8 историй

– Женька, Женечка… Маленькая, давай уже до конца, а? – Богдан едва сдерживался. Самоудовлетворение не приносило больше разрядки. Он хотел Женю.

Она решительно кивнула:

– Хорошо. Будет больно, да?

Черт, больно, конечно, будет… Но эта боль – доказательство того, что он первый! А это вообще запредельно круто – быть первым у любимой женщины.

– Я постараюсь аккуратно, Женька… Я постараюсь.

Он действительно старался, как мог. Ласкал ее пальцами до отупения, скользил по влажным лепесткам, добавил на всякий случай заранее приобретённой смазки, толкнулся внутрь. Женька всхлипнула. Он замер.

– Сильно больно, маленькая?

– Сильно!

– Мне выйти?

– Нет. Я тогда больше никогда на это не решусь.

Смелая, сильная, его! Ну и что, что странная, и не похожая на других?! Толкается аккуратно, поглаживает узелок клитора. И так раз за разом. О ее удовольствии речь, по всей видимости, не идет, поэтому Богдан старается просто быстрее закончить. И ему не требуется много времени для этого. Он кончает, и падает на девушку.

– Ну, как ты?

– У меня все болит. И мне не понравилось.

Ну, Женька была бы не Женькой, если бы не рубанула правду-матку прямо в лицо. Не сказать, что это не задело Богдана. Какому парню не хочется почувствовать себя супер-мачо рядом с любимой женщиной? Задело его, конечно, прилично… Но… Он ведь знал, что может быть и так. Что, скорее всего, так и будет…

– Жень, я буду больше стараться в следующий раз. Обещаю. Тебе будет хорошо.

Она ничего не ответила. Просто встала, оделась и вышла из комнаты. С ней такое частенько случалось. Женька замыкалась в себе, когда эмоции были слишком сильными. Он к этому тоже привык. В принципе, они вообще здорово справлялись со всякими трудностями. Удивительно, но основной проблемой для Богдана стало не расстройство любимой, а собственная мать. Он познакомил ее с Женькой в канун Нового года. Не то, чтобы Жене этого очень хотелось, но парню удалось убедить ее, что это странно, когда мать не знакома с девушкой сына. К тому моменту они с Женькой встречались уже десять месяцев.

– Мам, ты только имей в виду, что Женя – особенная.

– Понимаю, Богдаша… – улыбнулась мать. – Конечно же, особенная, ты ведь в нее влюбился.

– Эээ, ну да… Только дело не только в этом… В общем, у нее небольшое расстройство аутического характера.

Руки Татьяны Ивановны замерли прямо над тестом, глаза широко распахнулись:

– Ты встречаешься с ненормальной?

– Почему? – удивился Богдан. – Женя умная и адекватная девушка. У нее есть некоторые особенности, только и всего.

– Ну-ну. Посмотрим, – нахмурилась родительница.

Знакомство прошло просто ужасно. Женя уловила, что ей не рады, моментально. И сразу же замкнулась в себе. Богдан уже знал, что в таких случаях ничто не сможет заставить девушку заговорить. Но она старалась, как могла. Отвечала что-то невпопад, а мать сыпала и сыпала вопросами, как будто не замечая, что Женя еще больше теряется.

– Мама! Хватит.

Богдан спешно свернул посиделки, и пошел провожать Женю домой. Всю дорогу девушка молчала. Она окончательно замкнулась в себе. Богдан не мог до нее достучаться даже в письменной форме. А ведь раньше в переписке они могли решить любые вопросы! Просто однажды Богдан понял, что Жене гораздо легче делиться собственными чувствами, и сформулировать их в письме. Когда она не видит собеседника. Но в этот раз она не отвечала! Даже Ирина Васильевна не знала, чем ему помочь. Женька не общалась и с матерью. Тогда впервые он встретился с Женькиным психотерапевтом. Тот объяснил Богдану и Ирине Васильевне, что им следует выждать. Просто дать время Жене переосмыслить случившееся. Богдан тогда чуть с ума не сошел. Месяц… Она приходила в себя целый месяц. Он едва не завалил сессию, чуть не вылетел из универа! Но его это абсолютно не волновало, а вот Татьяна Ивановна нашла лишний повод, чтобы возненавидеть Женьку еще сильнее. Как же… Из-за какой-то психички умница-сын чуть не перечеркнул все свое будущее. Она буквально изводила Богдана своими причитаниями! Уже тогда он едва удержался от того, чтобы не уйти из дома. Как бы он жил – парень не задумывался. В тот период у него даже не было работы…

