Имперский вор. Том 6

Дмитрий Ра

Имперский вор. Том 6

Пролог

В неизвестном месте

Матвей Соболев

Матвея затянуло в неизвестный портал с такой скоростью, что он едва успел выдохнуть.

И увидел битву. Причём сверху.

Две лавины людей, закованных в доспехи, сшиблись у него на глазах. Ни строя, ни флангов – лес копий, поднятые щиты, первые ряды воинов просто вдавились друг в друга. Лязг, скрежет, вопли – всё слилось в единый оглушающий рёв. Вонь кислого пота и железа в секунды сменилась густым запахом крови.

Оглядевшись, Матвей понял, что стоит на каком-то возвышении. Вроде на холме. Глянул под ноги – человеческие кости, оружие, покорёженные доспехи – вперемешку. Битва идёт внизу, у этого холма. Точнее, вокруг холма.

Он обернулся и выругался сквозь зубы: Никита тоже был здесь. Спокойно стоял перед какой-то огромной тварью в шипастых доспехах. И тварь отдалённо походила на человека. «До хрена рук», – подумал Матвей, ставя щит между Никитой и тварью.

Ног у твари было тоже до хрена. А щит словно наткнулся на что-то и буквально стёк в холм. Тогда Матвей бросился сам – закрыть пацана собой.

– Не надо, – отрывисто бросил Никита, резким движением отстраняя его. – Не лезь, я в норме.

Странно, но его негромкий голос был отлично слышен. Больше того – когда Ник говорил, звуки битвы будто бы отдалялись, затихали. Какая-то магия.

Неважно.

Важно, что эфира здесь вволю. А значит, это другой мир.

Матвей Соболев умел мгновенно просчитывать любые ситуации. Потому он встал за плечом своего подопечного, готовый к драке в любой момент.

– Я убью твою жалкую шавку! – прогрохотала тварь в доспехах. Выше их раза в три. Что удобно: кольчуга у твари поганая – пах практически открыт.

Матвей приготовил плетение огненной стрелы, задал нужный зигзаг направления и замер. После чего осознал, что тварь говорит не по-русски. На совершенно незнакомом языке. А он, Матвей, отлично его понимает.

– Тронешь его – убью, – сообщил твари Никита Каменский. И тоже не по-русски.

– Меня убьёшь?! – провыла тварь, потрясая сразу тремя мечами. В трёх руках.

– Тебя, тебя. Ну, чего надо?

– Ты пришёл ко мне, пёс, посмевший лаять на небеса, и я убью и тебя, и твою шавку! – Тварь притопнула парой ног и слегка покачнулась. То ли слишком зла, чтобы следить за равновесием, то ли…

…не решается напасть первой.

– Шанкра, не ори так, а? – поморщился Никита. – Хочешь говорить – говори, но потише. Хочешь убивать – на здоровье, попробуй.

– Я-то попробую! – рявкнула тварь, но и шагу вперёд не сделала.

Никита пожал плечами и кивнул:

– Мечом только поделись, а то я свой дома оставил.

И Матвей Соболев разинул рот, увидев, как чёрное щупальце, вылетевшее словно из тела его подопечного, с лёгкостью выдернуло у твари один из мечей. И аккуратно вложило его в протянутую руку Никиты. Меч блестел золотой рукоятью.

Щупальце, которое вполне реально… Техника материализации иллюзий, так заинтересовавшая императора. Никита сказал, что его научил такому отец. Наглая ложь. Но теперь Матвей видел эту технику собственными глазами.

Тварь, кстати, заметно попятилась.

– Как обычно, баланс никакой. А ведь ты, Шанкра, бог битвы, а не вшивый легионер. Позорище… – Никита отшвырнул меч и приказал: – Кончай балаган. Или скручу и гляну, насколько ты бессмертен.

Пацан блефует?

Перед богом битвы?!

Совсем с катушек слетел…

Но бог битвы явно так не считал.

