Назови моё имя

— СТОП! Даша, прошу выслушай и не перебивай хотя бы 5 минут. - наконец она замолчала, с беспокойством глядя на меня.

Я постаралась максимально подробно и при этом быстро пересказать всё, что произошло за эти дни, про мои чувства и мысли на этот счёт. Призналась честно в том, что меня так сильно волнует. С каждой минутой рассказа, Даша улыбалась всё шире, чем немало удивила и возмутила меня.

— И что здесь, прости, смешного? — возмутилась я. — Я тут на грани нервного срыва, а ты ржешь, как сумасшедшая!

— Дорогая моя! — почти пропела Даша, подпрыгивая от восторга так, что изображение затряслось. — Да ты просто в него влюбилась! Наш айсберг, наконец-то, растаял! Виктория Александровна, повелительница логистики и королева контроля, паникует из-за мужчины! Это же исторический момент!

— Даша! — рявкнула я. — Напомни-ка мне, сколько тебе лет? Тридцать один, кажется? А ведешь себя как героиня дешевого романчика, которая только что получила свою первую валентинку!

— А мне плевать! — отмахнулась она. — Это грандиозно! Наконец-то! Так, быстренько, по шкале от «вкусный завтрак» до «смертельный грех», насколько он горяч?

— Да при чем тут вообще его внешность? — взвилась я.

— При том, что именно она, в сочетании с его загадочной айтишной душой, смогла пробить твою броню! Я всё прекрасно услышала. Ты боишься не его, ты боишься своих же чувств. Так?

Я промолчала, что было красноречивее любого ответа.

— Слушай сюда, — голос Даши стал мягче. — Я не призываю тебя завтра же бежать в ЗАГС. Но ты должна сделать хоть шаг. Один маленький, дурацкий, смешной шаг. Ради себя. Чтобы доказать себе, что ты можешь. Что ты живая. И что Марк.. — она сделала многозначительную паузу, — не ОН.

— Но так быстро... — неуверенно начала я. — Это же ненормально.

— Детка, в твоём мире, где всё должно быть по полочкам, — нет. А в реальном мире, полном случайностей и чудес, — ещё как нормально! Главное, — она подняла указательный палец с назидательным видом, — главное не забудь про защиту! — тут же рассмеялась она, видя мои округлившиеся глаза. — Шутка!

Я невольно улыбнулась. Её безумная, заразительная энергия делала своё дело. Страх отступал, уступая место азарту.

— Ладно, — сдалась я. — Попробую. Возможно, мне и правда пора... выйти из берегов.

— Вот и умница! — обрадовалась Даша. — Действуй! А теперь давай, решительным шагом марш навстречу приключениям! И потом всё-всё расскажешь!

Мы попрощались, и я, заряженная её верой и своим внезапным решением, выдохнула. Возможно, она права. Может, мне и правда пора перестать бояться и наконец-то попробовать. Хотя бы поцеловать его. Просто чтобы узнать, каково это.

Не давая себе шанса передумать, я решила как можно скорее вернуться к Марку. Возможно, моей смелости хватит даже на первый шаг, чтобы он точно не сомневался в моём желании.

Сердце бешено колотилось, а в ушах звенело от смелости, набранной во время разговора с Дашей.

Очень быстро я оказалась в холле отеля, оставалось только пройти его по диагонали, и я окажусь у бассейна, где оставила Марка. Но на моё удивление он стоял прямо в центре зала и оглядывался, будто выискивая кого-то. Как странно.

Неужели он высматривает меня? И когда он успел переодеться? Вроде бы те же шорты, но футболка была другого оттенка...

Ладно, зачем гадать, если можно просто подойти и спросить напрямую. Я уверенно направилась в его сторону. Он стоял спиной и всё так же сосредоточенно выглядывал в толпе кого-то.

«Решено. Я сделаю это», — пронеслось в голове, и прежде чем страх успел остановить меня, я подошла вплотную.

— А вот и я. Соскучился? — прошептала я, стоя прямо за его широкой спиной и закрывая ему глаза ладошками, будто он не смог бы определить, что это я, только по голосу.

Он вздрогнул от неожиданности, его плечи напряглись. Затем медленно, слишком медленно, он обернулся. На его лице застыла растерянность, но через мгновение её сменила широкая, какая-то новая улыбка — более дерзкая и открытая, чем обычно. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое, какая-то тень, которую я не успела прочитать, потому что меня захлестнула волна собственной смелости.