В его жизнь Женька вернулась так же неожиданно, как и ушла из нее… Девушка просто написала сообщение, что ей предложили неплохой заказ, и она хотела бы за него взяться, чтобы начать зарабатывать. Сама бы она не справилась, а вот с Богданом могло бы что-то и выйти. Парень ни минуты не раздумывал – помчался к ней. Налетел прямо с порога, смял любимые губы… В тот день до заказа руки так и не дошли. Они просто утонули друг в друге. Он целовал любимую, ласкал, и не мог насытиться. Женька была не менее жадной. Она соскучилась по их ласкам, это было заметно. По дрожащим ресницам, припухшим губам и жадности, с которой она его целовала. В тот день Богдан впервые решился на оральные ласки. Спустился к ней между ног, лизнул припухшие складки. Женька захныкала, и развела ноги шире. Он продолжил свои движения, и неожиданно понял, что любимая-то уже на грани! Она бормотала в беспамятстве и подавалась бедрами навстречу его губам, а потом кончила, жалобно всхлипывая и сотрясаясь. Это был запредельный кайф – погрузиться в ее подрагивающую плоть. Он не продержался и двух минут.

– Я скучал по тебе, Женька. Я безумно по тебе скучал. Не уходи так надолго, ладно?

Женя промолчала, просто обняла его еще крепче и уткнулась холодным носом в мужскую шею. Она тоже невыносимо тосковала. С тех пор их жизнь относительно стабилизировалась. Они нашли гармонию, и жили душа в душу. Да, это было нелегко, да, приходилось постоянно все взвешивать и тысячу раз обдумывать. Но счастье, которое накрывало парня, когда он находился рядом с любимой, стоило всех затраченных усилий. От ребят исходила такая гармония, что даже в универе уже никто не удивлялся такому союзу. Отношения с одногруппниками наладились, а Никитос даже извинился, что тогда, на вечеринке, спьяну ляпнул фигню. Женька окончательно освоилась в коллективе, и чувствовала себя все более раскованно. А Богдан просто радовался за нее. В общем, все было хорошо. И девушка, и учеба, и работа, которую он заимел благодаря Женьке – они взялись за разработку небольших web-сайтов, и к настоящему времени уже достаточно неплохо на этом зарабатывали.

Только одно не радовало Богдана – мать, которая не давала ему жизни, изводя нравоучениями на тему того, что такая, как Женя, ему вовсе не пара. И сегодня Богдан решил, что не может больше это все терпеть. По факту, он и так пропадал у Женьки большую часть времени. Домой приходил разве что спать, ну и слушать нотации родительницы – без этого никуда. Вообще, конечно, странно было осознать на двадцать первом году жизни, что твоя мать – недалекая, закостеневшая в стереотипах женщина. А ведь Богдан до последнего пытался объяснить ей все про Женькин синдром. Но это было совершенно напрасно. Мать вбила себе в голову, что его девушка умственно отсталая, и никакие факты не могли убедить ее в обратном. Шаблонность мышления, стереотипы, пробелы в образовании… Здесь все наложилось, одно на другое, и жить в такой обстановке Богдан больше не мог. Последней каплей стало сегодняшнее утро:

– Ты что, опять к ней собираешься?

– Не понимаю, что тебя удивляет. Я хочу поздравить свою девушку с Восьмым марта.

– Ты пропадаешь у нее целыми днями, тратишь кучу денег на подарки, и ради кого, спрашивается?!

– Ну, знаешь ли, зарабатываем мы с Женькой вместе. И еще не известно, были бы ли у меня эти деньги, если бы она не нашла мне работу.

Татьяна Ивановна обреченно выдохнула. Попыталась зайти с другого бока:

– Ну, Богдан, ну сам подумай… Вот зачем тебе такое на всю жизнь?! Ни детей родить… Ни в люди приличные выйти.

Богдан ехидно усмехнулся.

– Как раз приличные люди все поймут. Знаешь ли, есть в приличном обществе такое понятие, как толерантность. И детей мы родим замечательных, когда время придет.

– Да таким же нельзя размножаться, дурья твоя башка!

– Мама, – жестко парировал парень. – Ты заходишь слишком далеко.

– Сынок, да ты посмотри на нее… На глазищи эти страшно огромные…

– Хватит! Достаточно! Глазищи огромные?! Ну, надо же, недостаток какой! А может, именно из-за этих глазищ она меня по-настоящему видит?! Принимает таким, какой есть? Любит безоговорочно. Меня, Богдана Белова! Никто не видит, а она видит. Понимаешь? Впрочем, нет… Ты тоже слепа.

