Мистические рассказы на реальных событиях

Часть 2. "Авария на развилке"

Августовская ночь опустилась на тракт внезапно, принеся с болот густую, липкую испарину. Старенькие «Жигули» шестой модели с трудом пробивали фарами мутную мглу. За рулем сидел местный шофер Анатолий, везший из райцентра свою сестру Надежду. В салоне пахло дешевым бензином и пыльной обивкой.

— Толя, сбавь скорость, не нравится мне эта дорога, — тревожно произнесла Надежда с заднего сиденья, глядя, как мимо мелькают искривленные стволы берез. — Говорят, возле солдатской точки опять неладно.

— Сказки все это, Надя, — отмахнулся водитель, но руки на руле заметно напряглись.

В этот момент двигатель «Жигулей» чихнул и намертво заглох. Машина словно наткнулась на невидимую стену. Тормозная система заклинила, колеса заблокировались со страшным визгом. От резкой, сокрушительной остановки Надежду сорвало с сиденья: пробив лобовое стекло, женщина вылетела на мокрый гравийник. Хруст костей утонул в шипении закипевшего радиатора. Смерть наступила мгновенно.

Оглушенный ударом подушки руля, Анатолий с трудом разлепил глаза. Перед разбитым капотом, прямо над телом погибшей сестры, воздух зарябил зеленоватым маревом. Из пустоты соткался высокий, жуткий силуэт. Женщина-чудовище склонилась над Надеждой, и ее десятисантиметровые когти с влажным звуком вспороли грудную клетку жертвы.

Анатолий закричал, пытаясь нащупать ручку двери, но пальцы не слушались. Зеленая тварь медленно подняла голову. Ее лицо представляло собой безносую маску с глубокими провалами глаз, светящихся фосфорным огнем. Перешагнув через труп, она оказалась в полуметре от водительского окна.

— Ты кто такая?.. — пересохшими губами прошептал Анатолий, парализованный первобытным ужасом.

Ведьма склонила голову набок, из ее пасти, усеянной мелкими иглами зубов, вырвался свистящий, замогильный голос:

— Я новая хозяйка этого леса... Твои глаза... они такие ясные... отдай их мне.

Когти взметнулись в воздух.

Утренний патруль милиции нашел лишь пустую машину с выбитыми стеклами и два изуродованных тела на обочине, лишенных внутренних органов.

Часть 3. "Спасение на тракте"

Слухи о нечисти на Екатерининском тракте разошлись по окрестностям с быстротой пожара, но жизнь в глухих сибирских деревнях не останавливалась. Восемнадцатилетняя Алена жила в деревне Кочебахтино. Светлая, чуткая девушка работала помощницей фельдшера в соседнем селе и часто задерживалась допоздна, помогая больным старикам.

В тот осенний вечер рейсовый автобус сломался, и Алене ничего не оставалось, кроме как идти домой пешком. Сумерки быстро сгущались, превращая березовую полосу вдоль дороги в сплошную черную стену. Ветер шелестел сухой листвой, нагоняя необъяснимый страх. Алена прибавила шаг, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

Когда до поворота на заброшенную солдатскую точку оставалось меньше километра, воздух вокруг резко потяжелел. Запахло гнилой болотной водой, сырой землей и озоном. Шаги за спиной смолкли, но пространство вокруг сжалось. Внезапно невидимые ледяные тиски сомкнулись на тонкой шее девушки.

Алена захрипела, ее ноги оторвались от земли. Воздух со свистом выходил из легких. Перед ее лицом вспыхнули два зеленых огня. Ведьма-Барабаха то проявлялась в воздухе — мерзкая, оскаленная, с пульсирующими венами под болотной кожей, — то снова исчезала, оставляя лишь физическое ощущение удушающей хватки и длинных когтей, уже царапавших кожу на груди.

— Молодое сердце... горячее... — шипела невидимая тварь прямо в ухо девушке.

Сознание Алены угасало, перед глазами поплыли кровавые круги.

Вдруг темноту тракта разрезал мощный сноп дальнего света. Рев грузового мотора «Урала» разорвал тишину. Свет фар полоснул по зеленому силуэту. Барабаха истошно взвизгнула, словно луч обжег ее сущность, и разжала когти.

