Снежное Рождество в котокафе

Вот только он знал, что не готов к новым отношениям. Только не сейчас. Время неподходящее.

Брат сидел в углу у окна. К его удивлению, с ним была мама. Она улыбнулась и помахала Джареду. Как и всегда, наряд у нее был весьма эксцентричный: на шее висело множество ожерелий, в ушах – круглые серебряные серьги со сверкающим посередине древом жизни. Крашеные рыжевато-русые кудри развевались буйной копной, уложенной только на макушке. Одета она была в длинное черное платье, а поверх него накинула кардиган в цветочек до колен.

– Мама, – сказал Джаред, подойдя к их столику. Он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, и уловил исходящий от ее одежды аромат сандала, а затем скользнул на стул напротив брата. – Не ожидал тебя тут увидеть.

– Я позвонила Шейну, когда он уже ехал сюда. Он сказал, можно посидеть с вами.

– А, – улыбнулся Джаред. – Рад тебя видеть.

Мама подалась вперед и сжала его руку. Через пару секунд подошла официантка и спросила Джареда, не хочет ли он чего-нибудь выпить.

– Стакан воды, – сказал он. – Спасибо.

Перед Шейном были полная чашка флэт-уайта и недоеденный скоун, намазанный изрядным количеством джема и сливок. Каштановые волосы брата, почти такого же оттенка, как у него самого, были зачесаны назад и покрыты гелем. Многие отмечали, что они очень похожи: скулы и носы у них были одинаковые, хотя глаза у Джареда были карие, а у Шейна – зеленые, как мох. Шейн пришел в форме горного спасателя. Капюшон яркой красно-черной непромокаемой куртки собрался складками у него на шее.

– А ты зря времени не терял, заказал еды, – сказал Джаред, приподняв бровь.

Брат всегда был сладкоежкой. Лопал всевозможные торты и пирожные, сам готовил печенье в промышленных масштабах. Вероятно, именно поэтому у него уже в двадцать с небольшим постоянно болели зубы. А вот мама, напротив, взяла себе только кофе.

– А что не так со скоунами? И вообще, на моей работе тратится много энергии. – Шейн закатил глаза и, схватив вторую половинку булочки, отправил ее в рот, словно желая доказать свою правоту. Он ухмыльнулся; крошки рассыпались и упали на куртку.

– А уж сколько тратится денег на стоматолога, – пошутил Джаред. – Сколько ты там поставил пломб в прошлом году? Пятьдесят?

– Он прав. Такими темпами ты скоро без зубов останешься, – вставила мама.

Официантка подошла и поставила на стол бутылку воды и стакан.

– Принести вам что-нибудь еще? – спросила она Джареда.

– Больше ничего не будешь? Воду и все? – спросил Шейн. – Давай возьму тебе настоящий кофе.

– Не надо. Мне хватит и воды.

Шейн демонстративно проигнорировал его и заказал еще один флэт-уайт. Официантка кивнула и удалилась.

– Спасибо, – сказал Джаред. Его слегка смутила такая щедрость, но в душе он был благодарен. Старшим братом был он – правда, всего на год, – так что ему полагалось присматривать за Шейном, но в последнее время все выходило наоборот.

– Прости за то, что наговорил, – начал Шейн.

– Забудь, – отмахнулся Джаред. – Проехали.

– О чем забыть? – спросила мама, отпив кофе, и заправила локоны за ухо.

– Да ни о чем.

– Надеюсь, вы не ссоритесь, мальчики…

– Не ссоримся, – вмешался Шейн. – Ты же знаешь, мам, мы не ссорились с самого детства! Как дела на работе? – обратился он к Джареду. – Удается избегать кошек?

– Да.

– Джаред? Избегает кошек? – недоверчиво переспросила мама. – После дождичка в четверг. – Но вдруг она просияла: – Ты устроился на ту работу?

Джаред кивнул:

– Эй, и ты была в этом замешана?

Мама бросила испепеляющий взгляд на Шейна.

– Нет. Мне он сказал уже потом.

– Да не волнуйся ты так. Я не сержусь, и меня туда взяли. И вообще, это всего лишь доставка.

Он не стал рассказывать, как солгал Сильви, а у брата хватило ума об этом не упоминать.

– Ох, здорово! – улыбнулась мама, теребя одно из ожерелий. – Тебе пойдет на пользу выбираться из дома. Заведешь новых знакомых.