– Запудрила она тебе мозги, Богдан! Вот, уже и против матери идешь! Чего только дальше ждать?!

– А знаешь… Ничего не жди. Ухожу я. Захочешь принять мою пару – милости прошу. А чернить все, что у нас есть, я больше не позволю.

Так он и оказался с сумкой, в которую сложил нехитрые пожитки, на обочине дороги. Хорошо, что таксистка нормальная подвернулась. За полтос отвезла… Богдан настолько задумался, что не заметил, как они приехали. У подъезда топталась Ирина Васильевна. Богдан протянул деньги водителю, и выскочил из машины. Вита проводила парня взглядом, отметила, что женщина, с которой он поздоровался, была очень красивой и ухоженной, холеной даже. Сейчас, правда, она выглядела немного растрепанно, как будто парень застал ее врасплох, впрочем, судя по невольно подсушанному разговору, так, наверное, и было. Вита уже собралась отъезжать, когда женщина взмахнула рукой и поспешно подошла к автомобилю.

– Извините, вы еще свободны? Смогли бы меня подвезти в спортклуб Атлант? Здесь недалеко…

– Кончено, – кивнула Вита. – Присаживайтесь.

Женщина кивнула, крикнула что-то напоследок парню и уселась в машину.

Богдан поспешил вверх по ступенькам. Открыл дверь своим ключом, зашел в квартиру. Сердце стучало, как сумасшедшее. Как его примет Женька? Как она отнесется к его переезду, который он с ней даже не обсудил? Что, если не разрешит ему остаться?! Ирина Васильевна сказала, что, вроде, Женя не слишком переживала, но кто знает? Он вошел в комнату девушки, она работала за компьютером, и даже не повернулась к нему. Опять закрылась? Опять ушла в себя?

– Мне в нашей последней работе совсем не нравится цветовая гамма, – небрежно заметила она, как будто бы он не только сейчас зашел, а никуда и не уходил со вчерашнего вечера, когда они до хрипа спорили над новым заказом.

– Мы можем еще все изменить. Подобрать другие оттенки, – осторожно парировал Богдан.

– Угу… Подумаем еще, – сладко потянулась девушка, вставая из-за стола. – И поставь ты уже эту сумку. А лучше сразу разбери. Я освободила тебе полки справа.

Богдан сглотнул. Сердце сжало дикое… невыносимое просто облегчение.

– Ты точно не против, что я переехал к тебе?

– Нет. Не люблю, когда ты уходишь.

– Что… и замуж за меня пойдешь?

– Пойду. Немного попозже. Если ты не передумаешь.

– Я не передумаю, – заверил парень и, наконец, обнял любимую, зарывшись носом в ароматные русые пряди. – Я никогда не передумаю.

– Вот и хорошо. Будет обидно, если мой любимый передумает на мне жениться.

Богдан застыл на мгновение, затаил дыхание… А потом выдохнул осторожно, зажмурился, чтобы не зарыдать, как последний хлюпик. Она впервые назвала его любимым. Впервые за все три года, что они были вместе. Господи Боже, спасибо!

История седьмая. Ирина и Петр

Практически сразу же после того, как они отъехали, у Ирины зазвонил телефон. Вита приглушила музыку, предоставляя возможность женщине нормально поговорить. Та ей благодарно кивнула, мазнула наманикюренным пальчиком по сенсорному экрану и приложила трубку к уху.

– Привет. А я как раз к тебе еду… Да, я была у врача… Конечно, все подтвердилось! Ты за кого меня принимаешь? Думаешь, я беременность от раннего климакса не отличу?!

Вита открыла рот, в который раз удивляясь хитросплетениям судьбы, произошедшим с ее клиентами. Никакой Санта Барбары не надо. День на колесах, и впечатлений – на год вперед… Ирина, между тем, продолжала:

– Нет, Жене я ничего не говорила… Слушай, Петь, это не телефонный разговор. Я буквально через двадцать минут подъеду, и все обсудим, ладно? Только ты, я очень прошу, не считай, что мне чем-то обязан. Это совершенно не так! Я, может, бабкой скоро стану, а предохраняться не научилась… Как – какой бабкой? Женька-то моя замуж выходит. Вот, что у нас творится… Не ко времени сейчас эта беременность, но мы все решим… Нет, конечно, у тебя есть право голоса. Ладно, Петь… Давай, скоро буду.

