История Древнего бога 2

– Ну, ладно тебе, успокойся, – Настя пыталась сдержать смех, – это же просто сказка. Зачем из-за неё так переживать? Детям нравится всё волшебное…

– Нет, это только Януш мог до такого додуматься! Мстит мне так, негодяй этакий! – Кот принялся ходить по книжной куче на столе и гневно пинать фолианты и рукописи.

– А как выглядел тот парень, Мишка не сказал? – спросил Акира.

– Сказал, – кивнула Аой. – Светловолосый, худощавый, в очках. Похож на бедно одетого студента.

– Нет, тогда это не Януш. Он бы побогаче вырядился. Как минимум, каким-нибудь героем из той книжонки. Сказывается детство с деревянными игрушками, прибитыми к полу, – домовой сел. – У нас тут что, какой-то новый чёрный маг объявился?! Этого только не хватало!

Взгляд его упал на открытую книгу, глаза его расширились, и он радостно завопил:

– Нашёл! Нашёл! Вот она! Ах, ты ж моя хорошая! Вот куда спряталась!

– Что там? – спросила Василиса, придвигаясь.

Кот прокашлялся и с довольным видом заявил:

– Все мы знаем, что русалки – это девушки–утопленницы, покончившие жизнь самоубийством. А именно утопившись в реке или в любом другом водоёме, – все согласно кивнули. – Таким образом русалки начинают служить водяному, который является хозяином водоёма, как домовой — хозяином дома, – Кот взглянул на Василису и продолжил: – Водяной по своей сути является крайне любвеобильной нечистью.

И если по молодости он не успевает обзавестись супругой из своего вида, такой же склизкой жабой, как и он сам, то позднее начинает поглядывать в сторону прекрасных представительниц рода человеческого. Но водяной также является крайне ветреным созданием, и русалки быстро надоедают ему. Вот тут уже имеются все шансы, что однажды этот развратник пожелает того, кто ему недоступен.

А именно добропорядочную женщину средних лет, очень симпатичную и, как правило, вдову. Сначала водяной пытается смутить разум новой любви, оборачиваясь погибшим мужем женщины. Если воля вдовы крепка, и она не поддаётся соблазну, то нечисть начинает действовать более грязно и радикально: выжидает момент и утаскивает на дно неприступную красавицу.

А там уже, в своём царстве, даёт выбор: или она становится его супругой, или он сию же минуту смоет её деревню и утопит всех жителей вместе с детьми и скотом.

Женщина с чистой душой выбирает, конечно же, первое и обязуется больше никогда не ступать ногой на землю и не подниматься над водяной гладью, пока светит солнце. А если нарушит обещание, то водяной властен выполнить угрозу и утопить деревню вместе с жителями.

Так простая смертная становится хозяйкой реки: не живая и не мёртвая, не нечисть и не нежить, не грешница и не самоубийца. Чистая душа, обязанная до скончания веков жить под водой, не имея возможности покинуть своё добровольное заключение.

– Самопожертвование, – Настя расчувствовалась. – Как ужасно! Ещё и жить с противным водяным, похожим на огромную жабу!

– Ну, – хмыкнул Кот, – тут водяной обычно поступает крайне благородно: при супруге он всегда выглядит писаным красавцем. Скрывает естественный образ. Однако они не становятся супругами до конца, в том самом, постельном смысле. Вдова становится хозяйкой реки, но для него всё равно является недоступной: видит око, да зуб неймёт. Но хрен редьки всё равно не слаще.

– А другие? – спросила Василиса.

– Какие другие? – не понял Кот.

– Те, кто не соглашается стать его женой. Что с ними происходит?

– А-а-а… – махнул лапой домовой. – Их находят потом ниже по течению, синими и раздутыми.

– Кот! – возмущённо воскликнула Аой.

– Что такого, если это правда? – пожал плечами он.