– Я действительно хочу кое-что сказать тебе, инквизитор, – хмыкнул он. – А вот потом мы посмотрим, на что ты теперь годишься. Но говорить мы будем наедине. И я пошутил! Я не стану марать руки об твою шавку. Для этого есть БИ-ИТВА!

Последнее слово бог почти провизжал, а у Матвея на миг потемнело в глазах.

На один миг – после которого он оказался внизу, у подножия холма.

От рёва вокруг заложило уши.

Матвей увернулся от топора, топор пронёсся мимо и пробил чей-то шлем. Руки взметнулись сами, и Матвей отсёк от себя воинов огненной стеной. Вокруг образовалась пустота, и люди за огнём что-то заорали – но вот этих слов Матвей не понял.

Отступил к холму, чтобы прикрыть спину. Огненное марево плясало вокруг, воины пятились, продолжая орать. Даже не пытаясь швырнуть ответные плетения.

«Они не маги», – дошло до Матвея, когда десяток воинов, выставив вперёд копья, всё же бросились к нему.

В этот момент с холма спрыгнул Никита, встал рядом, и несколько жирных чёрных щупалец махом смели наступавших. Как веником.

Материализованные иллюзии?! Твою ж мать…

– Они кричат, что ты колдун. – Никита подмигнул Матвею. – Поиграем?

Глава 1

– Уверен, что это игра? – напряжённо спрашивает меня Матвей. – Непохоже на виртуалку.

Вообще-то, я хотел пошутить.

– Ну как хочешь, – пожимаю плечами, и мой маг-защитник смотрит на меня как-то нехорошо. – Матвей, я пошутил. Я не убийца.

– Но защищаться нам придётся, – хмуро отвечает он. – А значит…

– Не значит, – обрываю его.

Во-первых, эти люди передо мной ни в чём не виноваты.

А во-вторых, я не собираюсь кормить обнаглевшего божка, который питается энергией битвы.

Потому снова выпускаю тьму, и щупальца бережно переносят нас с Матвеем назад – на холм. Который, кстати, пафосно засыпан костями, изломанными доспехами и всевозможным оружием. А может, не засыпан, а сложен из всего этого.

Да, люди любят воевать. Но любая битва имеет причину. Здесь и сейчас явно воюют, чтобы ублажить бога. Омерзительно, на самом деле.

Мы стоим в центре масштабного жертвоприношения. Точнее – подношения. И его частью я быть не собираюсь.

Божок уже сидит на железном троне, украшенном черепами. Ну кто бы сомневался…

– Что так быстро вернулся, Никрас? – ухмыляется он. – Мог бы проявить уважение к хозяину этого мира и немножко подраться в мою честь.

– В твоё брюхо, – уточняю я. – Перебьёшься.

– Почему он так тебя называет? – тихо спрашивает Матвей, и я резко поворачиваюсь к нему.

Он что, понимает язык?!

Шанкра на троне хохочет.

– Не удивляйся, Никрас! Это мой подарок тем, кто сюда приходит! – самодовольно поясняет он. – Все, кто здесь находится, понимают друг друга. Иначе трудно оскорблять, а без этого и бой – не бой. Ты же понимаешь, инквизитор! – И тут же поправляется: – Бывший инквизитор. Ха-ха-ха! Бывший пёс света!

Ну, козёл… Клизму ему в глотку!

Отворачиваюсь от божка и одними губами говорю Матвею:

– Этот урод принимает меня за кого-то другого. Не будем его разочаровывать.

Ответный взгляд моего мага-защитника предпочитаю не анализировать. Позже.

А вот Шанкре в глаза я бы посмотрел.

Командую богу:

– Прими человеческий облик. Или разговора не будет.

Многоруконогая тварь соскакивает с трона и превращается в мощного, точнее здорово перекачанного, мужика. Морда кирпичом, доспехи сияют, на шлеме сидит какая-то пакость вроде горгульи. В общем, все дела.

– С чего ты взял, что я хочу говорить с тобой? – пыжится Шанкра, неторопливо подходя ближе. Между нами шагов десять, и бог, кажется…

…боится подойти вплотную.

