Ричард Цвирлей.

Контрабанда без правил



скачать книгу бесплатно

– Тогда понятно, откуда идея, – сказал врач.

– Осталось только найти этого большевика, – добавил майор Мартинковский, поднимаясь с ящика. – Но сначала я поеду домой вручить цветы жене.

А этот несчастный, подумал Олькевич, даже не смог бы сегодня вручить цветок женщине, потому что ему правую руку отрезали. Правда, если он левша, то как-нибудь справился бы…

Фред Мартинковский пожал руку врачу, похлопал по плечу остающегося на посту Олькевича и пошел вдоль рельсов в сторону вокзала. На стоянке у центрального входа он оставил свой «Полонез» цвета «песок пустыни», который шутники из отдела называли цветом детской неожиданности.

К счастью, сегодня была выходная суббота, к тому же 8 марта. Если бы это был обычный день, ему пришлось бы мчаться в комиссариат и собирать следственную группу, а так все организует Олькевич, хорошо усвоивший, что нужно делать в таких случаях. Теофиль был безнадежным аналитиком, но на предварительном этапе следствия был просто незаменим. Фред мог быть уверен, что на совещании в понедельник Олькевич доложит о задержании группы людей, из которой можно будет выбрать «временного подозреваемого», что даст им возможность спокойно работать пару недель. Благодаря этому Фред мог поехать к жене и ребенку, надеясь, что спокойно проведет с ними остаток дня и воскресенье.

Интересно, мысленно анализировал он отпечатавшуюся в памяти картинку, почему убийца выбрал такое неподходящее место для мести. Намного проще убить железнодорожника не в поезде. Нападение было спланировано и подготовлено. Никто ведь не ездит в поезде со шнуром, кляпом и ножом, чтобы отрезать руку. Сразу следует исключить непредумышленное убийство. У кого-то была серьезная причина, чтобы убить этого человека, да еще таким извращенным способом. Если выясним мотив, найдем убийцу. Следует внимательнее присмотреться к убитому железнодорожнику, его знакомым, проверить круг общения. Еще этот поезд. Если это случилось на трассе, убийцу должен был кто-то видеть. Найти свидетеля будет непросто, это сотни пассажиров. От таможенников мы немного узнаем, только о людях, проходивших досмотр. Их данные переписали, милиция установит личности тех, с кем они вместе ехали. Плюс иностранные пассажиры. Хорошо, что Олькевич свяжется с пограничниками и таможней, чтобы сведения о пассажирах к понедельнику были отправлены в Познань… Непочатый край работы.

Он спустился в переход, ведущий к вокзалу. Над его головой медленно проехал поезд. Шум, усиленный стенами подземного перехода, заставил майора остановиться на минуту. Вдруг он почувствовал странную, острую боль в груди. Он не мог дышать. Боль была такой сильной, что он оперся рукой о стену, чтобы не упасть. Это продолжалось около трех секунд и быстро прошло. На висках выступили капельки пота. Скорее удивленный, чем испуганный, он ослабил галстук и расстегнул воротник рубашки. Он вынул из кармана пиджака пачку «Клубных», закурил сигарету и сразу почувствовал себя лучше.

«Что это было?» – подумал Фред.

В голове мелькнула мысль, что так, наверное, чувствовал себя железнодорожник, когда петля затягивалась на его шее… Он тут же себя высмеял: «Что за дурацкие мысли. Наверное, я переутомился. Быстрее домой, и больше не думать о всякой ерунде». Сейчас пригодился бы отпуск. Но он запланировал его с женой на июль. Они собирались поехать в пансионат Фонда отдыха трудящихся в Мельно. Две недели спокойствия на море. Прекрасные перспективы. Стоит запастись чем-нибудь интересным для чтения на пляже, потому что о хорошей прессе, как всегда, можно будет лишь помечтать.

