправил крылья. Взлетел. И, оглянувшись, увидел, как отец забирает Сэма, Амаэль и их сына.

Глава 8

Элисия

Два дня минуло с той поры, как Сераф и Заерия взяли курс на Полярис. Для меня эти двое суток растянулись, словно тонкое стекло, – хрупкие и длинные, наполненные ожиданием писем от сестры и новостей от семьи.

Я вернулась с утренней пробежки – ноги ещё упруго отзывались на ритм тропы, а горный воздух всё так же резал лёгкие, – и внезапно ощутила, как слабость накатывает волной: от кончиков пальцев к сердцу, от груди – к затылку. Дыхание сбилось, мышцы стали ватными. Я машинально ухватилась за край кровати и едва успела сесть, прежде чем темнота сомкнулась надо мной.

Видение вспыхнуло, как вспышка на чёрном стекле.

Адамантиевый клинок – чёрный, как пустота между звёздами, – торчал из моей груди. Я смотрела на него без удивления, будто это часть меня, словно он рос из меня, как холодный, безжалостный цветок. С губ срывались бессвязные слова: «Драконья кровь… драконья кровь…»

Напротив – глаза цвета оникса. Холодные. Чужие. В них не было ненависти – только тихая, почти благоговейная радость. Радость от моей смерти.

Не знаю, сколько я была по ту сторону. Когда очнулась, солнце уже забралось высоко – день горел во всю силу. Надо мной склонилась Сатти, её лицо было напряжённым, но в этой напряжённости по-прежнему теплилась привычная мягкость.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она тихо.

– Голова… раскалывается, – я медленно выдохнула. – Видение. Кажется… кто-то умер.

Сатти отвела взгляд – не так, как делают это те, кого застали врасплох; скорее так отворачиваются, когда весть уже известна и боль от неё прожита хоть немного. Она глубоко вздохнула, и на мгновение я почти физически почувствовала, как что-то острое пронзает её изнутри.

– Ангелос, – сказала она наконец. – Её больше нет. Её… убили.

– Адамантиевым клинком, – прошептала я, будто продолжая начатую ею фразу.

Сатти только кивнула.

– Значит, ты видела её смерть.

Я почти не помнила лица Ангелос. Лишь тепло её ладоней на моих, мягкий голос, похожий на шелест травы перед дождём, и взгляд – добрый, ясный, как утро. Пока она была рядом, я была мертва внутри, заперта в глухую клетку – и запомнить толком ничего не смогла. А теперь от неё осталась тишина. Тишина и боль, режущая всё сильнее.

– Откуда ты узнала? – спросила я, и голос мой снова стал сухим.

– Заерия прилетел несколько часов назад, – ответила она. – Принёс весть от Серафа. Вот, – из внутреннего кармана она достала конверт и положила на тумбочку, – письмо от Амаэль. Я как раз хотела рассказать тебе всё, когда нашла тебя без сознания. В этот раз видение забрало больше, чем обычно?

– Да, – кивнула я. – Но я уже в порядке.

– Похоже – не совсем, – в её взгляде прозвучала печаль. – Я пока оставлю тебя и велю принести чай. Но позже нам нужно поговорить. Приходи ко мне перед ужином, хорошо?

– Хорошо.

Когда дверь за ней прикрылась, я разрезала конверт. Бумага была тёплой – будто письмо только что вышло из рук сестры.

“Элисия, мой мышонок, наверное ты уже знаешь о трагедии с бабушкой. Прости меня, я снова не смогла предотвратить беду.

Ее последним желанием было чтобы мы вместе отправились в столицу и как можно скорее. Что-то случилось с королем и королевой, и все указывает на то, что Темный возродился.

Надеюсь, что ты сможешь прибыть в столицу как можно скорее.

С любовью, Амаэль.”

Я перечитывала строки раз за разом, пока они не врезались в память. Боль пронзила грудь, она вновь винила себя в смерти близкого нам человека. Я должна была увидеть ее и сказать, что не секунду не винила ее в том, что случилось. Ни с Ангелос, ни с мамой и Полли.

Моя любовь к сестре – безмерна. И после ее письма я поняла, что нужна ей, они с Сэмом сильные, обладающие великой силой, дарованной богами, но даже им нужна поддержка.

Я должна быть рядом с сестрой, чтобы вместе встретить то, что уготовила для нас судьба. Больше не по одиночке. Никогда.

Сжав письмо в ладони, я встала. Мне хотелось броситься к Сатти немедленно, но я остановила свой порыв, нужно все хорошо обдумать и у меня есть на это время, спешка никогда не приводила ни к чему хорошему.

Приняв душ, я переоделась, и, накинув куртку, вышла на улицу, вдыхая прохладный воздух и ловя яркие солнечные лучи что пробивались сквозь горы.

Финтраэль, спрятанный в глубине Драконьих гор, – город, где магия и природа слились воедино, раскинулся террасами на склонах гор, словно ступени в небо.

Я шла вдоль домов, которые, словно выросли из скал и деревьев. Их крыши как крылья драконов, изогнутые, изящные, улавливающие солнечный свет и отражающие его золотым свечением.

Когда я дошла до моста, перекинутого через ручей, полный жизни и тайны, я замедлила шаг. Вода, наполненная магией, тихо пела. На её поверхности распускались лилии, которые светились изнутри магическим светом, окрашивая ручей во все цвета радуги.

Рядом со мной бегали дети, которые запускали в поток кораблики из листьев и веток, а они, попав в воду окрашивались в разные цвета. Брызги воды были похожими на крошечные фейерверки. Дети заливали магическим светом весь мост, отчего я непроизвольно улыбнулась наполнения их счастьем.