«Он, наверное, удивлен. Не ожидал, что я буду так решительна», — подумала я, и это придало мне ещё больше уверенности.

Я соблазнительно ухмыльнулась, обняла его за шею и, поднявшись на цыпочки, осторожно прикоснулась своими губами к его тёплым и мягким губам.

Первая секунда повисла в напряженной тишине. Он замер, его тело окаменело.

«Боже, я ошиблась? Это была ужасная идея?» — пронеслось панически в моей голове.

Но затем что-то щелкнуло. Если Марк и удивился, то это лишь ненадолго ввело его в ступор. Его руки резко обхватили мою талию, прижимая так близко, что я почувствовала каждый мускул его тела. Он ответил на поцелуй, но это не было похоже на того осторожного, исследующего Марка.

Его поцелуй с самого начала был стремительным, требовательным, почти жадным. Его губы были настойчивыми, а его язык уверенно исследовал мой рот, ведя себя не как гость, а как хозяин, знающий свою территорию. От него исходила какая-то дикая энергия, которой я раньше в нём не чувствовала. Это было оглушительно. Это было пугающе. Это было до неприличия возбуждающе.

«В тихом омуте... черти водятся», — пронеслось у меня в голове запоздалой мыслью, пока я пыталась угнаться за его яростным ритмом.

Кажется, я дрожала, мне не хватало воздуха, мир сузился до этого стремительного вихря, до вкуса его губ, до ощущения его жестких рук на моей спине.

Рядом кто-то засвистел с одобрением, и звук будто разрезал этот сгусток страсти. Он медленно, неохотно оторвался, его дыхание было сбитым. Он смотрел на меня тёмным, интенсивным взглядом, полным немого вопроса и чего-то ещё, чего я не могла распознать. Он смотрел на меня так, словно видел впервые, и в то же время — словно знал всегда.

«Он точно потрясён. Ведь не ожидал такого от меня», — с внутренним торжеством подумала я, всё ещё пытаясь отдышаться. Я покраснела, чувствуя, как этот взгляд буквально ласкает меня.

И вот тогда, когда я немного пришла в себя, до меня донеслось нечто, что заставило кровь застыть в жилах. От него не пахло Марком. От него не пахло знакомым грейпфрутом и свежестью. От него исходил терпкий, пьянящий аромат мяты и жасмина — чужой, неизвестный, тревожный.

Ледяная струйка ужаса пробежала по спине. Я отшатнулась, моё сердце бешено колотилось уже не от страсти, а от нарастающей паники.

Что-то было не так. Что-то точно было не так.

Он заметил моё смятение. Его улыбка стала шире, почти вызывающей. Он слегка склонил голову, и его глаза, с новым, насмешливым блеском, приковали меня к месту.

— Макс, — чётко и ясно произнёс он, и это имя прозвучало как выстрел в тишине моего сознания.

Глава 10.

30 августа. 19:17. Бодрум.

Можно ли попасть в ещё более идиотскую ситуацию? Серьезно, есть ли предел у моего таланта оказываться в дурацких положениях? Вероятность встретить близнецов в турецком отеле — где-то на уровне вероятности быть пораженной метеоритом. Два раза подряд. Но мне, видимо, просто на роду написано быть везучей. Победительница, да-да. А не переводится ли мое имя с латинского как «вечная неудачница»? Или, еще точнее, «королева лохушек»?

Я стояла, впиваясь взглядом в этого человека — Марка-не-Марка, боясь моргнуть, словно он мог раствориться в воздухе, если я хоть на секунду потеряю его из виду. Да, они были похожи. Очень. Но теперь, когда шок начал понемногу отступать, я видела мельчайшие различия. Волосы, уложенные с небрежной искусственностью, а не просто высушенные после душа. Взгляд — более дерзкий, оценивающий, без той спокойной глубины, что была у Марка. И ухмылка — слишком самодовольная. Марк так не ухмылялся.

Марк... Боже, Марк. Почему он ни словом не обмолвился о брате-близнеце? Это ведь не та вещь, о которой забываешь упомянуть.

«Кстати, у меня есть брат-близнец, мой клон, так что если увидишь меня, но что-то будет не так — это не я». Примерно так.