Перед киосками «Рух» в курортных городах уже на рассвете собирались очереди отдыхающих в поисках новой информации и впечатлений. Стоило взять с собой пару книг, потому что у тех, кто, как Фред, вставал поздно, не было шансов в соревнованиях по очередям с ранними пташками. Для них оставались только «Реальность», «Солдат свободы» и иногда «Народная трибуна», а кто это вообще мог читать? Он пошел на Западный вокзал и купил в книжном киоске последний экземпляр романа «Мост слишком далеко».


15:55

Ричард Грубинский, которого знакомые называли Толстым Ричи, вышел из подъезда дома на улице Лампе и осмотрелся вокруг. Зеленый трамвай № 23 остановился на противоположной стороне улицы, и из его переполненного брюха высыпали пассажиры, приехавшие в центр за добычей. Несмотря на выходную субботу, торговые центры сегодня работали. Покупки в центре города были настоящей охотой на товары, время от времени появлявшиеся в продаже. Грандиозный, модернистский торговый центр «Альфа», построенный вместо снесенных зданий XIX века, находился в двух шагах отсюда. В нем были разные магазины, от продуктовых до магазинов одежды. С правой стороны виднелся современный стеклянно-бетонный цилиндр «Окронгляка», торгового центра, который жители Познани и приезжие считали одним из лучших магазинов города.

Люди с сетками и сумками в руках быстро разошлись в обе стороны, а трамвай с протяжным звоном двинулся, чтобы свернуть влево к Красной Армии, центральной улице Познани, после войны еще называвшейся улицей Святого Мартина. Старожилы по-прежнему так ее называли, потому что Красная Армия застревала комом в горле.

Толстый Ричи стряхнул невидимую пылинку с новой джинсовой куртки «Ливайс» и с отвращением посмотрел на дверь столовой, из которой в этот момент выходил сгорбившийся мужчина в порванных брюках и с дешевой сумкой на ремешке, переброшенном через плечо. Из помещения доносилась характерная вонь, смесь запаха квашеной капусты, клубничного компота, мастики для пола и потных посетителей.

Ричи недовольно поморщился и достал из внутреннего кармана куртки пачку «Кэмел» с фильтром. Быстро зажег сигарету металлической зажигалкой фирмы «Зиппо», купленной когда-то в ФРГ, а затем не спеша перешел на другую сторону улицы.

Он был голоден, но даже под страхом смерти не пошел бы в столовую, оставшуюся позади. В молодости ему часто приходилось бывать в таких столовых, но он часто любил повторять, что эти времена прошли навсегда вместе с портретами Гомулки и Циранкевича. Теперь, когда он был достаточно богатым человеком, он мог себе позволить посещать лучшие рестораны «Смакош» и «Адриа». Однако Толстый Ричи был стопроцентным познанцем и считал, что незачем зря тратить деньги, если где-то можно поесть не хуже, но дешевле.

Конечно, ему не раз приходилось решать деловые вопросы в ресторане «Смакош», так как он был рядом, а ему время от времени следовало подчеркнуть свой статус. Но есть повседневную пищу он предпочитал в другом месте. Нужно было пройти во двор с другой стороны улицы Лампе, где располагался неприметный ресторан предприятия «Консумы», заведение для милиционеров. Цены и меню никак не соответствовали действительности. Еда была превосходной, а платили за нее немного, однако не все могли воспользоваться благами этой кухни и бара. Еще год назад Ричи даже в голову не приходило, чтобы есть в таком месте. Во-первых, его бы сюда не пустили, а во-вторых, неудобно есть, когда рядом полно милиционеров. Все изменилось, когда в ресторан его привел друг детства, старший лейтенант Гражданской милиции Мирек Бродяк. Выпить водки их пригласил тогда еще капитан, а сейчас майор Фред Мартинковский, потому что Ричи помог разыскать украденные колеса от его нового «Полонеза». Для Ричи это не была особая услуга. Он охотно помог, потому что его попросил об этом старый друг Мирек. Обычное дело для человека с большими связями в городе. Он позвонил, куда следует, и объяснил, что не стоит воровать колеса от машины милиционера. Колеса очень быстро нашлись, и Фред Мартинковский должен был как-то отблагодарить.

