Попаданка снова попала. Смирись, борись иль покорись

Рин Дилин

Попаданка снова попала. Смирись, борись иль покорись

Пролог

Арвендел де Валлерстриэль

Эта девица так неожиданно напрыгнула на него, что на секунду он опешил. Стараясь освободиться, понял, что она настроена весьма решительно: вцепилась в него всеми конечностями, точно кошка в дерево, и только крепче вжималась губами в его рот при попытке оторвать от себя.

Этот поцелуй не нёс в себе ни капли нежности или страсти. Её тело подрагивало, но это скорее можно было отнести к нервной дрожи напуганного дикого зверька, чем к половому влечению.

И всё же… она заставила его сердце биться быстрее. Этой болью от впивающихся в плечи ноготков, от грубого хвата на затылке волос ей удалось всколыхнуть внутри него естественную суть Первородного. Пробудить спящее внутри него чудовище и открыть глаза.

С каким-то доселе неизведанным хищным наслаждением Арвендел подхватил девушку, крепче прижимая к полкам с книгами. Стал отвечать на её поцелуй, а как только почувствовал, что губы её стали мягче, податливее, усилил напор, дав понять, что теперь жертва здесь – она.

– П…простите… – пробормотала она и тут же отодвинулась, как только он поставил её на дрожащие ноги.

Сам Арвендел замер, боясь пошелохнуться. Потому что только одно движение, один шаг – и он потеряет контроль над собой. И тогда уйти уже у неё шанса не будет.

– Не делай так больше, – прохрипел он.

Она что-то неразборчиво пролепетала в ответ и скрылась в коридоре.

Брачную метку на руке он заметил, только когда вышел из душа. Лёгкая мечтательная улыбка, игравшая на его лице, моментально испарилась. В груди поднялось глухое раздражение: проклятье!

– Какого Забытого?! – прорычал он, в сердитом порыве пытаясь стереть метку. – Как ей это удалось?!

Ответа на этот вопрос не было, как и на то, где сейчас искать незнакомку. Немного успокоившись, Арвендел решил отложить поиски на утро.

Ночь стала для него новым испытанием: потревоженная суть сквозь зыбкую дрёму являла ему образ этой девушки. Жидким огнём разливала по жилам воспоминания о сладостном вкусе её губ, превращая в пытку прикосновения простыни к ставшей неимоверно чувствительной коже. Арвендел метался, пытаясь изгнать её образ из головы, унять чувственное буйство, но облегчения не наступало.

Как только солнце осветило шпиль на башне, он поднялся с влажных от испарины тела простыней, чувствуя себя ещё более усталым и разбитым, чем вечером. Настроение полностью соответствовало фразе, которую он с шипением выдохнул, прежде чем пошёл в душ:

– Убью заразу.

Зеркало в купальне отразило залёгшие под глазами тени и лихорадочным алым огнём горящие глаза. О да, сейчас он, как никогда прежде, походил на поднятого древнего вампира, чем на высокородного эльфа.

Надо бы взять себя в руки и выпить кофе, чтобы успокоиться и своим видом не пугать студенток…

– Да, верно! Кофе должен помочь! – злобно пророкотал он отражению после душа. – Сейчас схожу, быстренько овдовею, выпью чашечку, и мне сразу полегчает!

* * *

Ликандра де Меррелль

Выруливая из библиотечной секции, я неожиданно уткнулась носом кому-то в грудь.

– Ой! – воскликнув, хотела извиниться, но подняв глаза, встретилась с недобрым прищуром декана и моментально среагировала, стартанув обратно вглубь библиотеки.

– Это ты! – понеслось мне уже в спину, и, судя по буханью, он рванул следом.

Но лорд был гораздо выше меня и массивнее, а я маленькая и юркая. К тому же, в мою пользу сыграли детские тренировки в салочки с Боратом, Сул и Сил среди домиков-повозок. Поэтому я достаточно легко оторвалась от него, зайцем петляя между стеллажей.

– Это ты! Как у тебя вообще получилось поставить брачную метку?! – гневно рыкнул лорд.

– Нет, не я! Это вы сами на мне жениться обещали! – возмущённо огрызнулась, теперь уже крадучись перебегая из-за одного стеллажа за другой, когда он потерял меня из виду.

– Я?! – обескуражено проревел он.

