Иллюзия вины

С этими словами мужчина спустился в зал и двинулся прочь. Присутствующие же в большинстве своём стали обсуждать услышанное. На сцену поднялся один из профессоров, который произнёс пару общих объявлений и огласил новый регламент. После этого Эдвин покинул зал. Впереди у него было три свободных дня, однако по пути к комнате его нагнал Дилан.

– Удивлён, что они решили продолжать.

– Ты всё-таки тоже был в зале?

– Ну да, предпочитаю узнать всё из первых уст. – тоном ментора с усмешкой проговорил парень.

Эдвин смотрел на шагающего рядом Дилана. Веселый и беззаботный как всегда, если это не просто маска то ему пожалуй можно было позавидовать, отведя взгляд парень спокойно проговорил.

– Касательно выставки… Это разумно. Слишком крупное событие, чтобы отменять, многие годы убили на подготовку, да и народ приехал со всей страны. Но я думал, формат сменят.

– Но Рубэн…

– Уж поверь, он был бы из тех, кто радостно воспринял бы такое решение.

– Верю. А ты сам что думаешь про убийцу? – с интересом спросил Дилан.

– Ты в плане кто это может быть?

– Именно.

– Да кто его знает. Хотя очень хочется обвинить этого гада.

– Да, Оскар – опасный тип. Однако он, кажись, вообще не переживает. В целом понятно: даже если это был он, его-то не арестуют, а если и арестуют – выпустят быстро. Не позволит отец кому бы то ни было репутацию его сыночка портить. – Дилан выдержал небольшую паузу и добавил уже немного тише – Поэтому надеюсь, что не он. А то… Боюсь, он выйдет сухим из воды. – неожиданно Дилан показался даже опечаленным и с грустью вздохнул, однако это состояние исчезло быстро словно было наваждением, и Дилан заговорил вновь весьма бодро – Однако я пораспрашивал других. Говорят, кроме тебя, ребята из сыска заходили ещё к нему и паре его дружков. Однако те все как один говорят, что в это время всей компанией были в его комнате, так что у них вроде как алиби.

– Одни лебезящие перед ним покрывают других. Славно, – с неприязнью проговорил Эдвин.

– Именно. Поговори мы с тобой до допроса – могли бы также выкрутиться. Я бы просто сказал, что зависал с тобой… Однако, я хоть и догадываюсь, в чём дело, но чем именно Рубэн так насолил-то Оскару?

– Мне озвучить короткую версию или длинную?

– Давай короткую, но подлиннее простой констатации их вражды, о которой я знаю.

– Ну, он подсидел его с одним проектом, который у Рубэна оказался куда успешнее, чем у его светлости. Он смотрит Оскару в глаза, когда остальные опускают взгляд в пол. Он за глаза называет его «сыном герцога», что Оскар очень не любит… Хотя мог ли он настолько озлобиться?

– Ну… – Дилан слегка призадумался. – Я в круг его друзей не вхожу, но слышал, что характер у него действительно не сахар. Это не игра на публику, поэтому думаю, что мог.

– Ясно. Ещё что слышал интересного?

– Я для тебя что, источник сплетен? – ткнув его в плечо с ухмылкой, проговорил Дилан.

– Ну, ты их точно знаешь.

– Тут ты прав. Ладно. Народ пока просто недоумевает больше, чем строит теории о том, кто виноват. Ну, ты не грузись. У тебя есть планы на вечер?

– Подумать о случившемся.

– И вогнать себя в ещё большую тоску. Шик. Мы с ребятами собираемся на третьем этаже, у Дэмиана. Пошли со мной.

– Я сейчас совершенно не настроен на светские беседы.

– Там не только болтать будем. Уверен, кто-то и игры раздобудет, ну или придумает.

– Тем более нет. У меня нет настроения, Дилан, а ты иди.

– Ну и пойду. А ты если что – заходи, комната 304. И повторюсь: не грызи себя, ты не мог ничего сделать.

Эдвин зашагал к себе и, попав в комнату, запер дверь. Мог, и ещё как! Не поссорься он и останься с ним, может, всё было бы иначе, и на двоих не решились бы нападать… А их последний разговор, который так и останется таковым навсегда, – это ссора. Эдвин схватился за голову, и в уши словно молотами били его собственные слова. Да, он был прав, но что это меняет, если он расстался с другом на такой ноте? Рубэн, пожалуй, рассмеялся бы от таких мыслей и таких нерациональных сожалений. От этой мысли усмехнулся и сам Эдвин, не вытирая потекшие по щекам слёзы.