А этот... Макс? Он смотрел на меня с нескрываемым любопытством и весельем в глазах. Я читала его мысли как по книге: «Ох, братец, какую же дичь я тебе сейчас подброшу!».

И тут мой мозг, наконец, догнал самое ужасное: а что, если МАРК УЗНАЕТ? Мы не пара, мы ничего друг другу не должны, но после всех этих закатов, доверительных разговоров и трепетных прикосновений... Боже, он будет смотреть на меня с таким отвращением. Мысль об этом вызывала физическую тошноту.

— Тссс... — внезапно Макс поднес палец к своим губам, и в его глазах заплясали чертики. — Молчи, — прошептал он, и в этом шепоте было столько интимчности, будто мы стали соучастниками преступления.

И тут же, словно по сигналу, за моей спиной раздался голос. Настоящий. Тот самый, низкий, спокойный, с легкой хрипотцой, от которого по моей спине всегда бежали мурашки. Теперь же они побежали от чистого ужаса.

— Вика, ты уже успела познакомиться с моим братом?

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Температура тела подскочила до критической отметки, дыхание перехватило. Я скрестила руки на груди, пытаясь создать хоть какую-то защиту, хоть иллюзию барьера между мной и этой сюрреалистичной катастрофой.

Марк мягко обнял меня за талию, и его прикосновение, обычно такое желанное, теперь обожгло. Мне стало невыносимо жарко и стыдно. Он догадается. Он должен догадаться. Он посмотрит на мои раскрасневшиеся щеки, на мой потерянный вид, и все поймет. Моя рука сама потянулась к губам — к тем самым губам, что только что были прижаты к губам его брата, — но я с силой одернула себя, вонзив ногти в ладони.

— Марк, ты, как всегда, эталон дружелюбия и гостеприимства, — с фальшивой легкостью сказал Макс. — Мы вообще-то давненько не виделись, мог бы и меня обнять.

Казалось, его вообще ни капли не смущает эта сюрреалистичная сцена. Как ему это удается? Я стояла, чувствуя себя идиоткой в самом дешёвом фарсе, а он — будто на сцене своего личного театра.

— Макс, я и сегодня тебя не приглашал, — голос Марка был холодным и ровным, как лезвие.

— Ну, какая разница: ты, сестра или мама. Кто-то же должен быть умнее, поэтому я здесь, — парировал Макс, его улыбка не дрогнула. — А может, ты официально представишь меня своей милой спутнице? Я, честно сказать, удивлен видеть столь прекрасную девушку рядом с твоей унылой аурой, братец.

Каждое его слово вонзалось в меня, как игла. Он играл с огнем, и я была той, кто сгорит первой.

— Вика, — Марк повернулся ко мне, и его взгляд был тяжелым. — Это мой младший брат — Максим. Ты не смотри на то, что у нас лица одинаковые. Мы совершенно разные, вскоре ты это сама поймешь.

«О, я уже поняла! — закричал внутренний голос. — Я поняла по тому, как он целуется! По тому, как пахнет! По тому, как смотрит!»

— Мне кажется, Вика уже заметила несколько отличий, — Макс бросил на меня вызывающий взгляд, полный скрытого смысла, от которого у меня свело желудок.

Воздух сгустился до состояния киселя. Давить на грудь. Еще секунда — и я либо закричу, либо расплачусь.

— Мне срочно нужно в номер! — выпалила я, и мой голос прозвучал неестественно высоко и резко.

Я не дала им возможности ответить, развернулась и почти побежала, чувствуя на спине два пристальных взгляда — один холодный и вопрошающий, другой — насмешливый и довольный.

«Вот и взрослая, самостоятельная женщина, — ехидно заметила я сама себе, лихорадочно нажимая кнопку лифта. — Решила взять свою жизнь в свои руки, проявить инициативу... и в итоге с позором сбежала, как провинившаяся школьница».

Я говорила, что Даша не выросла, а сама? Мы с Марком не пара, у нас нет обязательств, но начинать что-то после того, как твои губы только что были во рту его брата, с которым у него, судя по всему, сложные отношения... Это был новый уровень саморазрушения. А что, собственно, между ними произошло? Проклятое любопытство начало шевелиться где-то на дне паники.

Я ворвалась в номер, срывая с себя одежду на ходу. Мне нужно было смыть это. Смыть запах мяты и жасмина, смыть ощущение чужих губ, смыть этот жгучий стыд. Я включила воду почти ледяной и встала под душ, позволяя струям бить по коже, пытаясь привести в порядок разум.

