8 историй

– Прости меня, милая. Прости.

– За что? – всхлипывает, и снова целует его руки. И по фигу ей, что они не одни… И ему тоже по фигу.

– За то, что тугодум такой тебе достался. Люблю тебя, милая. Люблю. И детей хочу. Очень. Родишь мне маленького?

Она все-таки не выдерживает – забирается к нему на руки, обхватывает ладошками лицо и шепчет сквозь слезы:

– Все, что захочешь, Савва. Все, что захочешь!

История шестая. Богдан и Евгения

После ухода своих последних попутчиков, Вита ещё долго пребывала в задумчивости. Удивительный у неё вышел день. Оставляющий в памяти след… И подзаработала, и эмоций получила на месяц вперёд, лишний раз убедившись, какая непредсказуемая штука… жизнь.

У обочины, возле серой невзрачной девятиэтажки, голосовал молодой парень. Вита редко подбирала клиентов вот так… с бордюра, но этого продрогшего парня, с большой спортивной сумкой наперевес, почему-то захотелось выручить. Женщина притормозила, опустила стекло:

– Привет. Тебе куда?

– На Борщаговку. С собой только полтинник. Мало?

Вообще для такого расстояния маловато. Но… Ей и так сегодня попадались исключительно щедрые клиенты. Переживёт.

– Забирайся. Или тебе багажник открыть?

– Нет. Сумка чистая. Я её в салон кину.

Вита пожала плечами, подождала, пока парень усядется, и покатила дальше, разглядывая нового попутчика. Симпатичный. Лет двадцать на первый взгляд. Одет просто, без особой претензии на стиль. Джинсы, тёмная куртка, темно-коричневые замшевые ботинки.

Парень шмыгнул носом, извлёк из кармана телефон. Дорогой и многофункциональный. Сашка бы оценил.

– Здравствуйте, Ирина Васильевна… Это Богдан. Я перед тем, как нагрянуть, решил вам позвонить, чтоб вы Женьку подготовили как-то… В общем, я к вам с концами перебираюсь. Примете, или мне комнату начинать искать?

Вот это да! Неужели мальчик из дома ушёл?! Пассажир замолчал, внимательно слушая, что ему говорят.

– Да пробовал я! – Воскликнул вдруг. – Вот только она меня не слышит… И что, что мать?! От Женьки я все равно не откажусь, а терпеть нравоучения сил нет! Да обдумал я все, обдумал! И понимаю всю ответственность… Да не брошу я вашу дочь! За кого вы меня принимаете?!

Все интереснее, и интереснее!

Богдан как-то устало откинул голову на подголовник, потёр лоб, продолжая слушать, что ему говорят.

– Ирина Васильевна, мы ведь уже обсуждали это… И мне известны все заморочки аутистов. Да мы уже три года с Женькой встречаемся! Думаете, я ещё не понял, что к чему?! Я все обдумал, и готов нести ответственность за свои решения. Мы с Женей поженимся. А жить будем с вами. Я помню, что она не любит перемены. Так как, примете зятя?

Ну, ничего себе! Что это за день у неё такой… Женительный?! И паренёк, оказывается, не так прост – со стержнем, и девушка у него… Необычная.