Обдумывая всё произошедшее, парень просидел у себя до позднего вечера, придя в итоге к выводу, что в одном Дилан точно был прав: прошлого не воротишь, и следовало решить, что делать дальше. На ужин пришлось всё же сходить, ибо голод давал о себе знать.

В столовой было немноголюдно, и, кроме него, не было ни одного одиночки. Это в целом понятно. «Надо, наверное, отыскать Аду…» Эдвин понимал, что девушка начнёт его жалеть, однако сейчас этого не хотел. Выглядеть в её глазах жалкой размазней не хотелось, да и строить из себя невесть что тоже. Так что не стоит.

Эдвин почти покончил с едой, как к нему подсела Ада.

– Ну, как тебе новость? – спросил у подсевшей девушки Эдвин.

– Странно, что они решили продолжить. Ты как?

– Нормально, Ад. Нашу установку украли, в выставке я не участвую. Да и… не очень-то хочу.

Ада положила руку ему на плечо.

– Я уверена, преступника найдут и… в той степени, в которой возможно, всё вернётся на свои места.

– Ты права. Тут хочешь не хочешь со временем всё вернется.

– Что ты теперь собираешься делать?

– Не знаю. Закончу статью, а там уже буду думать. Не переживай, я в норме.

– Не похоже. – взяв его за руку проговорила Ада. Как обычно от девушки исходило тепло.

Диалог не очень клеился, хотя Эдвин был благодарен за то что она была рядом, однако прошлая бессонная ночь давала о себе знать. Хотелось спать и сразу после ужина проводив Аду до её общежития Эдвин направился к себе, и придя почти сразу заснул.

К утру, не выспавшийся от слова «совсем» не смотря на долгий, хоть и прерывистый сон, Эдвин был полон решимости попытаться самостоятельно что-то вызнать. Сразу направившись к лаборатории в надежде на изменения, он лишь убедился, что к месту преступления ему не попасть – ничего не поменялось. Аудитория была закрыта, и у входа стояло двое стражников, ещё двое патрулировали с другой стороны, куда выходили окна лаборатории. Значит, следовало начать с другого. Эдвин быстро накидал список тех, кто, как он помнил, был зол на Рубэна. Парень он был с непростым характером, так что таких оказалось немало. Эдвин сидел в библиотеке, черкая имена на листке пергамента, не заметив, как рядом оказался Дилан.

– Тебя отыскать непросто. Ты же не любитель тут сидеть?

– Мне в комнате не по себе.

– М-да, понимаю… Чем занят? Список подозреваемых? – посмотрев на бумажку, спросил Дилан.

– С чего ты взял?

– Оскар – первым номером. Да и Эрик вроде что-то не поделил с Рубэном.

– Ясно. Нет, пока просто список тех, с кем Рубэн успел поцапаться.

– Ну, одно и то же.

– Ты ещё знаешь кого?

Дилан бегло просмотрел список.

– Можешь ещё Рейндота записать.

– Профессора? А он-то чего?

– Так он прошлый руководитель Рубэна, и я слышал, весьма на него обиженный из-за его ухода.

Эдвин припомнил ссору Рубэна с профессором накануне. Почему-то сам он и не подумал в сторону профессорского состава. Подозревать их казалось… чем-то немыслимым.

– Ладно, допустим. – Быстро макнув перо и выведя на листе еще одну имя – Теперь бы у людей поспрашивать, узнать, у кого есть алиби на тот период, у кого нет, да и ещё много чего выяснить.

– Ну, могу помочь с этим, – после небольшой паузы проговорил Дилан.

– Причём очень. Тебе всегда общение с незнакомыми легче давалось.

Дилан улыбнулся.

– Бери выше, я тут большинство знаю.

Эдвин ухмыльнулся, и то правда.

– А с чего ты вдруг решил помочь? Тебя обычно в дело не втянешь.

– Ну, как бы… Все вокруг то меня другом Рубэна считают. То, что это не так, лишь ты да Ада понимаете. Так что подыграю.

– Да вы же с ним…

– Во-во. Только я рядом с тобой часто бываю, а ты – его друг, вот все вокруг и про меня тоже решили. Но да, быть «другом убитого» – конечно, то ещё веселье. Я вроде как должен грустить, как ты.

– А ты вообще грустить умеешь? – усмехнулся Эдвин.

– Вот и подколы пошли. С возвращением в строй. Ладно, поднимайся и пошли.