– Ну, с хозяйкой реки всё более-менее ясно, – сказал Акира. – Жалко бедняжку, конечно. Но нам-то что это даёт?

– А вот тут как раз самое интересное! – восторженно продолжил Кот. – Раз хозяйка реки является супругой водяного, то все навки и русалки подчиняются ей безоговорочно. А она, так как является всё же человеком, всегда внемлет просьбам простых смертных.

– То есть если попросить, чтобы укравшая ребёнка русалка вернула его обратно… – поняла Настя.

– …то хозяйка, без сомнений, отдаст такой приказ, и навка в тот же миг вернёт ребёнка обратно, – закончил рассказ домовой.

– Тогда чего же мы ждём? – спросила Аой. – Идёмте на реку просить эту хозяйку.

Кот фыркнул:

– Где ты была, когда я говорил? Сейчас там делать нечего, при дневном свете хозяйка не поднимется из воды. К тому же, как написано в этой книге, к ней нельзя идти с пустыми руками. Она же хозяйка, как никак. Царица реки, можно сказать.

– Могу в магазин за конфетками сбегать, – съехидничала Аой. – Или что, для царственной особы что-то особенное нужно?

–В том-то и дело, что запросы у неё совсем не царские, – Кот почесал лапой за ухом. – В давние времена эти вещи были в каждом доме, даже самом бедном: веточка полыни, старое веретено, уголёк из печи, железный гвоздь из стены сарая, испечённый в печи хлеб, старая лошадиная подкова. Вот где в наше время это всё найти?!

– А что, в твоих «закромах» случайно не завалялись? – спросила Настя. – Другие же вещи ты с лёгкостью находишь…

– Всё то, что появляется с моей помощью, носит на себе отпечаток магии. А ей, видите ли, это крайне противно, – расстроился Кот.

– Вполне возможно, эти вещи имеют для хозяйки какое–то особое значение, – задумался Акира. – Или ничего не значат, а просто напоминают о земной жизни.

– Так, давайте не будем отчаиваться. До вечера ещё есть время, постараемся собрать все эти вещи, – попыталась приободрить всех Настя. — Сейчас затопим печь и испечём хлеб. Как раз и уголёк останется. Коровник с гвоздями, к счастью, у нас тоже имеется.

– Подкову можно у деда Вани попросить! – высказала идею Василиса. – У него же лошадка Дунька есть!

– Точно! Молодец!

– Да? – без энтузиазма сказал Кот. – А что со старым веретеном делать? Где его брать? Музей ограбим?

Все задумались – это да, проблема.

– У лютичей можно спросить, – нашёл выход Акира. – Вполне возможно, у них что-то есть подобное. Одежда-то у них домотканая.

– Ты думаешь, что они поехали на фестиваль и прялку с собой прихватили? – засомневалась Настя.

– Я думаю, что не зря они именно у Сычихи остановились. Скорее всего, она их роду-племени. А значит, что-то такое у неё может найтись.

– Ты – гений! – обрадовалась Настя и, чуть помедлив, робко попросила:– Сходишь к ним? А то мне как-то неловко…

Акира хулиганисто усмехнулся:

– А ты меня поцелуешь за это?

– Ни за что! – возмутилась девушка и залилась краской.

– Да ладно, я пошутил. Схожу, конечно.

Глава 5

От топящейся печи в доме стало невыносимо жарко. Настя распахнула все окна и двери, но летний зной, врывающийся внутрь, облегчения не приносил. И пот ручьями струился по лицу и спине.

Заколов волосы в тугой пучок, она старательно вымесила пышное тесто и сформировала три каравая, опасаясь, что «первый блин» будет комом: готовка в русской печи была ей в новинку. Украсив ковриги цветами, листьями и витыми косичками из этого же теста, девушка заглянула в печку.

– Хорошо дрова прогорели. Разгреби угли по сторонам и можешь ставить хлеб, – подсказывал сидевший рядом Кот. — Затем закрой плотно дверцу, и около часа пусть печётся.

