Цена Мести

Маркус

— Мне нужно, чтобы ты посадил этих двоих под замок, — не теряя времени, я сразу обозначил главе деревни, что нужно сделать.

—Что происходит? Я знаю семью Бергов уже очень давно, они хорошие люди — пытался вступится Гаррет за семью.

— Твоё дело соблюдать мои указания! А не вмешиваться в расследование, которое тебя не касается!

Старший Доренберг сделал, как я сказал. Думаю, ему не нужны проблемы. Он проводил моих ребят до амбара и отдал ключи. Те в свою очередь связали Бергов и закрыли их внутри. Вернувшись в дом, я решил не тянуть время и продолжить с допросом Катарины.

— Ну что ты так кричишь, милая? Посмотри, из-за тебя аж все сбежались. А оно нам надо? Нет, оно нам не надо.

— Пожалуйста отпустите меня, я ничего плохого не сделала! Умоляю вас! — Она сидела на полу посредине комнаты, пряча своё лицо в ладонях. Я подошёл ближе, возвышаясь над ней, я схватил её за волосы, сильно сжимая их у корней. Вынуждая её смотреть мне в лицо. — Все так говорят по началу, за то потом знаешь какие разговорчивые! Сама от себя потом в шоке будешь. — девушка начала хвататься за голову и сильно плакать. — Мне больно!

— Это ещё не боль! — я с размаху ударил её по лицу. От удара она отлетела в сторону, падая на пол. По пути забрызгав старые доски своей кровью. Уползая от меня, она вжалась в угол и заскулила, как побитая собака. — Лучше бы тебе начать говорить, мелкая ты дрянь!

В дом начали возвращаться остальные, сразу после выполнения моих поручений. Хэнки, Курта и Рейнера я отправил стоять и караулить на улице, мало ли какие гости ещё к нам пожалуют. У нас и так немного времени.

Лотар развалился на табуретке, прислонившись к стене и медленно затянулся сигаретой.

Я же решил пока дать возможность Грегору выплеснуть своё недовольство, скопившееся за несколько дней. Поэтому отошёл к другой стене и прислонившись спиной, дал ему сигнал приступать. Сам же остался смотреть.

— Ты там не спрячешься! — громко смеясь, Грегор потащил девчонку за шкирку из угла. Она пыталась хвататься за старые доски в полу обдирая пальцы, но сил у неё не хватало сопротивляться. Протащив её по полу в центр комнаты, Грегор достал из ножен свой любимый кинжал. Катарина побледнела, увидев нож у него в руках и начала отползать назад, заливаясь слезами. — Прошу! Пожалуйста не надо! Не убивайте меня! — не обращая внимания на её мольбы, он схватил её за волосы и начал отрезать их под самый корень. Поняв, что происходит девчонка начала визжать и попыталась отбиться. За что получила хорошую оплеуху. Пряди её рыжих волос падали одна за одной на грязный пол, выстилаясь возле её ног, словно ковёр. Когда Грегор закончил, на её голове остались лишь клочки разной длинны. Девчонка начала хватать руками с пола свои волосы и сгребая, прижимать их груди, смотря на нас дикими от ужаса глазами. Словно загнанный зверь. В комнате стояла гробовая тишина, слышно было только как слёзы Катарины падают, разбиваясь о половицы. Неожиданно разразился смех Грегора, от чего девчонка дёрнулась, видимо испугавшись. Потом засмеялся Лотар. Отойдя от стены, я начал медленно расхаживать вокруг неё, — Расскажи нам, где книга? И как она оказалась у тебя? — но она продолжала молчать, — Знаешь, у меня совершенно нет терпения! — сказал это я и схватив её за руку, крикнул, — Принесите мне щипцы! — девчонка сразу забегала глазами, видимо не понимая, что я не шучу. Лотар подал мне грязные и старые щипцы, которые видели не мало рук на своём веку. Не церемонясь, я зажал ноготь на её пальце и резко вырвал. Крик Катарины заполнил собой всё пространство, оглушая меня. Я выпустил её руку, и она с визгом прижала её к себе отползая от меня и затряслась как осиновый лист. Из-за чего я широко улыбнулся ей. В глазах Катарины ещё плескалась надежда и я это видел, но скоро там не останется и проблеска её.

Спустя час, я уже терял терпение. У девчонки на руках не осталось ни одного ногтя, лицо начало заплывать от постоянных ударов по нему. И силы начинали покидать её, но она упорно продолжала молчать. Тогда я запустил к ней Хэнка и Курта. Эти двое никогда не брезговали поживится юным телом и не важно, какое у неё сейчас лицо. Пока они удовлетворяли свою похоть мы стояли на улице, слушая её крики, — Мамочка! Пожалуйста не трогайте! Молю вас….мама! Мне больно! Не надо! — для нас эти крики не значили ровном счётом ничего. Я не испытывал жалости, как и остальные из нашего отряда. Для наших ушей это своего рода музыка. Закончив свои похотливые дела, они довольные вышли на улицу, мы же зашли внутрь. Девчонка лежала в собственной крови в разодранном платье и тихо всхлипывала, что-то шепча себе под нос. Я наклонился над ней прислушиваясь, похоже она молилась. Тогда я понял, что скорее всего она уже ничего не расскажет и жить ей осталось недолго. В лучшем случае может до утра дотянет. Теперь у нас оставалась только её мать. И возможно если ей предложить жизнь дочери в обмен на место нахождения книги, то она всё расскажет. Правда девка уже помрёт, но это ей знать и не обязательно, до нужного момента.

