Падение и восхождение

– Мм, почему? – осторожно уточнила я, чувствуя подвох.

– Всё просто. Он мастер своего дела и очень эксцентричный человек. Все его произведения уходят огромными тиражами. А пишет он… ну, знаешь: Бог и Дьявол, рай и ад, грешники и святоши. Ты поняла.

Маттео барабанил пальцами по столу – как всегда, когда думал.

– Наш гениальный алкоголик Фабио Монтальдо утверждает, что новый роман основан на реальном манускрипте XIII века. А тот якобы хранится в Епархиальном архиве Сан-Лоренцо.

– И ты хочешь, чтобы я проверила?

– Именно. Если манускрипта нет – мы публикуем фантастику, а не исторический роман. Разные полки. Разные деньги.

Он протянул мне листок с адресом.

– Архив открыт только по средам и пятницам. Завтра – среда. Отец Бенедетто будет ждать тебя в десять утра.

Я взяла листок. Адрес был на окраине, в старом квартале, где дома стояли тесно, а улицы, казалось, никогда не видели солнца.

– Возьми кого-нибудь с собой, – добавил Маттео. – Район не самый… благополучный.

Я кивнула, уже зная, что пойду одна. Эдмею я не стала бы просить о таком, а других близких у меня не было.

Глава 5. Джиневра

Епархиальный архив оказался в подвале старой церкви – той самой, где камень хранит холод даже в тёплый день. У входа меня встретил отец Бенедетто: сухонький человек лет шестидесяти, с осторожным взглядом и привычкой говорить приглушённо, будто любая громкость могла потревожить покой бумажных веков.

– Синьорина Бьянки? Проходите. Только тихо: у нас сегодня ещё один исследователь, и он крайне раздражителен.

Я кивнула и спустилась по каменной лестнице. С каждым шагом воздух становился холоднее. Пахло сыростью, старой бумагой и временем – да, у времени есть свой запах, особенно, если оно заперто в подвале.

Освещение было скудным. Лампы горели неохотно, и мне казалось, что тени живут своей жизнью: ползут по стенам, прячутся в углах, тянутся туда, куда свет никогда не достанет.

Архивные залы шли анфиладой: коридоры, стеллажи до потолка, узкие проходы, где легко задеть локтем корешки, и тогда книги отвечали тихим, обиженным шелестом.

– Манускрипты XIII века – в третьем зале, – указал отец Бенедетто. – Каталог на столе. Если не найдёте – позовите меня.

Он ушёл, и я осталась одна.

Точнее, я думала, что одна.

В дальнем углу, за высоким стеллажом, кто-то шуршал страницами.

Я подошла к каталогу. Почерк составителя был мелким, буквы слипались, как муравьиные дорожки. Я коснулась пергамента – и по коже пробежало странное ощущение: будто воздух вокруг на миг сгустился, как перед грозой. Тени на стене словно собрались ближе – и тут же отступили.

– Ищете что-то конкретное?

Голос раздался за спиной – низкий, мягкий, с лёгким акцентом. Не резкий, но в нём было что-то такое, от чего хочется держать дистанцию.

Я обернулась.

Передо мной стоял мужчина лет тридцати пяти. Тёмное пальто поверх чёрного костюма. Тёмные волосы гладко зачёсаны назад, но пара прядей выбилась из идеальной линии – как единственное позволенное “живое” в его внешности. Лицо красивое, но холодное – словно у статуи, которую слишком долго держали в музее. Лёгкая щетина. Широкие плечи, сильная фигура – человек, который помнит о своём теле и умеет делать так, чтобы оно было оружием.

Я почувствовала напряжение в воздухе: тонкое, звенящее, как натянутая струна.

Его глаза были чёрные, как глубокая ночь. Но если смотреть внимательно, в них будто отражались языки пламени.

И запах… едва уловимый запах земли после грозы и ладана. Ладан я бы ни с чем не перепутала.