Джаред не удержался от мысли о встрече с Эмми и о нарисованной кошечке с волшебными искрами на хвосте. Но мысли о Меган и о том, как она с ним поступила, пресекли все дальнейшие фантазии. Сейчас он не хотел рисковать и выяснять, отличается ли от нее Эмми. Он не хотел, чтобы ему снова причинили боль.

Брат кивнул:

– Мама права. Вечно избегать людей не выйдет, Джаред. Знаешь, ты живешь на планете Земля, как и все мы.

– Знаю, – сказал он, улыбаясь. – К великому сожалению.

– Вот этому я иногда и удивляюсь… – сказала мама.

– Эй!

Она ухмыльнулась и допила кофе.

Мысли Джареда по-прежнему были заняты Эмми. Она была хорошенькой – ладно, это еще мягко сказано: она была просто красавицей. Короткие пепельно-каштановые волосы с высветленными прядями обрамляли плечи, фартук подчеркивал мягкие изгибы фигуры. А от того, как у нее раскраснелись на морозе щеки, его охватило давно забытое чувство… Джаред встряхнулся и выпил еще воды, чтобы избавиться от этого образа. Ему вообще не стоило думать о ней. Надо было сосредоточиться на том, чтобы вернуться в строй.

Шейн сделал глоток кофе и приподнял бровь.

– О чем это ты задумался?

– Да так, ни о чем. Ты же хотел со мной встретиться не ради разговоров о работе, правда? – спросил Джаред.

Брат хотел увидеться с ним лично – а значит, он хотел что-то сказать, но решил, что звонить или писать сообщения будет неуместно. Шейн ясно дал понять, что дело не касалось их прошлого разговора. Джаред сомневался, что переживет еще какие-то плохие новости. Прошлый год и без того выдался просто ужасным. От потери Поппи и неоплаченных счетов у него нарастало чувство тревоги и страха.

Шейн поставил чашку с кофе, вздохнул и провел рукой по волосам. Он откинулся на спинку, и деревянный стул заскрипел. Перевел дыхание, словно прикидывая, с чего начать.

– Мне написала Меган.

– Что? – У Джареда отвисла челюсть.

Мама восприняла эту новость спокойно, будто Шейн уже рассказал ей все по дороге.

Официантка вернулась и поставила перед Джаредом кофе. Он через силу пробормотал ей «спасибо», взял два кусочка сахара из красной вазочки на столе, бросил их в чашку и принялся так энергично размешивать, что кофе расплескался через край на блюдце.

– Чего ей надо спустя столько времени? – процедил он сквозь стиснутые зубы. – У меня не осталось ее вещей. И почему у тебя до сих пор есть ее номер?

– У меня его нет, – ответил Шейн, пожав плечами. – Она нашла меня в интернете.

Джаред застонал, не верилось, что Меган зашла так далеко. Он убедился, что везде ее заблокировал после разрыва отношений. Он даже не думал о том, что и родных нужно попросить сделать то же самое. Надеялся, что этого будет достаточно, – она же жила не в Камбрии. Когда они встречались, Меган приезжала на свидания из Ливерпуля. Оглядываясь назад, он должен был понять: тут что-то не так. Ведь у нее всегда находилось какое-то оправдание, почему Джареду нельзя к ней приехать. А он все равно ей доверял. Тогда ее доводы казались вескими. Да и сама она говорила, что ей нравятся покой и безмятежность Озёрного края.

– Она… – продолжил Шейн. – Ну, видимо, она собирается приехать сюда, на озера, и хочет повидаться с тобой. Она хотела узнать, как дела у вас с Поппи.

– Приехать? – эхом отозвался Джаред. При упоминании Поппи сердце замерло. Слова брата вызвали в памяти образ полусонной кошечки, свернувшейся калачиком на диване рядом с ним. – Зачем ей сюда приезжать? У нее тут нет родни. Она приезжала только ко мне. Ты не рассказал ей, что произошло с Поппи?

Шейн покачал головой:

– По-моему, это не мое дело. Знаю, ты не хочешь с ней разговаривать, но лучше скажи ей об этом сам.

Джаред предположил, что Меган навела о нем справки в Сети и только после этого связалась с братом. У него были рабочие аккаунты в сфере графического дизайна. Собственно, так они и познакомились: она хотела, чтобы ей помогли с графикой для нового веб-сайта, и предложила Джареду встретиться. А он обрадовался, что ему не придется ехать к клиенту. Сейчас он видел в этом иронию судьбы, учитывая то, что Меган не разрешала ему навещать ее. Они поладили, а вскоре случился их первый поцелуй, и в итоге она стала для него больше чем просто клиенткой.