Они выпивали до закрытия, то есть до 22:00, а позже перебрались напротив, в квартиру Ричи, где обмывали дружескую услугу до утра. Эта встреча оказалась полезной, потому что Толстый Ричи познакомился с паном Каролем, гардеробщиком, пропускавшим посетителей в заведение по служебным удостоверениям. Мужчины быстро договорились, и с этого момента Ричи мог войти в любое время, а пан Кароль мог продавать из-под полы импортные сигареты «Мальборо», поставляемые людьми Ричи, при этом он платил за них по оптовой цене.

У Ричи был доступ к дефицитным товарам. Он мог достать все, чего не было в продаже. Исключительно благодаря долларам.

Он начинал помощником валютчика, работавшего под «Певексом» на улице Пулвейской в начале 80-х. Он быстро научился торговать валютой и стал работать самостоятельно. Когда ввели военное положение, он был в Мюнхене, где хотел договориться насчет сбыта серебра, которое выгодно было привозить из Польши. Он решил остаться и покрутиться по улицам, раз уж немцы охотно давали всем полякам статус политических беженцев. Но в середине 1982 года Ричи вернулся в Познань. Люди поговаривали, что немцы выдворили его за какие-то махинации и даже запретили въезд в ФРГ и Западный Берлин. Но, если бы его выгнали, он вернулся бы нищим человеком. А у него было немало денег, ведь вернувшись, он организовал группу из местных парней и подмял под себя валютный бизнес почти во всем городе. Людям, которых он нанял, он должен был чем-то платить, поэтому разговоры о возвращении ни с чем, наверняка, были необоснованными.

Сам Ричи о своем пребывании в Германии и неожиданном возвращении не рассказывал. Одно было ясно, в течение года большинство валютчиков под «Певексами» работало не на себя, а на холдинг Толстого Ричи. Он обеспечивал их деньгами на продажу, охранял от недобросовестной конкуренции и оказывал юридическую помощь в трудных ситуациях. У него не было лишь одного – связей в милиции. Несколько его людей сотрудничало со Службой безопасности, о чем они всегда информировали Ричи, но они не работали на постоянной основе. Чекистам нужна была политическая информация, а взамен они ничего не предлагали. Все изменилось, когда он оказал услугу Мартинковскому. С этого момента неформальное сотрудничество валютчиков и милиционеров сдвинулось с мертвой точки. Милиция гарантировала им относительное спокойствие, а они сообщали нужную в ходе следствия информацию, прежде всего, о разыскиваемых уголовниках. Польза была обоюдной, раскрываемость преступлений росла, а валютчики могли в меру безопасно вести свой нелегальный бизнес.

Ричи вошел в вонючий двор. Заведение находилось в пристройке с левой стороны. Он открыл дверь и увидел пана Кароля, сидевшего за стойкой гардероба и читавшего «Познанский экспресс». Гардеробщик из большого уважения к нему встал со стула и радостно улыбнулся.

– Как здоровье, пан Ричи? – спросил он.

– Терпеть можно. А как у вас дела?

– Крутимся. Люди охотно курят импортные сигареты. Половина познанской милиции курит наши «Мальборо». Парни едва успевают поставлять.

– Не переживайте, в «Певексе» этого товара на всех хватит.

– А старший лейтенант Бродяк уже час пьет водку в одиночестве. Наверное, некому сегодня цветочек подарить, – сообщил пан Кароль.

– Не может быть, – удивился Толстый Ричи. – В женский день пьет один?

Он кивнул Каролю и пошел в зал ресторана.

Приближался вечер, поэтому внутри было лишь несколько посетителей, занятых дегустацией спиртных напитков. Он сразу заметил Бродяка. Старший лейтенант сидел за столиком у окна в углу зала и смотрел на грязный двор.

– Привет, Мирек, – сказал он, остановившись рядом со столиком.

