Сломай мой страх

– Сука! – ревёт он. Отпускает мои волосы, хватается за свое богатство и проседает.

Больше не жду ни секунды и бегу в сторону выхода. Немного теряюсь, когда вылетаю из подворотни.

Лево, право? Не могу сходу сообразить, где клуб. Нужно скорее туда. Там помощь, там люди. Всхлипываю. Вытираю ладошкой слезы. До конца не верю, что получилось, что сбежала.

Бегу налево. Опять выбор. Снова налево. Правильно. Впереди огни фонарей. Там намного светлее. Даже вижу людей и проезжающие машины. Всего-то метров сто.

Толчка в спину не жду. Но получаю. Лечу вперед, счесывая ладошки. Ударяюсь коленями, но это ерунда. Впереди кто-то есть, близко. Нужно позвать.

– Помогите, – кричу, что есть сил.

Кожей чувствую, что этот гад совсем рядом. Дышит громко и сипло. Двигается, не спеша.

– Капец тебе, тварь! – подходит совсем близко. Краем глаза замечаю, как заносит ногу для удара. Сжимаюсь, готовясь к боли. Прикрываю голову руками. Не буду смотреть.

Мамочка! Как я устала…

Глава 4

Тело всё болит и пульсирует. Мало мне уже досталось. Кажется, я даже фантомные пинки начинаю ощущать. Вот-вот нога прилетит в живот. Скручиваюсь сильнее. Не хочу страданий. Стать бы совсем-совсем маленькой. Крохотной. Незаметной. Раствориться.

Ухожу в себя. Отключаюсь от окружающего. Ничего больше не хочу. Устала…

Устала постоянно бояться. Устала просыпаться с криками по ночам. Устала себя контролировать. Устала не жить, а существовать. Устала быть одна. Просто устала.

Даже теперь устаю от ожидания, когда этот чертов бугай нанесет удар. Ну же, гад, не тяни! Бей, сволочь!

Сквозь мысли безнадеги и опустошения прорывается громкий вскрик. Не мой. Сдвигаю руки, что прикрывали голову и слышу звуки драки. Точнее отчетливые глухие удары и протяжные стоны. Приоткрываю глаза.  Игнат. Здесь. Рядом. Услышал и пришёл. Успел. Защитил.

Даже про отчество забываю, настолько рада его видеть. Выдыхаю чуть смелее.

В угол обзора попадают несколько охранников из клуба. Иван тоже тут. Но ни один не вмешивается. Все просто стоят и наблюдают, как Игнат наносит удары моему несостоявшемуся насильнику. Сильные. Быстрые. Резкие. Эта мразь стонет и просит пощады. Но его игнорируют.  Смотрю на Игната. Его пустые холодные глаза и лицо, похожее на маску, пугают. Но не меня. С виду он расслаблен, будто просто вышел размяться. Но это видимость. Слишком долго я за ним наблюдала. Изучала его в разных ситуациях и просто любовалась. Ему меня не провести. Его тело, как пружина. Натянутая, крепкая и хорошо контролируемая.

Немного приподнимаюсь, опираясь ладонями об асфальт, чтобы сесть. И непроизвольно тихонько охаю. Счесанные до крови пальцы начинают гореть и кровоточить. Одергиваю руку и не сразу замечаю, что наступает абсолютная тишина. А нет. Несостоявшийся насильник стонет и скулит. А Вот Игнат его уже не замечает. Его острый взгляд сканирует меня. Глаза прищуриваются.

– В сушку его. Завтра сам разберусь. – произносит, не глядя на скулящего гада, и направляется ко мне.

– Понял, – кивает Иван. И охранники сразу оживают и сдвигаются с мест.

Майский присаживается на корточки прямо передо мной. Внимательно вглядывается в глаза. Не знаю, что он сейчас видит. На лице опять ни одной эмоции. Только губы сжаты чуть сильнее и скулы напряжены.

– Потерпишь, я на руки возьму? – спрашивает спустя пару секунд.