Но ведь Джаред проверил, что заблокировал адрес электронной почты Меган везде, включая свой веб-сайт и рабочую почту. Он сказал, что между ними все кончено, пути назад нет и он удалит ее из всех аккаунтов, как призрак прошлого Рождества. А теперь она собирается приехать, да еще и незадолго до Рождества? Что за игру она ведет? Если ей вздумалось, что Джаред развесит нюни, поверит в волшебную целительную силу праздника и решит возобновить их отношения, она ошибалась.

– Так теперь ее волнует, все ли хорошо у Джареда? – спросила мама. Ее брови были прикрыты челкой, но по тому, как они сдвинулись, он понял, что она нахмурилась. – Немного поздновато.

– Точно, – согласился Джаред. – Ей было плевать, когда она встречалась со своим женихом. Я просто немного постоял в сторонке. Почему это волнует ее сейчас?

– Она сказала, что рассталась с ним, – ответил Шейн.

Джаред сделал глоток кофе, чтобы успокоиться, но чуть не подавился и зашелся в приступе кашля.

– Она хотела выйти за парня замуж. Даже если она порвала с ним, с чего она взяла, что мне не все равно? Или что я готов снова с ней разговаривать после того, как она поступила?

– Потому что она идиотка? – как ни в чем не бывало предположил брат.

– Знаете, из-за нее Поппи… – Джаред замолчал, сжав кулак, и почувствовал острую боль в груди.

Слова ветеринара запомнились ему так отчетливо, словно засели на подкорке сознания. Джаред допрашивал его о том, что с кошкой не так. Когда он наконец-то привез Поппи на обследование, у местного ветеринара возникли кое-какие подозрения. «Исходя из увиденного, я бы сказал, что у нее рак или ВПЧ, но тут необходим специалист». На обследование и дальнейшее лечение нужно было потратить уйму денег – от четырех до восьми тысяч фунтов сверх тех нескольких тысяч, что он уже заплатил за анализы крови, томографию и лечебный корм. Он не мог себе этого позволить.

Но ему нужно было знать, можно ли сделать хоть что-то, исправить, победить болезнь теми немногими ресурсами, что у него были. На холодном столе ветеринара Поппи испуганно зарывалась пушистой мордочкой ему в локоть, а Джаред пытался справиться с эмоциями, с камнем, застрявшим в горле. «Трудно сказать, – объяснял ему ветеринар. – Если бы это был рак и мы выявили его на ранней стадии, его можно было бы вылечить. Но я ничего не могу сказать наверняка. А вдруг это инфекционный перитонит? Тогда ничего не поделать. Сейчас симптомы не предвещают ничего хорошего. Она серьезно больна».

Джаред спрашивал, какие есть варианты, но все они были неутешительны. Ему предложили сделать дополнительные обследования, хотя прогнозы были самые пессимистичные, и выиграть еще немного времени – быть может, год, или оказывать Поппи паллиативную помощь до тех пор, пока не настанет конец. Он выбрал второе; первое было ему не по карману.

Все это чуть снова его не сломило, чуть не загнало в тот темный угол сознания, куда он не хотел возвращаться. Джаред и так каждый день ощущал внутреннее сопротивление, словно пытался плыть против течения во время шторма.

Он встряхнулся. Пора уже перестать прокручивать это в голове, гадая, мог ли он поступить иначе. «Брось эти мысли». Чувство вины жгло его изнутри.

– Ты до сих пор винишь Меган? – тихо спросила мама, сжав кружку в ладонях. – Понимаю, она причинила тебе боль и совершила ужасный поступок, но она даже не знает, что случилось с Поппи.

– Я понимаю. – Джаред ударил кулаком по столу, чуть не опрокинув свой кофе. – Но ведь она должна была отвезти Поппи на обследование к ветеринару. Единственный раз я не смог поехать, а она забыла – была слишком занята кувырканиями с женихом.

Если бы Поппи отвезли в тот день к ветеринару, возможно, неладное удалось бы заметить вовремя и у его кошки появился бы шанс выжить.

– Почему ты не говорил ей об этом раньше? – спросил Шейн.

– Я бы только разозлился на нее, мы бы поссорились, и ей все равно ничего уже было не исправить. Слишком поздно.

Шейн кивнул, доел последние кусочки скоуна, вытер руки салфеткой и спросил:

– Ты как, держишься?