Я могу потребовать лишить Матвея «подарка» в виде понимания языка. Но что тогда будет думать обо мне Матвей – большой вопрос. Хотя и не вопрос даже.

Но Шанкра помогает мне сам.

Выпятив подбородок, он говорит:

– Прости, Никрас, но говорить мы все же будем наедине. А чтобы ты не скакал за своей шавкой, я отнимаю у него мой дар.

Ну хоть что-то хорошее.

– Жаль, – с непроницаемым выражением лица реагирует Матвей. – Если что – переводи.

Киваю.

– Никрас, я увидел то, что хотел, – начинает Шанкра. – Потому я прошу у тебя извинения, что оскорблял тебя. Это была проверка… – Следующие слова он из себя буквально выдавливает, аж рожа кривится: – Ваша светлость, умоляю меня простить за плохие слова в ваш адрес.

Ну прям мир рухнул.

И я даже знаю почему.

Тея, Дориан и вот Шанкра – они боятся не только Карха. Они боятся даже куска его тьмы. Шанкра провоцировал меня показать этот кусок – но я и не собирался скрывать. Оказалось достаточно одного щупальца, чтобы божок прекратил меня оскорблять и даже извинился. Причём пытается быть честным.

– Я подумаю над этим, – говорю ему. – Можешь говорить, что там тебе от меня нужно. А можешь не говорить. Ты же хочешь, чтобы я прикончил Карха.

– Точно, Никрас! – кивает Шанкра. – Но это не всё.

– Ещё хочешь, чтобы я вернул тебе твою руку, – скучно продолжаю я. – С рукой обломайся – она мне нравится. Сам отрубил – сам и пользуюсь. Что-то ещё?

– Я не буду оригинален, – вздыхает божок. – Знаю, что просили Тея и Дориан. У нас есть связь. И да, я бы не отказался от доступа в твой новый мир.

Ага, щас. Бог битвы в Российской империи точно не нужен. Как и в остальных странах.

Коротко отвечаю:

– Нет.

– Понимаю, – ухмыляется Шанкра. – Зачем тебе конкуренты. А я опасный конкурент! – Он показательно расправляет плечи. – Очень, очень опасный! Ты знаешь!

А тупой-то какой… Но не стоит преуменьшать силу врага – он действительно очень опасен.

– Тогда чего тебе от меня нужно, Шанкра? Ты же в курсе, что насчёт Карха я уже договорился с Теей. И понимаешь, что руку я тебе не отдам. Стоило ли напрягаться и так орать? Ты же выяснил, что я действительно являюсь страшной тайной Карха, мм? Разговор закончен.

Он хмурится и отводит глаза.

– Погоди… – говорит он. – Ладно, я попытаюсь быть гостеприимным. К тому же мне есть что предложить тебе за мою руку. Присядем!

Гостеприимство бога битвы выше всех похвал: около его массивного трона появляется ещё один, причём точно такой же. А перед ними возникает накрытый стол. Большой кувшин, два стакана в кованых подстаканниках и блюдо с каким-то мясом. ВО ТАКИЕ куски.

– Третий, – требую я. – Третий трон и третий бокал.

– Твоему псу? – удивляется Шанкра. – Впрочем, как скажешь. Но поверь, эти жалкие смертные от такого отношения наглеют и…

– Я тоже смертный, – напоминаю ему и широко улыбаюсь.

Божок опять отводит глаза и выполняет требование. Жестом указываю Матвею на один из тронов и отмечаю, как прекрасно держится мой маг-защитник. Как иностранный посол, не меньше.

– Никрас… – начинает Шанкра, собственноручно налив вино во все три стакана. – Ты ведь тоже хочешь расправиться с Кархом.

Киваю и жду продолжения. Пока Шанкра мнётся, пробую неплохое, но слишком крепкое пойло. Не вино, кстати. Пиво. Пробую мясо и едва удерживаю восхищение: бесподобно! Что за зверь такой, интересно?