– Бедные крестьянки, – проворчала Настя, бережно поместив первый каравай на под. – Столько трудов ради краюхи хлеба!

– Ну да, – хмыкнул домовой, – не то что сейчас — пошёл в магазин и купил сколько надо.

Девушка плотно закрыла дверцу и вытерла пот со лба. Фух, духотища!

– Акира и девочки не возвращались? – спросила она, засекая время по большим старинным часам в гостиной.

– Нет ещё. Ты же знаешь стариков, пока не расспросят, что да как, ни за что не отпустят.

* * *

Дом Сычихи красовался новой калиткой и оградой. На стук Акиры на крыльцо вышла сама хозяйка. Несмотря на жаркую погоду, одета она была в простое платье из плотного тёмного материала с длинными рукавами и воротником-стоечкой. Густые седые волосы тугими кудрями ниспадали на плечи и спину. Опираясь на самодельную кривую клюку, она окинула непрошеного гостя строгим взглядом из-под густых бровей.

– Чего надо? – неприветливо спросила она.

«Ну, точно, из лютичей будет! – мысленно хмыкнул Акира. – Такая же колючка, как и Любава. Может быть даже, бабка ей родная?», а вслух спросил:

– Вы, что ль, Сычихой будете?

Седые брови женщины от удивления взметнулись, но тут же вернулись на место, снова придав лицу хмурое выражение.

– Кому Сычиха, а кому Наина Руслановна.

– Конечно же, Наина Руслановна! – понял оплошность Акира и попытался исправить ситуацию. – Извините меня. Позвольте представиться, я…

– Да знаю, кто ты такой, – раздражённо прервала его старуха, – ребята сказывали. Гая нет, зря пришёл. Ступай обратно, – и махнула ему рукой.

От этого рукав её платья немного задрался, и Акира успел заметить, что кожа на руке Сычихи выше запястья имеет голубоватый оттенок и лёгкое свечение, как у сивлидов на шее у Ставра. Старуха тут же натянула рукав обратно и, поймав пристальный взгляд гостя, сердито стала гнать парня:

– Чего таращишься? Сказано же – Гая нет! Ступай!

– Да я и не к нему пришёл, а к вам, – обратился Акира с достоинством, сделав вид, что не заметил резкого тона старухи.

– Ну?! И чего тебе надобно? Сказывай быстрее и уходи.

– Что, прямо так на всю улицу и орать?

Наина Руслановна недовольно поджала губы и, немного подумав, буркнула:

– Ладно, заходи. Чего там у тебя стряслось…

Акира зашёл во двор и поднялся на крыльцо. Когда он поравнялся с бабкой, она невольно вздрогнула – это был не слабый беспамятный бог, о котором ей сказывал Гай. От Акиры так и веяло мощью. Смотрел он спокойно, прямо в глаза, и от этого ледяного взгляда голова сама склонялась пред ним.

– Ну?.. – буркнула Сычиха дрогнувшим голосом, чувствуя противную дрожь в коленях.

– Я к вам, Наина Руслановна, с немного с необычной просьбой пришёл: нет ли у вас случайно в хозяйстве старого веретена? Это специальная палочка для прядения, – вежливо попросил он, но Сычиха поняла – отказа божество не потерпит.

– Да знаю я, что такое веретено. Не настолько ещё стара и не в маразме, чтобы забыть. Можно полюбопытствовать: для чего вам?

Акира замешкался, сомневаясь, стоит ли говорить правду, но, вспомнив открытость Гая, всё же решился. К тому же лютичи в качестве союзников ему не помешают.

– В нашей деревне у одной семьи русалки подменили ребёнка. Мы хотим попросить хозяйку реки приказать вернуть его обратно. А чтобы её призвать, нужно в числе прочего как раз старое веретено. Так оно у вас есть или нет?