Голос брата звучал непринужденно, а сам он уставился на салфетку. Но Джаред заметил, как Шейн на миг поднял глаза – так неловко, как ведут себя те, кто обходит непростую тему и не хочет спрашивать напрямую. В их семье всегда было трудно открыто высказать то, что ты на самом деле имеешь в виду, и не скрывать эмоции. Брат не стал бы спрашивать: «Как там твоя депрессия? Кошки все еще скребут на сердце? Ты без проблем встаешь с постели по утрам?» Раньше Джаред даже не стал бы рассказывать им о своих проблемах. Но после того, что случилось в прошлый раз, он понял, что больше не справляется. Поэтому, хотя брат и не понимал, как для него важна Поппи, Джаред ясно дал понять, что это не депрессия, а реакция на стрессовую ситуацию.

Он отпил кофе, не зная, что ответить. Джаред прошел долгий путь по сравнению с тем, каким был до встречи с Меган, когда был на самом дне. Но ее измена – ну, технически измена жениху с ним – и потеря Поппи немного выбили из колеи. И все же он держался молодцом, так ведь?

– У меня все хорошо, – наконец сказал он. – Не хуже.

– Милый, ты отменил семейный ужин, – сказала мама.

– Да, но больше из-за того, что хотел сэкономить.

Мама уже было открыла рот, чтобы ответить, но он продолжил:

– И не хотел, чтобы ты за меня платила, мама. Ты должна тратить свои деньги на себя.

– Ну, как освоишься на новой работе, можно назначить новый, – любезно предложила она.

Шейн откинулся на спинку стула.

– К твоему сведению, я послал Меган, но если она сюда приедет, то может заглянуть и к тебе. Или, не дай боже, на наш семейный ужин. – Тут он театрально скривился.

– Спасибо, что предупредил, – сказал Джаред и отпил немного горячего кофе, чтобы прогнать тревожные мысли, клубившиеся, как пыль. – Но прошло полгода, как я порвал с ней. С отношениями в целом. Со мной ей нечего ловить.

– Вот и умничка. – Глаза у мамы заблестели.

Шейн кивнул:

– Так и думал, что ты это скажешь. Но ты же ее знаешь. У нее ушли месяцы на то, чтобы от тебя отстать.

– Пускай попробует позвонить, – сказал Джаред, одарив брата кривой ухмылкой. – В игноре я чертовски хорош.

– Эй, проявлять интерес – тоже хорошо! Ну, с достойной женщиной…

– Такой не будет, – не сдавался Джаред, сжав в руке чашку кофе. Не стоило говорить брату, что этим утром он практически флиртовал кое с кем. – Есть только я и…

Он поймал себя на том, что едва не упомянул Поппи. Вот только его и Поппи больше нет. Он остался наедине с пустотой, с опустевшей скорлупой, в которую превратилась его квартира, с болезненным чувством потери. Он это предвидел, он знал, что так и произойдет, но легче все равно не становилось. Поппи больше не было рядом, и некому помочь справиться с тьмой. Он чувствовал себя затерянной в океане шлюпкой, дрейфующей без цели, и в этом ощущении таилась угроза.

– Только я, старый добрый кофе и работа, – сказал он и отсалютовал чашкой, а затем сделал еще один глоток.

– Справедливо, – сказал Шейн.

– И мы, родной. Мы всегда рядом. Ох, очень надеюсь, что ты найдешь приятную девушку… Ты этого заслуживаешь после всего, что с тобой стряслось… – вставила мама.

Больше они не говорили о Меган и Поппи. Разговор перешел на жену Шейна, Дэнни, и на то, как у них дела, на рабочие будни горного спасателя и на маминых клиентов, частенько странных. Она занималась хиромантией и делала расклады Таро, так что клиентура у нее была весьма эксцентричная и интересная.

Когда они наконец распрощались, Шейн подвез маму домой по пути в горноспасательный центр, а Джаред задержался у рабочего фургона (в кафе он приехал сразу после доставки заказа), чтобы отправить маме сообщение. Он до сих пор переживал из-за отмены того семейного ужина; это была их традиция, и все ждали его с нетерпением. К моменту, как Джаред сел в машину и пристегнулся, мама ответила.

Джаред:

Прости за то, что отменил наш ужин. Можем его перенести и устроить еще один в ближайшее время. Когда мне заплатят, я угощаю 💖 💖

Мама:

Ничего страшного. Ты правда в порядке? Шейн сказал, что расстроил тебя, и я понимаю чем 💔 💔 💔 💔

Джаред:

Я в порядке, честно

Мама:

Понимаю, ты скучаешь по Поппи, она много для тебя значила. Но ей бы не хотелось, чтобы ты грустил. Ты полюбишь другую кошку, когда будешь готов… Со временем ты настроишься на появление еще одного пушистика, и это поможет тебе исцелиться 💗 💗

В данный момент Джаред не допускал даже мысли о том, чтобы завести другую кошку. Может, когда-нибудь, но не сейчас. И все же мама правильно его поняла.

