Волонтеры в Средневековье

Подготовленная пропаренная одежда отвиселась, приобрела аккуратный вид. Красные башмаки барона сияли. Оружие, пояса выбрали побогаче. Теперь это нужно было всего лишь одеть на себя. Ида была главным консультантом по одеванию средневековых штанов кальсон – брэ, подвязыванию чулок и прикреплению оных к штанам. Особенно активно барон сопротивлялся одеванию штанишек пуфиков. Естественно, попутно мы прослушали лекцию о средневековой мужской моде. У знатных мужчин нижняя одежда прилегающего в талии силуэта, пурпуэн – короткая обтяжная с застежкой-шнуровкой, безрукавная или с длинным рукавом. К пурпуэну или к брэ обычно крепились штаны-чулки, туго облегающие ноги, называются – шоссы. Поверх пурпуэна надевали узкое короткое котарди с застежкой спереди на пуговицы и декоративным поясом по бедрам, носили также жакет с рукавами, расширенными и собранными по окату буфами, в костюме такого типа использовались ватные прокладки в области груди, гениталий (гульфик) и валики на плечах – для хорошей посадки и подчеркивания мужественности облика.

Обувь остроносая, называемая пигаш, длина носочной части находится в зависимости от общественного положения ее владельца. Цвет обуви тщательно подбирали к нарядной одежде: белый, пурпурный, из золоченой кожи с драгоценностями. По форме мужская обувь тоже была одинаковой. Без левой, правой. На среднюю ногу. Прямой свободный силуэт имело «сюрко», длинная, безрукавная одежда, надеваемая на котт или рыцарскую кольчугу. Из всех предметов мужской одежды знати только нижнее бельё шили из тонкого льняного полотна, остальное – из шерсти, шелка, парчи, бархата, который был самой модной тканью.

Головные уборы этого периода: капюшон, шаперон – драпированный головной убор с длинными спускающимися концами, суконные и фетровые шляпы с конусообразной тульей, с полями и без полей. Береты. Прически мужские – длинные с локонами и короткие с челкой на лбу. Костюм ремесленников и крестьян состоял из пурпуэна со шнуровкой, шоссов и мягких кожаных башмаков. Однако грубые ткани, из которых его изготовляли, и мрачные, тусклые цвета резко отличали его от костюма знати. Поэтому Андрей сегодня одет ярче всех.

– Как это можно самому одеть? Как вообще можно такое носить! Мне срочно горничная нужна! – капризничали наши мужественные красавцы.

– Мне нравится мой костюм, смотрите, как я резко увеличился в объёме, во всех стратегически важных местах! Худощавому Михаилу мы подобрали тёмный, строгий костюм, с плечевыми прокладками по окату рукавов.. Виктору и Северу нашли военные коричневые костюмы с подкладом под доспехи, раз они решили покрасоваться в кольчугах и шлемах, изображая охрану. Андрей был облачен в красный костюм: пурпуэн, шоссы и уморительные штанишки одного цвета сочетались с ярко – красными нарядными пигаш. Прическу Ида сделала ему сама: смочила локоны пивом, завила бывшей своей плойкой, которая при переходе стала щипцами для горячей завивки. Мой братец при этой процедуре жмурился, как кот на солнце и отчасти примирился с модой.

Ребята нацепили на пояса оружие, одели кольчуги. Всё это великолепие еще нужно было взгромоздить на коней; они были вычищены, осёдланы конюхом, ждали у коновязи. Хорошо держался в седле только Север. Остальные смотрелись мешки – мешками. Залезали с чурбачка. События развивались столь стремительно, что даже потренироваться в езде не успели. Хорошо ехать близко. Дамы помахали платочками, и мужчины отправились по своим делам.

Кавалькада, оглядывая окрестности, неспешным шагом потрусила в сторону деревни. Местность была слегка холмистая, почва песчаная, местами в низинах болотистая. Лесов как таковых в поле обозрения не наблюдалось, лишь пойма реки поросла кустарником и невысокими деревцами. Слабо наезженная грунтовка петляла по низу холмов, самый высокий из которых был не более двадцати метров. Сухой август был благоприятен для уборочной страды. Обсуждая погоду и виды на урожай, в лучших традициях землевладельцев, наша четвёрка приблизилась к деревне Мюнн.