Магия здесь – не сила, не оружие, не проклятье. Она дыхание. Привилегия и дар. Здесь даже люди, чуждые драконьей крови, могут согреть ладони пламенем, поднять ветер, что сушит бельё. Простая, тёплая, живая магия.

Возможно, когда я покину это место часть моей магии так и останется тут, но я готова пожертвовать ей, только бы скорее вернуться к сестре.

Я долго бродила по улицам, а когда закат окрасил горные склоны в багряные и золотистые тона, а прохладный ветер разогнал остатки дневной сонливости, я вернулась. Мысли постепенно улеглись, как вода после шторма, и в этой тихой, упрямой ясности я поняла – я знаю, о чём должна поговорить с Сатти.

Она, как и обещала, была в кабинете – комнате, где всегда пахло лилиями, старым пергаментом и едва уловимым магическим озоном. Сидела над письмом, аккуратно ведя перо.

– Сатти, ты занята? – осторожно спросила я, не желала мешать ей.

– Уже заканчиваю, – отозвалась она мягко, не отрывая взгляда от пергамента. – Присаживайся. Минутку.

Я молча устроилась в кресле напротив, и в это короткое мгновение тишины, пронзённой лишь звуками её пера. Закончив, Сатти свернула лист, вложила в конверт, запечатала его магической печатью – знаком, что его сможет открыть лишь один: Сераф. Я даже не спрашивала – это было очевидно.

– Спасибо, что пришла, – сказала она, поднимая на меня взгляд. Он был спокойным, но в нём теплилась некая усталость, словно она уже знала, что я собираюсь спросить. – Думаю, ты догадываешься, о чём пойдёт речь?

– О моём путешествии в столицу, – тихо ответила я.

– Верно. Сераф просил, чтобы я как можно скорее отправилась с тобой туда.

Я чуть подалась вперёд, полная решимости.

– Тогда… когда мы вылетаем?

Сатти замялась на долю секунды, что было для неё нехарактерно. Она вздохнула, и в этом выдохе я услышала перемену.

– Планы немного изменились, милая.

Разочарование, как стрела, пронзило грудь. Я не удержалась – короткий, предательский выдох вырвался из меня. Сатти уловила его и улыбнулась – так, как улыбаются взрослые детям, когда новости не совпадают с их желаниями.

– Ты вылетишь завтра на рассвете. Но не со мной. Вместе с Заерией.

– Что? – Я чуть не вскочила. – А разве… разве больше никто не может? Сшива? Ностра? Айгел, в конце концов!

– Он был там, Элисия. Он видел тело Ангелос. И он последний из нас, кто бывал в тех землях, через которые вам предстоит лететь. Все остальные слишком давно живут в уединении и давно не были во внешнем мире. Поверь мне, вы поладите.

– Надеюсь… – пробормотала я, стараясь удержать вежливость. – Он слишком…

– Горячий в суждениях? Резкий? – Сатти усмехнулась. – Это молодость, дитя. Буря – не только в его крови, но и в его сердце. Но он добрый. И сильный. Он сможет защитить тебя, если потребуется.

Я вцепилась в подлокотники, чтобы удержать раздражение под кожей. Магия решила иначе. Доска под моими пальцами мгновенно почернела, треснула и осыпалась пеплом.

– А как же Сераф? – спросила я, тише, видя, как мой гнев уничтожал мебель. – Сераф ведь… наверняка ждёт именно тебя.

Но Сатти совсем не злилась на меня, как обычно она лишь слегка приподняла руку, и моя магия затихла по ее приказу.

– Да, он ждёт меня. Но я прибуду позже. Сейчас я должна отправиться в Полярис. Помочь герцогине с похоронами Ангелос. – Она на мгновение прикрыла глаза. – Я чувствую её боль, как свою собственную. Подруга всей жизни, потерянная без прощания…

Моё сердце сжалось. Я вспомнила своё собственное чувство утраты. Бабушка, которую я не знала, но чья смерть отозвалась в каждой клетке моего тела.

– Значит Заерия, – пробормотала я.

– Да, но я должна предупредить тебя, что всю дорогу он будет в драконьем облике. – кивнула она. – По воздуху это всего пять дней пути.

– Но почему? Как мы будем разговаривать все это время?

– Думаю, вы найдете способ, тем более он ведь прекрасно будет понимать тебя.

– А я его нет!

– Вы разберетесь.

Она мягко улыбнулась и протянула мне конверт, тот самый, который писала в начале встречи.

– Передай это Серафу. Лично. Никому, кроме него.

– Обещаю, – ответила я, бережно принимая письмо.

– Ты возвращаешься к семье, Элисия. Надеюсь, земля и ветер услышат мои молитвы и сделают ваш путь лёгким.

– Спасибо, – прошептала я.

Мы поднялись одновременно. Сатти положила руку мне на плечо и слегка сжала его.

– Пойдём. Пора ужинать. И заодно… – её губы скривились в лукавой улыбке, – сообщить Заерии приятную новость. Он, наверное, уже успел отдохнуть после дороги.

– Он ещё не знает? – моё сердце замерло.

– Нет, – её голос был лёгок, как шелест листвы. – Но сейчас узнает.

Внутри у меня всё сжалось. Мне не нужно было быть провидицей, чтобы предугадать: это известие его точно не обрадует.

Глава 9

Заерия

Я проснулся позже, чем собирался. Слишком поздно. Сквозь тяжёлый полог сна и вязкую пустоту внутри, я разлепил глаза и бросил взгляд на часы. До ужина оставалось не более часа. За окном вечер уже полностью вступил в свои права – чёрное, почти осязаемое небо медленно затягивало вершины Драконьих гор. Я чувствовал эту ночь кожей, как груз, как камень на груди.