Глава 8

Николлета

Я постепенно начала приходить в себя. Катарине нужна моя помощь! Если я буду сидеть вот так уйдя в себя, то только потеряю время. — Пап, нам нужно, что-то сделать! Мы же не можем просто так сидеть сложа руки, ничего не попробовав! Давай мы сходим до Фостманов, Доренбергов и Линденов попросим тоже присоединится к нам. Может они прислушаются к нам, если нас будет больше?

— Я не думаю, что это поможет, — отец опустил глаза в пол сдаваясь. Но я сдаваться не намерена. — Чёрта с два я буду сидеть вот так дома! Может ещё все спать ляжем? Пока с ней там Бог знает, что творят??? Цви, ты со мной? — повернула голову я на заплаканного друга. В его глазах я увидела растерянность и беззащитность. О чём я только думала, ему всего шестнадцать, и он явно сильно напуган.

— Я думаю мы просто обязаны сделать всё что в наших силах, — отозвалась Ханна, поддерживая меня. Её взгляд был полным решимости и надежды. Не став с нами спорить, отец, соглашаясь кивнул, — Хорошо, тогда идём!

Когда мы пришли к Линденам, Лотти и Йонас были в шоке от услышанного, они весь день находились в неведенье. Йонас только начал идти на поправку и все были заняты его здоровьем. И пропустили события прошедшего дня, сейчас была уже глубокая ночь и мы разбудили мирно спящую семью. После краткого рассказа, что произошло, мы приняли решение идти к Гаррету.

Пустив нас всех в дом Доренберг старший пригласил нас в зал. Они не спали. Феликс с матерью уже сидели на диванчике и были встревожены не меньше нашего. Заходя, я завалилась в первое попавшееся кресло и закинула ногу, на ногу. Я уже начинала злится, что все эти хождения туда-сюда не приносят никаких плодов. А они устроили что-то типа хренового собрания. — Мой отец уже пытался помочь, но этот Маркус явно настроен серьезно! Он угрожал отцу! Вы вообще понимаете, на что они способны?! — Феликс почти верещал. Слизняк!

— Ах ты ж ублюдок! Тебе же так нравится Катарина, неужели не нашёл в себе смелости защитить её? Маменькин сынок! — я вскочила с кресла и кинулась на него. Мне так хотелось хоть на ком-то выплеснуть свой гнев, а тут этот кусок дерьма! Так кстати оказался рядом. Я старалась ногтями дотянутся до его лица и разодрать его на клочки. Но мой отец схватил меня оттаскивая от Феликса, а его мать всё это время пыталась закрыть его собой. Какой же он жалкий червяк! Я верещала как дикая и вырываясь размахивала руками и ногами, кидаясь на него снова. Доренберг старший, не выдержав рявкнул — А ну угомонись! Совсем спятила уже?! Верн держи свою дочь в узде, она совсем из ума выжила! Мы не можем помочь! Как и вы ничего не добьётесь! Просто идите домой и молитесь, чтобы не пришли и по вашу душу! — выплюнул эти слова Гаррет, скривившись почти в лицо моему отцу. Я мгновенно успокоилась и повернувшись к нему зашипела, — Когда придут за кем-то из вас, знайте, мы даже из дома не выйдем!

— Николь, пойдём не нужно им ничего объяснять, — Лотти взяла меня под руку и повела на выход. Йонас, выходя плюнул Феликсу в ноги, со всем призрением на которое был только способен. Хаил Линден же начал извинялся за своего сына и за всё что произошло сейчас, но его жена Ида, сжала его руку и громко сказала, чтобы услышали все, — Не за что нам никому извинятся! Уходим! Ханна лишь бросила на них разочарованный взгляд и с Цви под руку вышла следом за нами.

Мы так и не смогли уснуть в эту ночь и сидели у нас дома. Ида и Ханна что-то пытались приготовить перекусить, чтобы мы окончательно не обессилили, а мой отец и Хаил долго обсуждали случившиеся. Я в обнимку с Лотти сидела в одном кресле, а мальчики находились рядом с нами на полу, укрывшись пледом. Все мы были очень уставшие и измотанные. К рассвету я уже провалилась в сон. Разбудил меня надрывный крик Ханны, — Господи, какой кошмар! Святые небеса, — она заплакала, падая на пол и почти теряя сознание. Мы все уснувшие как попало, вскочили со своих мест и подбежали к ней, пытаясь привести её в чувства. Обдувая и обтирая водой, — Что-то с Катариной, бабушка!? — Она ничего не говорила, а лишь указывала рукой в открытую дверь. На улицу.