– Что, забыли? – не удержавшись, мстительно хихикнула. – Вот, все вы, высокородные, такие. Сперва наобещаете с три короба, задурите бедным девушкам головы, а потом всё резко – раз! – и забываете… Ай-яй-яй, как не стыдно, как не стыдно…

На несколько мгновений повисло гнетущее молчание, а потом декан гораздо спокойнее выдал:

– Нам нужно обсудить сложившуюся ситуацию. Прекрати убегать, я тебе ничего не сделаю…

– Лорд де Валлерстриэль, сами-то слышите, как это звучит? – хохотнула я. – Если вы так со всеми знакомитесь, то я совсем не удивлена, почему у вас до сих пор девушки нет, – и возобновила, настороженно оглядываясь, короткие перебежки в сторону выхода.

В ответ мне послышался смешок, который лорд тут же скрыл за наигранно строгим тоном:

– Остановиться и остаться сейчас там, где ты стоишь, в твоих интересах: ты будишь во мне охотничий инстинкт…

– Вот теперь вы точно напоминаете маньяка… – проворчала, поступая ровно наоборот. – Лорд де Валлерстриэль, сейчас вернётся библиотекарь и увидит, как вы за ни в чём неповинными девушками гоняетесь. И всё, конец вашей репутации… Этого не боитесь?

– Не переживай, – ехидно фыркнул он, – здесь библиотека функционирует без сотрудника. Никто нас не застанет… Только ты и я… Все на ужине в столовой, и твои крики никто не услышит… Моя репутация останется при мне.

Не, видали? Прямо-таки мастер маньяцкого пикапа. Но меня его заявление ничуть не напугало. Наоборот, эта игра в прятки-догонялки неимоверно возбуждала. Я словно дёргала тигра за усы, точно зная, что он меня не тронет.

– А Э-Дэ? Таинственный записконосец? Он точно услышит.

– Ты имеешь в виду леди Эрнесту Даркхэлл? Духа-хранителя Академии? – уточнил лорд и коварно хмыкнул: – О, не волнуйся, эта дама на моей стороне… Она точно ничего никому не расскажет…

Я недовольно поморщилась: не прокатило! Но хотя бы выяснила, кто записочки подкладывает.

До заветного выхода оставалось всего три-четыре ряда стеллажей, как внезапно меня схватили и прижали к книжной полке:

– Попалась! – торжествующе оскалился декан.

Сделав попытку вырваться, которая не увенчалась успехом, я замерла. Тяжело дыша, друг на друга уставились… У меня аж ножки задрожали и подогнулись, во рту пересохло, так и тянуло губы облизать – все признаки влечения.

Ох, какой он… Прямо-таки силушек моих никаких нет…

Ладно, чего уж там! Целуй, охальник, твоя взяла!

Неожиданно из коридора послышались шаги, и он навис надо мной, прикрывая телом от пришедших и тревожно косясь в сторону звуков. Судя по разговорам, это был патруль охраны. Только в этот раз они не прошли по коридору мимо, а заглянули в читальный зал и внутренний дворик. После чего, завершив обход, ушли.

И мы опять остались с лордом одни. Молчали и дышали, как два загнанных зверя. Он отступать не торопился, а я, отчего-то отчаянно засмущавшись, робея и пылая щеками, боялась поднять на него взгляд и упрямо буравила глазами пуговицу на рубашке прямо перед носом.

Внутри всё скручивалось от нарастающего желания… Ох, чувствую, зря мы эти «догонялки» затеяли…

– Проклятье… Это невыносимо… – прервало молчание его еле различимое бормотание.

Но я стояла и боялась пошевелиться: слишком сейчас тонка грань. Одно движение, и возврата уже не будет…

– Я понимаю… моя просьба может показаться тебе странной, но…

Его голос всё же вынудил меня переместить взгляд выше. Всего на пару пуговиц. Но и этого было достаточно, чтобы увидеть манящий треугольник голой кожи в небрежно расстёгнутом вороте рубашки.

Ох, дайте мне сил, чтобы не встать на цыпочки и не потянуться к ней губами…

– Прошу… – его тон уже заметно отдавал той самой соблазнительной хрипотцой, заставляя всё под кожей рассыпаться маленькими колкими искрами мурашек. Бить в голову, кружа сознание и стирая границы разумности… – Погладь меня… Пожалуйста…

*Исправленная версия от 2025 г.

Глава 1

За некоторое время до этого.

