Назови моё имя

— Только не отталкивай, — прошептал он, и его голос прозвучал хрипло, почти умоляюще.

Я не могла пошевелиться, парализованная этим взглядом. Разум кричал, что это ловушка, что нужно бежать, но тело отказывалось слушаться. Мой взгляд самопроизвольно упал на его губы, и в памяти всплыл тот первый, стремительный поцелуй в холле отеля. Стыд и желание вели в моей голове яростный спор.

— Тот раз… ты целовала не меня, — тихо сказал он, будто читая мои мысли.

Его слова повисли в прохладном воздухе между нами, тяжелые и неоспоримые. Я развернулась и сделала шаг назад, наткнувшись спиной на деревянный стеллаж. Бутылки слегка зазвенели, словно предупреждая об опасности. Но отступать дальше было некуда — только холодное дерево за спиной и он передо мной.

Макс не стал преследовать, но его движение было ещё более властным. Он медленно поднял руки и уперся ладонями в полки по обе стороны от моей головы, заключив меня в пространстве между своими руками. Теперь его лицо было так близко, что я могла разглядеть каждую ресницу, каждый отсвет в его темных глазах.

— Я хочу, чтобы ты поняла разницу, — его голос был низким, почти шёпотом, но каждое слово звучало отчётливо. — Тогда ты реагировала на импульс. На неожиданность. Сейчас... сейчас никаких неожиданностей нет.

Я попыталась найти хоть каплю гнева, хоть крупицу возмущения, но всё внутри было заполнено странным, тревожным ожиданием. Мои пальцы бессознательно вцепились в край полки за спиной.

— Ты же всегда всё контролируешь, не так ли? — он наклонился чуть ближе, но всё ещё сохраняя эту сантиметровую дистанцию. — Вот и сейчас. Контроль полностью в твоих руках.

— Это... нечестно, — наконец выдавила я, чувствуя, как дрожит голос. — Ты ставишь меня в безвыходное положение.

Он мягко покачал головой, и на его губах мелькнула усмешка.

— Как раз наоборот. Я даю тебе все возможные выходы. Ты можешь оттолкнуть меня. Можешь крикнуть. Можешь просто уйти... — он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание. — Или можешь остаться.

Его дыхание касалось моих губ, смешиваясь с моим учащённым. Я чувствовала исходящее от него тепло, тот самый пьянящий аромат, который уже стал одновременно и предупреждением, и приглашением.

— Почему ты так уверен, что я... — я замолчала, не в силах договорить.

— Я не уверен, — он тихо рассмеялся. — В этом-то и вся прелесть. Я не знаю, что ты сделаешь в следующую секунду. И ты не знаешь. Впервые за долгое время ты не просчитываешь всё наперёд, не так ли?

Его слова попали точно в цель. Он был прав — мой разум, обычно такой ясный и организованный, сейчас представлял собой хаос из противоречивых желаний и страхов.

— Я не должна... — начала я, но он мягко прервал.

— Должна? Кому? Марку? Себе? Призраку своего прошлого? — он говорил все тише, и каждое слово было будто прикосновением. — А чего хочешь ты? Прямо сейчас, в этой комнате, под эту музыку? Никто не видит. Никто не осудит.

Его рука медленно поднялась, и он провел тыльной стороной пальцев по моей щеке. Прикосновение было лёгким, как дуновение ветра.

— Я жду твоего решения, Вика, — прошептал он, заглядывая мне в глаза. — Но ждать могу не вечно.

В его словах была не угроза, а обещание — скоро момент будет упущен, скоро реальность вернется, и эта магическая, опасная близость растворится. Сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу и принять решение за меня.

И в этот миг я поняла, что он прав — контроль действительно был в моих руках. Страшная, головокружительная свобода выбора, от которой перехватывало дыхание.

— Вика, тебе помочь? Тут у нас легко потеряться, — прозвучал насмешливый голос Кати из коридора.

Это было как удар током. Я резко отпрянула от Макса к противоположному стеллажу, в спину неприятно ударила деревяная полка. Сердце бешено колотилось, кровь прилила к лицу — от стыда, от испуга, от прерванного момента, который мог изменить всё.