Киваю. Горло дерет так, что удивляюсь, как смогла крикнуть и позвать на помощь. До сих пор ощущаю мерзкие руки на шее, что душили, и зубы, что кусали. Перетряхивает от воспоминаний. И тело начинает болеть еще больше и в разных местах.

– Попробуй меня обхватить, – Игнат аккуратно поднимает и прижимает несильно к себе. Делаю, как он сказал, и скрещиваю за его шеей запястья, чтобы ни до чего не дотрагиваться ладошками. – Умница.

Прижимаюсь лбом к его скуле и закрываю глаза. И пусть дрожь сотрясает всё тело. Это ерунда. Сейчас мне не страшно. Расслабляюсь. Усталость накрывает волной. Не сразу соображаю, когда меня сажают с машину. Не мою. И не за руль. Пытаюсь осмотреться и верчусь. Опять поднимается паника.

– Успокойся. – команда, отданная ровным, четким голосом, действует расслабляюще, – Я сам тебя отвезу. И помогу. Хорошо?

Пристально смотрит в глаза, и под его взглядом я киваю и откидываюсь на сидение. Позволяю себе выдохнуть и прислоняюсь головой к подголовнику. Прикрываю глаза. Машина движется уверенно и спокойно, без резких торможений или ускорений. Мотор тихонько урчит. Меня постепенно укачивает, и я погружаюсь в дрёму.

Просыпаюсь, когда снова оказываюсь на руках. Чужие касания ощущаются инородно. Я не люблю, когда меня трогают без предупреждения. Дергаюсь. И застываю. Игнат. Смотрит внимательно и я проваливаюсь в его глаза. Сейчас они видны четко. И правда, серые с зеленоватой каёмочкой у самого зрачка. Он спокоен и расслаблен, и это состояние передается мне.

– Задремала, – оправдываюсь, потому что он молчит.

– Вот и хорошо. Сейчас осмотрим тебя и ляжешь спать.

Оглядываюсь и не совсем понимаю, что происходит. Незнакомый двухэтажный коттедж. Большой участок, огороженный высоким забором. Территория хорошо освещается фонарями на кованных ножках. Красиво, богато. Но это не мой дом.

– Где мы? – поворачиваюсь снова к Майскому.

– Дома. У меня.

– Но… – пытаюсь вывернуться из крепко держащих меня рук. – Мне надо к себе…

– Тебе надо обработать все повреждения, – перебивает спокойно. Его уверенность завораживает. – Потом примешь ванну, выпьешь чай и ляжешь спать. Поняла?

Под прищуренным взглядом остается только кивнуть. Сил сопротивляться и скандалить нет никаких. Я выжата, как лимон. Всё может подождать до завтра.

– Хорошо. – соглашаюсь и позволяю занеси себя в дом.

Кажется, мой вес его совершенно не напрягает. Как не человека несет, а подушку. Легко и непринужденно. Не останавливаясь, Майский сразу поднимается на второй этаж. Поворачивает направо, заходит в комнату и дальше в ванную. Ставит на ноги только там.

– Сразу предупреждаю, что не уйду, пока не осмотрю всё, – заранее разбивает все мои протесты в пыль. – Лера, давай не будем терять время.

По глазам вижу, что не отступит. Ладно.

– Не могу сама, – киваю на джинсовку, и Игнат помогает. Аккуратно придерживает рукава, чтобы не задеть ладошки, и стягивает куртку. Прикасается к майке и притормаживает, взявшись за низ. Опять смотрит внимательно. И снимает, дождавшись моего молчаливого согласия.

У Майского нет в глазах сумасшедшинки, что просматривалась у насильника. Это примиряет с действительностью. Он вообще никак не реагирует на вид моего обнаженного тела. Кажется, ему всё равно. И это правильно…

Что у меня есть особенного, чтобы удивить такого как он? Ни-че-го.