Матвей неторопливо жуёт, пренебрегая пивом. Шанкра перекидывает стакан из ладони в ладонь и наконец разражается целой тирадой:

– Карх силён! Он теперь немыслимо силён, ты и представить не можешь, инквизитор! Близок к Высшему.

– Которого вы сумели устранить, – вставляю я.

– Да… Как ты понимаешь, когда Высшего не стало, мы все дали себе волю…

– Принялись кошмарить смертных, – киваю я. – Чтобы молились поактивнее, поскольку инквизицию вы тоже устранили и защитить их больше некому.

– Ну да… А боль – лучшая пища для Карха. Он впитывает эманации тьмы через страдания смертных. Об этом мы как-то не подумали…

– Бывает, – философски реагирую я. – Не божественное это дело – думать.

– Это совсем не смешно, Никрас! – вспыхивает Шанкра. – Карх теперь непобедим! Да, у тебя кусок его тьмы, но если он тебя поймает, то у нас не останется уже никакого шанса. А сейчас шанс есть! – Он поднимает вверх узловатый палец и с пафосом говорит: – Это ты! Последнему троллю понятно, что Карх боится тебя, иначе давно нашёл бы и убил снова.

– И снова, – подхватываю я, – и снова, и снова…

Вообще-то я даже удивлён, что этого до сих пор не случилось. Это крайне сложно – найти переродившегося. Но это возможно. Тем не менее Карх предпочитает искать меня чужими руками.

Шанкра замолкает и надувается. Не иначе вспомнил, как отправлял меня на перерождение.

И точно: он начинает оправдываться.

– Вот что, инквизитор, я тогда не мог поступить иначе. Ну, когда мы тебя того… Если бы ты продолжал возглавлять орден, нам пришлось бы слишком долго избавляться от инквизиции. Ты должен, должен это понимать!

– Я понимаю, – соглашаюсь я.

Шанкра довольно долго и неуклюже извиняется за содеянное. Наконец мне надоедает. Нет, мясо, конечно, божественно вкусное. Но мой желудок – нет, не божественный. Больше не влезет. А пить я не собираюсь.

– Возможно, я подумаю над тем, чтобы тебя простить, – обрываю божка. – Попозже. Когда-нибудь.

– Хоть так… – вздыхает он. – И учти, я мог бы попытаться сейчас схватить тебя и отдать Карху. Он предлагал за тебя… много.

Предлагаю:

– Попытайся.

И слегка напрягаюсь. Потому что я совсем не уверен, что справлюсь с богом битвы. Не настолько я ещё крут в этом теле, даже учитывая мою тьму и море эфира вокруг, точно как в мире Теи.

Но Шанкра мотает головой, и в его глазах опять читается…

…страх.

Вообще, такая трусость богам не свойственна. Мне начинает казаться, что они знают больше, чем говорят. И Тея, и Дориан, и даже Шанкра. Что-то тут не то – всё же я не Карх, чтобы так меня бояться. При всей моей репутации – я ни разу не бог, и кусок тьмы богом меня не сделал.

– Никрас, я не буду с тобой сражаться, – говорит Шанкра. – И не потому, что боюсь тебя!

Ну конечно, я верю.

– А потому что ты нужен нам. Ты нужен всему миру! – пафосно сообщает он, опять поднимая палец.

Уточняю:

– Этому?

– Всем мирам, – мрачно отвечает божок. – Этот – мой собственный, и тут ты мне точно не нужен.

Стоп-стоп…

Это мир Шанкры. Личный. Собственный. В котором он творит что хочет.

В моём мире Шанкра тоже собирал энергию битв – он так устроен, это его пища, его жизнь. Но там ему приходилось ждать войны. Здесь же – к гадалке не ходи – он устраивает битвы сам, для собственного удовольствия, причём непрерывно. Это его мир. Мир бессмысленных войн, бессмысленных смертей и рек крови. Ублюдок.

Узловатый божественный палец в очередной раз взлетает вверх, и божок самодовольно сообщает:

– Но! Мы с тобой могли бы объединиться.

Видимо, это и есть суть затеянного разговора.

