Неудержимый нахал и я

Цыкнув и тихонько матюгнувшись, Рита успевает пройтись острым язычком по поводу ресурсных мужиков в целом и с силиконовыми мозгами в отдельности, а после поднять тост, чтобы последние обходили нас десятыми дорогами. Я с радостью ей поддакиваю. Делаю глоток из запотевшего фужера и чуть не давлюсь, когда слышу:

– Не рыпайся, цыпочка. Иначе хуже будет.

Моей шеи касается что-то холодное.

Глава 7

КИРА

– Славка, ты совсем идиот! – ругается Рита спустя всего пять минут после того, как я чуть не отдаю богу душу, и уже не в первый раз тянется через стол, чтобы треснуть парня по плечу. – А если б у Киры инфаркт случился?

– Ну, простите, девчонки. Я думал, весело будет, – проговаривает младший брат Риты, старательно изображая раскаяние.

Только плохо он старается. Хитрющие искорки в карих, как у сестры, глазах, выдают этого веселого шалопая с головой.

Вот же… приколист. Что мелкий был, что сейчас.

Во все глаза разглядываю парня, которого не видела пятнадцать лет. С того момента, как окончила школу. И припоминаю, что в тот год, когда мы с Ритой получали аттестаты за одиннадцатый класс, Вячеслав только прощался с начальной школой.

И если бы он к нам сам сегодня не подошел, клянусь, ни за что б его не узнала.

Еще бы. Тогда он был мелким тощим почемучкой, везде следующим хвостиком за сестрой и обожающим печенье в шоколадной глазури, которым я его зачастую подкармливала.

А теперь предстал молодым мужчиной. Крепким, рослым, возмужавшим. Выше меня, как минимум, на голову и точно раза в два шире в плечах. Ах да, еще с густой растительностью на лице, отращивать которую в последние годы у мужчин стало особой фишкой.

– Какие девчонки, Слав? – усмехаюсь, наконец, отмирая и убирая ладонь от груди, где совсем недавно неистово колотилось сердце. – Прикалываешься? Мы с Ритой давно четвертый десяток разменяли. Так что уже тётки.

– Тётки? Чушь не гони, – совершенно не проникается моими словами парень и указывает куда-то мне за спину. – Да вас с сестрой от наших девчонок не отличишь. Особенно тебя, Кир, в таком прикиде.

Осматриваю свои голубые джинсы и желтую шифоновую блузку на стоечке, с черным игривым бантиком из тесьмы, белые кроссовки на ногах, затем оборачиваюсь туда, куда махнул Пыжов.

Да, пожалуй, прав. Сходство есть. Две из трех девушек тоже в джинсах и цветных футболках. Единственное, что меня отличает – кофта с длинным рукавом. Но пока мне от нее не избавиться.

– Спасибо за комплимент, мелкий, – припоминаю его давнюю кликуху, которая сейчас кажется безумно смешной.

Его габариты и мои – небо и земля.

– Мелкий… – повторяет Слава, оценивая подкол, и, широко улыбнувшись, без малейшего стеснения придвигается ко мне ближе. – Иди сюда, крупная.

Разводит руки в стороны и, когда я к нему подаюсь, приобнимает меня за плечи.

– Тоже не забыл? – не скрываю радости в голосе, обнимая его в ответ и поглаживая пару раз по спине.

Именно так мы с Пыжовым в прошлом здоровались.

– Нет, не забыл, – отвечает вместо брата Рита. Ловит мой вопросительный взгляд и признается. – Я когда ему днем звонила, рассказала, что тебя встретила. Так он сразу ваш обмен любезностями припомнил.

– Угу. И очень захотел увидеться, – добавляет Слава, выпуская меня из объятий. – Даже своих ребят уговорил сюда на минутку заскочить, хотя нас уже в другом месте ждут.

– Снова гонки? – интересуется сестра, вновь хмуря брови.

– Всего лишь тренировочный заезд, – поправляет ее брат и следом уговаривает. – Не нервничай, Рит, я буду аккуратен.

Гляжу на одного, на другого, мысленно пожимаю плечами, так как не понимаю, о чем речь, но решаю позже узнать, а когда их переглядки заканчиваются, благодарю Пыжова:

– Спасибо, Слав, что подъехал. Мне приятно. Даже очень.