Так что, Лерусь, спокойно. Быстрее все сделаете, быстрее останешься одна и расслабишься. Надо просто принять происходящее, как неизбежность. Ну стоишь ты тут полураздетая. И что? Люди вообще топлес загорают. И ничего страшного. Не комплексуют ни на грамм.

– Джинсы тоже, – подтверждает он, когда я переминаюсь с ноги на ногу. – И всё. Не паникуй.

Читает меня, как открытую книгу. Ладно. Поднимаю ладони и развожу руки в стороны. Не хочу ему мешать. Игнат с ремнём справляется оперативно. Наверное, опыт большой. Хмыкаю. Пытаюсь вспомнить, как и за что хватал меня бугай в подворотне, пока с меня стягивают кроссы, носочки и штаны. Получается, что основное вредительство пришлось на шею, грудь, руки и колени. Это подтверждает и Майский, повернув меня к себе спиной.

Без предупреждения подхватывает под мышки и сажает на широкую столешницу рядом с раковиной. Достает из подвесного шкафчика перекись водорода и марлевые тампоны. Колени обрабатывает быстро. Их отлично защитили джинсы, приняв больший вред на себя. А с ладонями засада. Счесано так здорово, что слёзы текут, когда Игнат промывает их сначала тёплой водой под краном, а потом заливает обеззараживателем. Слишком много грязи успело попасть. Плюс, пропорола левую руку от мизинца до запястья. Скорее всего, когда падала на ящики.

– Бинтовать сейчас будем или хочешь в душ?

– Хочу помыться, – шмыгаю носом, вспоминая противные жестокие руки, шарящие по мне. Да и тело очень болит, особенно грудь и ребра. Жал и давил тот нелюдь, не жалея сил.

– Подожди, сейчас настрою воду.

Пока Майский занимается, потихоньку соскальзываю со столешницы и разглядываю себя в зеркало. Ну что ж, красотка! Весь отпуск дома просижу. Кровоподтеки по всему телу. И это уже сейчас, когда синяки только-только начинают проявляться. А что будет через день-два, страшно представить. На подбородке гематома и отпечатки пальцев уже на скулах проступили. То же самое с шеей. От вида укуса передергивает. Видны следы зубов. Мерзко.

Трогаю грудь. Болит, кажется припухшей. Даже мурашки бегут. Немного сдвигаю бюстик костяшками пальцев. Тут тоже уже наливаются синяки. Господи, хорошо, что он не смог добраться ниже. Я бы не вынесла повторного надругательства.

Смотрю через зеркало, где Майский, и понимаю, что он стоит за спиной. Чуть сбоку, потому не сразу заметен.

– Иди, всё готово, – говорит он чуть хрипловато, – Я принесу тебе свою футболку.

Киваю и захожу под воду. Жесткие струи воды бьют по телу, дарят вначале точечные мини-уколы, а потом расслабляют и массажируют. Упираюсь тыльными сторонами ладоней о стену и задираю голову вверх.  Закрываю глаза. Приоткрываю рот. Веду немного плечами. Выгибаю спину, сводя лопатки вместе. Была бы дома, сорвала лифчик нафиг. Сейчас он только мешает и сковывает тело.

– Он тебе не нужен, – слышу сзади голос Игната. И мешающая мне вещь соскальзывает и исчезает. Даже не дергаюсь на такое самоуправство. Всё равно уже все произошло. Мне хорошо под водой. Отпускаю эмоции на волю и вместе с тропическим душем утекают мои слёзы.

Я жива и почти здорова. Просто нужно всё это забыть. Как страшный сон. Еще один страшный сон в мою копилку.

Немного вздрагиваю и прихожу в себя, когда чувствую, как по спине мягко скользит большая пенная губка. Хорошо. Позволяю себя мыть и ни о чем не думаю. Когда сильные руки разворачивают, не сопротивляюсь. Так и стою с закрытыми глазами, подняв голову вверх. Игнат молчит, просто смывает с меня грязь сегодняшней ночи. А я не сопротивляюсь. Сегодня слишком долгий день. А я маленькая слабая женщина.