Брови старухи опять взметнулись вверх и опустились, соединившись в одну хмурую линию.

– Вот как… – озадачилась она. – Значит, правду ребята говорят, что всё сильнее нечисть безобразничать стала… Эй, Любава!

Девушка вышла на зов и, точь-в-точь как Сычиха, окинув Акиру неприветливым взглядом, кивнула ей, мол, чего тебе?

– Слазай на чердак, там стоит сундук. В нём есть старые веретёна. Принеси одно ему.

Любава снова молча кивнула и ушла обратно в дом.

К калитке, негромко переговариваясь на ходу, подошли Гай, Ставр и директор конного завода Пётр Свиридович.

– А этому ещё что надо? – возмутилась Сычиха.

Остановившись у входа, они ещё немного побеседовали, удовлетворённо кивнули друг другу, словно договорившись о чём-то, пожали руки и разошлись: Гай и Ставр вошли во двор, а Пётр Свиридович, вежливо поклонившись старухе в знак приветствия, бодро зашагал в обратную сторону, весело насвистывая на ходу.

– Чего он хотел? – поинтересовалась Наина Руслановна у ребят.

– Бурана купить хотел, – братья поприветствовали крепкими рукопожатиями гостя.

– И?

– Сошлись на том, что конь не продаётся. Но будет выступать за конный завод на осенних областных скачках, – ответил Гай и усмехнулся. – А до них предложил поставить его в свои стойла, и кормёжку берёт на себя.

– С кобылами своими втихую свести хочет. А платить за это желанием не горит, – презрительно поджала губы старуха.

Гай снова ухмыльнулся и перевёл взгляд на Акиру:

– Ну что, опять хочешь посмотреть, – он покрутил было пальцем в воздухе, но внезапно вздрогнул и осёкся, почувствовав изменения в божестве, – или по другой надобности пришёл?

– Русалки в округе распоясались, – встряла Сычиха, – ребёнка украли.

– Вот как? – моментально отреагировал лютич. – Помощь нужна?

– Нет. Пока нет, благодарю, – поправился Акира, – пока только веретено нужно.

Гай взглянул на бабку, и та его сразу поняла:

– Сейчас-сейчас, Любава уже несёт.

Девушка, легка на помине, вышла из дома и протянула Акире требуемое.

– Благодарю, – он учтиво принял вещь, но она, сделав вид, что не слышала, мельком глянула на Ставра, фыркнула и исчезла в доме.

– Ты извини её, – попытался оправдать холодность Любавы Ставр, – она у нас немного это… с характером.

– С придурью, а не с характером, – съязвил Гай.

– Брат, не надо так. Любава — всё-таки твоя невеста…

– Вот ты и бери её в жёны, раз она тебе так нравится! – сердито рыкнул Гай и, не попрощавшись с Акирой, завернул за дом.

– Может, и взял бы, если бы не… – горько вздохнул Ставр и потрогал обезображенную половину лица.

– Ну что ж, прошу извинить меня, ещё раз благодарю за помощь, мне пора, – откланялся Акира, сделав вид, будто ничего не произошло.

Повернувшись к старухе, взял в ладони её грубую морщинистую руку и почтительно поцеловал.

– Простите меня, Наина Руслановна за допущенную бестактность в начале нашего знакомства. Искренне сожалею, – он украдкой с любопытством заглянул в рукав её платья.

Ну, точно! Руки женщины почти до самых кистей были покрыты кристаллами. Сычиха медленно и верно превращалась в Грисал.

– Вот ещё что удумал! – воскликнула она со смешанным чувством неловкости и недовольства, вырвав ладонь. – Развёл здесь сопли, прямо как Данко! Мне его и одного за глаза хватает с этими вечными «цветочками»! Великое дело – Сычихой назвал! Можно подумать, я не знаю, что меня так каждая собака в деревне кличет!