Вот уж не думала, что кто-то будет так рад меня увидеть, что откорректирует свои планы. Папа не в счет.

– Было б за что, Кир, – отмахивается.

На секунду отвлекается на своих друзей и делает им знак, что через минутку освободится. Те уже несколько раз его зовут. Особенно усердствуют девчонки, хмуро поглядывая в нашу сторону.

А после вновь обращается ко мне:

– Ты как сюда, Кир? Надолго?

– Решила, что насовсем, – пожимаю плечами и ловлю его довольную мину.

– Так это же круто, – не скрывает он радости. Говорит так убежденно, что внутри тепло становится. – Значит, непременно еще с тобой пересечемся.

Подмигивает.

– Обязательно, – киваю и усмехаюсь, когда Рита добавляет.

– Беги уже, донжуан, а то твои матрёшки Киру гневными взглядами прожгут. А мне моя подруга нужна живой и невредимой.

Мысленно соглашаюсь с Маргаритой, так как парни из компании Пыжова начинают улюлюкать, а девчонки громко стонать.

– Да, пора, – соглашается Слава и отшагивает от нашего столика спиной вперед. – Хорошо вам отдохнуть, красотки. Если кто приставать решится, сразу звоните, приеду, уши откручу.

Взмахивает на прощание рукой и уверенной походкой устремляется к своим ребятам. Еще минуту спустя шумная толпа со смехом и криками вываливается на улицу, и в помещении сразу становится значительно тише.

– М-да, а мелкий-то подрос, – замечаю, потирая место, к которому Славка, решив меня разыграть и напугать, прикасался ключом.

– Даже спорить не буду.

Переглядываемся с Ритой и весело смеемся.

Остаток этого вечера проходит в разговорах и воспоминаниях. К счастью, нам никто не навязывается, хотя к тому моменту, когда собираемся уходить, в ресторане не остается свободных мест.

Довожу подругу до дома около одиннадцати, а в половине двенадцатого уже ложусь в свою школьную кровать. Первый день в родном городе подходит к концу.

Глава 8

КИРА

– Доброе утро, дядь Женя, – здороваюсь с одним из работников отцовского автосервиса, на полном ходу влетая в широко распахнутые ворота бокса.

С самого рассвета на улице пасмурно, дождь льет как из ведра. А из-за сильных порывов ветра еще и косой, отчего не знаешь, с какой стороны прилетят колючие брызги. Поэтому путь от машины до ангара проделываю бегом, не желая вымокнуть до нитки, и петляя как заяц, чтобы не наступить в образовавшиеся тут и там большие лужи.

– О, Кирочка, привет-привет! – невысокий пухленький мужчина в сером засаленном комбинезоне поверх желтой футболки выныривает из-под капота Лексуса и одаривает меня теплой улыбкой. – С приездом, дорогая.

– Спасибо.

Отзеркаливаю его мимику.

Дядю Женю Лыкова я знаю столь же хорошо, как Сан Саныча, так как работает он в сервисе не многим меньше Ветрова. Так что можно сказать, такой же почетный сотрудник этого места. А еще в детстве всегда угощал меня конфетами, когда я к папке прибегала. Хотя и в молодости тоже подкармливал.

– Ты масло менять приехала? – уточняет мужчина, откладывая инструмент в сторону. Вытаскивает из нагрудного кармана давно видавшую вторую молодость тряпицу и, вытирая руки, подходит ближе. – На-ка, держи.

Словно фокусник, извлекает из недр униформы чупа-чупс и всовывает мне в ладонь.

Ну вот опять!

Благодарю, стараясь не рассмеяться. Удивил, так удивил. И ведь не поймешь: у него неиссякаемые запасы сладостей на все случаи жизни припрятаны, или специально для меня подготовился?

Хотя, в любом случае приятно. Даже пасмурный день сразу светлее становится.

– Ага, масло. Папа предупредил, значит?

Вопрос риторический. Кроме батьки некому, факт понятный. Но ответ все равно следует.

– Точно так, Кирочка. Аркадий Львович еще вчера вечером Санычу звонил. А тот уже нам с Рыжим наказ с утра передал, – раскрывает всю схему взаимодействия дядя Женя. Следом добавляет. – Я тебя позже сегодня ждал. К вечеру где-нибудь.