Ликандра де Меррелль

На следующий день после того, как труппа счастливо «отстрелялась» на Межмирском фестивале цирков. В тот же вечер цирк получил разрешение на убытие, и мы с Боратом с утра наметились посетить близлежащий рынок и торговый квартал. Он – чтобы прицениться к материалам для обновления инвентаря цирка, а я – приобрести продукты и пополнить запас снадобий и порошков для животных нашего с Шаротом зверинца.

В начале фестиваля кто-то отравил воду и звери заболели. По этой же причине моя семья: я, мой приёмный отец, орк Шарот, и его невеста, покалеченная а́нгела Мирьям, – не следовали за цирком, а решили остаться на окраине Родгна́р-Асте́рии, подлечить животных и дождаться, когда они станут более-менее транспортабельны.

Стараясь откровенно не пялиться по сторонам, я всё увереннее приходила к выводу, что мир Са́урен, в котором мы сейчас находились, мне вполне нравится. Несмотря на то, что Родгнар-Астерия была столицей и имела Межмирские Ворота, порталы, через которые ежесекундно проходили сотни тысяч путешественников, город не оброс небоскрёбами и прочими зданиями, свойственным другим мирам, а сохранил особую душевность.

Самыми высокими в городе были строения, в которых располагались всевозможные управленческие структуры. Они отличались друг от друга вычурной и затейливой архитектурой, но весьма удачно вписывались в общий ансамбль. Жилые и торговые дома зачастую не превышали двух-трёх этажей, а их фасады можно смело было отнести к фахверку: уж больно они напоминали баварские домики крашеными стенами и коваными вывесками на скрипучих цепях над входом.

Великолепный дворцовый комплекс на окраине, который я сначала приняла за резиденцию какого-нибудь венценосного лица, оказался Магической Академией. И успокоить мою взвившуюся зависть помог только тот факт, что она была исключительно мужской.

А это значило, что поступление туда мне не грозило, сколькими пядями во лбу я ни обладала бы: тут требовался отличающийся от моего набор канделябров.

Чуть в стороне от неё, над живописным лесом и горной грядой, парили летающие острова игнис, драконов. В хорошую погоду, если приложить руку к глазам и сильно-сильно прищуриться, на них можно было рассмотреть башни городов и замков. Попасть туда можно было только по специальному приглашению хозяев островов.

В общем, не мир, а мечта для попаданки! Или, как тут принято называть таких, как я, странницы. А если быть уж совсем точной – сосланки.

Может быть, удастся уговорить Шарота и Мирьям осесть здесь? Было бы хорошо…

– Лика, ну, может, хватит уже? – простонал Борат, уставший топтать брусчатку торгового квартала. – Купили всё, что нужно. А если нет, то завтра сходим…

– Вы ведёте себя неподобающе цыганскому барону, сударь, – весело откликнулась я, пересчитывая оставшиеся в кошеле монеты и прикидывая, достаточно ли я была в последнее время молодец и могу ли побаловать себя парой-тройкой книг?

– Да ты кого хочешь до ручки доведёшь, – обиженно насупился парень.

– Ладно, не вешай нос, рогатенький! Заглянем ещё в букинистическую лавку и сразу обратно, – хохотнула в ответ, мысленно склонившись в пользу «да, несомненно, Ликушка – умница-красавица и пару, пусть и потрёпанных, томиков вполне заслужила».

– Значит, ещё часа три как минимум, – страдальчески закатил глаза инкуб.

Я садистки рассмеялась и взяла курс в выбранном направлении. Но моим чаяньям было не суждено сбыться. Потому что стоило нам только пройти мимо трёх магазинов, как мои глазоньки увидели ИХ, мою пре-елесть!

За сверкающим стеклом витрины на всеобщее обозрение были выставлены сапоги-ботфорты. И надо же было такому случиться, что их тиснённая узором кожа по цвету весьма подходила к широкому орочьему поясу, который мне сделал Шарот из кожи барба́ка. Красно-коричневый элемент одежды выполнял не только эстетическую функцию, но как бы сообщал окружающим существам: «Сия дева – дочь орка! Подумайте десять раз, прежде чем подходить к ней, если не хотите иметь дело с её батей!»

С последним пояс справлялся просто на ура: пока никто из особей мужского пола не рискнул приблизиться ко мне ближе чем на два метра. Да и те, завидев это украшение, спадали с лица, резко разворачивались и растворялись в окружающем пространстве.

При его изготовлении, кстати, ни один барба́к не пострадал: наша семейная «тёлка» оказалась склонна к линьке: плотная кожа отслаивалась и самостоятельно слезала с боков и спины иномирского носорога. Происходила она, правда, всего пару-тройку раз за всю жизнь животного, поэтому изделия ценились невероятно высоко.