Ставр удивлённо посмотрел на Акиру и расхохотался густым раскатистым басом. Тот ещё раз вежливо кивнул на прощание и вышел со двора.

«Каково это? Жить так, зная, что рано или поздно превратишься в камень? Чувствовать, как с каждым днём кристалл-паразит всё больше захватывает твоё тело?»

* * *

Настя выставила все три каравая на кухонный стол и окинула придирчивым взглядом: этот бледноват, другой, наоборот, чересчур пропёкся. Выходило, что вопреки пословице самым красивым, на её взгляд, оказался именно первый.

Кот жадно втянул носом воздух и облизнулся.

– Погоди, не остыли ещё, – придержала его девушка.

– Ну, хоть маленький кусочек отломи! – умоляюще заныл он.

– Говорю же, ещё жаром пышут – обожжёшься! Вот когда остынут, тогда и отрежу, сколько захочешь.

– Злая ты, Настька! – обиделся домовой, – злая и дремучая. Кто ж такой хороший хлеб режет-то? Его только ломать можно.

– Ладно, – смилостивилась девушка, – от какого тебе отщипнуть?

– Все хор-р-роши! – радостно заурчал Кот в предвкушении. – Вон от того, где корочка самая поджаристая!

Девушка отломила кусочек от самого румяного каравая и тут же принялась перебрасывать его с ладони на ладонь и дуть: ох, горячо! Остудив, протянула Коту – на, ешь, садюга!

Домовой схватил выклянченное угощение передними лапами и принялся жадно есть, фыркая и мотая головой от удовольствия.

– Вкуснота, мр-р-р! – довольно причмокнул он, когда с едой было покончено. – Хороший хлеб, душевный. В пекарнях такого не испекут!

Настя немного подумала и отломила от каравая кусок побольше. На вопросительный взгляд Кота пояснила:

– Пойду Спиридону отнесу, раз говоришь, что хлеб хорош.

– Это правильно, – одобрил домовой. – И кисельку ему из холодильничка налей. Очень уж уважает этот старый ворчун хлеб с киселём.

Девушка налила киселя в миску, воткнула в неё деревянную ложку и, прихватив с собой кусок от каравая, направилась в баню.

Зайдя сразу в парную, она огляделась, куда бы поставить угощение. Внутри было непривычно прохладно и сыро.

– Спиридон? – тихо позвала Настя.

Банник осторожно выглянул из-за печки и обрадовался:

– А, это ты, Настюшенька! Попариться надумала?

– Не сегодня, – смутилась от тёплой встречи девушка.– Вот, просто гостинец тебе принесла.

Спиридон шустро выбежал из-за печки, забрался на банную полку и похлопал рядом с собой:

– Присядь, поговори со мной немного.

Настя послушно села и протянула угощение.

– О, из печи хлебушек-то! Да, давненько я такой не едал! – довольный банник накинулся на еду. – По какому случаю в такую жару печь топила?

Девушка, недолго думая, рассказала ему про всё: и про подменыша, и про русалок, и про хозяйку реки.

– М-да, вот оно что, – Спиридон хлебал из миски кисель и закусывал хлебом. – Беда, конечно, а с хозяйкой – это хорошо придумали, должна помочь. Вы вот что: малую и лису с собой не берите. Опасное это дело — хозяйку звать.

Да и поздно уже будет: идти следует где-то с часу до трёх ночи – это то самое время, когда вся нечисть веселится и куражится, раньше там делать нечего. Русалки, мне хоть и родня в некотором смысле, но я с ними не дружен, слишком ветреные они. А ещё злые и коварные. На весь род людской обижены, хотя сами когда-то людьми были.

Поэтому помочь я ничем не смогу. Но кое-что подскажу. Хозяйка реки не зря такие подарки просит: хлеб поможет её призвать; гвоздь, полынь и подкова защитят просителя. Особенно полынь хороша: её русалки на дух не переносят, поэтому берите пучок побольше. Веретено и уголёк – это уже для самой хозяйки. Под водой огня не развести, печь не затопить. А от этих вещей исходит живая домашняя энергия, которая согреет её страдающую душу.