Шанкра вытащил меня сюда не только чтобы проверить мою силу – решил ещё и продемонстрировать свою. Почитателей море, мана льётся без остановки, крут, чего там. А потому он предлагает мне партнёрство.

Бог битвы.

Предлагает партнёрство.

И кому? Инквизитору, лишённому былой власти. Попавшему в тело мальчишки, ставшему слабым смертным. Ну да, с куском Карховой тьмы. Но не больше!

Чертовщина какая-то.

Шанкра явно уверен в моём согласии, потому что, не дожидаясь ответа, хвастает:

– Только у меня есть оружие, которое смертельно для Карха! И если мы объединимся, Никрас, мы победим, не сомневайся!

Теперь он трясёт в воздухе не пальцем, а кулаком. Но тут же опускает руку и заглядывает мне в глаза:

– Только ты должен отдать мне мою руку. Оружие находится в моей сокровищнице, а я потерял доступ туда. Из-за тебя, Никрас! Видишь, я ничего не скрываю.

Вспоминаю слова Теи: «На одном из пальцев той руки был ключ – портальное кольцо, уж не знаю куда. Нет руки – нет кольца. Нет кольца – нет доступа к тому месту, где Шанкра хотел что-то добыть».

Значит, кольцо на пальце моего Шанка и есть доступ в сокровищницу? Где лежит какое-то охренительное оружие. Неплохо.

– Отдай мне руку, – тяжело говорит бог. – Ты всё равно не сможешь воспользоваться ей. Только я могу. Отдай, Никрас! Ты же хочешь отомстить Карху?

Матвей, со смаком обгрызающий кость неизвестной животины, вдруг усмехается:

– Как-то много слов, Никита. Этот бог в самом деле с кем-то тебя перепутал? И рук у него многовато. Твой питомец раньше у него на брюхе не торчал? Как там его, Шанк? Смотрю, у этого бога там как бы чего-то не хватает…

О Шанке Матвей знает – но то, что он сам ко мне каким-то образом прибился. Случайность, ага. И понятно, что о божественном происхождении своего «питомца» я не рассказывал.

– Тоже так теперь думаю, – киваю ему.

Ну а куда деваться от факта? На животе Шанкры – в его истинном облике – действительно явно пустое место. Место для ещё одной руки.

И вряд ли мой маг-защитник сочтёт меня сумасшедшим, если я расскажу о себе всю правду. Теперь поверит. Вот только останется ли после этого моим магом-защитником? Он клялся защищать Никиту Каменского, а не неведомого мужика, вселившегося в его тело. Кроме того, мгновенно возникает вопрос: куда же делся сам Никита Каменский?

И на этот вопрос у меня реально нет ответа.

– Вкусное мясо! – с чувством говорит Матвей, откладывая кость. – У нас такого нет.

– Кстати! – обращаюсь я к Шанкре. – Это что за зверь?

– А? – не догоняет божок, и я сую ему под нос кусок мяса. – А-а-а… Местный. Вроде кабана. Хандибракразус. Никрас, мы сейчас не о мясе!

– Очень даже о мясе, – парирую я. – Значит так. Ты мне организуешь регулярные поставки этого хан… хандика, короче. А я за это обещаю побыстрее думать, не простить ли мне тебя.

– Насколько быстрее ты будешь об этом думать? – деловито спрашивает Шанкра. После чего задумывается. – Тьфу, да пропади ты пропадом, Никрас, со своими инквизиторскими шутками! Ты отдашь мне руку?!

Хмыкаю.

– Какие шутки. Я всерьёз говорю. Сумеешь поставлять мясо?

Шанкра теряется.

– Ну… да. Согласен. А ты отдашь мне руку?

– Извини, не могу. Это же трофей.

– Шанкар всё равно тебе не нужен! Не нужен! – Божок опять срывается на визг. – Я могу просто прийти и забрать его!

– Попробуй.

Шанкра хватает кувшин, заливает в себя пиво и грохает посудину обратно на стол.

– Я силён, – мрачно говорит он. – Этот мир меня устраивает. Но я плачу дань Карху. Большую дань! – выкрикивает он, стуча кулаком по столу. – Огромную!

