Повелительница Монстров

Короли? Шаманы? Лихая мысль пронеслась сквозь страх. И я – ваш… трофей? Питомец? Тут же всплыли кошмары: Охотничьи замки… Галереи трофеев… Чучела редких существ под стеклом… Холод пробежал по крошечной спине. Неужели поймали «темнорожденную диковинку»? Бегут похвалиться вождю перед тем, как набить соломой? Внутренней крик: Пожалуйста, пусть это будет не так!

Мы миновали кишащий зал и приблизились к самой горе – к ее каменному сердцу. Там, в конце зала, возвышались исполинские деревянные ворота. Не просто доски – темные, словно пропитанные временем и дымом бревна, стянутые толстые полосами тусклого металла бронзы? Черного металла?. Их покрывала сложная, грубая резьба: переплетающиеся корни, горные пики, кружащие птицы, символы, похожие на руины. Размеры и мощь дверей заставляли сжаться: Охренеть… А не к какому-то древнему Камнедуму или спящему в горе дракону вы меня тащите на завтрак? Двери со скрежетом, будто будившим эхо веков, медленно раздвинулись, пропуская нас.

И именно здесь, за этим порогом, все страхи о съедении или чучеле рухнули окончательно. Потому что такое пространство дикари создать не смогли.

Мы вошли не в пещеру, а в… зал. Стены и пол были обшиты темным, тщательно отполированным деревом, источавшим теплый, смолистый аромат. Мощные резные колонны поддерживали высокий потолок. На полу лежали добротные тканые ковры с геометрическим и зверинными орнаментами. Воздух был чистым, теплым, пахнущим деревом, сушеными травами и воском. Тишина здесь была иной – глубокой, почти священной. И в центре этого неожиданного, почти человеческого уюта, на самом большом ковре, восседал гоблин.

Но не просто старый. Он был Древним. Его зеленая кожа напоминала высохшую кору векового дуба, испещренную глубокими морщинами-трещенами. А его борода… Это была не борода, а явление. Огромная, косматая, седая, как горные вершины, она пышным седым поток ниспадала с его подбородка, переплетенная кожаными шнурами с каменными и деревянными бусинами, и стелилась по ковру величественным шлейфом, достигая самого пола. Она была его троном, его мантией. И его глаза – мудрые, пронзительные-желтые, словно два старинных янтаря – уже пристально смотрели на меня, видя, казалось, гораздо больше, чем просто младенца в грязной мешковине.

Хм… Он не просто старейшина. Он был олицетворением самой горы и леса – древний, как скальные пласты под нами. Морщины на его лице казались вырезанными веками, а в глубине этих пронзительных желтых глаз горел огонь непостижимой мудрости. По-видимому, он видел восходы и закаты не одно столетие.

Мой спаситель – гоблин осторожно, почти благоговейно передал меня в огромные, но удивительно аккуратные руки старца. Тот принял меня как драгоценность, легко и уверенно, его взгляд изучал меня с нескрываемым интересом. Затем он поднял голову и произнес негромко, обращаясь к гоблину:

– Эмильголь?

Гоблин, стоявший в почтительной позе, вытянулся еще больше и ответил четко, буквально, отчеканивая каждое слово:

– Рафон Церемон Гисмон Рашолд Иртымо!

Старейшина кивнул, будто ожидал именно этого. Его взгляд снова вернулся ко мне, и в его глубоком, немного хрипловатым голосе внезапно прозвучали слова. Не гоблинская тарабарщина. Чистейший, безупречный, пусть и с легкими древними акцентом… человеческий язык!

– Гофумин Элтином Алхос, – произнес он торжественно, и я почувствовала, как что-то внутри меня замерло от недоумения. Затем он продолжил, и его слова обрушились на меня с еще большей силой: – Сильно вас напугали мои собратья. Простите их за это. Пока что вы еще слишком малы, госпожа. Поэтому за вами будут присматривать самые достойные из нашего рода. Лучшая семья в этом логове.

Тишина. Абсолютная, звенящая тишина воцарилась в моей голове. Все страхи, все предположения о чучелах, трофеях или жертвоприношениях рассыпались в прах. Вместо них – оглушительное, абсолютное непонимание. Старый гоблин… на человеческом… извиняется… называет меня госпожой… и обещает опеку лучшей семьи?!