Ловит мой вопросительный взгляд и, ухмыляясь в усы, поясняет:

– Думал, раз в отпуск приехала, так до обеда как минимум отсыпаться будешь, – подмигивает. – В такую погоду покемарить самое оно.

– Это, да, – соглашаюсь, проглатывая желание поправить про его «отпуск». Ни к чему грузить нюансами пусть знакомого, но все же постороннего человека. Зато про возможность поспать подольше замечаю. – Я б и рада была подольше, да организм, как в насмешку, уже в восемь утра решил начать бодрствовать. Так что давно на ногах прыгаю. Успела и завтрак батьке приготовить, и в больницу к нему съездить. А уж после к вам рванула.

– Молодец дочка. Уверен, Аркадий рад, – произносит дядя Женя с таким чувством, будто гордость за мой поступок испытывает, и, следом посерьезнев, уточняет. – Как он там, Кир? А то Саныч ничего толком не говорит.

– Нормально вроде. Бодрячком. Правда, сначала думал, что я ему привиделась, – усмехаюсь, вспоминая папино лицо при встрече, и вкратце пересказываю озвученный Ритой прогноз лечения и сроки.

– Эх, надолго пропал. Но, главное ж, вылечиться.

Соглашаюсь, после чего рассказываю и про отдельную палату, которую хотела ему организовать. И про то, что батька категорически отказался.

– Одному-то скучно, – поясняет мне Лыков решение отца. – А тут всяко поболтать с кем-то можно. Ну или просто других послушать.

Я лишь плечами пожимаю. Может, и прав. Мне главное – чтоб родному человеку лучше сделать, а не свою линию гнуть.

– Проведать-то его можно?

Киваю.

– Можно, конечно, дядь Жень. Только в приемные часы идите.

Испытывая радость, что у папки есть группа поддержки – с работы мужики и соседка, обещавшая пирожков напечь – рассказываю про расписание и то, что можно захватить с собой.

Выслушиваю от Лыкова слова поддержки и все же уточняю по машине:

– Дядь, Жень, если я невовремя, могу позже приехать. Мне не критично.

– Не-не-не, дочка, ты что, – отмахивается он без раздумий. – Какое невовремя? Сейчас Рыжий вернется, он на пять минут отскочил, и сразу твоим красавцем займется.

– О, здорово.

Натянувшаяся внутри беспокойная нить разом отпускает.

Остаться без колес даже на короткое время – дико. И не потому, что дождь, а я без зонта. Это ерунда. А потому что привычка – дело такое… привычное.

– Как, кстати, твой мерин поживает? Довольна батькиным подарком? – интересуется мужчина, подходя к выходу из ангара и остановившись на границе, куда не долетают капли дождя, но можно видеть моего четырёхколёсного красавца. – Помню, когда Львович тебе тачку выбирал, так десятки вариантов перебрал, пока лучший не нашел. Мы еще всем сервисом плюсы и минусы обсуждали, а он сказал, что эта модель в плане безопасности идеальная.

Лыков хмыкает, припоминая прошлое, а я легко представляю, о чем он говорит.

Папка никогда ничего на отшибись не делает, ко всему с умом подходит. Вот и мою машину не ради понтов выбрал, как тот болван на заправке подумал, а потому что обо мне беспокоится.

– Очень довольна, – говорю без раздумий и тут же припоминаю про мелкую аварию, связанную все с тем же психом. – Дядь Жень, а вы заодно бампер мне не глянете? Там черкотина откуда-то взялась. Может, получится как-то ее ликвидировать?

– Гляну, Кир, не переживай. А черкотина, так может, кто специально тебе ключом по машине шаркнул. Завистников кругом много. Сигналка могла на легкое соприкосновение не сработать, потому ты и не в курсе.

Вообще-то в курсе, оттого и слегка краснею. К счастью, Лыков отвлекается и этого не замечает. В бокс через внутреннюю дверь для персонала заходит Пашка по кличке Рыжий, получивший свое прозвище из-за огненной кудрявой шевелюры, которую во время работы собирает в хвостик на макушке.

– Привет, Кир.

– Привет, Паш.

– Рано ты.

– Ну да.