Но это всё присказка, а сказка такова, что у вашей покорной слуги, помимо страсти к магическим знаниям, книгам и красавчикам, имелась ещё одна – страсть к обуви.

О!.. Я уже вижу их на себе… Мастер будто специально создал их для меня! Обтягивающие штаны, белая рубаха, утянутая в талии широким поясом, и они, в его цвет… Я буду неотразима!

– Святые помидоры! – непроизвольно вырвалось у меня, когда я увидела цену.

– Ты, что, их топором порубила?! – внезапно в тон мне прозвучал женский голос, заставивший моментально забыть о сапогах.

Потому что фраза «Святые помидоры, ты, что, их топором порубила?!» была из моей прошлой жизни.

Давным-давно, ещё когда я, будучи Анжеликой Бормотухой, училась в школе, по стечению обстоятельств уроки труда девочки иногда проводили в школьной столовой, приучаясь к домоводству и заодно оказывая посильную помощь кухне.

Там мы, я и моя подруга Катька, и услышали эти сокровенные слова от дородной поварихи, радеющей за красоту нарезки овощей. А много ли надо подросткам? Как-то само собой мы переняли её себе в арсенал и, не сговариваясь, разделили пополам.

– Святые помидоры! – восклицала я, увидев нечто занятное.

– Ты, что, их топором порубила?! – моментально откликалась Катька, и дружное девичье «ха-ха-ха!» разносилось по округе.

М-да… давно это было. После школы мы с Катькой продолжали дружить. Часто общались и устраивали девичьи, а после и не совсем, посиделки. Ровно до тех пор, пока её, пришедшую с работы домой, не убил пьяный сожитель. Раскроил табуреткой череп из-за того, что в тех неподъёмных сумках с продуктами, которые она приволокла, чтобы кормить этого борова, не оказалось заветной бутылки.

Случилось это ровно за два года до моей трагической гибели.

И вот теперь эта фраза, точно восставший из могилы призрак, заставила вздыбиться каждый волосок на моём теле. По коже рванули мурашки, а в груди спёрло дыхание: возможно ли?!

Вытаращив глаза, я медленно повернула голову в сторону, откуда прозвучал голос, и увидела хорошенькую девушку с кукольным личиком. Пшеничные локоны, уложенные в красивую причёску, платье из дорогой ткани, а также стоящие по бокам от девы два рослых вооружённых амбала не оставляли простора для фантазии – передо мной была особа из высшей знати.

Она теребила в тоненьких пальчиках маленькую бархатную сумочку и выжидающе смотрела на меня.

– Святые помидоры… – вновь пробормотала я, пристально вглядываясь в лицо девушки.

– Ты, что, их топором порубила… – почти шёпотом отозвалась она.

Пелена моментально застила глаза: ах, Катька-Катька, знала бы ты, сколько слёз я пролила на твоих похоронах и после! Белугой ведь ревела, а ты вот где, зараза этакая, оказывается!

Одновременно мы бросились друг к дружке, стискивая в объятиях. Её охранники шагнули было вперёд, но она жестом остановила их.

– Лика, какая ты!.. – восхищённо выдохнула она, разглядывая меня.

– Катька! А ты?! А ты!.. – давясь слезами, восклицала я, боясь сболтнуть лишнего, что могло бы выдать в нас обеих сосланок.

Борат и охранники нерешительно топтались рядом, изумлённые тем, что девушки из разительно далёких слоёв общества вели себя как закадычные подруги. Но для этого мы должны были, как минимум знать полные имена друг дружки, а не только их сокращённые версии.

– Знакомься, дорогая, – решила я хитростью выведать его и с намёком посмотрела на Катьку. – Это мой близкий друг и цыганский барон по совместительству Борат Гатаканати. Борат, это моя подруга…

– Катэрина де Оурсвэлл, наследная герцогиня, – верно истолковала мой пассаж она и величественно склонила голову в изящном поклоне.

Парень на мгновение вспыхнул, смутившись, но тут же взял себя в руки, коротко, по-военному, поклонился, щёлкнув перед этим каблуками сапог, и поцеловал кончики пальцев приветственно протянутой ему изящной ручки.

