Мрак #Одиночество

Хочу ответить колкостью, но тут до меня доходит глубина его вопроса. Я ведь и правда никогда не любила букеты, ведь это обречённые на скорую гибель цветы. Их жизнь и так коротка, а тут её намеренно обрывают раньше времени, чтобы показать симпатию понравившейся девушке. Всегда считала это странным, и кажется, Марк, если и не размышлял об этом ранее, сейчас быстро соединил интересные факты.

От необходимости ответить на его вопрос меня спасает звонок его мобильника. Вайс недовольно цокает и отходит в сторону, прежде чем ответить. В это время ко мне приближается Михаил, чтобы помочь забраться в седло. Меня опять накрывает паническая волна, но, продышавшись, отгоняю её и соглашаюсь.

Это оказывается проще, чем я думала, но вот только радость была недолгой, потому что, усевшись в седле, осознаю, насколько тут неустойчиво и непривычно. А ещё высоко…

Бэлла стоит смирно и смиренно терпит мои попытки устроиться поудобнее. Но когда я случайно дёргаю поводья, всё-таки недовольно фыркает. И, наверное, уже жалеет, что выбрали именно её.

— Держись за луку, — Марк перехватывает мои руки и настойчиво перемещает на перед седла. — Ноги в стременах, корпус прямо. И не сжимай так колени — иначе к вечеру не сможешь ходить.

Каждое его слово сопровождается прикосновением, и если бы не критическая ситуация, а сейчас для меня она именно такая, то я бы уже отчитала его за излишнюю наглость. Потому что Вайс с довольной ухмылкой только что раздвинул мои ноги. Но больше всего меня выводит из душевного равновесия даже не это, а то, что моё тело реагирует на это странной вспышкой. Слишком похожей на возбуждение.

Не уверена, но кажется, моё лицо всё-таки вспыхивает. От раздражения, конечно же. Только от него.

— Спасибо, — цежу сквозь зубы, потому что меня бесит эта ситуация.

— Не за что, доктор, — слегка сжимает мою левую ногу, чуть выше колена. — Это ведь не забота, а лишь инструкция. Чтобы вы не свернули свою изящную шею.

Хмурюсь, сжигая его взглядом. Но увы, я не ведьма из Средневековья. А вот Вайс вполне сойдёт за инквизитора даже в современном мире.

Марк отходит и слишком грациозно для своей комплекции забирается в седло. Они с Пандорой очень подходят друг другу и смотрятся максимально гармонично.

— Бэлла сама пойдёт за нами, — предупреждает он, поправляя поводья. — Так что просто расслабься.

И по его усмешке я понимаю, что он специально это говорит. Зная, что я не смогу перестать постоянно анализировать передвижения лошади и контролировать своё тело. Возможно, вся эта прогулка нужна именно для этого. Вывести меня из привычной роли, перехватив контроль на территории, где я бессильна. Но это лишь теория, рождённая моим мозгом, который сейчас в стрессе. Разум тихо подсказывает проверить её.

Мы выезжаем за пределы конюшни и направляемся в сторону леса. Проходит минут десять, а может, и все тридцать, в полной тишине. Я никак не могу сосредоточиться, потому что всё моё внимание сосредоточено на том, чтобы не упасть. Бэлла идёт ровно, даже как-то сонно. Но так как каждый её шаг тут же отдаётся в моём теле, я постоянно на фокусе. А ещё я буквально чувствую каждую мышцу. Даже те, о существовании которых раньше не знала.

В какой-то момент ловлю себя на том, что моё дыхание наконец-то выравнивается. А чтобы не фокусироваться на напряжении от поездки, решаю отвлечься самым привычным и доступным в подобных условиях способом.

— Почему Пандора? — уточняю, глядя на кобылу под ним.

Спустя несколько минут мне начинает казаться, словно Вайс вообще не услышал меня, но затем слышу его голос:

— В мифе она открыла ящик и выпустила в мир всё зло. Болезни, смерть, войны, зависть. А когда захлопнула крышку, на дне осталась только надежда. Знаешь, что это значит?

— Что надежда — единственное, что уцелело? — озвучиваю самый популярный ответ.

— Нет. Что надежда — это то, что сначала заперли со всем дерьмом, — Вайс слегка поворачивает ко мне голову. — А потом ещё и оставили в ящике. Её же оттуда не выпустили. Получается, она там и сидит. Бесполезная. Для тех, кто верит, что всё наладится само.

— Правда в это веришь?

— Я верю в то, что действия эффективнее слепой надежды, — небрежно пожимает плечами, просто констатируя очевидный факт. — Я купил Пандору практически за бесценок, так как у неё была серьёзная травма. Все говорили — усыпить, но я не сдавался. Как видишь, не зря.