Деревушка располагалась между трех сходящихся холмов, расположившись в нижней части пологих склонов. Самая нижняя часть была заполнена зеркалом вытянутого озерца, в него впадала и затем вытекала узкая речка с заросшими ивняком и камышом берегами. Был виден изрытый копытами животных берег реки – водопой на выходе из озера.

Домохозяйств было двадцать восемь, каждый двор включал в себя дом, амбар, сарай, хлев, огород. Вид у деревни был вполне себе зажиточный. По меркам Средневековья, разумеется. Даже деревья росли на улице. Никаких шалашей и земляных нор не было. Крыши были крыты камышом и соломой, иногда черепицей. Рядом было пастбище, несколько телят, жеребят, множество козлят и ягнята скакали, задрав хвосты в загородке. Озеро по берегам имело несколько мостков, гуси и утки нагуливали осенний жирок.

Глава девятая

Планировка деревни состояла из двух улиц, образуя мощёную площадку перекресток, рядом с ней располагался общественный колодец. Вот здесь барона со свитой ждало почти всё население Мюнна, люди пришли семьями и, буквально сидели на мешках, держа на веревке овец, коз, стояли большие горшки, женщины держали малышей, какие-то свертки, узлы, перекинутые через плечо. На досках стояла посуда, тюки шерсти, корзины с овощами. Больше всего было мешков с зерном.

– Ярмарка у них тут что ли? Недоумевающим взглядом обводил этот гимн натуральному хозяйству Виктор.

– Лучше, дружище. Это оброк. Всё предназначено барону. Упреждаю твой вопрос – даром, бесплатно. Арендная плата за пользование господской землей.

– Понятно, то – то лица у них не больно приветливые. Кланяются, а как исподлобья зыркают!

– Господин барон, господа! – уже ломал перед парнями шапку знакомый староста.

– Вот принесли оброк за год, всё как приказано.

– Зовут тебя как?

– Честь для меня какая, господин барон, имя моё Август, если забыть изволили.

– Так вот Август, глухой ты пень, приказано было праздник вечером устроить, приготовить к счёту зерно, да скот, чтобы знать мне, как вы жить другой год будете, в голоде или сытно. Про оброк речи не было.

– Дык, срок уплаты пришел…это как же это…по домам обратно что ли?

– Да, теперь новый порядок будет, оброк прямо во дворе выкладывать. Я или управляющий мой, вот он – господин Северин; сначала хозяйство смотреть будем, чтобы понять вмочь или невмочь семье назначенный оброк платить.

– По дворам, по дворам несите оброк, там принимать будут!!!

Удивленно, друг с другом пересматриваясь, люд загрузился и разошелся по домам. Начали подворовый обход. Первым в народ пошел Миша, его Андрей представлял как своего врача, приказывал слушаться беспрекословно. Михаил спрашивал, есть ли больные, увечные, с ранами и травмами, беременные, когда рожать, велел показывать детей, распелёнывать младенцев. Он оказывается, свой дежурный чемоданчик прихватил. Содержимое преобразилось в соответствии с эпохой, стальные инструменты не изменились, теперь при необходимости оказывал первую помощь – обрабатывал бытовые и производственные травмы, ожоги, вскрывал чирьи. Вправил вывих, отчекрыжил фалангу гниющего пальца, записывал в тетрадь карандашом состав семьи, имена, возраст, болячки и даже упитанность крестьян и детей. В деревне умерла зимой старая травница, её преемница, девочка лет четырнадцати была еще неопытна, и умела только самые простые сборы трав и отвары делать.

В это время Север обходил двор, амбар, сарай, хлев, считал мешки с зерном, шерстью, мукой, репой и прочие припасы – громко сообщал Андрею, он записывал. Со слов Августа и хозяина подворья записывали количество скотины, птицы. Виктор прямо на земле прутиком считал, сколько того или иного продукта приходится на душу семьи, включая детей старше трех лет. По приблизительным нормам питания, которые озвучил господин врач, выходило, что треть от собранного продуктового оброка надо возвращать, чтобы люди хотя бы не голодали. Из подготовленных к оброку продуктов и скота, птицы, вернули обратно крестьянам даже больше – половину. Третью часть шерсти, тканей грубых шерстяных и полотна, плотницких, кузнечных, гончарных, бондарных изделий тоже вернули. До вечера таким порядком успели обойти всего девять дворов.