В дверном проёме стояла Катя. Её взгляд скользнул по мне, по Максу, по тому, как близко мы стояли, по тому, как пылали мои щеки. Её улыбка медленно угасла, сменившись сначала на удивление, а затем на резкое, холодное понимание. Она вошла в комнату, и дверь с тихим щелчком закрылась за ней.

— Ты что творишь, Макс? — её голос был тихим, но каждое слово резало, как лезвие. Она подошла к нему и схватила за рукав, не глядя на меня. — У меня там два десятка гостей, в том числе твой брат, который, если ты забыл, пытается протянуть тебе руку. А ты тут устраиваешь... это? — она резко махнула рукой в мою сторону.

Макс не сдвинулся с места. Он выглядел скорее раздражённым, чем пойманным.

— Катя, ты не знаешь всей истории, — тихо, но твёрдо парировал он.

— Да что ты говоришь! — она фыркнула, и в её глазах вспыхнул настоящий гнев. — Насколько мне известно, Вика пришла сюда в качестве девушки Марка. Его девушки. Твоего брата. Или у вас в семье это как-то по-другому называется?

Её слова висели в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. Я почувствовала, как сжимается желудок. Она смотрела прямо на меня теперь, и её взгляд был не злым, но... разочарованным.

— Вика, — произнесла она, и её тон смягчился на полтона, — не могла бы ты оставить нас наедине?

Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Унижение и стыд горели во мне. Я прошла мимо них, глядя в пол, и выскользнула в коридор, притворив за собой дверь. Но не ушла. Застыла за тонкой преградой из дерева, прислушиваясь к приглушенным голосам.

— ...она не его собственность, — доносился голос Макса.

— Речь не о собственности, а об уважении! — парировала Катя. — Ты снова всё ломаешь, как всегда! Марк...

Я не стала слушать дальше. С меня хватило. С меня хватило, кажется, на годы вперёд.

На кухне царила всё та же беспорядочная идиллия. На островке стояла открытая бутылка красного вина. Моя рука дрожала, когда я наливала себе полный бокал. Я сделала один, потом второй большой глоток. Терпковатая жидкость обожгла горло, но не смогла смыть вкус стыда. Она лишь немного приглушила дрожь в коленях и дала небольшую опору, чтобы перевести дух.

«Девушка Марка», — эхом отозвалось в голове.

И тихий, наглый шепот: «А ты ведь была готова сделать этот шаг...»

Глава 16.

31 августа. 20:26. Бодрум

— Так вот чем ты занята? — раздался за моей спиной знакомый голос.

Я вздрогнула так, что остатки вина в бокале плеснулись через край. Медленно обернувшись, я увидела Марка. Он стоял в дверном проеме кухни, его взгляд скользнул по моему лицу, по бокалу в моей руке, и в его глазах мелькнуло легкое недоумение.

— У тебя тут, выходит, своя вечеринка, — он попытался шутить, но улыбка получилась натянутой. — Можно присоединиться?

«Он что-то почувствовал, — пронеслось у меня в голове с леденящей ясностью. — Или Катя уже успела ему намекнуть?»

Сердце, стремительно попрощавшись, ушло в пятки. Я чувствовала себя актрисой, забывшей все реплики на самом важном спектакле.

— Марк, я... — начала я, но тут же была спасена — или погублена — новым появлением Кати.

— О, вы тут что, прячетесь? — ее голос прозвучал слишком бодро, искусственно. Она стремительно вошла, взяла меня под руку с одной стороны, Марка — с другой. — А ну-ка, пошли к остальным! Нечего отбиваться от коллектива!

Она потянула нас к выходу так резко, что я, не успев перестроиться, споткнулась о собственные ноги. Бокал выскользнул из пальцев и разбился о каменный пол с оглушительным звоном.

— Черт! Катя, прости, я все уберу, — пробормотала я, чувствуя, как горит все лицо. Я автоматически наклонилась к осколкам, и острая боль в подушечке пальца мгновенно вернула мне способность ясно мыслить. Я порезалась.

— Так, стоп, не двигайся! — скомандовала Катя. — Я за аптечкой.

Марк тут же оказался рядом.

— Сильно? — в его голосе сквозила искренняя тревога. Он взял мою руку, чтобы осмотреть порез.

«Он заботится. А я... а мы с его братом...» Волна тошноты подкатила к горлу.