Оу! А я и не знала, что он владеет хорошими манерами… Видимо, кое-кто заразился от меня страстью к чтению и нет-нет да и тоже заглядывал в книги. Теперь с таким кавалером не стыдно и в свет выйти. О чём свидетельствовал брошенный на меня мимолётный взгляд самодовольно ухмыльнувшегося Бората: мол, да, вот я какой!

– Как неожиданно и приятно! Никогда не имела чести быть знакома с настоящим цыганским бароном! – придала голосу великосветский тон Катька, одарив этого стервеца белозубой улыбкой, но тут же переключилась на меня, не давая ему и шанса вставить хоть слово: – Какая внезапная встреча, дорогая! Вот уж не думала встретить тебя здесь. А ты? Как ты, скажи мне?

– А я всё так же Ликандра Меррелль, – моментально переняла её манеру я. – Замуж, как ты уже поняла, хвала Светлым, ещё пока не вышла, – и мы дуэтом наигранно рассмеялись так, что у меня чуть скулы от сладости не свело. Не хватало только вееров и кринолина. Но – фух! – полные имена теперь при нас.

– Мы как раз намеревались заглянуть в магазин, – указала я на витрину с вожделенными ботфортами. – Не составишь нам компанию?

– Покупки? О, это было бы чудесно! – картинно всплеснула Катька руками, и тут же повернулась к сопровождающим. – Мальчики, вы свободны! Мы с подругой собираемся перемерить всё в близлежащих магазинах!

– Но госпожа… – замялись они, бросая настороженные взгляды на Бората.

Инкуб в ответ пренебрежительно фыркнул и отвернулся, всем своим видом давая понять, на чём он этих двоих вертел. На рогах своих, конечно же, да. Чувствуя накаляющуюся обстановку, я, придав голосу нежности, мягко проворковала другу:

– И верно, Борат, это надолго, – впихнула ему в руки поклажу и с нажимом добавила: – К тому же нам захочется посекретничать. А тебе наверняка наши девичьи разговоры будут скучны. Возвращайся в табор один, я подойду позже, как только вдоволь наобщаюсь.

Он кинул на Катьку масленый взгляд и тут же одарил меня возмущённым. Но я сделала вид, что намёков не понимаю, и для верности стала подталкивать его в сторону дороги к табору: мол, иди-иди, ты вообще-то обручён с Лейлой, охальник!

Борат обиженно сжал губы, но подчинился и с оскорблённым видом зашагал по улочке прочь. Охрана Катьки тут же отступила в проулок рядом с магазином:

– Мы будем вас ждать там, госпожа.

– Лика, мне тебя сам Господь послал! – возбуждённо сверкая глазами, схватила меня Катька за руку и потащила в магазин, как только мы оказались наедине. – Только ты можешь спасти меня!

Через секунду мне стало понятно, почему сапоги на витрине стоили как месячный рацион для всех крупных хищников нашего зверинца: стоило дверному колокольчику оповестить о покупателях, как перед нами возникли две продавщицы и согнулись в глубоком приветственном поклоне:

– Добро пожаловать!

Две трети стоимости подразумевали оплату данного сервиса, агась.

– Так, любезнейшие! – с ходу взялась командовать ими Катька. – Принесите-ка в примерочную это платье, вон то, то, и те пять…

– Сапоги с витрины, – шёпотом подсказала ей: раз уж я здесь, то почему бы просто не примерить? Монет-то всё равно не хватит, чтобы купить…

– Ещё вон те два и сапоги с витрины. Да помогать переодеваться не нужно, мы сами справимся. Потребуетесь, позовём, – закончила давать указания подруга, сморщила нос и недоумённо буркнула мне. – Сапоги? Зачем к платью сапоги?

– Тебе-то незачем, – возразила я. – А мне-то к штанам в самый раз.

Чуть не подпрыгивая от нетерпения, Катька еле-еле дождалась, пока девушки поднесут одежду и оставят нас одних. Я уже замучилась щёки изнутри прикусывать, чтобы в открытую не хихикать над ней.

Как только ботфорты оказались в зоне видимости, я тут же протянула к ним загребущие ручонки и, скинув ботинки, принялась натягивать.

О, боги! Есть ли наслажденье больше?! Эдем для ног! Оргазм стопы… Судьба, за что ты так жестока? Они и я… Я и сапоги – мы созданы друг для друга! Но Злые Силы против нас: кошель мой пуст, и сердцу быть разбитым…

Пока я красовалась перед зеркалом и мысленно сочиняла печальную оду, Катька сдёрнула с себя платье и тоже взялась за примерку.