Тем временем Богдан быстро свернул разговор, получив добро от будущей тещи, и уставился в окно. Он был как никогда решителен и твёрд. Сейчас он мог с уверенностью утверждать, что его поступок был обдуманным и взвешенным. В их, с Женькой, ситуации по другому было нельзя… Нельзя готовить сюрпризы, нельзя принимать спонтанные решения, нельзя ничего менять… Его девушка… Его невеста не терпела никаких изменений в жизни, никаких отступлений от давно заведенного порядка. Именно поэтому он позвонил Ирине Васильевне. Ему требовалось, чтобы женщина хоть как-то подготовила дочь к неминуемым изменениям, связанным с его переездом. Женьке это могло не понравиться. Скорее всего, так и будет. Кому-то этот факт показался бы обидным, но у Богдана на этот счёт имелось другое мнение. Вообще, даже то, что они с Женькой начали встречаться, было скорее чудом. Аутистам тяжело сходиться с людьми, тяжело впускать что-то новое в свою жизнь, да много чего тяжело… И то, что у них все-таки получилось сблизиться, было целиком и полностью его, Богдана, заслугой. Где он набрался терпения, понимания, силы, чтобы заслужить право быть с Женькой, он не мог понять до сих пор. Но у него получилось. Конечно, ему помогали. Мать девушки, и её психотерапевт, без участия которых судьба девушки была бы далеко не такой радужной. И вряд ли бы его Женька была той Женькой, которую он знал. Ирина Васильевна себя положила, чтобы помочь дочери нормально адаптироваться в современном мире. А ведь ей было только девятнадцать, когда Женя родилась. Сколько ей пришлось выстрадать, сколько всего пережить… И пренебрежение врачей, и ухмылки учителей, которые не желали, чтобы у них учился особенный ребёнок, которого они причисляли едва ли не к умственно отсталым, и к которому даже не пытались найти подход. Да много чего! Ей пришлось самостоятельно, вместе с другими родителями, столкнувшимися с аналогичной проблемой, разбираться, как такому ребёнку обеспечить нормальную полноценную жизнь, как вообще найти к нему подход и сделать счастливым. Она перелопатила тонны литературы, выбирая по крупицам информацию, которой попросту не было в их стране в девяностые. С появлением Интернета стало немного легче, а в начале двухтысячных в Киеве открылась первая школа для детей с особенностями развития. Туда было не так просто попасть, но Ирина Васильевна уже тогда была очень востребованным парикмахером, с достаточно солидной клиентурой, вот ей, по старой памяти, и подсобила какая-то депутатка. Тёща и имя той благодетельницы называла как-то, да только Богдан подзабыл.

В общем, Женя выросла максимально адаптированным к жизни человеком. Далеко не всем так повезло. Единицам. Большинство так и остались неприспособленными и несчастными, скованными рамками стереотипов. Женька в этом плане мало чем отличалась от сверстников. Нет, у неё, безусловно, были свои особенности, но она действительно жила! Окончила школу, поступила в институт, строила планы на жизнь. Да, кому-то она могла показаться странной – малообщительной, безэмоциональной, зацикленной на последовательности действий и порядке, но все эти нюансы были далеко не смертельными. И уж точно они не стояли на пути его чувств.

Они познакомились на первом курсе университета. Первая пара, на которую он опоздал, потому что не мог найти нужную аудиторию, и она… В старых джинсах и забавной футболке с ярким принтом. Женька выделялась на фоне остальных разрисованных дам своей абсолютной естественностью и необычайно большими, пронизывающими глазами. Его, как магнитом, потянуло именно к ней. Он кинул полупустой рюкзак на лавку возле девушки и тут же примостился сам.

– Привет. Я – Богдан.

– Привет. Я – Женя. – Она даже не повернулась к нему, когда отвечала. И вообще… у нее был странный, будто бы застывший взгляд. Она сосредоточилась на словах лектора, и больше не отвечала ни на один из его вопросов. Честно признаться, тогда Богдан вообще ничего не понял. Просто смотрел на нее квадратными глазами, как на циркового уродца смотрел…

И так каждый божий день. Его взгляд буквально прирастал к Женьке. Впрочем, как и взгляды большей части потока. Это потом они привыкли и к ее повторяющимся ежедневно ритуалам, и к некой чудаковатости… Но в первые месяцы учебы за ней пристально наблюдали буквально все. Кто-то издевался, глупо подшучивая, кто-то просто шептался за спиной, а ей, казалось, все было по барабану. Женя приходила ровно за десять минут до начала пар, садилась на одно и то же место в первом ряду, выкладывала свой ноут и терпеливо ждала начала лекции. Нет, она разговаривала, когда хотела. Отвечала на вопросы, практически ничего не спрашивала сама…И вообще, была малообщительной и зажатой. Правда, со временем все изменилось. То ли Женька наконец-то привыкла, то ли что-то еще… Но постепенно она влилась в жизнь коллектива. Можно сказать, что даже стала его частью. Немного особенной, но все же.