«С ЕГО БРАТОМ! — стучало в висках. — Ты целовалась с братом мужчины, который тебе нравится! Какой идиотский, дешевый сюжет для мыльной оперы! И самый идиотский поворот — это то, что я сама, добровольно, по собственной инициативе, это сделала!»

Вода в душе была ледяной, но она не могла смыть это ощущение чужого прикосновения, чужого запаха, чужого вкуса. Я стояла, дрожа, позволяя струям бить по коже, пытаясь оцепенеть, превратиться в лед, в камень — во что угодно, только не в эту униженную, глупую женщину.

Замотавшись в халат, я плюхнулась на кровать. Разум, наконец, начал работать, отбросив первую паническую волну. Итак, варианты. Вариант первый: рассказать Марку. «Привет, я по ошибке поцеловала твоего брата, потому что он выглядит точь-в-точь как ты, извини». И стать причиной очередного витка их явно непростых отношений. Нет уж, спасибо. Я не хочу быть той, из-за кого братья ссорятся. Вариант второй: молчать. Макс попросил об этом. Может, он и правда не станет ничего говорить об этом инциденте Марку? Может, ему просто было весело, а сейчас он уже забыл?

Я прикоснулась к губам. Они всё ещё горели. Стереть это воспоминание было невозможно. Оно было выжжено кислотой стыда и... как это ни парадоксально, дикого возбуждения. Это был не тот нежный, исследующий поцелуй, которого я ждала от Марка. Это было что-то дикое, животное, захватывающее. И моё тело, предатель, отозвалось на это.

Остается только надеяться, что Макс сохранит это как свою маленькую, грязную тайну. Только я могла бы назвать поцелуй «инцидентом». Как какую-то аварию на производстве. «Произошел несанкционированный инцидент с контактом губ».

Я не хотела бы рассказывать об этом позоре никому. Мне всегда было невыносимо сложно в ситуациях, где я выгляжу глупо, некомпетентно, не контролирую ситуацию. А эта история выбила меня из колеи с такой силой, что я до сих пор не могу прийти в себя. Я больше никогда не хочу чувствовать себя такой уязвимой, такой слабой. Однажды мне уже хватило этого сполна. Казалось, я выбралась, отстроила свои крепости, а теперь... теперь один нелепый поцелуй с не тем человеком грозил обрушить все стены.

Остается лишь надеяться, что Макс окажется джентльменом и унесет эту тайну с собой в могилу.

Глава 11.

30 августа. 20:27. Бодрум.

От навязчивых мыслей меня отвлек настойчивый стук в дверь. Ритмичный, уверенный. Это мог быть только он. Сердце тут же ушло в пятки, а по спине пробежал холодок. Спрятаться? Сделать вид, что меня нет? Но это было бы равносильно признанию вины. Он и так наверняка что-то заподозрил — я убежала, как ошпаренная. Нет, нужно встретить эту проблему лицом к лицу. Как бы мне ни хотелось провалиться сквозь землю.

Я глубоко вдохнула, расправила плечи и открыла дверь.

Марк стоял на пороге. Его взгляд был тяжелым, изучающим. Он молча скользнул по моему лицу, словно ища на нем улики.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — его голос был тихим, но каждый звук в нем отдавался грохотом в моей голове.

Паника, острая и кислая, подкатила к горлу. Он знает. Макс все рассказал. Щеки вспыхнули предательским жаром.

— Эмм, нет... — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — О чем это ты?

«Ври, Вика, ври дальше, — ехидно заметил внутренний голос. — Смотри, как красиво получается».

Внутри все сжалось в комок. Неужели Макс все же проговорился? И что это за странное совпадение с именами — Марк и Макс? Будто родители специально хотели запутать всех вокруг.

— Выглядишь растерянной, — заметил он, и в его глазах я прочла не подозрение, а... беспокойство? — Извини, что не рассказал про брата. Честно, не подумал, что эта информация тебе так скоро понадобится.

У меня свело желудок от стыда. Он извиняется. Он, который ни в чем не виноват, стоит тут и извиняется за то, что я натворила с его братом. Ах, если бы он знал... Но он не знал. Значит, Макс сохранил наш грязный маленький секрет. Облегчение, смешанное с новой порцией вины, волной накатило на меня.