Глава десятая

К вечеру барон напряг старосту:

– Ты к празднику все распоряжения сделал? Готово?

Уже через полчаса, довольно улыбаясь, Август просил многоуважаемого барона с господами сопровождающими почтить вниманием скромный деревенский праздник. Этакий сабантуйчик местного розлива. Столы и лавки вынесли на улицу, на берег озера, из каждого дома принесли блюда, господину барону из дома старосты вынесли стул и оловянную посуду. Остальная посуда была из глины, дерева, даже коры.

Почетное место на столе занял наш бочонок эля, женщины шустро нарезали гостинцы: окорок, испеченный свежий хлеб, колбасы и сыр, ароматно пахли горячие пироги, пирожки и булочки. Слезилось холодное масло, радовало глаз разнообразие овощей, зелени и запечённой птицы. Яичница на огромном противне с салом и луком дополнила спектр запахов и красок. Слегка умытые и немного чище одетые селяне рассаживались странно – женщины по одну сторону стола, мужчины – по другую. Господин предложил всем сперва покушать и выпить, аппетит собравшихся зашкалил, минут двадцать общество набивало животы.

Затем барон почтил народ речью – все молодцы работали хорошо, оброком с девяти дворов доволен. Завтра - послезавтра в деревне будет продолжаться перепись населения и сдача оброка. После переписи всем готовиться к бартерной ярмарке на поляне перед замком, излишки товаров и продуктов с окрестными деревеньками обменивать будем. Соседей пригласим. Может, что сами купим у вас. Деревню еще одну ставить будем. Тесно живёте, женатых старших сыновей надо отделять. В общем, жить будем весело, жить будем хорошо! Молчавшие до этого селяне зашумели, видимо жилищный вопрос был во все времена наболевший. Август в ответном слове благодарил за отеческую заботу, оставленный в уплату за уход приплод, особенно за соль. Довольный сам собой уселся на место, сцапал сладкий пирожок. Макнул его в подтаявшее масло и только рот открыл…

– Хитришь ты, Август! Хоть для нас стараешься, а хитришь! Пожилая тётушка, в странного фасона чепце, невежливо ткнула в старосту узловатым пальцем.

– Я честно соль поделил, приплод раздали тем, кто скотину смотрел, угощение господское на столе. Что ты меня перед господином бароном позоришь! Красное лицо старосты побагровело.

– Уважай старость, Август! Дай ей сказать!

– Правильно, негоже родную мать перебивать!

– И скажу, терять мне нечего! Господин барон недавно наследовал баронство, мы все знаем: он молод, на пирах, балах, охотах время проводил. Старый барон крепок был, помирать не собирался, сына пока не заставлял в хозяйство вникать. Преставился внезапно. Ты Август, этим пользуешься, не подсказываешь ничего. Где это видано – оброк возвращать? Чем барон налог графу платить должен? На что воинов вооружать, нанимать? Лечить нас стал бесплатно! Сколько стоит лекарское лечение? Мы этого даже не знаем, они господ только пользуют. Никто яйца куриного лекарю не дал в уплату! Почему никто не скажет, что дети в эту зиму лишь благодаря баронским козам и коровам выжили? Ведь один только помер, и то мать заспала! Приплод во владение дали – не кланяться, в ногах за него валяться надо! Отработать по честному. Даже цыплят не вернули! Ишь, уработались они, ухаживаючи! Когда у вас бы хорошие лошади появились и коровы? На всю деревню одна мельникова кляча и две мелких коровенки, молока дают, что козы! Сейчас смотрите пять жеребят и три телки, два бычка – вырастут, хозяйства как поднимутся! И вид все делают, что так и надо. Дома им ставить! Было такое когда – то? Да никогда! А если разорится баронство?

Уж и не ведаю, по незнанию наш барон так хозяйствовать начал или по доброте душевной, только негоже защитника нашего единственного так обманывать, обирать! Расхрабрившаяся под конец речи женщина, аж пристукнула ложкой по столу.