Все началось с Восьмого марта. Ровно три года назад. Точнее, седьмого. Они поздравляли девчонок, каких на их достаточно пацанской специальности было не так уж и много. Богдану выпала честь поздравлять Женьку. Не сказать, что эта идея пришлась ему по душе, но деваться было некуда. Если честно, парни тянули жребий. Сейчас тот день Богдан вспоминал со стыдом. Он был таким придурком…

– Вот, Женя. С праздником тебя. – Богдан протянул девушке сникший букетик Тюльпанов. Видимо, даже они не вынесли нудной лекции по культурологии. Девушка перевела на него свои огромные глаза. Моргнула. Её лицо было непроницаемым.

– Спасибо. Я люблю жёлтый цвет.

И все. Никаких тебе обнимашек и поцелуйчиков, как это было с Настькой или Динкой. Богдан потоптался на месте и собрался, было, уходить, но она вдруг неожиданно заговорила:

– А ты пойдёшь на вечеринку к Кате?

– Эээ… Да, а ты?

– Нет, – покачала головой Женька. – В девятнадцать ноль-ноль мы с мамой начнем печь торт. Мы всегда печём торт в девятнадцать ноль-ноль седьмого марта.

– Да? – удивился Богдан такому постоянству.

– Да. Вот уже одиннадцать лет.

Женька подхватила свой рюкзак и пошла к выходу из аудитории. Непонятно, для чего Богдан последовал за ней.

– Тебе куда сейчас?

– На сорок пятый. А потом в магазин. Мне нужно купить манку на крем.

Женька осмотрелась, выискивая глазами автобус.

– Странно. Мне тоже подходит этот маршрут. Почему же мы раньше никогда не пересекались в автобусе?

– Потому что ты все время опаздываешь. А после пар ещё остаешься покурить. – Женька сморщила нос, и Богдан залип на её лице. Вскоре подошёл автобус, они запрыгнули на подножку, с трудом протиснувшись внутрь. Женя прошла на дальнюю площадку и повернулась к окну.

– Я всегда стою здесь, – зачем-то пояснила она. Богдан пожал плечами, все больше поражаясь Женькиным тараканам. Остаток дороги они молчали. Девушка медитировала, глядя в окно. А он наблюдал за ней.

– Моя остановка, – отмерла Женька.

– И моя. Ты же в магазин? Мне тоже нужно. За сигаретами.

– Зря ты куришь. Это плохо влияет на организм.

Ну, спасибо, капитан Очевидность. Знать бы только, как бросить эту гадость… Мать тоже постоянно ругается, но за год Богдан очень пристрастился к никотину.

– Брошу как-нибудь.

Женька промолчала и пошла в сторону ближайшего супермаркета. Парень последовал за ней. Тогда он не понимал, зачем это делает, и даже злился на себя. Ещё больше он вскипел в отделе круп. Женька пересмотрела все упаковки с манкой, но так ничего и не выбрала. А ведь они топтались там уже минут пятнадцать. Ну, на что там можно смотреть?! Что она там выискивает? Срок годности?! Богдан все больше раздражался, но не уходил. Наконец не выдержал:

– Слушай… Ну что ты так долго?!

Женька повернулась к нему, растерянно хлопая глазами.

– Здесь нет килограмма.

– Прости?

– Смотри, все пачки меньше килограмма.

– Вот же! Девятьсот пятьдесят грамм.

– Это не килограмм.

Богдан пораженно уставился на девушку:

– Тебе нужен именно килограмм на крем?!

– Нет. Из килограмма выйдет очень много крема. На крем мне нужно всего сто грамм.

