Мистические рассказы на реальных событиях

ЕЛЕНА РАЗЕПИНА

Мистические рассказы на реальных событиях

"Отнятая молодость"

Часть первая. "Чужие углы"

Запах подгорелой гречки и дешевого подсолнечного масла преследовал Наталью повсюду. В душной комнатке общежития на четвертом этаже старого кирпичного здания нечем было дышать. Из крошечного окна, выходящего на глухую стену котельной, не тянуло даже сквозняком. Но хуже всего был не запах и не теснота. Хуже всего были соседки.

Наташа приехала в город из небольшой зеленой деревни с мягким названием Заречье, где воздух по утрам пах смородиновым листом, а речная вода ломила зубы холодом. Там каждый куст и каждая тропинка были родными, а мама перед отъездом долго гладила ее по густым каштановым волосам, плакала и совала в карман ситцевого платья узелок с сушеными яблоками и мелкими купюрами.

— Учись, доченька. Выбивайся в люди, — говорила мама, утирая фартуком глаза. — Только береги себя. Город — он жадный, чужой.

Город и вправду оказался жадным. В общежитии Наташу поселили с тремя второкурсницами. Те напоминали ненасытную саранчу: стоило Наташе оставить на общей тумбочке деревенское сало, банку малинового варенья или пирожки, заботливо испеченные матерью на дорогу, как к вечеру не оставалось даже крошек. Девушки хохотали, небрежно бросали грязную посуду в таз, красили ресницы ядовитой тушью и брали Наташины вещи без спроса.

— Ты чего такая дикая, деревня? — усмехалась плотная, с вечно сальными пальцами Рита, дожевывая Наташино яблоко. — У нас тут коммунизм. Все общее. Привыкай!

Наташа не могла привыкнуть. Ее подруга Ксюша, с которой они вместе учились в деревенской школе, устроилась куда лучше — сняла крохотную комнатку пополам со знакомой сестры на окраине и жила тихо, без вечного галдежа, пьяных ночных гостей и чужих немытых тарелок. Ксюша звала Наташу к себе, но хозяйка ее квартиры была категорически против третьего жильца.

Купив на последние копейки пухлую газету с объявлениями, Наташа весь вечер сидела на продавленной железной койке, методично подчеркивая огрызком карандаша строки: «Сдам угол», «Комната для студентки», «Изолированная комната недорого». Но реальность была безжалостна: одни требовали астрономическую предоплату за полгода вперед, другие телефоны не отвечали, а по третьему номеру хриплый мужской голос прямо предложил «отрабатывать проживание уборкой и лаской». Наташа в ужасе бросила трубку.

Глаза жгло от слез. В комнате снова начался шум: соседки включили хрипящий магнитофон, переругиваясь из-за чужой помады. Не выдержав, Наташа накинула на плечи тонкую кофту и выбежала на улицу.

Вечерний город уже погружался в густые сиреневые сумерки. Воздух был напоен пылью, выхлопными газами и сладковатым запахом цветущих тополей. Наташа бесцельно шла по тихим улочкам старого района, где вместо девятиэтажных серых панелек стояли двухэтажные деревянные и кирпичные дома с палисадниками, заросшими сиренью и бурьяном. Здесь пахло почти как дома — сырой землей и древесной корой.

Во дворе одного из таких домов, под раскидистым кленом, сидели на лавочке две пожилые женщины в пестрых платках. Они тихо переговаривались, лузгая семечки в газетный кулек.

Наташа нерешительно подошла ближе, перебирая пальцами ремешок сумки:

— Здравствуйте... Извините, пожалуйста. Вы случайно не знаете, никто в этих домах комнату не сдает? Студентке... Я тихая, не пью, не курю, учиться приехала.

Женщины синхронно замолчали и с любопытством оглядели Наташу с ног до головы — ее чистую, гладкую кожу, румянец на щеках, ясные серо-голубые глаза и толстую косу, перекинутую через плечо.

— Ишь, красавица какая, — покачала головой одна из них, в синем платке. — Сдать-то... Да вот у Аглаи Марковны из шестнадцатого дома жилец на прошлой неделе съехал. Она как раз искала девочку потише, чтобы не шумела и за порядком следила.

— Аглая? — нахмурилась вторая, постарше. — Да ну ее, Степановна. Странная она какая-то. Всегда окна зашторены, из дома носа не кажет. Да и жильцы у нее долго не держатся...

— Ой, скажешь тоже! — отмахнулась первая. — Чего выдумываешь? Бабка старая, хворая, восьмой десяток пошел. Ей пригляд нужен и копейка к пенсии. Вон, дочка, иди в тот желтый дом с мезонином, второй подъезд, квартира три. Постучи. Только погромче, у нее со слухом плоховато.

Наташа поблагодарила женщин и, чувствуя, как в груди разгорается робкая надежда, поспешила к желтому дому.

Часть вторая. "Квартира с запахомполыни"

Подъезд встретил ее скрипом ветхих ступеней и полумраком — тусклая лампочка под потолком едва тлела. Дверь квартиры номер три была обита старым коричневым дерматином, из которого местами торчала серая вата.

Наташа постучала. За дверью долго стояла тишина, затем послышалось сухое, шаркающее шуршание тапочек, щелкнул засов, и дверь со скрипом приотворилась на толщину цепочки.

В узкую щель на девушку глянул выцветший, мутно-желтый глаз из-под нависшего морщинистого века. Лицо хозяйки напоминало печеное яблоко: кожа была сухой, покрытой глубокими бороздами и темно-коричневыми старческими пятнами. Седые жидкие волосы торчали из-под засаленного платка.