– Как зовут тебя, уважаемая? – подчеркнуто ласково спросил барон.

– Августа я, матушка этого хитреца.

– Не моё дело господам подсказывать, хмуро произнес уже лиловый от стыда Август.

– По расчёту я так хозяйствовать буду, Августа, по расчёту, так в Ромейских землях хозяйствуют. С умом и задумкой на будущее. Ты собирайся. В замок поедешь.

– Ох, Господи! Помилуйте! Забыла своё место! Вздумала своего доброго господина учить! Оскорбила Вас! Дура, дура я старая, семью только прошу, не трогайте! Пожилая тетушка быстро перелезла через лавку, грохнулась на колени, и всерьез вознамерилась ползти за помилованием.

Видимо наказание за оскорбление аристократа простолюдином суровое.

– Экономкой тебя назначаю, жалованье положу, стол, кров, одежду и подарки к праздникам. Женщина с достоинством поднялась, опершись на услужливо предоставленную соседкой руку, отряхнула юбку, быстро сделала лицо баронской экономки, поклонилась и пошла домой, видимо собирать вещи.

– Отработать за всё придется, зря посчитали вы барона добреньким. По его приказу, до холодов будете строить общественную лекарню, мыльню и прачечную. В каждом дворе в укромном углу яму для нечистот – нужник рыть будете. Во дворе каждом свой колодец будет. Грязно живёте, вши, в домах блохи. Роженицы мрут от родильной горячки, а она от грязи! Животом маетесь – от грязи! Из – за малой ранки умираете – от грязи! Так Господь наш наказует ленивых грязнуль! В чистом теле – чистый дух!!! Чистый дух угоден Господу!

Господина докторуса выслушали со вниманием. В тишине кто – то икнул. На него шикнули. Минутой молчания крестьяне почтили скончавшийся старый миропорядок. Потом помянули его же, добив угощенье и остатки эля.

– А сейчас танцы! – взмахнул платочком барон. Без всяких прелюдий, группа деревенских музыкантов числом трое, выдала что – то ритмично – разухабистое. Немало подивились крестьяне новомодным па, которые выделывали барон и его команда, в пушистых штанишках. А то ж! Моды такие нынче у ромеев, ишь, как трясет задом то! Ну ка, попробуем как они, поддержим благодетелей!!!

Часть третья: Тут вам не там

Глава первая.

Когда почти затемно, наши подгулявшие парни возвращались домой, навстречу им по дороге попалась та самая, единственная в деревне кляча, понуро – философски волокущая огромную телегу с навозом. Возница – скотник Ганс, с поклоном приподнял шляпу. Оказывается, тетушка Августа, переезжая в замок немедленно после назначения, вместе со своим сундучком, загрузилась частью оброка. Обратный рейс порожняком тоже гонять не стала.

– Экономка должна быть ик-кономной! – изрёк банальность подвыпивший барон, сползая с коня многострадальной титулованной задницей. Поскольку все были сыты и пьяны (мы с девушками дома тоже позволили себе на ужин по бокалу вина), то отошли ко сну. Моя очередь проверить ход в подвале была сегодня, заодно посмотрю, как устроилась экономка.

Портал по-прежнему маскировался под каменный пол, ничем себя не проявляя.

Августа поселилась в примыкающей к кухне пустующей комнате. Грубо нарушив трудовое законодательство, припрягла после окончания рабочего дня к благоустройству несовершеннолетних конюха Руди и пастуха Отто. Меблировала скромно, но со вкусом, заправила топчан, поставила свой сундук, уже даже салфеточки разложила. Шуганула из служебного жилья парней, они переехали в амбар, где оказывается была отгорожена жилая половина с очагом и простой мебелью для мужской прислуги.

Большая комната, которую им до того предоставил Север, предназначалась для женской обслуги. Тоже верно, горничные, кухарка, судомойка, швеи, няни, кто там еще по штату – все должны жить в доме. Она даже не забыла привезти ребятам гостинцы с праздничного стола. Уникальная женщина. Это и правда были ребята. После того как, во исполнение приказа доктора, они отмылись в озере, заскорузлую грязь нежно песочком оттирая, стало видно, что это даже не юноши - подростки. Руди был старший, ему шестнадцать, Отто было почти четырнадцать. Гансу только исполнилось пятнадцать. Мои сомнения по поводу эксплуатации детского труда быстро развеяла уважаемая Августа.