– Тогда чем тебе не уходила девятьсот пятидесяти граммовая упаковка?

– Мама мне сказала купить килограмм манки. Девятьсот пятьдесят грамм – это не килограмм.

– Это почти килограмм! – вспылил Богдан.

– Но не килограмм.

– Бери эту чёртову манку!

Он не знал, почему так взбесился. Его добивала её педантичность. Тогда он ещё ничего о Женьке не знал… А она глянула на него своими больными глазищами, развернулась и пошла между рядами. Прямо к выходу. Его как-то сразу попустило. И так тошно на душе стало… От самого себя тошно. Как будто он беспомощного обидел. Котёнка там, или щенка… Богдан помчался за девушкой, но её уже и след простыл. Он огляделся, вытащил телефон, еще не осознавая, зачем это делает. Потом позвонил старосте и выведал Женькин адрес. А еще через пять минут забежал в небольшой продуктовый в поисках той самой килограммовой пачки. Но и здесь таковой не оказалось. Черте что. Чем производителей не устраивает килограммовая фасовка?! Наблюдая за метаниями парня, продавщица предложила купить килограмм манки на развес. Оказалось, что и такое бывает! Богдан с радостью согласился и практически побежал по выведанному у старосты адресу. Остановился на третьем этаже. У квартиры с номером сорок восемь. Позвонил в звонок, но тот оказался нерабочим. Громко постучал. Дверь ему открыла красивая молодая женщина. Богдан даже не сразу понял, что это Женькина мать. Она была очень ухоженная, и такая… Классная.

– Здравствуйте. Я друг Жени. Она не нашла килограммовую пачку манки. Вот… я купил на развес.

Женщина удивленно и как-то нерешительно даже на него посмотрела, но потом все же отошла вглубь квартиры:

– Проходите, пожалуйста. Женя в ванной.

– Меня Богдан зовут. Мы учимся вместе. В одной группе, – затараторил Богдан. А потом нерешительно добавил. – Я, похоже, обидел Женю. Она искала эту несчастную манку, а я не мог понять, зачем она ей сдалась. Ну… знаете… именно килограммовая.

– Это моя вина. Неправильно поставила задачу. Знаете, Женя очень буквально воспринимает любые просьбы. – Помолчала немного и неуверенно добавила. – У нее легкое расстройство аутического спектра…

– Оу… – Богдану стало жутко неловко. И еще более паскудно на душе, чем было до этого.

– Нет. Жалеть никого не нужно. Женя – полноценный, здоровый человек. Просто у нее есть некоторые особенности.

Богдан тогда имел слабое представление о том, что такое аутизм, поэтому просто кивнул головой.

– Ты теперь хочешь уйти? Только я попрошу, не распространяясь об этом в университете… Не знаю, зачем тебе это рассказала… – заволновалась женщина.

– Богдан? – послышался тихий голос из глубины квартиры.

Парень оглянулся и застыл. Женька была красивой. Но в свободных невзрачных кофтах и джинсах, которые она надевала в институт, ее красоту рассмотреть было практически невозможно. Сейчас… После душа… В коротких шортах и обтягивающей майке она выглядела совершенно иначе. Вау! Просто вау…

– А что ты здесь делаешь?

– Принес манку. Ровно килограмм. Мне взвесила продавщица. Ты знала, что ее можно купить на развес?

Женя осторожно покачала головой из стороны в сторону и замолчала. Богдан не знал, что делать дальше. И понятия не имел, зачем вообще пошел за ней.

– Может быть, выпьем чаю? А, Жень? – предложила Женькина мама, переминаясь с ноги на ногу. – А вы, Богдан? Вы не спешите?

– Ко мне на «ты», если можно, – заметил парень, расшнуровывая кроссовки. Он понятия не имел, чем закончится его визит, но уходить почему-то расхотелось. И он не пожалел, что остался, хотя Женька оставалась замкнутой и немногословной. А потом и вовсе ушла к себе в комнату.