Перебросившись с ним парой фраз, отдаю брелок от машины, а сама через небольшой коридор иду в комнату отдыха. В сервисе и такая есть. Небольшой закуток с диваном и телевизором, но, главное, с аппаратом, который готовит очень даже вкусный кофе.

Я уже почти миную коридор, боковое ответвление которого ведет к лестнице на второй этаж, где, собственно, и располагается отцовский кабинет, когда до слуха долетаю обрывки разговора.

– … сделаю, как обещал.

– Ты обещал справиться быстрее. Но уже четыре дня прошло, а документов так и нет.

– Потому что там, где они всегда лежали, их не нашел. Но я достану. Думаю…

– Шефа не волнуют детали. Срок три дня. Понял?

– Понял-понял.

– Смотри, Саныч… иначе…

Напряженная тишина, а следом глухой топот ног. Несколько человек начинают спускаться по лестнице.

Без раздумий подрываюсь с места, где застыла, непроизвольно грея уши, и, стараясь идти беззвучно, ускоряюсь к закутку.

Еще не хватало попасться на подслушивании. Стыдно будет.

Мало ли какие там дела у Ветрова. Его голос я сразу узнала, а вот второго, говорившего с ярким южным акцентом и упоминавшего какого-то шефа – нет. Но не суть.

В комнате отдыха шагаю прямиком к кофейному аппарату. Слегка подрагивающими пальцами тыкаю по кнопкам и выбираю горячий шоколад. Закидываю монеты в денежный отсек и чуть вздрагиваю, когда, громко фыркнув, аппарат принимается гудеть, выполняя заказ.

– О, какие люди к нам пожаловали. Здравствуй, милая.

Оборачиваюсь.

Слегка притормозив на пороге, Сан Саныч раскидывает руки в стороны и начинает приближаться.

– Ох, Кирочка, ты ж еще краше стала. Куколка просто.

– Ой, дядь Саш, не придумывай, – отвечаю ему в тон, растягивая губы в улыбке и позволяя себя обнять. – Я тоже рада тебя видеть.

Сама же бросаю взгляд на тех, кто шел следом за папиным помощником. Двое мужчин лет под тридцать пять. Смуглых. Опасных. С колючими холодными глазами.

Именно это приходит в голову, когда мы на секунду пересекаемся взглядами. А после они, не говоря ни слова, уходят прочь.

Глава 9

КИРА

– Значит, говоришь, насовсем вернулась?

Сан Саныч, как и я, приготовив кофе в аппарате, занимает свободное кресло напротив и с протяжным стоном вытягивает ноги вперед.

– Верно.

– А что так? Питер разонравился?

– Да нет. Все так же мил сердцу.

– Климат не подошел? Дожди замучили?

– Не знаю, вроде нормально всё. Погода, как погода.

Честно, даже особо не задумывалась, пока он не озадачил.

– Аллергия?

– И аллергии нет.

– От темпа города что ли устала?

– Нет, я люблю движ. Да и Питер – не Москва. Вот где реально скорость рулит.

– С парнем, выходит, поругалась? – усмехается, пристально следя за моей реакцией.

Качаю головой и озвучиваю собственную версию возвращения:

– Просто по отцу соскучилась.

Ловлю полнейшее недоумение, которое мой собеседник и не старается скрыть, и… всего-навсего пожимаю плечом.

А что он хотел? Признаний? Покаяния? Или целой исповеди?

Зря.

Может, отец с Ветровым и любит откровенничать, их дела. Но для меня папин помощник – всего лишь папин помощник, раскрывать карты которому, объясняя, что да как, не вижу ни единой причины.

Родному человеку лишнего не выдала, а уж постороннему дяде не собираюсь и подавно.

– А за вещами когда поедешь? Тебе ж квартиру сдавать там нужно?

Прикусываю губу, на секунду пряча глаза за ресницами, и мысленно качаю головой.

Вот же любопытный Варвара. Никакой меры в нем нет.

– Я сразу с собой всё захватила, Сан Саныч, когда уезжала. И с жильем вопрос тоже закрыла, – прячу улыбку за стаканчиком с кофе.

– А по работе разобралась? Офис, работники, все дела…

Боже, да когда ж он успокоится? Уже ни в какие ворота его любопытство не влезает.

– Все дела тоже прибрала. С работниками рассчиталась.

Жду новых расспросов, но невероятно: Ветров, кажется, выдыхается.