Джаред:

Спасибо, мам 🥰 🥰

Он выключил телефон, кинул его в бардачок и поехал по улочкам Эмблсайда между кирпичными домами с разномастными крышами обратно к себе. Жил он возле водопада Сток-Гилл-Форс. Джаред припарковал фургон на свободном месте рядом со своей машиной. К счастью, соседка была так добра, что согласилась уступить свое парковочное место, она сама была уже в возрасте и больше не садилась за руль. Деревья раскачивались на порывистом ветру; листья взлетали в воздух и кружились над крышами, будто в танце. Ровный шум водопада на фоне звучал как дыхание. Здесь было тихо, и слышалось лишь пение птиц.

Когда Джаред оказался на своей лестничной клетке, открыл дверь и переступил порог тесной прихожей, ведущей в гостиную, пустота обрушилась на него как настоящий удар. Слева стояла тумба с телевизором и игровой приставкой. На коврике под ней были разбросаны кошачьи игрушки – пушистые мышки и уточки, шнурки от ботинок. Столько недель прошло, а он так и не убрал их. Не мог себя заставить.

В дальней части гостиной находилась кухня с темными шкафчиками, духовкой и холодильником. От остального пространства ее отделяла барная стойка. На холодильнике до сих пор висели расписание приема лекарств Поппи и визитка ветеринара. Джаред увидел их, когда включил свет; белые листки казались ярким, резким напоминанием.

Джаред не стал украшать дом к Рождеству. Праздничного настроения не было.

Он прошел несколько шагов по гостиной. Взгляд скользнул на тубус с прахом Поппи на книжной полке рядом с диваном. На письменном столе стояла рамка с ее фотографией. Призрачное присутствие ощущалось повсюду: на спинке дивана, одного из ее любимых мест для сна, в игрушках на полу, у миски для корма и блюдца с водой на кухне. Но все, что теперь от нее осталось, – картонный тубус и кучка праха. В это невозможно поверить после проведенных вместе четырнадцати лет.

Осознать это было так же болезненно, как получить удар в кадык. Джаред понимал, что ждет его этим вечером. Он сам себе что-нибудь приготовит, посидит в одиночестве на диване, посмотрит телевизор или без особого желания поиграет в видеоигру, но втянется в сюжет, словно от этого ему удастся забыть о пустоте и о радости, которую вроде бы нужно испытывать в это время года.

«Нет, не сегодня». Он не даст себе погрязнуть в печали. Если снова увязнет слишком глубоко, может и вовсе не выбраться. Он должен бороться с унынием.

Джаред подумывал съездить к маме, но иногда по вечерам у нее внезапно появлялись клиенты, так что от этой идеи пришлось отказаться. Он решил заглянуть к Шейле или в какой-нибудь еще ресторанчик. Если придется растянуть на три часа стакан воды и хлебные палочки, потому что они самые дешевые, так он и поступит. Он покатается вокруг озер, пока не стемнеет, а может, пройдется.

И все равно, думал он, пока брал сумку с ноутбуком, ключи от машины и выключал свет, ему придется вернуться домой и снова спать в одиночестве.

* * *

Эмми поправила телефон на раскладном подносе с завтраком. С экрана ей махали улыбающиеся родители.

– Привет! – она помахала им цветным карандашом. – Надеюсь, вы не против, что я буду делать два дела одновременно.

Она работала над портретами кошек из кафе, используя фотографии с телефона как основу для создания набросков. После разговора с Джаредом она решила рисовать их не в серьезном и реалистичном, а в своем фирменном милом стиле. Сейчас она добавляла цвета, чтобы посмотреть, какие нравятся, а какие нет. После этого она нарисует окончательные, доведенные до совершенства версии на бумаге получше, более высокого качества. Больше всех ей нравился портрет Китти: пятнистый окрас бенгалки идеально сочетался с сияющими огромными глазами. Он удался чуточку лучше портрета Салема с большими зелеными глазами, выделявшимися на фоне иссиня-черного меха.

– Моя девочка! Работяжка моя, – с гордостью сказал папа. – Как же здорово, что ты по-прежнему занимаешься творчеством.