– Ты извини ее, Богдан. У нее несколько нарушен навык общения. Жене тяжело сходиться с людьми, тяжело нарушать привычный уклад жизни. Она такая… Особенная. Но она старается. Я понимаю, что для тебя непривычно это все…

– Да. Немного, – признался Богдан. – Она всегда так уходит?

– Нет. Мы нарушили ее расписание своим чаепитием, – немного грустно улыбнулась Ирина Васильевна. – Если бы оно было включено в ее график, все было бы иначе. Женя не любит, когда что-то идет не по плану. Это выбивает ее из колеи.

– Понятно… Я тогда, пожалуй, пойду, чтоб ее еще больше не смущать.

В тот день, наспех попрощавшись, Богдан рванул домой. Он не пошел на вечеринку к Катьке Демидовой, а уселся за компьютер и проштудировал несколько научных статей про аутизм. Потом зашел на соответствующий форум, и завис там на несколько часов. Только теперь он нашел объяснение нестандартному поведению Жени. И только сейчас понял, какой же она в действительности борец. То расстройство, с которым Женька жила, многих людей превращало практически в инвалидов. А Женька… Она мало чем отличалась от полностью здоровых сверстниц. Это не могло не восхищать.

Той же ночью он нашел страничку Женьки в Фейсбуке. Завис на фотографии профиля. На ней Женька была смеющейся и такой красивой… Постучался в личку:

«Привет. Это я. Богдан Белов – твой одногруппник. Я повел себя, как дебил, сегодня в магазине. Мне очень жаль. Можно я снова приду к тебе?»

Женя не ответила. Еще бы… Она, небось, спит, и десятый сон видит, а он шарится по ее страничке и выискивает крупицы, по которым сможет понять, что это за человек такой – Евгения Лисянская. Непостижимая загадка, которую вдруг так сильно захотелось разгадать.

«Тебе нравится Muse – я тоже люблю эту группу. А что еще тебе нравится? Эти фото Барселоны… Ты сама фотографировала? Я обожаю Гауди».

Богдан не заметил, как уснул. Проснулся восьмого, ближе к обеду. Тут же вошел в приложение. Она ответила!

«Привет, Богдан Белов. С двадцати двух ноль-ноль до семи ноль-ноль я обычно сплю. Так что ответить в эти часы не имею возможности. Спасибо, что купил манку. Я забыла тебе вчера сказать. Рада, что у нас похожие предпочтения. Меня тоже восхищает Гауди. Ты можешь прийти к нам в пятнадцать ноль-ноль. Мы будем отмечать восьмое марта и есть торт с кремом из манки, которую ты купил».

Как он летел, в тогда еще не понятном страхе опоздать! Богдан уже практически добежал до места назначения, когда до него дошло, что на Восьмое марта как-то неправильно заваливать в гости с пустыми руками. Черт, у него то и денег ни на какие подарки толком не было. Забежал в небольшой цветочный, что примостился тут же на углу дома. Цены на цветы были просто космические. Они, часом, не из золота?!

– А дешевле у вас ничего нет?! – в отчаянии огляделся он.

– Вот… Кактусы!

Ну, кактусы – так кактусы! На Женьку похожи.. Прямо символизм. Схватил небольшой горшок с круглым колючим цветком и метнулся к дому. Ему открыла Женя.

– Ты опоздал. На четыре минуты.