– Женилка выросла? Мужик! Руди зимой отец женит уже. Пусть работает. Ему на обзаведение деньги нужны, невеста сирота – бесприданница. Август велел на ней жениться. Ей семья и защита нужна.

– Кто же невеста?

– Внучка покойной травницы нашей – Верена. Мать у неё вторыми родами скончалась, вместе с младенцем.

– Отец тоже умер?

– Отец то? Да, тоже умер … нешто Вы баронессочка, не знали?

– Да кто мне скажет? Крестьянин помер, нас женщин в семье об этом в известность не ставят.

– Значит, точно не знали. Бастардка Верена, и отец её – наш покойный барон! Батюшка значится Ваш. Вы с ней единокровные сёстры. Говорят, признать хотел, да госпожи боялся, что изведёт девчонку. Любил её покойную мать барон, не бедствовали они при нём. Второй ребенок – мальчик тоже от него. Он Августу моему говорил, родится, сразу обоих признает, не успел. Да и мальчонка помер. Мы немного помолчали. Господи, ну кто они мне ? А в груди словно всё застыло.

– Вот как всё сложно … Мы посмотрим на девушку, обсудим, матушки бояться не надо. Если признаем, то про невесту Руди может забыть. Негоже нам родной крови чураться. Не её грех. Батюшкин. Ей ничего пока не говори – это приказ! Н – да, почаще надо беседовать с Августой. Примерно так – « Новости есть? Какие, что у кого случилось? Пока в отъезде мы были, что люди говорили? Про то, как батюшка скончался, что в народе говорят?». Вопросы, на которые ответ не знаешь, а вроде должен, надо задавать умеючи. Перепроверять тоже надо, несколько источников дадут более объективную информацию.

– Спокойной ночи, Августа!

– И вам сладко спать госпожа! Да, где то в натуральной кожаной сумочке, бывшей дерматиновой, лежал флакончик мутного стекла с красивой надписью пером на этикетке «Novopassit».

Мышь снова пришла в гости к Пучеглазке.

Тёрла мордочку, плакала в усы :

– Вот ты скажи, милая, наяву, что ли к хозяйке твоей прийти? Что ж бестолковая она у тебя такая, беспамятная?

– Ой, и не говори! Мы с Голосом уже днём и ночью к ней стучимся, не слышит!

– Ничо, ничо! Скоро нужда припрёт, всё вспомнит!

– Утро красит нежным светом стены древнего флигелЯЯЯ!!!

– Просыпается с рассветом вся баронская земл-я-яя!!!

Это наша Прелесть Ида на кухне так вопит? Справедливо Господь распределяет, она красавица, а у меня Голос есть! Даже два.

– Ида, где ты это произведение откопала? Опять во времени путешествовала?

– Да! Это любимая песня моей әже, я под неё каждое утро все каникулы просыпалась! Блинчики – оладушки, жили все у бабушки! Завтракать всем быстро! Мне некогда, сегодня нужно учиться платья одевать, правильно носить. С нами теперь рядом местные живут, нужно соответствовать эпохе.

– Господин баро-оо-он! Подъём! Ишь ты, даже голос приятный стал, грудной. Может ведь когда захочет! Игнорить брата Идалия перестала, за беспощадную эксплуатацию при кухне он купался в одобрении и комплиментах. Манипуляция при помощи положительных эмоций налицо! Что я к девочке придираюсь?

Сонная, как мартовский сурок, Эмма торопливо поела, закрылась у себя, предупредив, чтоб ни-ни! Никто не мешал, а то у неё чернила на дорогую бумагу капают, Кодекс против чумы через века читать будут. Это, между прочим, исторический документ! Ясно? Нос задрала, принтера на неё нет!