– Как у тебя дела, родная? – спросила ее мама.

Родители сидели за кухонным столом, залитые желтым сиянием на фоне терракотовой плитки в лучах испанского солнца. Папа был, по обыкновению, одет в рубашку в полоску. На шее у него висели на цепочке очки для чтения. На маме было белое платье, подчеркивающее загар. Волосы, недавно окрашенные в блонд, доходили ей до ключиц.

С тех пор как Эмми переехала, они созванивались несколько раз. Это стало чем-то вроде еженедельной проверки, хотя расспросы о Дастине ей уже порядком надоели.

– Неплохо, – сказала Эмми. – Сильви хотела с вами поболтать, но она еще не закончила с уборкой. У нас сегодня отмечали день рождения.

– В следующий раз мы с ней точно поболтаем, – сказал папа и улыбнулся. В уголках голубых глаз появились морщинки.

– Сильви сказала, что наняла водителя, похожего на актера! – сказала мама, наклонившись поближе к экрану. Изящное золотое ожерелье сверкнуло на солнце. – Ты с ним уже познакомилась?

Эмми закатила глаза и добавила на один из рисунков немного оранжевого. Сложнее всего было подобрать цветовую гамму для шерстки Барона. Ну еще бы, уж об этом Сильви точно рассказала…

– Да, познакомилась. Только он не заходит в кафе из-за аллергии.

Больше она ничего не сказала, хотя про себя шептала, что он абсолютно точно в ее вкусе; он потрясающий и надежный, и ей хотелось бы провести пальцами по его подбородку и волосам…

– Не тушуйся, родная, сходи на парочку свиданий, пока ты там! Это пойдет тебе на пользу, – сказала мама.

– Так, о свиданиях я говорить не буду! – отрезала Эмми, изо всех сил стараясь не ерзать, чтобы не испортить рисунок. – Может, сменим тему? Мы подкармливаем бездомного…

– От Дастина что-нибудь слышно? – перебила ее мама.

Эмми начала выделять глаза Барона и добавлять тени.

– От свиданий к брату! Вам не попадалось какое-нибудь хорошее кино или сериалы на «Нетфликсе»? Знаю, ты любишь рождественские фильмы «Холлмарк», мам…

– Просто мы за тебя переживаем, Эм, – сказала мама, нахмурившись. – Нас нет рядом, чтобы приглядывать за тобой, а Дастин… – Она замолчала.

– Я все понимаю. Честное слово, со мной все в порядке.

Они переехали в Испанию много лет назад. Эмми их к этому поощряла – в конце концов, это была их мечта, а она была уже взрослой. К сожалению, когда они обосновались в Испании, Дастин изменился к худшему. Эмми сожалела до глубины души, что согласилась переехать к нему, а потом слишком долго терпела его выходки и потратила годы на то, чтобы нянчиться с ним… до недавних пор. Она решила не рассказывать родителям о том случае со стеной.

– Все это время я пыталась его образумить, понимаете? – сказала она. – Он позвонил мне в рабочее время, но был слишком пьян, чтобы запомнить, о чем мы говорили, когда я съехала, так что… Сомневаюсь, что смогу и дальше тащить его на себе…

Родители казались встревоженными. Папа недоверчиво покачал головой.

– Поверить не могу, что он до сих пор так пьет, – сказала мама, она вертела в руках кулон на цепочке, как и всегда, когда нервничала.

– А чего ты ожидала? – спросил ее папа, но смирения в его голосе было больше, чем злости. – Дастин ничему не учится. – Он нахмурился и посмотрел в камеру. – Хочешь, чтобы мы с ним поговорили? Так и сделаем, если ты…

– Нет, не надо, – быстро сказала Эмми. Она не хотела, чтобы они снова оказались втянуты в историю с братом. – Вы же не просто так перестали с ним общаться. Мы все старались помочь ему как могли, но в итоге никто ему не поможет, кроме него самого. Мы ни в чем не виноваты.

Папа кивнул; рядом с ним мама закусила губу. Она выглядела обеспокоенной.

– Может, нам все-таки с ним поговорить… – медленно произнесла она.

– Мы пытались, – раздраженно сказал папа. – Снова и снова. Мы выделили ему семь чертовых тысяч на учебу, чтобы он освоил программирование, и что он с ними сделал? Очевидно, спустил на игры и выпивку.

Больше всего брат любил проводить время за выпивкой и азартными играми в Сети, хотя раньше он этим не занимался. Так было не всегда. Эмми не знала, что произошло, из-за чего Дастин так изменился.