Это было настолько нелепо, настолько абсурдно и неожиданно, что контроль над крошечным тельцем был мгновенно утерян. Из моего горла вырвался не плачь, не крик ярости, а короткий, звонкий, совершенно непроизвольный взрыв смеха:

– Хахаха!

Звук прозвучал дико в торжественной тишине зала. Древний гоблин лишь едва заметно приподнял седую бровь, а стоящие позади сородичи переглянулись в полном недоумении. Они явно не ожидали, что их новую «госпожу» первым делом прорвет на истерический хохот.

Замок Королевы Тьмы Энделии.

Высоко в заоблачных пиках, где вечный сумрак цеплялся за остроконечные шпили, высился замок, высеченный из черного обсидиана и ночного мрамора. В одном из его самых высоких башен, за огромным арочным окном, сквозь которое было видно лишь клубящиеся свинцовые туманы, стояла его владычица.

Энделия. Двухметровая, ее фигура была воплощением смертельной грации и нечеловеческой красоты. Платье из жидкой тьмы облегало идеальные, сводящие с ума формы, способные заставлять отречься от разума любого смертного. И это было не удивительно – она принадлежала к расе суккубов. Из густой массы огненно-рыжих волос, спускающихся до самых бедер, изящно изгибалась острые черные рога. Она медленно попивала кроваво-красное вино из хрустального бокала, ее взгляд был отсутствующим, устремленным в никуда за пределы холодного стекла.

Тишину нарушал почти бесшумный шаг. В комнату вошел ее прислужник. Как и сама Энделия, он принадлежал к высшей расе – его красота была идеальной, отточенной и опасной. Белокурые волосы обрамляли бесстрастное, с безупречными чертами, лицо, а под безукоризненно сидящим мундиром угадывалась сильное, подготовленное тело.

– Госпожа, вы меня вызывали, – его голос звучал низко и ясно, без тени эмоций. Сказав это, он с отработанной четкостью опустился на одно колено и склонил голову в почтительном поклоне.

Энделия не сразу обернулась. Она сделала еще один неторопливый глоток, наслаждаясь вкусом и моментом власти.

– Ну что там с Темнорожденной? – наконец прозвучал ее голос, медовый и обволакивающий, но с холодной сталью нитью внутри.

– Как и предполагалось, она появилась в торговом городе Оливор, – доложил прислужник, не поднимая головы.

– Понятно. И через сколько она будет в моих покоях? – она медленно повернулась к нему, ее сиреневые глаза с вертикальными зрачками уставились на него с легкой усталой скукой.

– Э-э… Тут возникли непредвиденные осложнения, – в его идеально вышколенном голосе впервые прозвучала микроскопическая трещинка неуверенности. – Наши предположения, что родители просто избавятся от нее, не оправдались.

– Да? – один единственный слог прозвучал как удар кнута. – И где же она теперь?

– Понимаете, мы пытались перехватить ее…, но на ней был активирован какой-то древний святой барьер. Мощный. И теперь… теперь она находится у гоблинов. В их логове в Тарагийском Лесу.

Тишина повисла густая и тяжелая, как погребальный саван. Энделия медленно поставила бокал на столик. Звук хрусталя, касавшегося мрамора, прозвучал неприлично громко.

– Ох, Ульгих… – она сделала неспешный шаг в его сторону, ее платье шелестело, как шепот заговорщиков. – Ты меня так сильно расстроил.

– Но не беспокойтесь, госпожа! – он поспешил добавить, все еще не смея поднять взгляд. – Их сил не хватит даже чтобы уничтожить один из наших легионов! Мы легко сотрем их логово с лица земли и доставим Темнорожденную вам!

Энделия подошла вплотную. Холодное превосходство источало от нее волнами. Она медленно провела длинным заостренным ногтем по его плечу, оставляя на идеальной ткани мундира едва заметную борозду. Затем тот же ноготь медленно, с мучительной нежностью, спустился вниз по его шее. Кожа под прикосновением вспыхнула алым рубцом, будто обожженная не пламенем, а льдом абсолютного нуля.

Энделия замерла на мгновение, ее сиреневые глаза с вертикальными зрачками сузились. Вместо гнева на ее идеальных чертах появилось холодное, рассеянное любопытство, словно она рассматривала не слугу, а испорченный инструмент.

– Ах, мой дорогой Ульгих… – ее голос прозвучал сладко и ядовито, как забродивший нектар. – Напомни-ка мне, сколько ты уже тщишься служить мне?