Как она очутилась в этой совершенно немыслимой ситуации, Ирина не знала. Если бы кто-то сказал ей о том, что она залетит на старости лет, женщина бы здорово посмеялась. Потому что до недавнего времени у нее априори не было такой возможности. Когда ты в одиночку поднимаешь дочь с особенностями развития, времени на личную жизнь не остается совершенно. Да и не приняла бы Женька постороннего мужчину в доме. А Ира того никогда бы не привела, зная, насколько тяжело дочери дается все новое. Опасаясь, что мужчина не примет, не поймет Женю, или, не дай Бог, обидит. Тяжело поверить в искренность чувств постороннего человека, когда собственный муж бросает, наплевав на родную кровинку. В общем, не до мужчин ей как-то было. Совсем. Проблемы с дочкой, и бесконечная работа, чтобы накопить побольше денег и организовать ей самых лучших врачей, самую лучшую реабилитацию – вот и все, что она видела в жизни. Так незаметно пролетели двадцать лет. Молодость куда-то испарилась, а она и не заметила. Или дело было в том, что сама Ира не слишком изменилась? Девчонки, работающие у нее салоне, шутили, что хозяйка настолько занята, что стареть попросту забывает. На самом деле все было, конечно, не так. Имея собственный салон красоты, как-то даже грешно плохо выглядеть. Вот она и не давала себе расслабиться – маникюр, педикюр, ухоженные длинные волосы… Лицо, которое после тридцати пяти пришлось доверить рукам профессионального косметолога. Выглядела Ира для своих неполных сорока просто сногсшибательно, а значит, не могла не вызывать повышенного интереса со стороны мужчин.

Сотрудницы, с которыми у Ирины сложились теплые, даже приятельские отношения, все, как одна, пытались пристроить начальницу в хорошие руки, а Ира только посмеивалась над их энтузиазмом. До тех пор, пока ей не встретился Петр. Он пришел под запись на стрижку к Эвелине, которая в тот день слегла с гриппом. Первая волна, как объясняли врачи-эпидемиологи. Но Ире от этих объяснений было ни холодно ни жарко. Запись была довольно плотная, еще и на несколько недель вперед, а мастеров катастрофически не хватало. Хозяйке приходилось вертеться, как белка в колесе, сдвигая собственный график для того, чтобы еще успеть подстраховать кого-нибудь из заболевших сотрудников. В салоне в те дни творился какой-то дурдом: клиенты капризничают, девочки, которые от усталости падают с ног, пытаются держать себя в руках и неестественно улыбаются, у хозяйки дергается глаз, и она, принимая собственных клиентов, еще умудряется бегать между двумя залами, помогая зарапортовавшимся парикмахерам. В четыре руки работа со сложными окрашиваниями идет веселее. И в этом бедламе появляется ОН. Немая сцена. Женский щебет обрывается, заинтересованные взгляды устремляются в сторону входа. Администратор Мариночка, которая тоже чувствует себя не лучшим образом, полностью выпадает в осадок, не в силах даже объяснить новому клиенту, что его примет мастер, сразу же, как только освободится. Мастер женского зала Лена, открыв рот, замирает с занесенной над головой клиентки кисточкой, с которой прямо на лоб последней падает жирная клякса черной краски. Впрочем, и клиентка не слишком реагирует на случившееся, и сама залипнув на красавце-мужчине. Марик, единственный представитель мужского пола в их тесной компании, тоже засмотрелся на нового посетителя, так что чуть, было, не отнял половину уха у молоденькой девочки, которую в тот момент стриг. Конечно, ведь красивые мужчины интересовали его куда больше всяких вертлявых мамзелей. Из всех находящихся в салоне наиболее адекватной оставалась Ирина. Она быстренько вытерла полотенцем руки и, прихрамывая, направилась к стойке администратора.

– Здравствуйте. Меня зовут Ирина. Я хозяйка данного заведения. К сожалению, мастер, к которому вы были записаны, заболел, о чем мы вам неоднократно пытались сообщить, но…

– Да, извините. Когда я на тренировке, то обычно оставляю телефон в раздевалке.

– Без проблем. Вас примет первый же освободившийся специалист. Вы располагаете временем?

– Да, я подожду.