Закутав в огромное махровое полотенце, отпускает в комнату и дает мне время переодеться в его футболку и пижамные штаны. Пусть на дворе лето, голой попой сверкать не желаю. Сам мужчина тоже успевает скинуть мокрые джинсы и переодеться в домашние спортивки и майку-борцовку. Тоже мне модель на обложку из серии брутальных самцов.

Даже находясь в полном раздрае и чумном бессилии, замечаю перекатывающиеся под кожей мышцы и массивные плечи.

Пока обрабатывает мои ладони и бинтует, я внимательно изучаю его тату в виде абстрактного рисунка, похожего не то на языки пламени, не то на когти птицы. Тату-браслет опоясывает весь бицепс и немного поднимается вверх по плечу к шее. Словно хочет её лизнуть, но не решается. Очень красиво. Зависаю в рисунке настолько, что не замечаю, как мужчина берет в руки крем от ушибов.

– Ложись на спину, так будет удобнее, – командует он, и я снова подчиняюсь.

Мазь холодная, но в его горячих руках быстро согревается. Наносит её аккуратно на подбородок, щеки, шею, легонько втирая в кожу. То, что основные синяки на груди, понимаем оба.

– Если хочешь, закрой глаза, – говорит и задирает постепенно футболку. Так и поступаю. Не вижу, просто чувствую. Сначала он мажет живот, ребра, постепенно поднимается выше. Но его действия не меняются. Он нигде не останавливается дольше, чем необходимо. И я вздрагиваю больше от болезненных для кожи касаний, чем от того, что посторонний мужчина трогает мою грудь.

Не пытаюсь анализировать всё, что сейчас происходит. Иначе сойду с ума. Для меня это впервые. Вот так оказаться голой перед мужчиной. Очередной стресс, который я просто отметаю.

– Всё, умница, – одергивает футболку, закутывая меня тонким одеялом. – Сейчас принесу горячего чая. Или хочешь молока?

– Нет. Чай – отлично.

Пока Игнат отсутствует, вспоминаю, что не знаю, где остались все мои вещи. Ключи и телефон я выронила у машины. А про рюкзак не могу вспомнить. Уточняю позже у вернувшегося мужчины.

– Всё в моей машине. Принесу позже. – кивает он. И дает таблетки и стакан воды. – Выпей обезболивающее. И чай.

– Спасибо. – откидываюсь на подушки, осилив только половину чашки.

– Я оставлю тебе ночник. Если что, я в комнате напротив лестницы. Не бойся. Чужих в доме нет. – Игнат забирает чашку и наклонившись целует в висок. – Отсыпайся.

Забираюсь под одеяло, не рассчитывая, что смогу быстро уснуть. Но ошибаюсь. Уплываю моментально.

Глава 5

«… Слёзы закрывают видимость, бегу, но спотыкаюсь и чуть не падаю… Задыхаюсь, потому что резко стартанула. В боку неприятно колет.

У гаражей резко торможу и прислушиваюсь. Темнота окружает и кажется безмолвной. Слышу только оглушающий бой своего сердца. Стараюсь дышать тише, но получается отвратительно. Оглядываюсь. Никого. Приваливаюсь к стене и медленно иду вперед, опираясь одной рукой на неё. Надо как-то выбираться.

Мне страшно…

До ужаса страшно. Но не только за себя. Там, в парке остается Севка, мой парень. Когда я убегала, эти уроды избивали его ногами. Я даже кровь видела на снегу. А он уже не мог сопротивляться, только стонал и кричал мне, чтобы пряталась.

Вот я и бегу… пока могу. Остается не так много до дома и спасения, откуда можно вызвать полицию и скорую. Только бы преодолеть это пустынное место с нагромождением гаражей и сараев. Тут всегда темно, но зато минут пятнадцать можно сэкономить, идя напрямки.

Мы возвращались из кинотеатра, когда нарвались на двух отморозков. Сначала старались отшутиться и обойти их поскорее. Но те явно скучали и искали приключений. Когда они стали цепляться ко мне, Сева загородил и пытался помешать. Неудачно. Его просто отшвырнули, как котёнка.