– Я больше не буду, – как ребенок, ответил Богдан, и тут же на себя разозлился. Парню его возраста такое поведение было совершенно не к лицу. – Это тебе, – добавил резко, протягивая горшочек с цветком. Женька его поблагодарила и проводила в кухню. Тогда он еще не знал, что ему, такому неорганизованному оболтусу, скоро понадобится полностью пересмотреть свои привычки. В тот день они просто устроились за празднично накрытым столом, и пили чай. В присутствии мамы! Потому что Женька так привыкла. На Восьмое марта мама должна была быть при ней. Однако, Богдан не зря столько времени вчера провел на форуме. Теперь он во многом понимал поведение девушки. А когда ты понимаешь, что движет человеком, то он уже и не кажется тебе таким странным. Вот и присутствие мамы на их первом, по большому счету, свидании уже не казалось таким нелепым. Они разговаривали о путешествиях, любимой музыке и фильмах. У Женьки были довольно специфические вкусы в кинематографе. И на этом они тоже сошлись – оба любили Иньярриту. И вообще все испанское. Об архитектуре Гауди они вообще могли говорить часами. Богдан и не заметил, как на улице стемнело. Уже ближе к ночи встрепенулся, и пожалел, что нужно уходить. Постепенно Женька стала для него привычной и понятной. С ней было легко. Только по дороге домой до Богдана дошло, что за время их разговора, ему ни разу не пришлось подбирать слова или как-то пыжиться в попытке произвести впечатление, как это бывало с другими девчонками. И это было так естественно, так правильно… Он и представить не мог, что с кем-то можно быть настолько открытым. Ему вообще было непривычно, что чудаковатая Женька оказалась такой… настоящей. Возможно, дело было в том, что по своей природе она априори не умела притворяться или лукавить. Женя была прямой, как рельса, и если в некоторые другие моменты с ней было тяжело, и приходилось себя перекраивать, то в этом – она была идеальной. Совсем не такой, как другие девчонки, которые считали, что парень должен догадываться о том, что у них в голове. С Женькой все было просто. Если ей что-то не нравилось – она об этом говорила. Она никогда и ничего не делала через силу.

После праздника ребята продолжили общение. Переписка (в которой Женька раскрывалась полностью), нечастые встречи по графику. Для любого другого парня это могло бы показаться странным, но Богдан так естественно в это все погрузился, что к окончанию первого курса уже и не мыслил возле себя другой девушки. А ведь они даже не целовались! Рассказать кому – засмеют. На него и так уже косо поглядывали. Одногруппники, как он думал – друзья. Богдан не сразу понял, что Женьку попросту не приняли в качестве его девушки. Все открылось на вечеринке по случаю окончания первого курса. Женька не очень хотела на нее идти. Она вообще не любила скопления народа и шум. Ирина Васильевна однажды показала Богдану видеоролик на Ютюбе, который воспроизвел мир таким, каким его видит человек с аутическим расстройством. После этого он стал понимать свою девушку еще лучше. Богдан бы тоже не хотел находиться там, где все гремит и хаотически движется, давя на психику. Но в тот раз Женька все-таки согласилась. Натянула свою старую майку, потертые джинсы, вышла из комнаты. Ирина Васильевна, которая кормила Богдана пловом, всплеснула руками:

– Женечка, милая… А что ж ты не принарядилась?

– Зачем?

– На вечеринки принято наряжаться, милая. Смотри, какой Богдан красивый.

– Это потому, что ты его подстригла.

– Не только. На нем новые джинсы и рубашка.

Женька смерила парня внимательным взглядом. А Богдан поспешил вмешаться в разговор:

– Все нормально, Жень. Ты и так красивая. – Он знал, что Женька терпеть не могла менять одежду. Она годами ходила в одной и той же футболке, и джинсах. Покупка чего-то нового становилась для девушки настоящей проблемой. Женя прикипала к своим вещам, и расставалась с ними с большим трудом. Богдану не хотелось волновать любимую. Да… Совсем недавно он понял, что влюбился по самые уши. И это тоже стало проблемой. Ведь Женя… Она не совсем правильно улавливала чужие эмоции, не всегда могла их верно интерпретировать. И сама была очень скупа на их проявление. А это очень тяжело, когда ты не ощущаешь отдачи от партнера. Любому человеку хочется взаимности, уверенности в том, что ты тоже любим. Богдан не чувствовал этого совершенно. До того дня…

– Женечка, а может, платье наденешь… Ну, то, с птицами? Ты в нем такая красивая. Богдану точно понравится.

– Тебе нравятся колибри?