Ирина вымученно улыбнулась, кивнула головой и похромала к своему рабочему месту. Сегодня ей не помогали даже разношенные кожаные тапки на низком ходу. От каблуков, которые она обычно носила, чтобы компенсировать недостаток роста, пришлось отказаться – и без того ноги гудели нещадно. Все-таки каблук – есть каблук. Спина тоже ныла, а рука, которая удерживала ножницы, практически отнималась. Хоть плачь.

Незло шикнув на так и не пришедших в себя сотрудников, Ирина быстро заработала ножницами. То ли потому, что другие мастера так и не сумели взять себя в руки, то ли так сложились звезды, но накачанный красавчик в итоге достался самой хозяйке.

– Что будем делать? – с трудом улыбнулась она, обхватив ладонями лицо мужчины и немного повертев его из стороны в сторону, прикидывая объем работ.

– Ничего такого, просто максимально укоротите то, что уже есть.

Женщина снова улыбнулась и принялась за работу. Вообще она специализировалась на женских стрижках. Вот Эвелина – это да. Богиня мужского зала. К ней даже женщины шли. Те, которые предпочитали стрижки покороче. Сама же Ира, хоть и восторгалась новомодными стильными пикси, предпочитала длинные волосы. Мороки с красивым светлым блондом, конечно, хватало. Но длинные волосы – есть длинные волосы. Лучшую рекламу собственному заведению и придумать трудно.

Работая машинкой над Красавчиком, (так Ира про себя окрестила последнего клиента), она как-то не сразу вникла в разговор за соседним креслом. К Леночке как раз пришла ее постоянная клиентка – дородная тетка неопределенного возраста. Тетками у них в салоне принято было называть всех дам, которых, в силу определённых причин, девушками назвать язык не поворачивался. И это совершенно не зависело от возраста! Тетке могло быть как восемнадцать, так и восемьдесят. Клиентка Леночки была самым ярким представителем этого племени. Как ей удавалось превратить в непонятное нечто шикарную стрижку мастера, оставалось загадкой, но уже спустя несколько дней после посещения их салона, Маргарита Васильевна (так звали женщину), снова приобретала облик боевой подруги председателя совхоза «Красное знамя». На ее голове появлялись немыслимые начесы, безумные кудри, краска с ее волос смывалась со скоростью света, потому что еще никому не удавалось убедить тетку в необходимости использования специальных оттеночных бальзамов для поддержания красивого пепельного блонда. При этом она не желала отказываться от гордого звания «блондинка», и предложения выбрать менее хлопотный в уходе русый цвет отвергала на корню.

– Господи Боже, Маргарита Васильевна, что у вас с кожей головы?! – ужаснулась Леночка, тем самым привлекая внимание Иры.

– Это все от масок для волос! Я ведь, следуя вашим рекомендациям, Леночка, взялась за себя! – зычным голосом оповестила всех присутствующих тетка.

– И что… маска из марокканского масла так разъела вашу кожу?! – в предобморочном состоянии воскликнула Лена.

– Нет, Леночка. Ну, что это масло даст? Я тут по Малахову решила действовать.

– По кому? – в отчаянии переспросил мастер. Ира уже еле сдерживалась от того, чтобы не рассмеяться в голос.

– По Малахову. Это очень известный врач. Ты, что, его по телевизору никогда не видела?! – изумилась клиентка. – Посмотри обязательно. Такой специалист! Так вот, я решила последовать его рекомендациям, и пролечить волосы масками из упаренной мочи! – гордо сверкая глазами, пояснила Маргарита Васильевна.

Новый метод поддержания красоты заинтересовал всех присутствующих. Работа в зале остановилась. Все повернули головы в сторону тетки. Та приосанилась, вдохновившись всеобщим вниманием, и гордо распрямила плечи. Кресло возмущенно заскрипело.

– Упаренной мочи? – в ужасе прошептала Леночка.

– Именно!

– Ну и как эффект? – оживился Марик и подмигнул Ирине, которая, вот ей Богу, еле сдерживалась от того, чтобы не захохотать, что есть мочи.

– Да какой тут эффект, Марик! Раны на коже. – Видимо, Леночка действительно находилась в состоянии шока, так как приняла слова коллеги за чистую монету. Марик же точно так же боролся со смехом, как и сама Ира.

– Ну… Скажем, это я виновата, а не маска! – созналась Маргарита Васильевна.

– И в чем же ваша вина? – встрял в разговор Красавчик, который тоже воодушевился энтузиазмом соседки.

– Ох… Знаете ли, я делала маски утром. А Малахов рекомендовал делать их вечером! С новой недели непременно попробую!