Что ещё? Русалки, конечно же, попытаются вас обмануть, запугать и утащить под воду на самое дно, лишь бы вы не смогли хозяйку призвать. Но вы на их хитрости не попадайтесь, стойте на своём крепко. Поставь в каравай ещё солонку.

Помни: хозяйка не может выйти на берег, а русалка — прикоснуться к соли. Возьмите с собой ещё кожаный ремень с железной пряжкой и вставками, у Пелагеи был где-то такой. Пригодится. Хотя, конечно, лучше бы кнут с металлическими наконечниками. Но где его сейчас взять-то? А так, что ещё? Вот вроде бы всё…

Спиридон вернул Насте пустую миску с ложкой и вытер ладонью рот.

– И на том спасибо, что подсказал, – девушка встала.

– Будь осторожна. В опасное вы дело впутались.

Немного помедлив, Настя набралась смелости:

– А правда ли, что если кто-то человека в парной торопить будет, то банники с парящихся кожу живьём сдирают?

Спиридон поднялся, ухмыльнулся и сделался весь чёрный, словно головня, глаза огнём так и заполыхали.

– Правда! – сказал он жутким голосом, и Настя отшатнулась от страха. – Но ты не бойся, я тебя не трону! Хорошая ты девка, Настюшка!

Банник заухал, захохотал, ущипнул перепуганную девушку за ляжку и сгинул, словно его и не было. Настя опрометью выскочила на улицу.

«Нет, ну какой же всё-таки у него мерзкий характер! И зачем я только спросила?! Вот как теперь в бане париться, зная о таком?!»

Глава 6

До назначенного времени было ещё далеко, и Настя, покончив с дневными хлопотами, прилегла отдохнуть. Аой пообещала позаботиться об ужине, дав девушке немного времени поспать перед предстоящим важным делом.

Все собранные предметы положили на круглый стол в гостиной: подкову, гвоздь, веретено, уголёк, полынь и, конечно же, каравай. По совету Спиридона добавили к ним солонку и найденный в бабушкиных сундуках чёрный кожаный ремень с металлической пряжкой и вставками. Он напоминал скорее щегольской аксессуар какого-нибудь рокера, чем магический артефакт.

Аой и Василиса сходили днём в поле и, помимо требуемой полыни, собрали ещё немного цветов, составив очень даже миленький букетик: все девочки любят, когда им дарят цветы!

Спорить с юной ведуньей никто не стал, в конце концов, магической книгой не запрещалось добавлять к требуемым предметам что-то ещё от себя.

Часы в гостиной отбили полночь, и Акира поднялся в спальню Насти – пора.

Аой и Василиса уже давно посапывали в одной кровати. Кицунэ обернулась белой лисой и улеглась в ногах, охраняя сон юной хозяйки. Укрыв чёрный нос пушистым хвостом, она дремала, пошевеливая чуткими ушами из стороны в сторону и улавливая каждый звук и шорох

Дом и двор по-прежнему надёжно прикрывал зеркальный щит, но лиса всё равно нервничала, словно предчувствуя приближение чего-то опасного. Василиса беспокойно зашевелилась во сне и пробормотала что-то. Ёкай поднял голову и дотронулся мягкой лапой до её ноги: не бойся, я с тобой. Девочка вздохнула и успокоилась.

Акира вошёл в комнату девушки. Настя, не раздевшись, спала поверх покрывала. Собиралась прилечь только ненадолго, но крепко уснула, вымотанная дневными хлопотами и переживаниями. Прижав к себе подушку, она безмятежно спала и выглядела ангелом, уснувшим в обнимку с облаком.