– Уже… больше пятисот лет, госпожа, – он выдохнул, и в его голосе впервые прозвучал страх, чистой и животный.

– Ух, ты, как много! – она притворно удивилась, сделав легкий, почти танцующий шаг вокруг него. – Но похоже, за такой долгий срок ты начал сдавать позиции. Твоя тень стала слишком тяжелой и неуклюжей. Ты мыслишь как таракан, когда требуется игла.

Она легким движением пальца провела по воздуху. И по телу Ульгиха, будто по мановению невидимой кисти, поползли ярко-розовые, светящейся изнутри полосы. Они пульсировали жарким, болезненным светом, просвечивая сквозь униформу.

– Нет! Госпожа, я… я еще могу послужить вам! – его голос сорвался на визгливый шепот, полный агонии и ужаса. Он пытался пошевелиться, но его тело сковала невидемая сила.

– О, милый мой, конечно, послужишь, – ее губы растянулись в леденящий душу улыбку.

– Из твоего тела получается отменная жизненная сила. Может, запаса хватит на лет двести…, а то, гляди, и на все триста.

Она сжала ладонь в кулак.

Тело Ульгиха не просто рассыпалось – оно исторгло из себя ослепительную вспышку розового света, испустив короткий, заглушенный хрип. Не осталось ни пепла, ни клочьев – лишь стойкий запах озона и горького миндаля, который через мгновение рассеялся в прохладном воздухе зала.

Энделия вздохнула, смотря на пустое место, где только что стоял ее пятисотлетний слуга.

– Эх, как жаль… – произнесла она без тени сожаления в голосе. – А я так хотела заполучить Темнорожденную. Что ж, теперь придется не вступать с ней в игру, а выманивать из тени.

Глава 3. Победа.

С тех пор, как меня приютили гоблины, прошло больше десяти лет. И за это время все перевернулось с ног на голову. Самое невероятное изменение – это они сами. Те низкорослые, скрюченные уродцы, что нашли меня на берегу, давно исчезли. Их место заняли хобгоблины – невероятно сильные, дисциплинированные и… величественные, что ли.

Мужчины вымахали почти под два метра, а их тела, покрытые рельефными мышцами, выглядели так, будто они только что сошли со страниц журнала о бодибилдинге после десяти лет изнурительных тренировок. Их движения были лишены прежней суетливости – теперь это была точная, мощная грация хищников.

Женщины изменились иначе. Они стали изящнее, черты лиц – тоньше и превликательнее, фигуры – женственными. Но эта хрупкость была обманчива, как цветок с лезвиями вместо лепестков. Если мужчины были мечом племени, то женщины – его ядовитым клинком в спину врага. Силы для лобовой атаки у них и не хватит, зато в искусстве тихого убийства, маскировке и ядах им не было равных. Настоящие ассасины Тарангийского Леса.

– Ранфери! Ранфери! Ранфери! – Громоподобный рев сотен гоблинских глоток сотрясал воздух главной пещеры-зала.

Гоблины сомкнулись в огромное кольцо, в центре которого зияла просторная песчаная площадка – импровизированная арена. На ней замерли двое: Рефери и Шерефин. Их мускулы были напряжены, а взгляды, полные холодной решимости, скрестились. Это был не просто ритуал и уж тем более не драка за самку. Они бились за право вступить в ряды Охотников.

На минуточку, Охотники – это почти высший чин в племени. Выше – только старейшины. Ну, и я. Попасть в их число было невероятно сложно, тем более что турнир проводился раз в год. А уж победить в нем и вовсе считалось подвигом на грани невозможного.

– Бойцы, вы готовы? – громко, без крика, произнес Финир, старый воин, исполняющий роль судьи.

Оба гиганта молча кивнули, не отводя глаз друг от друга. Финир резко взмахнул рукой.

Мда… – пронеслось у меня в голове, пока противники начали медленно сходиться, оценивая друг друга. Пять лет назад я бы обделалась от страха при виде такой тусовки. А сейчас… Сейчас они мне как родные.

Рефери не стал дожидаться, пока противник подойдет к нему, а сам стремительно ринулся в атаку. Шерефин, недолго думая, встал в защитную стойку и начал отражать яростные удары. Каждый выпад Рефери был быстрее и сильнее предыдущего; немногие из зрителей могли уследить за самим движением – настолько оно было молниеносным.