И вроде сидит, улыбается, демонстрирует открытость и доброжелательность, а у меня впервые закрадывается мысль, что за его улыбкой скрывается пустота. И некая холодность.

Может, случилось что?

– Ух, и шустрая девица, – выдает он в итоге после короткой паузы. А сам всё смотрит и смотрит. Будто насквозь просверлить хочет.

Да ну бред в голову лезет.

Отмахиваюсь от непонятно откуда возникшего ощущения двуличности мужчины и тянусь к мусорному ведру, чтобы выкинуть пустой стаканчик.

– Сан Саныч, – вспоминаю, о чем хотела с ним переговорить при встрече, – я же теперь здесь обитаю. Так что, если какие вопросы по один-эс-ке возникнут, ну, или с налоговой затык случится, вы не стесняйтесь, сразу мне звоните. Подъеду, помогу, проконсультирую.

Кивает, всё так же внимательно разглядывая.

– Хорошо, Кир. Спасибо. Буду иметь ввиду.

Открывает рот, явно желая еще что-то добавить, но, как и я, отвлекается на топот приближающихся шагов. А пару секунд спустя на пороге комнатки возникает Рыжий.

– Кир, всё готово. Можешь принимать работу, – отчитывается парень и протягивает мне правую руку, на указательном пальце которой висит брелок мерседеса.

– О, класс. Быстро вы управились.

Растягиваю губы в улыбке, подскакивая на ноги и переводя взгляд с одного мужчины на другого.

Приближаюсь к Павлу и забираю свои ключи. В душе же ликую, что допрос с пристрастием, наконец, завершился.

Хорошего Ветрову помаленьку. А то, судя по настенным электронным часам, он меня почти сорок минут мурыжил. Хотя по внутреннему секундомеру я думала будто несколько часов. Такая усталость накопилась.

– Пойдем тогда, – обращаюсь к Рыжему и веду подбородком в сторону выхода.

Он согласно кивает, а я оборачиваюсь к временно выполняющему обязанности отца мужчине, чтобы попрощаться:

– Была рада повидаться, Сан Саныч.

– Я тоже, Кир.

И вроде бы все уже обговорили. Я даже в коридор выйти успеваю и на Пашку переключиться, уточняя, заменил ли он воздушный и салонный фильтры, как Ветров вновь о себе напоминает.

– Кир, забыл спросить, а ты к отцу завтра утром или вечером пойдешь? – доносится мне в спину.

Притормаживаю, оборачиваюсь, давая тем самым себе время, чтобы подумать. Но в итоге просто пожимаю плечами:

– Хм, не знаю пока. А что?

– Да так просто спросил.

– Да?

– Ага. Не бери в голову, – отмахивается он резко. – Ладно, давай. Беги.

Я еще недоуменно хлопаю ресницами, а Ветров уже как ни в чем не бывало утыкается в телефон, полностью меня игнорируя.

Вот же странный.

Мысленно махнув рукой на его тараканов, возвращаю внимание Пашке и интересуюсь своей машиной. А спустя десять минут узнаю, что мой любимый четырехколесный друг в полном порядке. Масло поменяно, фильтры тоже, уровень в норме, как и колодки, омывайка залита до максимума и даже царапина надежно ликвидирована.

– Дядь Жень, ты – настоящий волшебник, – хвалю автослесаря, разглядывая идеально гладкий бампер.

Павлу чуть раньше я тоже успела отвесить несколько душевных комплиментов, пока он не сбежал заниматься новым клиентом, приехавшим по записи.

– Ой, да что там такого было-то, Кир. Так, мелочи, – отмахивается Лыков, но я отлично вижу, что он рад похвале.

И она оправдана. Оба отцовских сотрудника умудрились сделать для меня максимум полезного за очень короткое время. И пусть за мерсом я стараюсь следить, но моя оценка технического состояния машины и мнение специалистов – все же разные вещи.

Им я доверяю больше.

– Если еще что понадобится, не стесняйся, Кир, приезжай, – напутствует дядя Женя, когда собираюсь уходить. – Мы с Пашкой всегда поможем, даже без звонка Львовича.

Имеет ввиду отца.

Киваю ему, в сотый раз «спасибкаю», машу рукой и выбегаю на улицу.