Расспросы не задались сразу, и после второго диалога Эдвин полностью поручил вести разговор Дилану, в некоторых случаях даже по просьбе парня не участвуя, потому что тот предполагал, что сейчас к Эдвину отнесутся с подозрением – атмосфера царила давящая. Кто-то отвечал сразу, но почти ничего не знал по делу, у кого-то приходилось выпрашивать, а некоторые просто посылали, говоря, что всё уже рассказали. Некоторые при этом странно смотрели на самого Эдвина.

– Итак, мы имеем, что буквально все имеют алиби, – ближе к вечеру подвёл итог Дилан. Выглядел он… уставшим? Неужто и такого как он болтовня способна утомить, хотя нет, скорее он устал быть целый день на ногах.

– Если они попросту не сговорились.

– Ну да. Если даже и так, то кое-кому следовало поступить также.

Эдвин решил пропустить замечание Дилана мимо ушей. Уже который раз

– Итак, Оскара покрывают его дружки. Про остальных же считай ничего не выяснили, все имеют алиби. Правда, не знаю, можно ли им верить.

Дилан выслушал результаты с унылым видом. Но когда Эдвин закончил, то решил подвести «итог»:

– Ладно, пока хватит. Я от этой беготни сильно хочу есть!

– Мы и так почти до ужина проносились, – глядя на красное небо, проговорил Эдвин. День пролетел уж очень быстро

Вечерний «выбор» яств был небогат, и выбирать особо не приходилось. Эдвин взял цыплёнка, Дилан решил поесть стейк, аргументируя это зверским аппетитом. За ужином к ним подсела Ада.

– Итак, как прошёл ваш день?

– Играем с Эдвином в детективов, – ответил Дилан, опередив друга.

Девушка лишь немного улыбнулась.

– Ясно. Выяснили что? – поинтересовалась она.

– Ну, по сути, нет, – устало ответил уже Эдвин. – Просто определились с подозреваемыми и их алиби.

– Это же хорошо, – с оптимизмом проговорила девушка.

– Но это только начало, – оглядывая столовую, ответил Эдвин.

– Но всё равно предлагаю на сегодня закончить, – дорезая последние куски стейка, проговорил Дилан.

– Согласен. Может, на место преступления завтра пустят.

– Даже не надейся. Мы туда ой как нескоро сможем попасть, – спокойно произнёс Дилан.

Парень доел свою порцию, после, встав, проговорил:

– Итак, теперь я оставлю вас.

– Ну, пока, – махнув рукой, ответил Эдвин и, проводив друга взглядом, вернулся к чаю. – Эй, Ад. У тебя какие планы?

– Никаких.

– Тогда как смотришь на то, чтобы прогуляться?

– Только за. Сходим в оранжерею?

– Любишь же ты это место. – Эдвин слегка улыбнулся – Хорошо.

Вместе они покинули столовую и двинулись в сторону медицинского корпуса, вокруг которого и простирались оранжереи. Для девушек это был, пожалуй, основной корпус, ибо на иные специальности, кроме медицинских, их попросту не брали, и большинство пар у них проходили именно там.

На улице было прохладно, однако всё равно многолюдно. Разношёрстные компании были везде. Небо за время ужина стало абсолютно чёрным, луны видно не было, и сложно было сказать, заволокло её тучами или же нет. Днём-то было не особо пасмурно, а расписание движения небесных сфер Эдвин не знал, хотя и помнил времена в детстве, когда любил по ночам наблюдать за лунами.

Оранжерея уже была закрыта, что неудивительно, учитывая поздний час. Однако у Ады был ключ, и вот они внутри. Девушке здесь нравилось даже больше, чем в небольшом университетском парке. Там по вечерам было немало людей, здесь же – никого.

– Днём здесь не так спокойно, – задумчиво проговорила девушка, идя мимо каменного стеллажа, засаженного каким-то, Эдвин был не очень сведущ в ботанике, растением.

Вазоны и кадки стояли то тут, то там. В оранжерее постоянно что-то да цвело, и девчонки круглый год находили, чем себя здесь занять, чего Эдвин абсолютно не понимал.

– Места в целом с людьми и без них выглядят по-разному, – следуя за Адой, после небольшого раздумья ответил Эдвин. – Не скажу, что из них уходит жизнь, просто… совсем другие ощущения.

В разговоре повисла пауза. Эдвина не смущало подобное – с некоторыми людьми и просто помолчать в радость. Однако сейчас Аду явно что-то беспокоило. За эти годы Эдвин научился понимать девушку без слов.