— Проходи, — проговорила я, пропуская его в номер и лихорадочно соображая, как вернуть нашему общению прежнюю, легкую тональность.

Он вошел и замер посреди комнаты, словно гость в музее, боящийся тронуть экспонаты. Я же, чтобы хоть как-то успокоить дрожь в коленях, опустилась на край кровати.

— Ты такая милая и домашняя сейчас, — его голос смягчился. Он подошел и опустился передо мной на корточки, его руки осторожно обхватили мои ноги, а голова легла на колени.

Этот жест был таким неожиданным, таким уязвимым, что у меня перехватило дыхание. Он доверялся мне, искал утешения, а я... я была самой настоящей обманщицей. Но я не смогла устоять. Мои пальцы сами потянулись к его волосам, запутались в них, начали нежно массировать кожу головы. Знакомый аромат его шампуня — тот самый, с нотками грейпфрута, а не мяты и жасмина, — успокаивал и одновременно ранил. Это был он. Настоящий. А я...

Мы сидели в тишине, но мой разум был оглушительно громок. «Он здесь. Он не отвергает тебя. Он верит. А ты... ты обманщица. Ты стоишь на краю пропости, куда тебя привела твоя же глупость, а он, ничего не подозревая, протягивает тебе руку».

Тяжелый, предательский вздох вырвался из моей груди.

Марк тут же поднял голову. Его взгляд, темный и проницательный, буравил меня.

— Что тебя беспокоит, Вика? — спросил он тихо. — Ты можешь рассказать мне. Что бы это ни было, мы вместе что-нибудь придумаем. Я уверен.

Его искренность была подобна ножу в сердце. Он так хотел помочь, а я... я была дрянью, которая его недостойна.

— Марк, — голос мой сорвался. — У меня в прошлом... был не очень положительный опыт.

Я замолчала, сжавшись внутри. Нет, я не могу. Я не могу вываливать на него свои старые, гнилые раны. Мы почти незнакомы. Это ненормально — так сразу, с порога, делиться таким. Я годами училась держать все при себе, привыкла, что мои чувства и переживания никого не интересуют. Даже подруги не знали всего. А те воспоминания, что всплывали сейчас... Мне стало страшно. Я зажмурилась, пытаясь отогнать тени прошлого.

— Вика, я не понимаю, что именно тебя гложет, — его голос прозвучал очень мягко. — Но просто знай — ты можешь на меня рассчитывать. Всегда.

Он потянул меня к себе, и его объятия были такими осторожными, будто он боялся разбить хрупкую фарфоровую куклу. Я замерла, прижавшись к его груди, слушая ровный стук его сердца и чувствуя себя последней дрянью. Инстинктивно я обвила его шею руками и потянулась к нему, отчаянно желая стереть с своих губ память о другом поцелуе, перекрыть его собой, настоящим.

Но в самый последний момент я застыла. Мое тело напряглось. Я не могла. Не сейчас. Не с этим грузом лжи между нами.

Марк заметил мою заминку. Он медленно отстранился, и в его глазах читался вопрос.

— Наверное, лучше не торопиться? — предположил он, и в его голосе не было обиды, лишь понимание.

А затем он неожиданно наклонился и нежно чмокнул меня в нос. Этот нелепый, детский жест заставил меня рассмеяться — нервно, с облегчением.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты странный? — выдохнула я, тряся головой.

— Нет, ты будешь первой, — он усмехнулся. — Обычно так говорят про моего братца.

При упоминании Макса мое сердце снова упало. Вляпалась я по полной программе.

— Что... что между вами произошло? — робко спросила я, готовая к тому, что он отшутится или вежливо откажется обсуждать семейные дела с малознакомой девушкой.

Марк помрачнел. Его взгляд ушел в сторону.

— Скажем так, вышло большое недопонимание, — произнес он, и каждое слово давалось ему с трудом. — Очень большое. Но это в прошлом. Мы все обсудили и решили попробовать наладить отношения. С чистого листа.

Он явно что-то не договаривал, но давить я не стала.

— Кстати, помнишь, я говорил, что еду в Бодрум к друзьям? — он перевел тему, и его лицо снова просветлело.

— Да, что-то такое припоминаю, — кивнула я.

— Они позвали нас завтра на барбекю. Алекс — он шеф-повар — готовит бесподобное мясо. Будет здорово.

— Ты сказал «нас»? — уточнила я.