Пожимаю плечами:

– Не сомневаюсь даже.

Кстати, вот Дориан предпочёл голодать, не желая стелиться под Карха. Просто заперся от него, потратив на это весь эфир своего личного мира. А ведь Шанкра сильнее Дориана. Дрянь, короче.

– Ты готов со мной объединиться? – мрачно спрашивает он.

– Честно? Ты мне на хрен не нужен, Шанкра. Вот мясо – да.

И бог битвы наконец взрывается. Почти буквально: вскакивает, отшвыривает стул и принимает свой истинный облик.

– Поганый пёс! – гулко ревёт он, так, что у меня закладывает уши. – Червяк! Шакал! Пыль под моими ногами!!!

Под всеми сразу, угу… Видимо, пора их повыдёргивать.

Дальше следует поток нецензурной брани. И наконец:

– Я растерзал твоих дружков и размажу тебя, …! Знаешь, как они выли, подыхая?!

А вот это он зря.

Неторопливо поднимаюсь, даже не пытаясь давить холодное бешенство.

Здесь столько эфира, что я создаю иллюзию мгновенно и не напрягаясь. Напитываю тьмой огромного осьминога, возникшего перед божком, и его щупальцами хватаю Шанкру за шею. Увернуться он не успевает.

– Паршивый ублюдок! – грохочу едва ли не громче его. – ТЫ ВЕРНЁШЬ МОИХ ДРУЗЕЙ! И мне плевать как! И тогда я, может быть, сохраню твою гнусную жизнь!

И всё-таки Шанкра не трус. Бог битвы может чего-то опасаться, но он не трус, это точно.

Потому что мой иллюзорный осьминог получает жестокий удар, от которого прогибается назад даже тьма.

– Да пошёл ты …! – орёт Шанкра. – Они сдохли! Я убил их, и я сделал бы это ещё тысячу раз! Проклятые шакалы! Ненавижу! Убью тебя! НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ!!! Даже дохлых!

И вот тут я окончательно прихожу в ярость. Накрываю защитной сетью тьмы вскочившего Матвея.

– Тва-арь… – холодно сообщаю божку.

И вдруг ощущаю голод. Не голод тьмы, а собственный. Да такой, будто не ел уже сутки.

Но на этот раз я понимаю, что происходит.

Проснулся мой дар экстрактора. Я готов воровать.

У Карха я украл кусок тьмы несознательно, испытывая бешеный голод. Именно тогда дар, который мне заблокировали ещё в детстве, вырвался наружу – на пороге перерождения.

У Колдуна я украл портальный дар – будучи опустошённым и потеряв контроль над собой.

У богини любви я украл умение собирать ману, сам того не заметив.

Сейчас, стоя перед беснующимся Шанкрой, я контролирую происходящее. Прежде всего отстраняюсь от собственной ярости, позволяя ей полыхать вне меня.

И совершенно осознанно тяну из бога битвы нечто…

…божественное.

Одновременно наблюдая за этим словно со стороны.

Что именно я ворую – опознать не могу. Как я это делаю – тоже не особо понимаю. Благо мои каналы разработаны и спокойно принимают то, что в них льётся.

Голод довольно быстро затухает, сменяясь ощущением сытости и некой силы. Дремлющей силы. Готовой проснуться в любой момент. Но пока я не хочу её будить.

Мало ли что там. Но одно точно: мне пригодится.

Теперь это моё.

А бог битвы внезапно замолкает, перестаёт драться и неуклюже падает сразу на пять колен, а потом на задницу. Сидячего не бьют – и я останавливаю своего осьминога.

– Я попытаюсь вернуть их, – говорит Шанкра неожиданно спокойно. – Никрас, я понял. Я спокоен. Ты победишь.

Он возвращает себе человеческий облик, и я развеиваю иллюзию.

Понял он… Интересно, что именно?

– Ты и сдохнешь инквизитором, – добавляет Шанкра. – Если вообще сдохнешь. Кем бы ты ни был, ты всё равно инквизитор. Сука, пёс поганый! – говорит он с явным…

…восхищением?