Бродяк посмотрел вверх, криво усмехнулся, а затем молча отодвинул свободный стул, тем самым дав понять, что он не против его компании.

– Почему пьешь один в праздничный день? – спросил Ричи, усаживаясь за столиком. – Как ты в таком виде покажешься Мажене? Если она увидит тебя в таком состоянии, выцарапает тебе глаза.

– Ничего она мне не сделает, ничего! – возразил старший лейтенант, размахивая рукой перед лицом друга. – Она мне ничего не сделает, потому что я к ней не пойду. Я здесь один напьюсь, а она там пусть как хочет.

Мажена была их одноклассницей. Когда-то они были неразлучной троицей. Они оба были в нее влюблены. А она не знала, кого из них выбрать. В конце 70-х, когда Бродяк неожиданно пошел в милицию, Ричи встречался с ней почти каждый день. Тогда ему даже казалось, что из этого что-то получится. Но в 1981 году он уехал в Германию, а Мирек вернулся в Познань. И так уж сложились их переплетенные судьбы, что Мажена в конце концов сделала выбор.

Бродяк схватил рюмку, где оставалась еще водка, и допил содержимое. Ричи кивнул сидевшей за стойкой бара пани Стасе и жестом показал, чтобы она принесла очередную порцию. Женщина кивнула в ответ, показывая, что поняла и приняла заказ. Ричард Грубинский был ее любимым клиентом, потому что он помогал ей в ее небольшом бизнесе. Ричи время от времени поставлял ей левый ящик водки, за который пани Стася платила по оптовой цене. Предприимчивая женщина продавала свою водку вместо алкоголя со склада ресторана, конечно, по цене заведения, то есть с наценкой.

Уже через минуту на их столике стояли две полные рюмки и две бутылки напитка.

– Ты так говоришь, как будто плохо знаешь Мажену, – сказал Ричи, внимательно присматриваясь к своему приятелю. Ничего хорошего он не увидел. Не надо быть экспертом по алкогольному опьянению, чтобы понять, что старший лейтенант мертвецки пьян.

– Я ее не знаю? Я ее не знаю? – повторил Бродяк заплетающимся языком. – Представь себе, что я ее хорошо знаю, и поэтому сегодня не пойду к ней, даже если она будет умолять меня на коленях. Не пойду и все. Пусть не думает. У меня тоже есть гордость, понимаешь, Ричи?

– Ты чего так завелся, Мирек?

– Потому что она меня выгнала из своей квартиры неделю назад. Ни за что, вообще ни за что. И поэтому я решил, что больше к ней не пойду. Понимаешь?

– Старик, так ты попал, как в танке «Рыжий» 102.

– Скорее, как в противогазе «Пе-газ».


16:10

Клеменс Броковский жил на улице Чайчей недалеко от Промышленной. Следовало пройти мимо военного корпуса политехнического университета, рядом с собором, возвышавшимся над рынком, миновать небольшую площадь с лавкой «Арс Христиана», где продавались предметы религиозного культа, и пойти в сторону стадиона футбольного клуба «Варта». В двухстах метрах вниз по улице, с правой стороны стоял прилепленный в 70-х к историческим постройкам пятиэтажный жилой дом. С некоторых пор Раймонд Ливер был здесь частым гостем. С Клеменсом они были знакомы много лет. Они учились в одной школе, но потом их пути разошлись. У Раймонда были свои дела в Вильде, а Клеменс пошел работать на железную дорогу. Два года назад они случайно встретились в пивном баре на Дзержинского. Броковский, нечасто выпивавший, однажды зашел выпить кружку пива по дороге с работы. Как всегда в таких заведениях, как только появлялось пиво, все места были заняты. Раймонд сидел за столиком, потому что для него здесь всегда находилось свободное место. Заметив старого знакомого посреди зала с кружкой в руке, беспомощно оглядывающегося по сторонам, он подозвал его к себе, а сидевшему рядом Здиху Капусте, прозванному так из-за морщинистого носа, напоминающего этот овощ, сказал скрыться вприпрыжку и освободить занятое им место.