Но затем его комбинации начали терять темп, а сила, вложенная в удары, будто иссякла. Шерефин мгновенно заметил это и нанес сокрушительный ответный удар в грудь Реферина, заставив того отшатнуться и спешно перейти в оборону. Теперь уже Шерефин теснил оппонента. Его атаки были не столь быстры, зато невероятно мощные; каждый удар сопровождался громким хлопком, разрывающим воздух.

– Бах! Бах! Бах!

А Шерефин в этом году неплохо подготовился, – промелькнуло у меня в голове. – Как бы он и меня не победил, в прошлые-то годы я с ним легко справлялась. Может, в этот раз все изменится?

Рефери попытался вырваться из плотного кольца атаки, но Шерефин не позволил, совершив молниеносный бросок. Рефери явно не ожидал такого и не успел среагировать на удар в спину, от которого знатно отлетел в сторону. Он попытался подняться, но перед ним возник Финир.

– Ты проиграл.

Рефери изо всех сил сжал кулаки, но поражение признал. – Ничего себе, – удивилась я. – Рефери признал поражение? Он же всегда бьется до последнего вздоха, а тут вдруг сдался? Неужели в этом году и я могу проиграть Шерефину?

– Рефери проиграл! Следующий на арену выходит Анвесса!

– Да! Ура! – Толпа вновь взорвалась ликующим ревом.

– Ну что же, пора и мне себя показать. Я не зря целый год тренировалась, – произнесла я и вышла на арену.

Уже пять лет я пытаюсь победить в этом турнире, и в этом году я обязана была это сделать. Только тогда я смогу наконец выйти отсюда. Если бы не уговор старейшин: пока я не победю мне запрещено выходить из логова. А все из-за их страха, что я могу погибнуть. Но я же, в конце концов, их правительница! Так что мне обязательно нужно победить.

– Я надеюсь, ты помнишь, что использовать стихийную магию запрещено. Разрешены только усиливающие чары. Анвесса, – акцентировал внимание Финир.

– Да помню! Я всего лишь раз попробовала, а ты не перестаешь напоминать.

– Если бы ты тогда своей магией ветра не отправила в полет половину наших кандидатов, может, и не напоминал бы.

– Хорошо, хорошо! Не буду использовать магию стихий, только усиливающую. Доволен?

– Отлично, – кивнул Финир. – Итак, бойцы! Объявляю бой открытым!

Едва Финир произнес это, я мгновенно наложила на себя заклинания защиты и чары усиления. Но Шерефин был также быстр. Он моментально приблизился и со всей силы ударил по моему щиту.

Удар был чудовищной силы! Воздух взорвался оглушительным грохотом, от которого заложило уши. От разлетающейся во все стороны энергии под ногами вздыбилась земля, а воздух поднял густое облако пыли и мелких камней, превратившееся в ураганный вихрь.

Ничего себе! У меня чуть не рухнула защита! Ну ничего, сейчас я тебе покажу!

Я мгновенно перезарядила щит и наложила на свои руки чары, усиливающие силу. Сделав резкий выпад, я со всего размаху ударила ему в челюсть.

Это был сокрушительный удар! Шерефина отбросило на несколько метров, и он едва удержался на ногах, прорыв борозду в твердом грунте арены. По залу пронеслись восхищенный гул толпы.

– Ничего себе, но я тоже не лыком шит! – прокричал Шерефин, заглушая гул толпы. Вместо того чтобы атаковать меня напрямую, он начал яростно бить по земле, создавая мощные ударные волны. От каждого его удара вздымалась новая туча пыли и щебня, а вихрь, поднятый им превратился в настоящую бурю, слепящую и не дающую вздохнуть.

– Вот же он, хитрец! – недовольно выругалась я, инстинктивно закрывая лицо руками.

Я перестала что-либо видеть, и в тот же миг звуки его яростных ударов по земле прекратились. И вместо них… я почувствовала стремительное движение у себя за спиной. Он использовал пыльную завесу как прикрытие!

Я моментально, почти на чистом инстинкте, бросила все силы на поддержание щита и усиление защиты. И вовремя – в следующее же мгновение в мою спину врезался сокрушительный удар, затем еще и еще. Шерефин не останавливался, его атаки сыпались градом. Каждый новый удар был страшнее предыдущего, и я чувствовала, как мой магический щит трещит по швам, осыпаясь светящимися осколками под его напором.