Акира не удержался и нежно погладил её по голове: какая же милая…

«Опять ты ввязалась в историю, которая тебе не по силам, глупая ты девчонка…» – и тут же отдёрнул руку: нельзя привыкать к тому, кого собираешься убить! Она всего лишь сосуд с великой Силой.

– Пора, – он грубо тряхнул её за плечо. – Просыпайся! – и тут же пожалел: тряхнул резче, чем следовало бы.

Девушка вздохнула и села на постели, не открывая глаз:

– Да-да, сейчас… Уже встаю, – она сонно потёрла лицо и поднялась, собирая длинные волосы в хвост. – Идём? – спросонья Настя и не заметила его чрезмерной резкости.

– Умойся для начала. На улице и так темно, а у тебя ещё и глаза не открываются, убьёшься где-нибудь по дороге, – ухмыльнулся её прыти Акира.

Настя побрела умываться. Он последовал за ней и затем остался ждать в гостиной. На столе сидел Кот и критично разглядывал собранные ими «подношения».

– Всё вроде бы собрали, но почему-то стойкое ощущение, что чего-то не хватает… – нервно подёргивая хвостом, беспокоился домовой.

– Останься-ка ты тоже дома, – решил Акира.

– Ох, неспокойно мне как-то… – взволнованно начал Кот, но парень его перебил:

– Мне тоже. Поэтому и будь дома, мало ли что…

«Вдруг Морок попробует проникнуть в дом, пока нас не будет?»

Освежившаяся Настя вошла в гостиную, выглядела она намного бодрее.

– Ну что? Можем идти? – она тоже окинула стол придирчивым взглядом. – Хотя, зачем нужно соль с собой брать, мне непонятно. В морях же русалки тоже водятся, хотя там вода очень солёная.

– Не путай божий дар с яичницей. В морях водятся не русалки, а сирены – плотоядные твари, которые заманивают красивым пением моряков на мель. И там с удовольствием пожирают глупых мужиков, аппетитно чавкая их внутренностями. А наши русалки – нечисть в чистом виде. И они ни за что не прикоснутся к соли, — растолковал Кот.

Настя возмущённо посмотрела на домового:

– Вот именно сейчас наименьшее, что я хотела бы слышать, это о том, кто и кого там с удовольствием пожирает, а в особенности, чем любит почавкать. И так не по себе, что придётся встретиться с утопленницами лицом к лицу, к тому же ночью. А тут ты ещё со своими подробностями!

Кот безразлично пожал плечами:

– Благодари, что к мельнице не по Сумеречному миру пойдёте. Там сейчас по улицам ТАКОЕ бродит, вообще обосраться можно со страху.

– Спасибо! – гневно бросила Настя Коту, специально употребив ненавистное для него слово.

– После собачиться будете, – прервал их перепалку Акира, взяв со стола ремень и надевая его на себя.

Увидев удивлённый Настин взгляд, пояснил:

– Слишком много всего, чтобы просто в руках донести.

– Тогда я беру хлеб, соль и подкову, – девушка поставила солонку сразу на каравай и повесила подкову на руку, словно браслет. – Пошли?

Акира засунул гвоздь и веретено в карман брюк, взял букет с полынью и предложил:

– Может быть, хлеб всё же я понесу?

Настя подумала и отказалась:

– Нет, пусть у тебя руки всё же будут свободны. Так, на всякий случай, мало ли что. В рукопашном бою я не сильна.

Ещё раз всё проверив, они вышли из дома.

Глава 7

На улице было темно и тихо. Жители мирно отдыхали после дневных хлопот. Кое-где горящие во дворах фонари тускло освещали клочки дороги, бросая на неё сквозь заборы длинные полоски света и делая ямки и ухабы невидимыми для глаза.

Акира придержал спотыкающуюся Настю за локоть и обернулся. Две тёмные фигуры, таясь в раскидистых кустах, бесшумно преследовали их от самого дома. Он снял ремень с пояса и намотал на руку.