Ева

Мне связали руки и ноги толстой верёвкой. И швырнули как мешок с картошкой на пол амбара в сено. Следом толкнули Корнелла и закрыли нас на замок, как каких-то животных. Я громко закричала от гнева и скопившейся ненависти, почти срывая голос. Моя дочь у них, самое страшное что могло случится с моей девочкой, это попасть в их руки. Я знала на что они способны, — Надо выбираться! Как можно скорее, потом я обязательно всё расскажу. — я понимала, что у мужа скорее всего есть вопросы, но сейчас это было не важно.

— Надо поискать что-то, чем можно разрезать верёвки. — Корнелл начал осматриваться в поисках такого предмета. Амбар был очень большим, должно же хоть что-то здесь быть. Я начала отползать в сторону от того места куда нас швырнули. И мой взгляд упал на вилы, сложно, но можно попробовать. Стараясь не терять времени, я доползла до них. Окликнула мужа, — Кажется я нашла, давай попробуем вилы. Ты зажмешь их в коленях, а я попробую об острые края зацепить верёвки на руках. — он же немедля ни секунды начал ползти ко мне. Я, беря вилы, кое как смогла поставить их. Корнелл зажал их между коленей. Время шло, а я продолжала тереть путы. Теряя силы мне казалось это почти невозможным, как вдруг верёвки опали с моих рук, освобождая меня. Осталось помочь освободить руки мужу, а потом развязать ноги. Спустя минут тридцать мы полностью выпутались. Самое сложное найти выход из самого амбара. Пока я думала, как это осуществить, Корнелл был уже в гневе. Таким я его ещё не видела, но понимала, что он очень переживает за нашу девочку. — Мы не можем потерять Катарину. Нам надо выбираться, уже светает. — Он взял вилы и начал ими крошить деревянную дверь, тараня её, без остановки с яростным криком. Слезы стояли в его глазах. Мне было страшно и больно одновременно, — Мы должны успеть, Господи молю тебя! Не забирай у меня ещё и дочь! — я плакала и отрывала кровоточащими руками куски дерева, которые надламывались от ударов. Вспоминая о своей семье, которую, я уже потеряла двадцать лет назад. Когда дыра стала достаточного размера чтобы пролезть сквозь неё, я, раздирая себе одежду и тело, пробралась наружу первая. Протащив вилы, сломала замок, используя их как рычаг и выпустила Корнелла. Мы побежали очень быстро, захватив вилы с собой, так как понимали, что нас так просто никто не пустит внутрь. На улице у дома, где держали нашу дочь стояли трое из отряда, видимо караулили. Муж с криком кинулся на одного, пронзая его вилами насквозь и забирая всё внимание на себя. Воспользовавшись моментом, я пробежала вперёд, миновав борющихся мужчин, распахнула дверь и влетела в дом. Первый кого я увидела был Маркус, его лицо я не забуду никогда, даже если я буду гореть в аду, я и там буду помнить. Он схватил меня за шкирку, как только я оказалась в комнате. — Ты опоздала! — ядовито выплюнул он, смотря на меня с ухмылкой на лице. Один из его подчинённых отошёл в сторону открывая мне ужасное зрелище. Моя маленькая девочка, вся в луже своей крови, лежит на холодном и грязном полу. Остриженная как какое-то животное, а её волосы рассыпаны возле неё золотым ковром. В разорванном платье, вся в ссадинах, ногтей нет. Лицо заплывшее, видимо от их ударов. И в нём уже почти невозможно узнать ту улыбчивую и жизнерадостную, добрую девочку. Мою маленькую девочку. Которую я так любила, которую носила под сердцем девять месяцев, чувствуя её пиночки. Которая обнимала меня своими маленькими ручками, а я целовала каждый её пальчик. Я больше не заплету ей косы, не поцелую в носик и не прижму к себе. Маркус резко отпустил меня, отползая он него к телу своей дочери, я протянула к ней свою руку. Катарина была такой холодной, мне так захотелось укрыть её и согреть. Прости милая, что меня не было рядом, когда я так была нужна тебе! Прости, что не уберегла тебя, от этой боли и от этих страданий! Мне так хотелось лечь рядом с ней, хотелось, чтобы моё сердце больше не билось, как и её. Я обернулась, услышав крики уже умирающего мужа, вся в слезах я посмотрела в сторону двери, где он был, но я не могла оставить дочь. Поднимая с пола свою девочку, я положила её голову на свои колени и начала гладить, шепча о том, как я её люблю, — Мама больше не оставит тебя! — я прижала её холодное тело к груди сотрясаясь в своих рыданиях, моя жизнь теперь не имела никакого смысла. Все, кого я любила умерли.