– Лика, только ты можешь меня спасти! – между делом умоляла она. – Вопрос жизни и смерти! Ну, чего ты только сапоги меряешь? Вон те платья я для тебя присмотрела. Не тормози, подруга!

Хохотнув, я сдалась и принялась разоблачаться, чтобы поддержать её в нервно-лихорадочной примерке. Штаны, впрочем, стягивать с себя не стала, сняла только орочий пояс и рубаху.

– У меня беда, подруга! Самая настоящая беда-беда! – продолжила давить на жалость Катька, когда я нырнула в синее платье. – Завтра я должна присутствовать на вступительной церемонии в Магической Академии, а нас с папенькой пригласили на парящий остров игнис! Такое бывает раз в жизни! Я не могу это пропустить!

Я ошарашенно на неё вылупилась, и она, изобразив мордашку, пояснила мне, точно дурочке:

– Ну, игнис, которые драконы, пригласили семью вот этого воплощения, – она для верности ткнула себя в грудь, – посетить замок на одном из парящих островов…

– Да я не про это, – беззлобно отмахнулась от неё и подозрительно прищурилась. – В какую Магическую Академию у тебя поступление?

– В эту, которая здесь, в Рогнар-Астерии располагается, – пожала она плечами, а я чуть соплями зависти не захлебнулась:

– Так она же вроде мужская?! Не?

– С этого года у них новый ректор, который ввёл другие правила. В этом году объявили ограниченный женский набор, – толковала она. – Зелёное лучше померь. Это тебе как-то неудачно лицо оттеняет…

Ещё бы оно сейчас хоть как-то оттеняло! Это не платье, это меня «удачно» скукожило от зависти и обиды, что кому-то всё, а кому-то ничего. Кому-то посчастливилось очнуться в теле наследной герцогини, а кому-то – в бродячем цирке с вилами в руках и в навозе по колено!

– Ну, а я-то здесь причём? Мы с тобой совершенно не похожи, чтобы под близняшек косить, – шмыгнув носом, попыталась я скрыть накатывающие от злости слёзы: что ж за судьбина у меня такая сволочная-то, а?!

Совершенно не обращая внимания на мой настрой, Катька просияла, будто я уже дала согласие:

– Оно и не придётся! Смотри, что у меня есть!

Она взяла бархатную сумочку, выудила из неё крупный кулон на цепочке и радостно продемонстрировала мне. Наткнувшись на холодный взгляд и скептично вздёрнутую бровь, удручающе поцокала языком, зашла мне за спину и надела кулон на шею. Развернула к зеркалу, хитро подмигнула, что-то повернула в кулоне, и в тот же момент отражение зеркала явило двух Катек. Идентичных до самых маленьких завитков волос. Только платья были разные. Я захлопала ртом.

– Это артефакт сокрытия личины, – объяснила подруга. – Здорово, да? Ты, используя его, поприсутствуешь на вступительной церемонии в Академии вместо меня, а потом, в ближайший выходной, выйдешь в город, якобы за покупками, мы просто поменяемся, и всё. Ну, может быть, тебе придётся побыть там чуть дольше, три-четыре недели… Просто остров тех игнис расположен далеко от столицы, мне понадобится время, чтобы туда доехать и вернуться обратно. Опять-таки, сколько-то погостить там… – она задумчиво потёрла подбородок и нахмурилась: – А это платье мне больше идёт, чем тебе. Не против, если я его заберу?

Я невольно хмыкнула: надо же, мир другой, жизнь новая, а Катька совсем-совсем не изменилась! Всегда старалась забрать себе самого красивого парня и лучшие наряды.

– Не против, – откликнулась, «играя» с артефактом: снимая и надевая его обратно. Зеркало послушно отображало мою изменяющуюся внешность.

– Будь только с ним осторожна, – предостерегла подруга. – У него очень чувствительная настройка.

Не успела я и рта открыть, чтобы ответить ей, как к нам рысью подскочила одна из продавщиц. Девушка была бледной, как полотно:

– Барышни! Умоляю, спрячьтесь! Сюда идёт очень высокопоставленный господин!

Катька возмущённо всхрапнула и надменно вскинула подбородок, явно собираясь разразиться гневной тирадой, но я не дала ей и слова молвить: раз предупреждают, то лучше внять просьбе. Схватила подругу за руку, затащила в примерочную и заставила залезть вместе с собой на стул, чтобы снаружи не было видно наших ног.