– Никита! – не выдерживает Матвей, пытаясь выпутаться из моей сети. – Да что тут происходит, мать твою!

Кто бы мне объяснил.

Я отзываю сеть и улыбаюсь Матвею.

– Нам домой пора. – Обещаю: – Там расскажу.

Наверное. И не всё расскажу.

– Никрас, – зовёт Шанкра. – Так мы договорились?

Не, ну тупой!

– Нет, мы не договорились, – объясняю как дебилу. – Открывай портал в мой мир, или мне самому трудиться?

– Я открою, – как-то слишком миролюбиво говорит божок. – Но я имел в виду мясо хандибракразуса. Этот договор в силе?

– Разумеется. И вот что, Шанкра…

Не то чтобы я испытывал по отношению к нему какие-то угрызения совести. Только не к Шанкре. Но… врага, особенно сильного, лучше иметь под рукой. Тем более что сейчас он мне не враг. Точнее, у нас есть общий враг.

Говорю ему:

– Ты можешь прийти в мой новый мир, если хочешь. С чётким условием: битвы не провоцируешь. Даже мелкие драки не затеваешь. Увидишь, что дерутся, – тогда питайся. Это ясно?

– Да! – очень радостно отвечает божок.

– За это будешь должен мне пять услуг.

– Ну… Ладно, – соглашается он.

Быстро заключаем договор.

– А это, Никрас… Моя рука…

– Уймись, – советую со вздохом. – Я ж могу и ещё парочку оторвать.

Шанкра открывает портал, и мы с Матвеем уходим.

Осматриваясь в очередном лесу (чёрт бы подрал эти порталы), я напряжённо думаю, с чего бог битвы стал таким покладистым. Опомнился в последний момент и свернул драку, потому что меня боится? Не хочет ссориться, потому что я действительно ему нужен – как потенциальный убийца Карха и обладатель драгоценной божественной длани?

Скорее всего, всё это так.

Но меня не покидает ощущение, что Шанкра действовал по какому-то сценарию. Причём сценарий этот был написан не им. Сам Шанкра слишком туп для этого. Ему хватит ума действовать по заученной схеме – но не придумать её.

Тогда кто и зачем всё это придумал?

Ну и ещё интересно, когда бог битвы явится ко мне с предъявой, что я украл у него не только руку?

Обдумывая это, я поскальзываюсь и с размаху плюхаюсь в сугроб.

О! Сугроб! Мороз! Зима! Хвала Высшему, значит, мы отсутствовали в Российской империи не слишком долго. Лезу в смартфон и с облегчением вижу, что дата не сменилась: двадцатое февраля. Сегодня вечером мы были в аукционном доме «Лотос». Прошло всего три часа.

Благо мороз так себе – градуса два ниже нуля, не больше.

Матвей Соболев помогает мне выбраться из сугроба и спокойно говорит:

– Вроде бы мы в Подмосковье?

– Без понятия, – отвечаю.

Кстати, мы точно не в лесу лешего Семёна Феоктистовича. Что, пожалуй, хорошо.

– Никита.

– А? Пошли, вон шоссе какое-то виднеется. Холодно, блин! По дороге поговорим.

Но Матвей останавливает меня. И спрашивает, глядя в глаза:

– Кто ты, парень?

Ну, начинается…

Глава 2

Матвей Соболев – далеко не дурак. Хотя на его месте и любой дурак давно заподозрил бы неладное, видя во мне такие перемены. Впрочем, граф Хатуров счёл, что я просто «повзрослел». Но с Хатуровым я никогда не был откровенен. В отличие от Матвея.

Около меня его удерживает нерушимый кровный договор. В знак которого на плече Матвея выжжена руна с гербом Каменских. И я уже неплохо узнал этого человека, чтобы понять важное: если он поймёт, что я вовсе не Никита, он откажется защищать меня, а может, и убьёт. Когда решит, что настоящий Никита сгинул по моей вине. И плевать ему будет на последствия.