Мой парень – не спортсмен. Обычный добряк восемнадцати лет. Скромный и милый. Он, как мог, защищал меня, но не справился с агрессией и неадекватом.

– Беги, Лера, беги! – крикнул он, когда его повалили на землю и стали бить ногами.

Я плакала и умоляла этих зверей остановиться. Но заметив голодный взгляд и предвкушающую улыбку в мою сторону, развернулась и побежала.

И теперь обхожу гаражи, чтобы выйти к первым домам. А там уже нестрашно. Там люди.

Всего двести метров и спасение.

Оглядываюсь назад, прислушиваюсь. Пусто. Тихо. Но, когда бежала, казалось, что кто-то преследовал.

Боже, главное, чтоб только показалось. Мне очень страшно.

Поворачиваю за угол и упираюсь взглядом в одного из встреченных в парке. Замираю от шока. Жестокие глаза горят ненормальным блеском. На лице не улыбка, нет. Оскал. Предвкушение. Вот она я, добыча. И он готов набросится и терзать.

Отступаю назад, панически решая, что делать дальше. Но через пару шагов врезаюсь во что-то непонятное. Медленно оборачиваюсь и пытаюсь рвануть в сторону. Второй.

– Ку-ку, птичка! Допрыгалась? – лыбится он и щерится гнилыми зубами, хватая за пуховик.

– Помогите, – кричу во всё горло, – помогите!

Меня хватают с обеих сторон, затыкают рот и тащат в сторону от тропинки. Дальше от домов. Дальше от людей. Дальше от спасения.

Реву и извиваюсь, как уж, когда заталкивают в какой-то гараж. Пытаюсь драться и кусаться. Но получаю по лицу. Не замечаю, как один заваливает на какой-то диван и сдирает с меня куртку. Второй держит руки и не дает шевелиться пока первый стягивает штаны.

Визжу и кричу, срывая голос, когда один из насильников наваливается сверху…

– Нет!.. Нет!.. Не надо… Пожалуйста… А-а-а-а!..

Боль раздирает тело и…»

Первый год я вообще не могла спать. Каждую ночь будила родных своими воплями и истериками. Переживая изо дня в день ту жуткую ночь, поделившую мою жизнь на две половины. Захлопнувшую дверь в беззаботное детство, когда я еще верила в сказки и то, что добро всегда побеждает зло. Тогда, восьмого февраля, чуда не случилось, и два урода знатно поиздевались над семнадцатилетней девчонкой.

Единственное, за что благодарила небо, второй насильник не успел повторить измывательства первого. Он только снимал штаны, когда их спугнули голоса с улицы. Севка, перед тем как отключиться, успел позвать на помощь.

Занятия с психологами помогли, но, конечно, не сразу. Полгода я просидела дома, встречаясь только с врачом и полицией и выходя изредка на балкон. Видеть никого не хотела. Даже с Севой мама разговаривала сама.

Десятый класс заканчивала дистанционно. Родители сумели договориться. А потом мы уехали. Я так и не смогла пересилить себя, чтобы спокойно пройти по так любимому раньше городу. Даже то, что этих уродов нашли и посадили, не успокоило. Страх нет-нет, да одолевал.

На новом месте стало лучше и легче. Но занятия со специалистами продолжила. Я хотела победить свои кошмары и жить дальше.

Одиннадцатый класс заканчивала в новой школе. Друзей не заводила, хоть и видела попытки сблизиться. Но я изменилась. Стала закрытой. Сама на контакт не шла, да и с открытой душой не встречала желание других стать ближе.

Я полюбила тишину и одиночество, находя в них свои положительные стороны. А все свободное время отдавала учёбе и книгам.

Университет привнес в жизнь много нового и интересного. Нет, сблизиться с кем-то всё так же не стремилась, но общаться с другими начала. Появились не друзья, но знакомые.