Дождь на время перестал, но кругом всё залито. Минуя водные преграды, заворачиваю за угол здания и лишь на секунду притормаживаю перед большой лужей, раздумывая, где лучше ее перескочить, как мимо проносится черный лексус и окатывает меня с ног до головы.

Раз. И я стою, обтекаю.

Даже на щеку попадает.

– Придурок ненормальный! – гневный возглас слетает с губ, а следом появляется огромное желание догнать бестолкового идиота, вытащить из машины и хорошенько макнуть его рожей в ту самую грязь, что теперь обосновалась на мне.

Может, хоть так ум в голове появится?!

Но вместо этого я, словно заторможенная, так и стою на месте и с неким недоумением рассматриваю некогда голубые джинсы и светлую футболку с длинным рукавом. Новенькие, чистенькие, хорошенькие вещи всего минуту назад... теперь стараниями болвана на лексусе выглядят как шкура далматинца…

Я вся в темно-коричневых пятнах и разводах. Мокрая ткать липнет к коже. От противных ощущений пробирает холодом, непроизвольно ёжусь и всем телом вздрагиваю, когда совсем близко, над головой, раздается...

– Девушка, простите, пожалуйста, я вас сразу не заметил.

Оказывается, хозяин лексуса не умчался прочь, а сдал назад, решив извиниться. И сделал это так тихо, что я, пребывая в прострации, не заметила.

Вскидываю голову вверх, раздумывая, сразу принять извинения одумавшегося водителя или сначала отчихвостить за безалаберность, а лишь после принять, но в итоге делаю нечто иное.

Вытаращиваю глаза.

– Ты?! – восклицаю, встречаясь взглядом с татуированным засранцем с заправки.

– Ты?! – вторит он мне, как послушное эхо.

Прощать такого? Да он специально все сделал!

Отомстить решил. Вот паршивец.

– Кусок идиота! – рычу, сжимая кулаки.

– Истеричка! – припечатывает он, прищуриваясь.

Я?

С чего это я истеричка? С того, что он меня же и окатил грязью?

От шока замираю, только воздух хватаю губами, а татуированный, вместо того чтобы свалить в туман, вдруг предлагает:

– Садись, недоразумение, домой тебя отвезу.

– Да иди ты к черту, водЯтел!

Наконец обретаю голос и тут же им пользуюсь. Указываю конечное направление и, гордо вскинув подбородок, удаляюсь прочь.

Глава 10

КИРА

Остаток дня благодаря мерзкой погоде провожу дома.

Чтобы успокоить нервы и расслабиться, набираю себе горячую ванну, добавляю побольше пены с ароматом сицилийского апельсина, включаю на телефоне любимый плейлист и погружаюсь в воду по самую шею.

Прикрываю глаза, сосредотачиваюсь на музыке…

Мне хорошо…

Я спокойна…

Спокойна и ленива, как удав. Неторопливый, вальяжный, пресыщенный…

Глубокий вдох, медленный выдох…

Да к черту!

Какой удав?!

Скорее уж дикая кошка с подпаленной шерстью! Хочется шипеть и царапаться.

А всё потому, что за закрытыми веками, сколько не прогоняю, вновь и вновь возникает ехидная рожа татуированного и…

Весь релакс идет по боку. Накрывается медным тазом. Схлопывается, как мыльный пузырь.

Я киплю. Киплю. И киплю.

Странно, что вода, в которой отмокаю, еще не бурлит. Внутри-то у меня уже гейзеры взрываются.

Да уж, стоит признать: новая стычка с нахалом с заправки, уже вторая за пару суток, бесследно не проходит. Не могу отпустить ситуацию.

Хочу, но не могу.

Кручу ее в голове и так, и эдак. Строю мысленные диалоги, подбираю дерзкие ответы, жесткие отповеди, колкие взгляды, едкие реплики. Чтобы доказать этому несносному человеку, что я не недоразумение, как он меня назвал.

Я – девушка. Гордая, прямолинейная и умеющая за себя постоять. А если доведет, то и в глаз дать… ну или хотя бы попытаться.

А то придумал тут.

Боже, вот же меня кроет.

Выгнувшись в спине, запрокидываю голову и погружаюсь в ванну так, что на поверхности остается только нос. Выдерживаю в таком положении около минуты и сажусь нормально.