– В ЭТОМ ГОДУ ОХОТНИКОМ БУДУ Я! – выкрикнул Шерефин, собравшись с силами для решающего удара.

Его кулак, окутанный свирепой энергией, со всей мощи врезался в самый центр моего барьера. Щит не смог выдержать такого колоссального давления и разлетелся вдребезги с оглушительным хрустом. Вся нерастраченная сила удара обрушилась прямо на меня.

Мне не хватило и миллисекунды, чтобы среагировать. Я приняла удар на себя.

Меня отбросило на несколько метров, как тряпичную куклу. Дикая, тошнотворная боль пронзила все тело, ясно говоря о том, что несколько костей не выдержали и сломались. В ушах звенело, в глазах помутнело.

Но мысль работала с бешеной скоростью. Исход боя еще не предрешен. Если я сейчас же наложу на себя десятки целебных и усиливающих заклинаний одновременно и тут же атакую… у меня есть шанс. Правда, есть и другой, куда более вероятный исход – мой мозг не выдержит такой магической нагрузки, или мое тело просто разорвет изнутри от противоречивых заклинаний.

– Да и ладно… – тихо прошептала я, вытирая с губ кровь и с трудом поднимаясь на ноги. – Рискну.

Наложив больше двадцати заклинаний одновременно, я еле поднялась с земли. Меня сразу же сковала дикая боль в грудной клетке – заклинания работали, но цена была ужасной.

Пыль понемногу оседала, и гоблины увидели ужасающую картину: Анвесса едва стояла на ногах, из ее рта и носа струилась кровь, а взгляд был мутным и отсутствующим. Казалось, она вот-вот рухнет замертво.

Фиенир моментально рванул ко мне, чтобы остановить бой, но замер на полпути. Его древние инстинкты закричали об опасности – то, что стояло перед ним, было уже не просто раненой девушкой, а сгустком нестабильной магии, готовым взорваться.

– Я… должна… победить… – выдохнула я, больше чувствуя, чем осознавая слова.

Исчезнув с места, я в следующее же мгновение оказалась перед Шерефином. Я сделала замах – медленный, но неотвратимый, будто движущаяся гора. Он успел инстинктивно выставить руки для защиты, и в этот миг я нанесла удар.

Удар, в который было вложено все – вся ярость, вся боль, вся мощь двадцати заклинаний, рвущих мое тело изнутри.

Воздух взревел. Не просто звуковая волна – это был сокрушительный кулак из чистой силы, который отшвырнул всех гоблинов в первых рядах назад, заставив их пошатнуться и попадать.Факелы погасли, а каменные стены пещеры содрогнулись и загудели.

Когда пыль окончательно осела, на арене воцарилась мертвая тишина, а затем ее разорвал душераздирающий крик.

Я лежала без сознания в центре трещины, рассекшей землю пополам. Мое тело было искалечено, дыхание – поверхностным и хриплым.

Чуть поодаль, корчась от невыносимой боли, кричал Шерефин. Его правая рука по локоть была не просто сломана – она отсутствовала. Клочья плоти и осколки кости – вот и все, что от нее осталось, а сама конечность лежала в другом конце арены, как жуткий трофей.

Торговый город Остоль, гильдия авантюристов <<Рейман>>.

– Итак, ты говоришь, что алый медведь эволюционировал прямо у тебя на глазах? – спросил седовласый мужчина, сидевший за массивным керийским столом.

– Да, господин гильдмастер! – торопливо ответил паренек лет шестнадцати. – Я собирал траву гелис на опушке, как вдруг услышал устрашающий рев. Обернулся и увидел, как алый медведь… прямо на моих глазах… превратился в черного медведя. Шкура его потемнела, когти выросли, а от него самого стало исходить куда больше злобы и силы!

– Хорошо, – кивнул гильдмастер. – Если твоя информация подтвердится, гильдия выплатит тебе вознаграждение – один золотой. А сейчас можешь идти.

– Благодарю вас, мастер гильдии! До свидания! – радостно бросил паренек и выскочил из кабинета.

Как только дверь закрылась, гильдмастер откинулся на спинку дивана и взглянул на свою заместительницу, сидевшую рядом.

– Как ты думаешь, это правда? Насчет внезапной эволюции алого медведя?