На третьем курсе записалась на курсы самообороны для девушек, где каждый раз заставляла себя преодолевать страх и не сжиматься, а учиться действовать в экстремальной ситуации. И это дало пользу, я почувствовала себя уверенней и стала реже видеть кошмары.

На четвертом курсе получила права, и папа подарил машину. Мне всегда нравилось ездить за рулём, я чувствовала свою уверенность и независимость в эти моменты. Ту свободу, что так не хватало после изнасилования.

Через год родители, поверив в мою самостоятельность и умение отлично обходиться без их опеки, переехали к бабушке на юг. Оставшись одна, ни минуты не пожалела. Этот город мне нравился. Он был моим, и я чувствовала свою принадлежность ему. Так бывает, когда находишь своё место в жизни.

Еще спустя год, закончив вышку с красным дипломом, удачно устроилась в автосалон «Шубер-Авто», ну а дальше к самому хозяину.

Жила тихой и спокойной жизнью обычного человека.

Но на протяжении всех этих лет так и продолжала время от времени видеть кошмары прошлого и просыпаться от собственного крика.

Сегодняшнее покушение всколыхнуло память, подняв со дна болезненные воспоминания. Вот я и напугалась сама, и переполошила Игната.

– Мне жаль, что я тебя разбудила. Нужно было отвезти меня домой. – смотрю на него, пытаясь извиниться глазами. Мне неуютно и неудобно, что доставляю столько хлопот. Я привыкла к самостоятельности. Сейчас же теряюсь под проникновенным серо-зеленым взглядом.

– Нет. Не нужно. – Майский снова уже совершенно спокоен. – Принести воды?

– Да, спасибо.

Пока он уходит, стараюсь выровнять дыхание и немного оттягиваю футболку. Жарко.

– Днём привезу тебе вещи, – вздрагиваю, не заметив его возвращения.

– Я думала, что утром уеду к себе.

– Нет. Пока останешься здесь.

– Но…

– Лера, тебе нужно поспать, еще очень рано. Объясню всё утром.

– Хорошо, – соглашаюсь и забираюсь под одеяло.

– Так будет лучше, – Игнат достает из шкафа тонкое шелковое покрывало и, скинув жаркое одеяло на кресло, закрывает меня им. – Отдыхай.

– Спасибо, – вытягиваю наружу перебинтованные ладошки и ложусь на бок. Закрываю глаза и выдыхаю, ощущая всем телом, что Майский рядом и не ушел к себе. Не уверена, что усну снова, тем более при постороннем, но по волшебству уплываю в сон, стоит расслабиться и отключить мысли.

Просыпаюсь вполне отдохнувшей где-то в начале одиннадцатого и, кое-как почистив зубы и умывшись, спускаюсь вниз.

Тело болит, но терпимо. Выгляжу я всё же хуже, чем себя ощущаю.

Хочу найти хозяина, чтобы расспросить всё подробнее, и выпить утреннего чая. Всё это получается с первого раза.

Майский на кухне что-то готовит у плиты. В низко сидящих серых спортивных штанах и белой майке, босиком, он смотрится обалденно волнительно. Особенно когда поворачивается, держа в одной руке лопатку и перекидывая второй полотенце через плечо.

Непроизвольно сглатываю. И отвожу глаза. Пусть я не девственница, да и мужчин избегала всю свою сознательную жизнь, но этот тип не может не задевать даже мои оборванные струны души. Слишком он горяч и сексуален. В образ загадочного начбеза добавляется еще один паззл – домашний секси-мен.

– Выспалась? – прищуривается Игнат, осматривая меня с ног до головы.

Да, представляю какой он меня сейчас видит: мелкая тощая пигалица с красновато-синеватыми гематомами на шее и лице, с растрепанными волосами, перебинтованными руками, в одежде размеров на пять-шесть больше необходимого и тоже босиком, с поджатыми пальчиками. Смешно, но пережить можно. Вчера я выглядела еще более ужасно.

– Выспалась. Спасибо. Можно мне чая? – тараторю всё и сразу.

