Измена. Свекровь разрушила наш брак!

И зачем я только открыла дверь? Надо было выключить электропитание звонка и со спокойной душой отправиться обратно в постель, притвориться, что меня нет дома. Но по непонятной причине я поступила совершенно иначе. Наверное, во мне говорит глупая надежда, что всё можно объяснить, что мы сможем понять друг друга.

– Не будет другого раза, – мотает головой из стороны в сторону и смотрит на меня, сощурив глаза, как змея на кролика.

– Вы ко мне поздороваться пришли или по какому-то вопросу? Может, чаю хотите?

Может быть, Тамара Евгеньевна узнала, что у неё есть внучка, и сломя голову побежала знакомиться? Может, совесть проснулась? Или любопытство?

Я не понимаю цели её столь позднего визита, и это настораживает.

— А ты всё такая же наглая и хамоватая, какой и была, — хмыкает она, и в её голосе проскальзывают знакомые нотки превосходства.

По интонации женщины понимаю, что от нашего разговора я не получу никаких приятных впечатлений. Скорее наоборот, он принесёт только боль и разочарование.

— До свидания, — предпринимаю неудачную попытку потянуть за ручку и закрыть дверь, чтобы прекратить этот бессмысленный диалог.

Женщина молниеносно схватилась за дверь и не позволила мне закрыть её. Её пальцы, унизанные перстнями, вцепились в край мёртвой хваткой.

– Я спасла тебя от Яра, и это твоя благодарность? – поджимает губы, и в её глазах вспыхивает злость.

– Спасли или нет, это ещё надо выяснить, – хмыкаю я, и внутри впервые закрадывается сомнение. – Я была глупой и слепо поверила вам. Сбежала и даже не поговорила с Ярославом. Не дала ему шанса объясниться.

Мысль о том, что свекровь всё гипертрофировала, приукрасила, а может, и вовсе придумала, и Темников на самом деле не хотел скидывать на меня никакую статью, всё сильнее и сильнее начинает прорастать у меня в сознании, пуская корни.

– Поздно, – цедит она сквозь зубы. – Ярослав через неделю женится. На достойной девушке, из хорошей семьи. И я не позволю тебе испортить моему ребёнку жизнь!

Она делает шаг вперёд, и я отступаю.

— Решила ребёнком привязать к себе мужика? Думала, родишь от него и он к тебе вернётся? Не позволю! – орёт она блаженным голосом, и её крик разносится по всему подъезду.

Что вообще происходит? Тамара Игоревна в своём уме или что? Она своими воплями всех соседей разбудит, вызовет полицию.

– Уходите, или я вызову полицию! – пытаюсь придать голосу твёрдости, но он срывается.

– Никого ты не вызовешь, и никто тебе не поможет! – смеётся она, и этот смех леденит кровь. – Мальчики, – поворачивает голову в сторону лестничного пролёта, – пакуйте её.

Громкий топот множества ног наполняет собой лестничную клетку, эхом отражается от стен.

Три мордоворота в чёрном окружают свекровь, вырастая как из-под земли.

Амбал, самый крупный, со всей дури дёргает ручку двери. Я с трудом сохраняю равновесие и едва ли не падаю на пол, больно ударившись плечом о косяк.

Внутри меня всё моментально сжалось от животного, леденящего страха. Спина покрылась липким потом, а на лбу проступила холодная испарина.

Я хочу закричать во всё горло, позвать на помощь, но у меня не выходит. Страх парализовал меня, сковал горло стальным обручем.

Со страхом оборачиваюсь назад и смотрю на дверь, ведущую в детскую комнату, где спит моя доченька... Где она видит свои детские сны, не подозревая, что в нашу жизнь ворвалась беда.

— Не рыпайся! — прорычал амбал, схватил меня своими лапищами, словно мешок с картошкой, и закинул на плечо. В глазах потемнело от резкого движения, рёбра сдавило.

Бью верзилу по спине кулаками, пытаюсь вырваться, дрыгаю ногами. Но у меня не выходит… Он как скала, как монолит.

— Маруся… — шепчу я, и слёзы текут по щекам. — Маруся, прости…

В голове только одна мысль: лишь бы она не проснулась, лишь бы не увидела этого кошмара. И ещё — Яр, если ты меня слышишь, спаси нас…

Глава 10

Яр

Огромный кулак размером с кирпич летит мне в лицо. Я вижу, как медленно, словно в замедленной съёмке, приближается эта махина, покрытая татуировками и мозолями. В воздухе пахнет потом и дешёвым одеколоном.

Ловко ухожу в сторону, уворачиваюсь от этого сокрушительного удара, который мог бы снести мне голову, и что есть силы бью амбала ногой в голову. Нога встречается с виском, и здоровяк, словно мешок с картошкой, рушится на пол и разбивает своей башкой кафельную плитку. Глухой удар, треск — и он затихает.

Второго нокаутирую прямым попаданием в нос с первого удара. Костяшки встречаются с хрящом, разда