– Не исключаю такого варианта, – после паузы ответила женщина. – За последние десять лет монстры в окрестных лесах стали ощутимо сильнее, а концентрация маны в них растет с каждым годом. Так что я не удивлена, что такое чудовище, как алый медведь, мог эволюционировать. Но что-то здесь не сходится… Словно кто-то специально накачивает территорию маной, из-за чего звери и монстры начали прогрессировать с невероятной скоростью.

– Если это так, то кто мог такое совершить? Нет ни у кого в стране достаточно сил, чтобы наполнить маной целый лес!

– Прецеденты, хоть и редкие, но были, – задумчиво проговорил гильдмастер. – Например это могла сделать Эстронгия. И их мотивы более чем понятны – присвоить себе территории, которые мы уже не в силах защищать от такой мощи.

– Но у нас же с ними подписан мирный договор! К тому же мы с ними соседи – их же действия против них и обернутся! Расплодившиеся монстры не станут разбираться, где граница.

– Знаешь, лет сорок назад, когда я был авантюристом серебряного ранга, Эстронгия поступила похожим образом. Каким-то образом они приманили на наши приграничные города – Элгалион и Сметирион – больше сотни виверн. А затем великодушно предложили помощь… в обмен на эти два города.

– И что? Мы согласились? – спросила заместительница, с трудом веря в услышанное.

– Согласились. Понятно же, в те времена наша страна переживала не лучшие времена и была на грани коллапса, – с горькой усмешкой ответил гильдмастер. – У нас просто не было выбора.

– Это ужасно, – тихо выдохнула девушка.

– В политике и войне побеждает тот, кто умеет пользоваться обстоятельствами, а не тот, кто прав, – философски заметил старик. – Ладно, хватит о старом. Поручи разведку группам <<<Белый Клык>>, <<Золотой Дракон>> и <<Белая Лигерия>>. Даже если этот медведь их заметит, они с легкостью с ним разберутся.

– Сразу же займусь этим, – кивнула заместительница, уже составляя в уме заданий.

– Эм… Где я? – непроизвольно вырвалось у меня, и я попыталась разглядеть смутный силуэт передо мной.

– Скорей сюда, она проснулась! – Произнес силуэт, и его голос показался мне знакомым.

Почти сразу же дверь распахнулась, и в комнату вбежал еще один такой же размытый силуэт.

– Ура, сестренка, ты проснулась! – Произнес до боли знакомый голос Гильми.

– Эм… Сестренка? Я сейчас почти ничего не вижу. Можешь назвать свое имя? – С трудом выдавила я, щурясь.

– Это я, Гильми! И неужели две недели в постели тебя не привели в норму?

– Естественно, она не придет в форму за две недели! Можно радоваться уже тому, что она вообще жива, – раздался недовольный ворчливый голос, безошибочно узнаваемый как голос Руфуса.

– Старейшина, а ваш снобизм я без зрения узнаю! – попыталась я радостно ответить, но получила лишь хриплый шепот.

– Поменьше бы разговаривала и побольше думала головой. Может, тогда и проживешь свои тысячу лет, как положено твоей расе, – сново проварчал Руфус.

– Я поняла… такого больше не повторится, – покорно пообещала я.

– Такого и не должно повторяться! Не хочу больше восстанавливать сразу двух растяп! Кстати отныне ты можешь выходить из логова.

– В смысле? Я же… я же проиграла…

– Ты доказала свою силу, – перебил он. – Хоть и чуть не убила при этом себя и Шерефила.

– Что? Он… он хоть цел?

– Цел-то цел, – фыркнул старейшина, – только не особо рад, что ты ему руку оторвала.

Ничего себе… я не ожидала, что смогу ему руку оторвать. Я вообще не помню, куда била! Все из-за того безумного количества заклинаний… Да и мое собственное переломанное тело внесло свою лепту.

– А… примерно через сколько я смогу отсюда выбраться? – осторожно поинтересовалась я.

– Как минимум недели через три. Не меньше. И эти три недели мне придется приходить сюда и возиться с твоим телом, – недовольно буркнул Руфус.

– Ладно… Хорошо… Отдыхай до завтра, а я пойду сообщу твоим родителям – сказал он и вышел, громко хлопнув дверью.

– Анвесса, ты нас так напугала… Мы думали, ты умерла, – Гильми говорил расстроенно, и я почувствовала как его рука сжала мою.