– Садись, – кивает на барную стойку, и я забираюсь на высокий стул.

Первый раз в жизни мне готовит завтрак мужчина. Посторонний. Не отец.

Непривычно.

Волнительно.

Подозрительно, учитывая ночной разговор.

Не до конца понимаю, как реагировать. Потому решаю подождать объяснений Майского. А после думать: паниковать или нет.

Игнат расставляет тарелки и раскладывает на них омлет и золотистый бекон. Мне пододвигает пиалу с овсянкой, посыпанной ягодами. Вручает ложку и смотрит так, что, не раздумывая, приступаю к еде.

Неважно, что по утрам люблю только чай. Спорить совсем не хочется, так как в свою победу не верю.

– Жить будешь здесь, – огорошивает Майский первой же фразой, когда мы заканчиваем завтрак и переходим к чаю. Хорошо, что чашка стоит на столе, а-то бы уронила. – Так что, обживайся. Вещи привезу чуть позже. Продумай, что нужно.

– Игнат Маратович, я не понимаю, зачем всё это? – пытаюсь прочитать хоть что-то по лицу. Но там маска спокойствия и невозмутимости.

– Просто – Игнат, без отчества. И на «ты». Привыкай…

– Но…

– Считай, что ты моя гостья…

– А если гостья против?

– Значит, будешь гостить добровольно-принудительно.

– Долго?

– Пару месяцев точно, дальше решим.

– Я могу отказаться?

– Нет, не можешь. Так же, как и покинуть территорию.

Глава 6

Странный разговор прерывает звонок на мобильный Майского, и он, кивнув мне, покидает кухню. Посидев еще немного, допиваю чай и убираю со стола грязную посуду. Хорошо, что посудомоечной машиной умею пользоваться, а загрузить её получается и с такими руками, как у меня. Наведя порядок, поднимаюсь в своё временное место обитания.

Только сейчас оцениваю комнату, что выделил хозяин дома. Просторная, светлая, с огромным окном почти до пола за тонким, прозрачным белоснежным тюлем. Стены выкрашены в цвет мокко, что успокаивает и не давит на глаза. Ярко-белый потолок и элементы интерьера добавляют свежести. А интересные детали вроде подушек-думок на широкой двуспальной кровати, стоящей по центру, или настольных бра на прикроватных тумбах сочно-зеленого цвета добавляют яркости. Низкий резной кремовый комод вдоль одной из стен украшают фигурки пяти слонов, вырезанных из дерева.

Забираюсь в стоящее у окна большое и безумно удобное кресло, обтянутое мягким кремовым плюшем. Пока обдумываю своё положение, замечаю, как в открывающиеся ворота заезжает темно-синий внедорожник. Останавливается ненадолго, когда к нему подходит мужчина в форме охраны, и спустя пару минут заворачивает за угол. Из окна виден только въезд. Парковка не просматривается. Потому о прибывших остается только догадываться.

Поднимаюсь, утыкаюсь носом в стекло, желая узнать больше, но ничего не выходит. Перед глазами только красиво ухоженная территория с вымощенными дорожками и зелеными насаждениями. Когда ворота закрываются, охранник тоже растворяется где-то на территории.

– Это новая смена приехала. Охраняют территорию всегда два человека. Меняются через сутки. – слышу из-за спины ровный голос Майского и вздрагиваю от неожиданности. Он так тихо передвигается, что я не замечаю его появления. Оборачиваюсь и невольно любуюсь довольно крупным по сравнению с моим, натренированным телом, широкими плечами, видимой расслабленностью, под которой скрывается сила и мощь, ощущаю бешенную энергетику.

Игнат стоит, прислонившись к косяку, спрятав руки в карманы. Волосы еще немного влажные после душа, но уже успел переодеться. Сейчас на нем привычные темные брюки и рубашка с подвернутыми рукавами. На запястье массивные часы. Таким я вижу его на работе. Собранным и деловым. Значит, планирует уходить.