Недовольно хмурюсь из-за того, что не могу прямо сейчас записать его ответы и мои размышления на этот счёт. А ведь мыслей после его слов очень много. Как и пунктов, которые нужно проверить в будущем.

— А если бы не получилось, ты бы спокойно отреагировал на потерю?

Мне очень хочется узнать, как он относится к смерти. Ведь в его ответе может быть прямая отсылка к самому главному триггеру. Многих ломает именно "уход" близкого человека. Особенно если с этим сталкивается ребёнок.

— Смерть — это часть жизни. Смысл переживать?

— Тогда зачем ты купил именно её, а не здоровую лошадь? — не сдаюсь, пытаясь докопаться до сути.

Марк молчит какое-то время, а затем холодно бросает:

— Потому что она мне кое-кого напомнила.

И вот это и есть та самая ниточка, за которую можно ухватиться. Потому что лошадь — это всего лишь проекция. По факту это мог быть его родственник, близкий человек или… он сам. Через эту ситуацию с Пандорой он закрыл какой-то гештальт. И это именно то, что мне нужно. Но не успеваю толком разобрать это открытие на атомы, как слышу его насмешливый голос:

— Теперь моя очередь.

— Что? — непонимающе переспрашиваю.

Вайс тормозит Пандору и ровняется со мной, с хищным блеском заглядывая в мои глаза. И это меня тут же настораживает. Особенно учитывая ситуацию и то, что мы находимся посреди глухого леса.

Марк слегка наклоняет голову набок и хлёстко бросает:

— Задавать вопросы.

Шикарная история нашего моба:

Евгения Ник

Белый демон#любовь

Глава 11. Эквивалентность

Розалия

Впиваюсь в Марка взглядом, который Мэл называет «не подходи, а то шибанёт». Но, кажется, у него иммунитет на подобное, и он лишь нагло растягивает губы в бесячей усмешке.

— С чего вдруг? — всё-таки уточняю, пытаясь понять его логику.

— Ты же сама говорила «воспринимай это всё как разговор». Я так и делаю. В разговоре ведь оба участника задают вопросы. Или у тебя какие-то особые правила?

— У меня профессиональные правила, — парирую, пытаясь просчитать наперёд его ходы. — Ты же мой пациент. Я задаю тебе вопросы, потому что это моя работа.

— А я задаю вопросы, потому что мне интересно, — жмёт плечами, якобы небрежно, но я замечаю лёгкую наигранность. — Разве это не честнее?

Приоткрываю рот, чтобы привести ему свои аргументы, но он даже не даёт мне это сделать и продолжает давить:

— Ты боишься, что я спрошу что-то, на что ты не захочешь отвечать? — наклоняет голову набок, с хитрым прищуром янтарных глаз. — Скрываете что-то страшное, доктор?

— Нет, — отвечаю довольно твёрдо, словно это правда. — Но на некоторые вопросы я не буду отвечать. И ты должен это понимать.

— Ничего страшного, — спокойно реагирует на мои слова Вайс. — Молчание или отказ — это тоже ответ. А я умею читать между строк.

Стараюсь не шумно вздохнуть, вспоминая его слова о том, что он собрал досье на меня. И если до этого меня это несильно напрягало, то сейчас я начинаю понимать, что он точно затеял со мной какую-то странную игру. И хорошо, если просто от скуки, а не по более извращённым причинам.

— Ладно, — соглашаюсь скорее от безысходности, чем от большого желания. — Задавай вопросы.

Марк кивает с таким уверенным выражением на лице, словно и не ожидал ничего другого.

Какой же он самоуверенный…

— Ты всегда такая осторожная?

— Да.

— Почему?

— Потому что осторожность — это не слабость, — подбираю слова, чтобы не соврать, но и не раскрыть всего. Ведь даже в досье может быть не вся информация о моей «интересной» жизни. — Это способ выжить.

Вайс смотрит так, словно сканирует меня на предмет вранья. А потом кивает, словно запоминая мой ответ.

— Ты когда-нибудь делала что-то, что совсем не входило в твои планы?

Хмурюсь, потому что я думала, что Марк будет задавать вопросы про семью, работу, детство в конце концов. Но он умудряется выделяться даже тут.

— Недавно, — опять говорю полуправду. — Когда согласилась на эту работу.

— Я не про это, — качает головой Вайс. — Когда ты в последний раз поступала вопреки своему характеру? Не ради кого-то, а ради себя?

Я теряюсь, потому что не знаю, как ответить. И потому что не могу вспомнить подобного.