– Манускрипт «Падение и Восхождение», – ответила я. – Предположительно начало XIII века.

Он улыбнулся едва заметно – только уголками губ. Глаза при этом остались холодными.

– Любопытное совпадение. Я тоже ищу тексты того периода. Хм… для диссертации.

– О чём?

– Об апокалиптической литературе Средневековья. – Он протянул руку. – Самаэль Вернер. Профессор Женевского университета.

Его рукопожатие было очень тёплым и крепким. Когда я коснулась его ладони, через меня прошёл разряд – словно короткая молния ударила прямо в нервы. Я инстинктивно отшатнулась, будто прикоснулась к оголённому проводу, и поспешно опустила руку.

Сердце стучало где-то в горле.

– Джиневра Бьянки. Издательство «Соната».

Его взгляд задержался на мне чуть дольше положенного. Казалось, он не просто слушал имя – а проверял, совпадает ли оно с тем, что он уже успел изучить.

– Издательство? Значит, вы не историк.

– Редактор. Проверяю источники для автора.

– Понятно, – сказал он и повернулся к полке. Провёл пальцем по корешкам фолиантов так бережно, словно гладил живых существ. – «Падение и Восхождение»… название знакомое. Кажется, часть цикла «Тайные видения».

Он достал потрёпанный том в кожаном переплёте.

– Вот. Опись 1287 года. Но сам манускрипт… – он открыл опись, пробежал глазами, – изъят Инквизицией в 1523-м.

– То есть его здесь нет?

– Скорее всего. Хотя… – он задумался, и на секунду в нём мелькнуло что-то человеческое, почти живое, – иногда запрещённые тексты переписывались тайно. Попробуйте поискать в разделе «Непрофильные документы». Там свалка всего, что не классифицировали.

Он указал на дверь в конце зала.

– Спасибо, – сказала я.

– Не за что, – снова почти улыбнулся он. – Если найдёте что-то интересное – дайте знать. Я здесь до вечера.

Я пошла к двери, чувствуя, как он провожает меня взглядом. Это было странное, опьяняющее ощущение – будто мы уже были знакомы. Или будто сама встреча была не случайностью, а чьим-то решением.

***

Раздел “Непрофильные документы” оказался хаосом: книги, свитки, папки, стопки – всё без системы, как будто сюда сваливали то, чему “не нашлось места” в аккуратной памяти церкви.

– Похоже, я тут надолго… – вздох вырвался сам.

Я перебрала большую часть материалов, устала так, что у меня начали слезиться глаза. Села на стул. На столе высились горы просмотренных книг, рядом маячил ещё один неразобранный стеллаж. Я посмотрела на него – и отчаяние накрыло, как мокрое одеяло: возможно, всё зря. Возможно, текста просто не существует.

Я тронула крестик под синей водолазкой и мысленно попросила помощи. На миг мне показалось, что тени стали гуще, лампа затрещала – будто отвечая на что-то невидимое.

Я вскочила – и смахнула книгу рукой.

Она перевернулась и упала на пол с грохотом. Я наклонилась, подняла её – и замерла: страницы были открыты ровно на том месте, где начинался манускрипт «Падение и Восхождение».

Меня пронзило облегчение, почти счастье – такое, от которого хочется смеяться и плакать одновременно.

Наконец-то.

Отряхнув пыль с одежды и чувствуя себя немного глупо из-за собственной неуклюжести, я всё равно была довольна результатом. Теперь мне захотелось найти своего загадочного нового знакомого. Не знаю, что вело меня – будто тонкая нить протянулась между нами в момент знакомства.

Но зал был пуст.

Как и соседние залы.

Я вернулась к столу, где он сидел, и провела рукой по дереву. Ни отпечатка в пыли. Воздух не пах ладаном. Будто его и не было.

А книга в моих руках была реальна.

И разряд от его рукопожатия всё ещё покалывал пальцы.

Г