– Тебя что-то беспокоит?

– Ты и вправду хочешь проводить расследование? Этим ведь и так занимается стража.

Эдвин посмотрел на стеклянный потолок. Ада в какой-то степени была права, однако…

– Я понимаю, но не могу просто сидеть на месте. К тому же, если меня действительно подозревают… То я напрямую заинтересован быстрее найти убийцу, – с горькой усмешкой закончил парень.

– Ясно. Я понимаю…

Девушка подошла ближе и, после секунды нерешительности, обняла парня.

– Я знаю, что это ничего не исправит, но я буду рядом.

Эдвин обнял девушку в ответ.

– И мне этого более чем достаточно.

Ада прижалась сильнее, после чего отстранилась и, посмотрев прямо парню в глаза, твёрдо проговорила:

– Пообещай, что не будешь рисковать.

– Я просто расспрашиваю про случившееся, – пытаясь ответить беззаботно, проговорил Эдвин.

– Пообещай, – Ада насупилась и проговорила так же твёрдо.

– Обещаю. Обещаю. – примирительно поднимая руки с улыбкой ответил Эдвин

Девушка вновь прижалась к нему.

– А ты, Ада, помни наш уговор. Ни слова про то, где я был.

– Хорошо, я молчу. Но если всё станет очень плохо, я им расскажу.

– Подумай о себе.

– Самое страшное, что грозит мне, – это исключение. Ты же… если тебя обвинят, то тебе конец.

Эдвин призадумался, Ада пожалуй была права… и наверное даже сама не представляла насколько. Эдвин крепче прижал к себе девушку и нехотя проговори:

– И то верно. Но всё равно держись до последнего… Думай в первую очередь о себе.

Ещё с пару минут они простояли в тишине. Да, пожалуй, во всём происходящем Ада была для него тем самым лучом солнца, дающим надежду. Они погуляли ещё немного. Сильнее всего Эдвина смущало, что ему казалось, будто Ада чувствует свою вину в произошедшем… Однако говорить ей подобное было бы неправильно. Казалось, даже сама фраза «не вини себя» могла бы расстроить девушку. Разойдясь, они пообещали друг другу погулять ещё и завтра.

Ночь была беспокойной. Почти до двух часов Эдвин пытался с разных сторон подступиться к возобновлению написания статьи, но мысли никак не шли в голову, идеи не строились. Исчеркав всего лишь лист, Эдвин решил, что уже пора ложиться, однако и сон никак не хотел приходить… Просто супер что в добавок к имеющимся проблемам у него появилась еще и чертова бессоница. Урывки сна и привычное нежелание вылезать из кровати, которая в противовес ночной сейчас казалась клочком рая на земле. Но вот он на ногах. Эдвин решил возобновить расспросы с самого утра, но уже после завтрака. Заодно парень постарался вернуть свою жизнь и настрой в привычное русло. Нельзя было вечно жить вчерашним днём.

Новые расспросы дали результат, и не те мелочи, которые они смогли добыть накануне. Стали всплывать интересные подробности – как от просто знакомых, так и от людей, знавших об их дружбе и решивших выразить соболезнования. Кажется постепенно народ начал складывать своё мнение о произошедшем. Выяснилось, что Рубэн не всё время между уходом Эдвина и предполагаемым временем смерти провёл в лаборатории. Один из студентов, что был на пару курсов младше, застал ещё одну ссору Рубэна с Оскаром в коридоре лабораторного корпуса, где дело дошло до того, что Рубэн, несмотря на запреты, вызвал сынка герцога на дуэль. Однако сам Оскар, посмеявшись, вызов отверг, чем вызвал ярость и угрозы со стороны Рубэна. Эта новость заставила самого Эдвина более активно приняться за расспросы, прося всех своих знакомых помочь. Многие смотрели на него с подозрением, но большинство всё-таки с пониманием.

Вызов на дуэль, запрещённый не только в стенах университета, но и в целом в империи как способ урегулирования конфликтов. Дуэли случались, и даже между студентами, несмотря на весьма серьёзные наказания. Если бы участников или даже секундантов поймали, то могли как просто сделать выговор, так и исключить в случае серьёзного ранения или, боже упаси, смерти одного из участников. Пусть бы даже не существовало официального запрета, чисто по положению Рубэн имел бы право вызова, но не в случае Оскара. Тот ставил себя куда выше любого из своего окружения. Подобный вызов для сына герцога был равносилен плевку в лицо.