Алена рухнула на камни, судорожно кашляя и хватая ртом спасительный воздух. Тяжелый лесовоз затормозил в метре от нее. Из кабины выскочил пожилой водитель в брезентовой куртке.

— Дочка! Живая?! Вам плохо? — крикнул он, подбегая и поднимая девушку на ноги.

Напуганная Алена дрожала всем телом, держась за кровоточащую шею, и не знала, что сказать. Следы глубоких порезов от когтей говорили сами за себя. Водитель бросил быстрый взгляд на темную чащу, выругался сквозь зубы, поняв все без лишних слов, и быстро затащил Алену в кабину:

— Поехали отсюда, дочка. Пока Барабаха не вернулась.

Часть 4. "Тайна солдатской точки"

Приехав в Кочебахтино, водитель доставил полуживую Алену к ее бабушке, Матрене Васильевне. Старуха слыла в округе знахаркой и ведуньей, хранившей древние сибирские заговоры. Увидев следы когтей на шее внучки и почувствовав могильный холод, исходящий от ран, Матрена побледнела.

— Барабаха метила, — тихо произнесла бабушка, укладывая внучку на лавку и омывая раны отваром полыни и святой водой. — Охотится она за тобой теперь, Аленушка. Тот, кто ее голос услышал и жив остался, привязан к ней невидимой нитью. Она за своим вернется.

Алена плакала от пережитого ужаса и бессилия:

— Бабушка, откуда она взялась? Что это за проклятие?

Матрена зажгла восковую свечу, села рядом и поведала тайну, которую местные долгие годы скрывали:

— Когда в девяностые на точке бункеры рыли, солдаты вскрыли древний могильник каторжан. Там шаманку захоронили еще при царе — замуровали заживо за черное колдовство. Военные землю потревожили, а когда уходили, зло вырвалось наружу, смешалось с неупокоенными душами тех, кто на тракте погиб, и обрело силу. Барабаха — это неутолимый голод. Обычным оружием ее не взять, она между мирами ходит.

— Неужели спасения нет? — с замиранием сердца спросила Алена.

— Есть один путь, но опасный, — ответила знахарка, глядя на плямя свечи. — Нужно уничтожить ее источник силы в подземном бункере солдатской точки. Собрать землю с перекрестка, обвязать освященной серебряной нитью и предать огню ее материальное логово. Но для этого ты сама должна стать приманкой.

Часть 5. "Поединок в тумане"

На следующую ночь, вооружившись древними оберегами, солью и огнем, Алена и бабка Матрена отправились к заброшенной воинской части. Ночь была безлунной, Екатерининский тракт утопал в белесом саване тумана.

Они подошли к железобетонному спуску в подземный ангар. Вокруг стоял невыносимый смрад разложения. Матрена очертила круг из соли и трав вокруг входа, зашептав заговоры на старославянском языке, призывая духов предков и стихию огня.

Алена встала на самом краю круга. Из глубины бункера послышался скрежет когтей по бетону. Воздух задрожал, и из тьмы выплыла ведьма-Барабаха. Ее зеленый облик теперь был четким, глаза пылали яростью, а когти рассекали воздух с гулким свистом.

— Сама пришла... — прошипела тварь, бросаясь на девушку. — Твое сердце будет моим!

Но стоило ведьме переступить черту, как вспыхнуло невидимое пламя эзотерического барьера. Барабаха взвыла от боли, ее когти заскрежетали по воздуху. Матрена бросила в существо факел, пропитанный освященным лампадным маслом и полынью. Огонь охватил призрачное тело ведьмы.

Стены заброшенного бункера задрожали от нечеловеческого вопля. Ведьма металась в огненной ловушке, теряя плоть, распадаясь на зеленый пепел и болотную жижу. Древнее проклятие, державшее в страхе Сибирский тракт, сгорало в очищающем пламени. С последним стоном дух шаманки рассеялся, оставив после себя лишь горстку серого праха на растрескавшемся бетоне.

Когда первые лучи рассветного солнца пробились сквозь березовые ветви, на Екатерининском тракте воцарился долгожданный покой. Туман рассеялся, птицы впервые за долгие годы запели в лесопосадках, а дорога между деревнями вновь стала безопасной для каждого путника.