– Только не это! – взвыла Леночка. Марик хрюкнул, Ира, которая и без того любила посмеяться, отбросила машинку, спешно извинилась перед клиентом и, забыв о гудящих ногах, побежала в небольшую комнату отдыха для персонала, где, наконец, захохотала. В себя она приходила долго. Хохотала, успокаивалась, и снова взрывалась смехом, стоило ей только представить процесс… Петька потом говорил, что он запал на ее смех. Сначала на широкую улыбку, а потом – на смех…

Когда Ира все-таки вышла, чтобы закончить работу, Петр не сводил с нее глаз. И с тех пор регулярно приходил под салон, карауля понравившуюся женщину в надежде познакомиться. Делал бы так он еще долго, если бы умница-Леночка не поделилась с горе-ухажёром информацией о том, что Ирина и живет в этом доме. Соответственно, после работы не выходит из дверей салона вместе со всеми, а пользуется другим выходом, который ведет прямо в подъезд. Петр благодарно улыбнулся и на следующий день, как ни в чем не бывало, зашел в салон и без всяких прелюдий пригласил Ирину на свидание. Несмотря на то, что в жизни Иры мужчины не было практически двадцать лет, подобного рода приглашения она получала довольно регулярно. Поэтому ремеслом необидного отказа Ирина овладела в совершенстве. В тот раз она тоже вежливо отказалась, за что подверглась нещадной критике со стороны собственного же персонала.

– Не, ну, Ира… Это ведь несерьезно совсем! Разве можно так себя не любить?! Кто в здравом уме откажется от такого Красавчика?! – негодовала наконец-то выздоровевшая Эвелина.

– Я. Зачем он мне? – пожимала плечами женщина.

– Что значит – «зачем»? Женька твоя уже невеста. Теперь и тебе можно подумать о нормальной жизни! Что ж ты на себе крест поставила?

– Да зачем мне лишние проблемы, Эля? Мужик – это такое существо хлопотное. А мне это на кой? Есть ему приготовь, обстирай… А претензий у них, знаешь, сколько? Сама рассказываешь про своего Славика.

– Да кто ж тебя заставляет в быт погрязать? – удивилась самая опытная из них всех мастерица – пятидесятилетняя Зиночка. – Любовник тем и хорош, что только для любви и нужен. А эти все стирки-уборки тебя и касаться не будут, ты ж ему не жена? Встретились – разбежались.

– Вот-вот! Любовник – это такое счастье. Свидания, поцелуи под луной, и не только поцелуи… А потом – спасибо, и до новых встреч! Что ж тебя жизни нужно учить? – удивился Марик. В любовниках тот разбирался, как никто другой. В надежде найти человека, с которым можно было бы связать жизнь, любовники у Марика не переводились.

– Ну, не знаю, дорогие мои. Это что ж получается, секс ради секса?

– Почему? – изумилась Эвелина. – А поговорить, на выставки какие-нибудь сходить, в кино? Все ж, не так одиноко.

– На выставке мы вчера были с Женькой и Богданом.

– Ты неисправима! – махнула рукой Зина.

– Слушай, Ир… А тебе, что, мужика совсем не хочется? – полюбопытствовал Марик.

– Эээ… Кого-то конкретного?

– Ну, да!

– Может быть, только Стетхема.

– Это кто? – поинтересовалась Зина.

– Актер такой. Лысый, накачанный. И его уже, кстати сказать, захомутали. Моделька одна. Рози как-то там. Фамилию фиг выговоришь. – пояснила Эля.

– Рози Хантингтон-Уайтли, деревня! – голосом Гурченко блеснул интеллектом Марик.

– Да, хоть бы кто. Занят он. А нам Иру пристроить нужно в хорошие руки. А тебе, дамочка, если качки по душе, так тем более на Петра стоит обратить внимание. Он владелец спортклуба – вот откуда мышцы. Я уже все разузнала, – похвалилась Эвелина.

– Ну, ты и шустрая! – восхитилась Зиночка.

– Так вот, возвращаясь к нашим баранам, Ир, ну дай ты парню шанс. Что тебе стоит? Не понравится – никто не станет заставлять. А понравится – хоть время с пользой проведешь. Вспомнишь, что ты не лошадь ломовая, а красивая молодая женщина.

– Красивая, а по поводу возраста… Жених ваш помоложе будет.

– Ну, а на кой тебе старикан? – изумилась Зиночка. – После сорока у них, знаешь ли, проблемы с потенцией начинаются. А тебе такое счастье надо?!