Да, они с Рубэном были из разных миров. И то, что для самого Эдвина было чем-то само собой разумеющимся, Рубэн мог воспринимать очень остро.

– Рубэн, Рубэн, сколько раз я говорил – следи за языком… – с тоской проговорил Эдвин.

Также всплыли и разные мелочи. Кто-то неуверенно говорил, что видел Бакстера и Пьера примерно в то же время в районе корпуса, где произошло убийство, но ручаться, что не ошибся, не мог. Другие говорили, что мол и сам Оскар вряд ли был в общежитии, но доказать не могли.

Эдвин всё больше склонялся именно к версии с Оскаром. Тот был тем ещё гадом. Но из-за происхождения ему было дозволено почти всё. Кто знает, не преступил ли он и запрет на убийство? Эдвин всё гадал, как и у кого он сможет вызнать про Оскара. Компания аристократа отпадала, отпадала и девчонка, Мариэль, с которой Оскар постоянно крутился… Такая на него даже не посмотрит, не то что станет говорить. Однако парня преследовало смутное ощущение, что Ада знала Оскара ещё до университета, и потом при встрече он решил спросить девушку.

Эдвин подошёл к беседке, что была недалеко от медицинского корпуса. Девушка должна была ещё быть со своими сокурсницами, которые решили, воспользовавшись перерывом в выставке, что-то проверить, и теперь парень просто ждал, пока они закончат. Несмотря на недавние события, сидя вот так и наблюдая за происходящим вокруг, Эдвин подметил, что жизнь мало изменилась. Сейчас университет вполне себе напоминал простой выходной день, когда небольшая часть студентов отправилась в город, а все остальные или отсыпались, или были заняты своими делами.

Ада вышла в компании ещё четырёх девушек. Она огляделась и, попрощавшись с подругами, двинулась к беседке, где сидел Эдвин.

Увидев её, парень встал и двинулся навстречу.

– Доброго вечера, – слегка поклонившись, проговорил он вежливым тоном.

– И вам, сударь, – сделав книксен, ответила Ада, после чего оба не смогли сдержать улыбки.

– Ну, как всё прошло? – беря девушку под руку, спросил парень.

– Я по большей части была наблюдателем. Но вроде успешно. Во всяком случае, пересаженный цветок пока не завял.

– Это же можно считать успехом.

– Пожалуй, что да… Но это мы завтра посмотрим.

Они двинулись в сторону парка, болтая о прошедшем дне. В парке всегда было необычно. Пускай он и был рукотворным, но за время с его основания уже разросся, и многим деревьям здесь была не одна сотня лет. Здесь Эдвин наконец решился задать девушке, волновавший его вопрос.

– Ада, почему ты так боишься Оскара?

– Потому что он сын герцога, – даже не посмотрев на парня, ответила девушка.

– Это понятно: вышестоящий, наделённый властью и влиянием. Но то, как ты к нему относишься, не похоже на страх – ну, например, мой. Ты буд-то что-то знаешь?

– Я… В общем, я была знакома с Оскаром и до университета. Он раньше был весьма жестоким и со странными увлечениями. Нередко те, кого он особо не терпел или ненавидел… понимаешь, ну, они просто исчезали.

Значит, сложившаяся в голове картинка про сынка герцога была недалека от реального положения дел.

– Ясно. Ты была в кругу его знакомых?

Ада молчала, не спеша отвечать на вопрос. Эдвин же не хотел её торопить. Однако вот девушка, собравшись, проговорила:

– Я… в своё время я была помолвлена с ним. Ну, до того, как… Эдвин, прости, но я не хочу об этом.

– Ничего. Я понимаю, в прошлом всегда есть то, что ворошить не хочется, – пожалуй, так можно было сказать про любого, но Эдвин видел, что у Ады те раны ещё не залечились.

– Спасибо.

Слышать подобное было неприятно. Пускай он и понимал Аду, но узнать девушку лучше он и вправду хотел, понимая, что остаётся ещё многое, чего он о ней не знал.

– Кстати, – Ада резко сменила тему, – у нас сегодня собрание было. Профессора заменял молодой аспирант. Жутковатый, но… интересный.

– Жутковатый? – усмехнулся Эдвин, быстро подхватывая новую тему. – Это чем он так пугает?

– Он худой, с мешками под глазами и… у него какой-то мёртвый взгляд, словно смотрит не на тебя, а сквозь, вообще не замечает. Да и с каким энтузиазмом он описывал признаки смерти… Жуть.