— У тебя есть шрамы? — продолжает он, не давая мне даже ответить на предыдущие.

И вот от этого у меня по спине начинает гулять липкий холодок. Потому что этот вопрос многим кажется простым и невинным. Многим, но только не мне.

— У всех есть шрамы, — бросаю расплывчато, стараясь казаться как можно более равнодушной. — Это нормально.

— Конечно, — не спорит Марк. — Но у всех они разные. И значение у них разное. Кто-то просто упал с дерева в детстве, а у кого-то за ним — целая история боли. Не только физической.

Впиваюсь пальцами в луку седла, пытаясь обуздать эмоции, которые рискуют перелиться через край. Вайс что-то точно знает и проверяет меня. Ведь шрам у меня и правда есть. На левом боку, в районе рёбер. Длинный, тонкий, уже почти белый. И о нём знают всего несколько человек, не считая меня и Мэл. И включать в этот список играющего во всезнающего психолога миллиардера я точно не собираюсь.

— Это тебя не касается, — единственное, что получается выдавить из лёгких.

— Хорошо, — улыбается Марк и напоминает: — Молчание или отказ — тоже ответ.

— У тебя есть ещё вопросы? — хочу как можно быстрее сменить тему, пока не поздно.

— Есть, — пристально всматривается, скорее всего пытаясь опять считать моё состояние. — Но пока что, пожалуй, хватит.

Так и хочется дать прорваться сарказму с вопросом «с чего такая щедрость?». Но пространство внезапно прорывает громкий раскат грома. Мы с Марком одновременно поднимаем головы к небу, и я понимаю, что за этим допросом даже не заметила, как сильно потемнело вокруг из-за туч, которые затянули всё небо.

— Нам срочно нужно где-то переждать дождь, — заявляет Вайс, осматриваясь вокруг.

— Вернёмся обратно на ферму.

— Не успеем, — поворачивает Пандору, словно выстраивая новый маршрут. — Есть одно место в лесу. Но придётся поторопиться, иначе все промокнем до нитки.

Меня тут же накрывает паникой, потому что это означает только одно — скачка на лошади. А я ещё не привыкла даже просто к спокойной прогулке на ней.

— Розалия, — выдёргивает меня из омута страхов Марк. — Ты справишься. Просто делай как я скажу.

А дальше он даёт мне короткую инструкцию, за что держаться, как наклоняться, чтобы меня не сшибло с седла какой-нибудь веткой, и как ловить равновесие во время скачки. Ситуация кажется мне критической, а потому я очень жадно впитываю каждое его слово. Ведь умирать так глупо в мои планы точно не входит.

Вцепляюсь в поводья и наклоняюсь вперёд, как Марк мне показал пару минут назад. А затем Пандора срывается с места по команде Марка, а Бэлла бросается вслед за своей «подругой».

Скачка длится недолго, но мне она кажется целой вечностью, за которую я точно поседела на несколько волосков. Я держусь изо всех сил, концентрируясь на своей позе и наклоне, от которого сейчас зависит буквально всё.

Лес заканчивается внезапно, и я наконец вижу пункт назначения в виде старого каменного, увитого плющом особняка. Он выглядит давно заброшенным, но не разрушенным.

Марк резко тормозит Пандору и спрыгивает на землю. Сразу же направляется ко мне и буквально стаскивает меня с седла, не давая мне опомниться. Так и не отпуская, несёт меня в сторону главного входа.

— Отпусти, — выдыхаю срывающимся голосом после адреналиновой скачки.

— Да ты вся дрожишь, — закатывает глаза Вайс. — Хочешь ползти в сторону укрытия?

И так хочется возразить хотя бы просто из вредности, но, прислушавшись к себе, и правда понимаю, что почти не чувствую ног. Словно они онемели от напряжения, которое не отпускало меня весь этот бешеный внеплановый аттракцион.

Как только мы оказываемся под навесом, Марк подзывает лошадей. И это очень интересно смотрится. Никогда бы не подумала, что эти своенравные животные могут быть такими покорными и послушными. Но мысль резко обрывается, потому что звучит ещё один оглушительный раскат, а дальше с неба, словно из ведра, выливается чуть ли не месячная норма осадков. Вот так сразу.

— Скорее всего, это надолго, — вздыхает Вайс, наконец отпуская меня рядом с каменной колонной. — Можем зайти внутрь, чтобы с комфортом переждать дождь.

— Ты уверен, что туда можно войти? — с подозрением всматриваюсь в ближайшее окно, за которым ничего не могу разглядеть.

— Я знаю, где ключ, — хмыкает Марк, а потом добавляет то, от чего мне становится не по себе: — И я единственный, кому можно входить в этот дом.