Старые приятели быстро убедились, что дружба, которую они не поддерживали много лет, никуда не исчезла. Уже после третьей кружки они стали обсуждать техническую сторону одного прибыльного предприятия, которое они могли успешно реализовать.

Это было несложное дело. У Раймонда были деньги, или, скорее, он мог их достать, а Клеменс несколько раз в месяц ездил в Западный Берлин. Деньги и Германия – это уже звучало хорошо, следовало лишь обсудить детали, и можно было начинать раскручивать бизнес.

Раймонд перед каждой поездкой давал проводнику несколько десятков долларов. На эти деньги Клеменс покупал у знакомого в Берлине подержанные видеомагнитофоны. Товар он прятал в багажном отделении, и таким образом контрабанда попадала в страну. Здесь видеомагнитофоны забирал Раймонд и вполне легально отдавал их в комиссионный магазин, принадлежавший его знакомой. Товар расходился буквально за несколько дней. Прибыль они делили пополам. Благодаря этому Клеменс за одну поездку зарабатывал больше, чем за месяц работы на железной дороге.

Однажды Клеменс, у которого было немного свободного времени в Берлине, ходил по перрону, ожидая отправления поезда. Он остановился возле автомата и стал разглядывать цветные пачки сигарет. Он подумал, что с удовольствием закурил бы «Кэмел» или «Мальборо», но у него не было немецкой валюты. Одна пачка стоила целых четыре марки. Вдруг к автомату подошел немец, бросил в отверстие монету номиналом пять марок, взял из лотка выдачи пачку сигарет, а автомат выдал ему одну марку. Клеменс машинально сунул руку в карман и вынул из него монету. Он посмотрел на блестевшие в руке 10 злотых с изображением Пруса. Не задумываясь, он бросил монету в отверстие и потянул на себя лоток выдачи с сигаретами «Кэмел». Каково же было его удивление, когда лоток открылся, и он увидел внутри пачку. И что самое интересное – автомат выдал ему одну марку сдачи.

Это было эпохальное открытие. В «Певексе» пачка сигарет «Кэмел» стоила 40 центов, то есть почти одну марку. За одну марку в Польше платили 350 злотых, то есть 35 монет номиналом 10 злотых. На эти деньги можно было получить 35 пачек сигарет и 35 марок чистой прибыли, которые автомат выдавал как сдачу. Достаточно было продать эти сигареты в Польше и получить баснословную прибыль.

Вернувшись в Познань, Клеменс поделился своими наблюдениями с Раймондом, и в следующий раз в Берлин проводник ехал с карманами, набитыми польскими монетами. С тех пор в страну вместе с видеомагнитофонами стали поступать немецкие сигареты, которые продавали в познанских ресторанах знакомые гардеробщики Раймонда. Бизнес процветал. Пока не появились первые, еще не очень серьезные проблемы.

Проблемы были с бритой круглой головой на короткой шее, одетые в турецкую джинсовую куртку с белой подкладкой, джинсы и белые кроссовки. Одним словом, типичный валютчик. Раймонд, говоривший о себе, что у него есть деловой нюх, на этот раз безошибочно определил, что с таким типом лучше не иметь ничего общего. Когда модно одетый квадратный мужчина подсел к нему в пивной, Раймонд вежливо выслушал предложение, а потом сказал проваливать. Предложение было таким наглым, что Дутка чуть не подавился заказанным пивом. Мужчина предложил увеличить объем поставок из Германии с использованием каналов Раймонда. Он, по-видимому, не понимал, что этот бизнес был выгодным только, когда товара было не слишком много. Увеличение поставок втрое или даже вдвое было связано с дополнительным риском, а никто из участников этого бизнеса не хотел попасться.