– Уставший, голодный и хочет умереть, – подытожил Эдвин. – Да ты описала обычного студента, который не забил на учёбу.

– Не шути так. Я же серьёзно. – ткнув парня в грудь с улыбкой проговорила Ада.

– Ну, как ты говоришь, он только заменяет, значит, полагаю, терпеть вам его недолго.

– Это верно.

– Однако, что это он вам рассказывал? Пар то сейчас нет.

– Внеочередное занятие по первой помощи и констатации смерти. Кажется, он и осматривал Рубэна.

– Почему? – Это было интересно.

– Он периодически ссылался на недавнее происшествие.

Эдвин призадумался. Идея пришла в голову быстро. Пожалуй, это был весьма удачный шанс.

– Ада, а ты можешь меня с ним познакомить? Ну или сказать, где мне его найти?

– Думаю, смогу, – девушка огляделась по сторонам с легка задумчивым видом. – Давай тогда здесь же через час.

Договорившись о новой встрече, они разошлись. Родившаяся идея – узнать у аспиранта, как был убит Рубэн, – давала надежду. Попасть на место убийства шансов пока не было, а стража… стража как обычно была молчалива. А добиться понимания и ответов от аспиранта казалось куда проще, чем от профессора, – как-никак, он и сам недавно был таким же студентом.

Обозначенный час парень решил провести с пользой для себя и немного перекусить.

Перекус, недолгий визит в библиотеку – и вот он снова на назначенном месте. Девушки еще не было и Эдвин сел на скамейку просто наблюдая за жизнью вокруг… почему-то он редко просто останавливался чтобы отдохнуть… суета и беготня, может оттого постоянные глупости в поступках?

Вот он увидел Аду, которая шла прямо к нему.

Эдвин, встал и двинулся на встречу и подойдя, сразу спросил:

– Ну как, получилось?

– Я договорилась о встрече.

– Спасибо тебе.

– Не за что. Он человек занятой, так что постарайся не отнимать много времени.

– Хорошо. Ну, он аспирант, понятное дело, занятой. Особенно учитывая, как ты его описываешь… Думаю, он-то делом занят.

За беседой они зашли в здание и поднялись на второй этаж.

Кабинет Джастина Хоплеса находился в самой дальней части коридора. Ада указала на дверь и, сказав, что у неё ещё есть дела, оставила Эдвина одного. Когда парень подошёл к двери с потёртой табличкой «Барон Д. Хоплес, ассистент профессора Гарви», он уже ощутил слегка затхлый запах, в котором чувствовалось нечто, всегда ассоциирующееся в умах людей с медиками.

Стук в дверь вызвал гулкое эхо. Через несколько секунд из-за неё послышалось:

– Входите.

Эдвин начал открывать дверь, и раздался скрип дверных петель.

– Не обращайте внимания. Когда-нибудь да смажут, – Эдвин вошёл в кабинет и с новым скрипом закрыл за собой.

Перед ним предстал высокий мужчина с бледным, почти прозрачным лицом. Его тёмные волосы были, за исключением пары прядей, свисавших на лицо, аккуратно зачёсаны назад. Пускай мужчина и должен был быть старше его на пару лет, выглядел он, мягко говоря, не очень: бледный, с уставшим взглядом серых глаз и понурой головой.

– Полагаю, вы господин Киртс? – подняв глаза на Эдвина, проговорил он.

– Да, я Эдвин Киртс.

– Я Джастин Хоплес, аспирант на кафедре патологоанатомии. Аделаида предупредила о твоём визите. Я согласился, однако зачем ты хотел меня видеть? – негромко проговорил мужчина.

Эдвин хоть и удивился, но не подал виду. Редко когда кто-то из знати шёл на врача – это призвание не пользовалось почётом среди аристократов, – однако какое ему было до этого дело? Кабинет оказался просторнее, чем ожидал Эдвин, но гораздо более мрачным. Стены были увешаны странными диаграммами с изображениями человеческого тела, где вместо органов были нарисованы различные символы. В углу стоял стеклянный шкаф с коллекцией хирургических инструментов, некоторые из которых выглядели весьма старинными и словно бы не предназначенными для использования.

– Я предположил, что вы обследовали Рубэна Тавлока?

– Вы правы, мне пришлось подменить профессора Гарви. Однако какой в этом ваш интерес?

Эдвин почувствовал, как внезапно подступило волнение, а потому пришлось постараться, чтобы голос звучал спокойно.

– Я хотел бы узнать подробности… причин его смерти.