– Эээ… Да… – неуверенно пробормотал Богдан.

– Тогда ладно. Я быстро.

Она действительно очень оперативно переоделась. Вышла нахмуренная из комнаты, разглаживая подол нежно-зеленого шелкового платья. И это было так трогательно… Как будто она ему в любви призналась… Ведь Богдан знал, как тяжело ей было надеть что-то новое. Но она это сделала, чтобы его порадовать. Переступила через собственные привычки, пожертвовала собственным комфортом. Разве это не доказывает, что его чувства взаимны?

Он воспарил на крыльях счастья. Весь вечер улыбался, как придурок, и глаз не мог от Женьки отвести. Даже в попойке отказался учувствовать, ему и без допинга было весело и хорошо. До того момента, как он услышал в кухне разговор вчерашних «друзей»…

– Не пойму я, Никита, что Белов нашел в этой Женьке? Глаза, как у инопланетянки, шмотки все застиранные, да и вообще…

– Не ссы, Лерок, будет и на твоей улице праздник! Ты это… проштудируй камасутру пока. Мало ли, может, эта имбицилка в постели чего-то эдакого умеет! – заржал Терехов, и тут же отлетел в сторону. Богдан не сдержался, налетел на того, завязалась драка. Девки вопили, как резаные, парни пытались разнять.

– Придурок! – орал Ник. – Ты мне рубашку порвал из-за этой даунши!

Успокоившийся, было, Богдан снова кинулся вперед. В общем, освободился он еще нескоро. А когда освободился… Женька куда-то исчезла. Он чуть с ума не сошел, пока ее искал. Жаркая летняя ночь, он бежит, пот градом стекает по спине, а ее нет! И телефон молчит, хотя включен, и гудки идут… И тут звонок. Не Женька – Ирина Васильевна.

– Что у вас случилось, Богдан? Она сама не своя домой прибежала, закрылась у себя в комнате, и не выходит…

– Долго объяснять. Дома все расскажу.

Он рассказал облегченную версию произошедшего, упустив особенно оскорбительные моменты. Женькина мать потерла ухоженную бровь, опустила устало голову.

– Так будет всегда. У нас незрелое общество. Такие, как Женя, в нем всегда будут белыми воронами. Поэтому подумай хорошенько, хочешь ли ты продолжать ваши отношения.

– Да что вы такое говорите! – начал Богдан.

– А ты не кипятись. Взвесь все, подумай тысячу раз. Женька все больше к тебе привязывается. Понимаешь? И если ты решишь найти менее проблемную девушку…

– Я не решу!

– Богдан… – устало выдохнула Ирина Васильевна. – Я вам не враг. Просто… Господи… Да тебе же интимных отношений захочется, а я даже представить не могу, нужно ли это ей…

Парень ужасно смутился. Впрочем, и сама женщина чувствовала себя не лучше. Но ей нужно было до конца все прояснить. В их ситуации невозможно было иначе.

– Я… кхм… не буду настаивать… То есть, у нас все будет, только, если Женя захочет…

Так все впоследствии и случилось. Когда Женька немного отошла после случившегося на вечеринке, они впервые поцеловались. Робко, едва дыша. Богдан понятия не имел, как Женька отреагирует на его самоуправство. В интернете и на форумах о таком писали немного. Все зависело от характера самого расстройства. Для большинства аутистов вопрос секса просто был снят с повестки дня за ненадобностью. Поэтому здесь Богдан действовал на свой страх и риск. Поцелуй и… ничего. Она просто потрогала губы рукой и отвернулась, будто ничего не случилось. Но Богдан был настойчив. Через месяц Женька уже охотно отвечала на его ласки, и даже тянулась за ними. Вот тебе и нарушение чувственного восприятия… Похоже, у Женьки с этим все было в порядке. Она любила получать ласки. И делала это с удовольствием. Не скрываясь, и не таясь. Это был такой запредельный кайф – ласкать человека, который абсолютно ничего не таит!