Мужчина не испугался и вместо того, чтобы пойти, как ему посоветовали, куда подальше, нагло заявил, что его зовут Корболь и все в городе его знают. Если Раймонду не будет хватать рабочих рук, он может к нему обратиться. Тогда Ливер очень разозлился, но Корболь, увидев, что тот поднимается со стула, предпочел не накалять обстановку и спешно удалился.

Раймонд быстро поднялся на второй этаж и постучал в дверь с правой стороны. Через минуту в квартире послышалось движение, потом дверь приоткрылась. За ней показалась голова Станиславы Броковской.

– Здравствуйте, пани Броковская, я к Клеменсу по делу.

– Здравствуйте, заходите, – сказала она и открыла дверь шире. Небольшая прихожая была отделана сосной. Напротив входа на стене висело большое зеркало, в которое вошедший посмотрел по привычке и машинально поправил растрепавшиеся волосы. За рамку зеркала были воткнуты поздравительные открытки, образки, а в правом верхнем углу – фотография улыбающегося папы римского. Из кухни доносился аппетитный запах приготовленного мяса. Тушеная говядина, подумал Раймонд и вспомнил, что он сегодня еще не обедал.

– Но его нет, – сказала хозяйка.

– А когда вернется? Он пошел в город?

– Нет, пан Раймонд, он еще не вернулся с трассы, а говорил, что будет утром. Я уже приготовила картошку, поставила мясо на плиту, потому что думала, что это он возвращается, когда услышала, что кто-то идет по лестнице, а это вы.

– Он еще не вернулся из Берлина? – удивился Ливер.

– Так бывает с длинными маршрутами, – объяснила женщина, знакомая с профессией железнодорожника. – Если что-то сломается, он на целый день может опоздать. Я к этому уже привыкла. Он ведь столько лет работает на железной дороге.

Он даже не успел войти в комнату, когда на лестнице послышались шаги, а затем громкий стук в дверь. Раймонд посмотрел на женщину и отошел немного, чтобы открыть, но когда он потянул на себя дверь, то изменился в лице.

За дверью стоял с такой же кислой миной мужчина в форме, но это не была железнодорожная форма. Его звали Котецкий, и он был милиционером, участковым района Вильда.

– Пани Броковская, нужно поговорить, – сказал участковый и вошел в квартиру, не обращая внимания на Раймонда.


17:15

Старший сержант Криспин Обрембский, участковый района Лазарь, стоял у киоска «Рух» на Лазаревском рынке и курил «Популярные». Он получил информацию из воеводского комиссариата, что к нему скоро подъедет служебная машина с офицером по важному делу. Старый милиционер хорошо знал, какие важные дела могут привести сюда сотрудника воеводского комиссариата. Он много лет был здесь участковым и многое в жизни повидал. Лазарь был районом, пользовавшимся в городе дурной славой, поэтому нетрудно было догадаться, что если в выходную субботу после обеда здесь появится кто-то из воеводского, ему надо будет помочь найти парочку подозреваемых. Старший сержант Обрембский курил сигарету и думал, какого рода дело вынудило кого-то из воеводского ехать сюда. Если речь шла об общественном порядке, то с этим не было никаких проблем. Только возле рынка действовали два подпольных публичных дома, где всегда можно было найти кого-нибудь с подозрительной репутацией. Это были отвратительные заведения с низкими эстетическими стандартами. Работавшие там девочки вышли из трудоспособного возраста еще во времена, когда у власти находился Гомулка, а собиравшееся там общество не принадлежало к элите Познани. Достаточно было нагрянуть в притон, чтобы задержать несколько подозрительных личностей из числа клиентов и работниц. Такие заведения занимались не только продажей сомнительных прелестей пожилых девочек, но и нелегальной торговлей алкоголем, впрочем, оба рода деятельности были тесно взаимосвязаны. Давно известно, что выпившему человеку не мешает не слишком привлекательная внешность потенциальной партнерши. Поэтому в каждом притоне можно было пить, сколько влезет, а потом уединиться в комнате со своей избранницей.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7