— Конечно, — он улыбнулся. — Я сразу рассказал, ради кого поменял планы. Они горят желанием с тобой познакомиться. Ребята они веселые, скучно не будет.

— Чувствую себя виноватой, что ты из-за меня время с друзьями не проводишь, — сказала я, и это была чистая правда. — Конечно, я пойду.

Он выглядел таким счастливым от моего согласия, что мне стало еще хуже. Я делала это не только ради него, но и чтобы как-то загладить свою вину, отмыть свою совесть. Осознание этого было холодным и неприятным.

— Умница, — его улыбка стала еще шире. — Ты не пожалеешь. — Он поднялся с кровати. — Я, наверное, пойду. Ты выглядишь уставшей. Сладких снов, Вика...

Он замер у двери, его рука уже лежала на ручке. Он обернулся, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то неуловимое — вопрос, сомнение, нерешительность. Но он лишь покачал головой, как бы отгоняя навязчивую мысль, и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

А я осталась сидеть на кровати, в тишине, которая давила на уши, с одной-единственной мыслью, отстукивающей в такт биению сердца: «Обманщица. Ты — обманщица».

Глава 12.

30 августа. 21:09. Бодрум.

Почти сразу после того, как за Марком закрылась дверь, в номере снова раздался стук. Настойчивый, нетерпеливый. Совсем не такой, как у Марка.

«Не может быть, — промелькнуло в голове. — Он что, забыл что-то?»

Я осмотрелась — нет, ничего его не валялось. С облегчением выдохнув, я потянулась к ручке, все еще улыбаясь его нелепому поцелую в нос. И застыла на пороге, улыбка мгновенно сползла с моего лица.

Макс.

Он стоял, прислонившись к косяку, с той же самой дерзкой, самоуверенной ухмылкой, что и в холле. На моем лице, должно быть, так явно читалось полное отсутствие радости от его визита, что даже ему стало понятно — приглашения внутрь не последует. Что ж, ему и не понадобилось. Сохраняя улыбку, он просто... протиснулся в проем между мной и дверью, прошел в номер и с размаху плюхнулся на мою кровать, как будто мы старые добрые приятели.

— Ты что, совсем обнаглел? — голос прозвучал хрипло от сдавленной ярости. Я стояла над ним, а этот наглец лежал, закинув руки за голову, и смотрел в потолок, словно любовался фресками. — Я не занимаюсь благотворительностью, — продолжила я, чувствуя, как гнев закипает где-то глубоко внутри. — Так что иди и поработай, чтобы снять себе отдельный номер. В этом отеле или в любом другом — мне без разницы.

Я сама удивилась своей резкости. Обычно меня так просто не вывести из себя, но у Макса, похоже, был врожденный талант нажимать на все самые больные кнопки.

Он лениво потянулся, перевернулся на бок, оперся на локоть и... похлопал свободной рукой по освободившемуся месту на моей кровати. Моей! От такой наглости я просто онемела, рот буквально сам открылся от изумления.

— Согласен, зрелище впечатляющее, — с усмешкой прокомментировал он, — но ротик лучше прикрыть. А то вдруг комарик залетит. Или что-то покрупнее.

— Да ты совсем офигел?! — наконец вырвалось у меня, и я окинула взглядом комнату в поисках оружия. Мое внимание привлекла декоративная удлиненная подушка — довольно увесистая, на мое счастье. Если оно вообще еще осталось в моей жизни. В последнее время я в этом начинала сильно сомневаться.

Схватив свою «дубину», я вернулась к кровати и замахнулась, надеясь, что одного жеста хватит, чтобы припугнуть этого клоуна. Но он, похоже, не из пугливых. Он лишь с насмешкой наблюдал за моими телодвижениями, и это взбесило меня еще сильнее. Следующий ушлепок. И еще один. Я действительно дошла до рукопашного боя подушками.

Похоже, Макс не ожидал, что я пойду до конца. Первые три удара он принял на себя, даже не прикрываясь, с тем же глупым выражением лица. Но когда я, не останавливаясь, замахнулась в четвертый раз, его реакция была молниеносной. Он ловко перехватил мое «оружие» обеими руками и резко рванул его на себя. Я не успела даже пискнуть, как потеряла равновесие и рухнула на кровать, а он в следующее мгновение оказался сверху, прижимая мои запястья к матрасу одной своей сильной ладонью.