Да что со мной, ворчу и ворчу, вроде выспалась. Ой, неужто? Его сиятельство граф ПМС пожаловал? Так в двадцать первом веке это было в четверг пятого …а в четырнадцатом, да тьфу ты, с ума сойдешь! Где мой НЗ? Нет, нет, ну только не это! В холстинку были плотно уложены десять прокладок из домотканой марли с завернутым внутрь спрессованным мхом сфагнумом, да – да, точно таким, которым мы попу вытирали, свыклись уже за неделю. Кстати запасы его пора пополнять, где тут местный супермаркет? А ведь это идея, да Пучеглазка? Так ведь подгузники тоже можно производить, может быть, что – то еще, на продажу, с Мишей надо обсудить. Вот только с переписи своей вернутся.

А теперь тряпочки-тряпочки – платьишки!!! Ужас, гормоны молодости скачут; во уже счастьем накрыло! Права была Ида, это уметь носить надо, одеть тоже. Помогли друг дружке облачиться в камизы, двухслойное платье, затянули шнуровку потуже, пояски надели, прически, вуали и… вуаля!!!

Перед вами два идеала «Прекрасной дамы». Нежные, добрые, изящные, неземные существа. Нам только поклоняться можно, где поклонники я вас спрашиваю? Где наши верные рыцари?

Глава вторая.

Традиционно, в этом времени, так же как и в правильные другие времена, в доме главенствует старшая в роду женщина. В её управлении находится экономка, многочисленные слуги, приходящие работники. Она определяет количество необходимых для нормальной жизни поместья разных припасов, продуктов. Следит за порядком в доме, здоровьем семьи и слуг. При необходимости замещает хозяина замка. Милует и наказует. Принимает гостей. Все эти обязанности навалились на Эмму. Ей повезло, что в прошлой жизни у неё был опыт. Также в приюте немецких девочек в обязательном порядке учили вести хозяйство, но масштаб изменился. Сейчас она не одна, главное – разумное управление, делегировать полномочия, подчиненных прежде у неё не было.

С контролем прекрасно справлялась вездесущая Августа. Она умело, как строгая бабушка с внуками управлялась с тремя мальчишками, не гнушаясь за ослушание дать подзатыльник. Подступала к Эмме с вопросом о горничных и кухарке.

– Мы не будем пока жить в большом доме, поэтому уборку там ежедневно делать не надо.

– Это ладно. А как же госпожам без личной горничной? Причёски делать, одеваться, горшки вон по утрам сами выносите, не по чину такое – артачилась экономка.

Готовите себе сами, нешто госпожи должны черной работой себе ручки утруждать? В её голосе было столько возмущения, словно это она знатная дама и её заставляют работать.

- Вот узнают деревенские, уважать перестанут.

– Досточтимая Августа! В голосе Эммы появились скорбные нотки.

– Мы не в том положении, чтобы нанимать сейчас весь штат прислуги. Хозяйство в упадке. Мой покойный супруг, дорогой Харальд, упокой Господи его душу, был человеком веселым, добрым, щедрым и беспечным. Он даже сына не удосужился ввести в хозяйственные дела, в которых сам впрочем, смыслил мало. Чтобы выплатить налог графству в этом году, нам придётся экономить на всём. Предстоит свадьба, огромные расходы.

Сын решил хозяйствовать как сват в своём поместье, в Генуе. Не обдирать до нитки крестьян, дать им возможность стать зажиточнее, с этого у баронства больше выгоды будет. Но это в будущем, пока нужно приспособиться. Мы в дороге научились обслуживать себя сами, помогать друг другу одеться, причесаться. Госпожа Идалия не аристократка, она научена и умеет хорошо готовить, вести хозяйство своими руками.

– Она подлинное сокровище для семьи! Комплимент Августы прозвучал двусмысленно, она быстренько поправилась:

– Уж такая красавица, глаз не отвести! Добра и набожна, ребят вот вкусненьким подкармливает. Нрав весёлый, всё песни поёт на своём языке. Когда свадьба будет? Девица незамужняя, в самой поре, под одной крышей с женихом…Как бы чего не вышло допрежь времени.

– Нам родители её доверили, брата Микаэля в сопровождение и присмотр дали.

– Так господин лекарь брат ей? Ну да, да, похожи то как, чернявенькие, известное дело -латиняне.

– Свадьба после уплаты налога графу, не раньше. И ещё, позови в дом невесту Руди, как её там?

– Верена, госпожа.

– Пусть придёт, поможет в доме Иде по хозяйству. Посмотреть хочу на неё.