Болевой порог: безымянный

Старик Лари будто чего-то ждет. От меня или от окружающей действительности, неясно. За себя могу сказать, что стал немного крепче. Характеристики растут, но та же регенерация пока особо себя не проявляет. Да, мышцы и суставы после интенсивных занятий перестают болеть на несколько часов быстрее, но и только. Как-то решил проверить ее с помощью ножа и надреза на руке. Кроме противной боли я ничего не получил, кровь свернулась примерно за то же время, что и раньше, еще тогда. Память о прошлой жизни потихоньку засыпает. Главное, навсегда не забыть. Те воспоминания, хоть и сплошь грусть и обречённость, но часть меня. Не потерять себя. Остаться человеком.

Мои размышления прервал дед с крайне неприятной ухмылкой, которая означает только одно — он что-то задумал:

— Здоровались. Есть дело, как раз твой профиль, хы-ых. — С учетом моих отрицательных навыков практически во всем, эта фраза заставляет сильнее насторожиться. Что ж ты задумал на этот раз? — Пора тебе размять кости в настоящем деле, — он про меня или себя? — Мы с тобой пойдем к Помойкам!

— Меня это тоже должно обрадовать? — Со скепсисом спросил я.

— Конечно! Ведь это место поможет в твоем развитии и моем обогащении. Идем, — дед направился к выходу, но, будто что-то забыл, выглянул из дверного проема, — и тесак прихвати. — А вот теперь стало еще и страшно. Так, спокойно. Я принял свою судьбу в свои руки. Этот мир такой. Значит, нужно подстраиваться под него. Я обязан жить. Обязан.

До Помойки мы шли около часа. Я подмечал странности и особенности окружения, а дед либо хвалил, либо делал замечания, если я пропустил что-либо важное. На его взгляд, естественно, но не доверять опыту Лари у меня причин нет. Идем, подмечаем, обсуждаем, идем дальше.

Особое внимание старик обращал на воздух. «Воздух может многое сказать про место. Затхлый, серный, влажный. Потом ты сможешь ощущать радость, грусть или боль, которая витает в атмосфере, хы-ых. Но то все с опытом, хы-хы-ых», — так мне сказал дед. Только как воздух может испытывать радость, я так и не понял. Надеюсь, пойму. Или это тест на идиота, и старик Илларион просто насмехается? Кто его поймет. Возможно, я единственный человек за долгое время, с которым он общался.

Помойка — это свалка у Свалки. Дома выдолблены в монолитах мусора. Или это норы? Дороги — сплошная грязь и слизь. Каждый шаг по этим улочкам — испытание на стойкость, которое я, зеленеющий от тошноты, прохожу с достоинством героя из мифов. Меня сейчас вырвет…

«Материальный Аспект:

Сопротивление химически токсичным средам увеличено +1»

«Ментальный Аспект:

Сопротивление чувству отвращения увеличено +1»

«Духовный Аспект:

Сопротивление Мерзотно-токсичным средам увеличено +1»

«Путь страданий

Канон второй: Боль — это развитие

Прогресс стези: |1.70 …10.00|»

«Мерзость — тип магии комбинированного типа. Симбиоз химико-биологического загрязнения с одухотворенными эманациями чувства отвращения»

«Процент изучения "Мерзость" — 4/100»

Я смог прийти в себя только благодаря старику, который нацепил на меня маску с пахучими травами внутри. Дышать от этого не стало свободнее, но хотя бы этот гнилой запах пропал. Причем он пробивался не только в легкие, но и будто в мою душу. Брр, мерзко. Нет, это было Мерзко!

Путь мне подсказал, с чем я столкнулся на этот раз. Интересно, а возможна ли смерть от этой магии? Магии, да... Путь упростил для меня некоторые определения, за что ему огромное спасибо.

— Живой, безымянный? Это хорошо, прикинь, забыл, что Помойка на то и Помойка, хы-хы-ых, — есть подозрения, что этот противный старик ничего не забыл. Обиды копятся, хоть и незначительные. С другой стороны, я поднял Характеристики. Знал ли он про мой Путь? Неизвестно. — Чего застыл? Пора идти дальше. Или хочешь адаптироваться к амбрэ этих благоухающих мест, хы-ых? Зря, куда мы идем, будет почище.

— Ты всегда задаешь загадки, зачастую без ответа. Я теряюсь в вариантах, в которых мне может пригодиться тесак. — Методы обучения старика мне известны. Неизвестно, что будет предметом тренировки. Посторонние, магия или же Разумные. От этой мысли мне снова стало тошно. Я никогда не задумывался об убийстве Разумного. А ведь этот мир всеми силами дает тебе подсказки на этот вопрос. Не хочу об этом думать. Просто не хочу.

— Ответ прост. Тесак — отличный инструмент для разделки собачатины.

— Чего? — Я повернулся к старику за пояснениями, но тот резко для своего возраста сблизился. Секунда, и я лечу в яму, слишком напоминающую арену. Приземлился я спиной, благо успел кое-как сгруппироваться и прикрыть затылок. Я даже испугаться не успел. Падения для меня в последнее время заканчивались трагично.

— Итак, считай это промежуточным экзаменом, хы-ых. Твоя задача проста до омерзения — выживи и приди домой. Удачи, никто. — Старик смотрел на меня с уступа ямы. Я заметил, как трясся его кадык, а немигающие глаза сузились. Возможно, и для него это экзамен. Но это не утешает. Меня бросили на смерть. Единственный близкий человек. Почему так?! За что...

Я ударил себя по щеке, да так сильно, что след ладони окрасился в бордовый цвет. Ты не слышал, что сказано. Это экзамен. Суровый, как этот мир, но по-другому не выжить, не научиться. Значит, будем учиться. Сквозь боль и пот. Мы знаем, как это делается. Да, не отпускающая меня? Верно, старые привычки должны уступить место новым. Я обязан выжить. Я выживу. Любыми средствами.

Мои обещания поддержал нестройный вой, смесь плача и рыка. Собаки. С человечьим носом и глазами.

Три особи. Одна крупнее, стоит впереди, две заходят с флангов. Размеры собак небольшие, меньше взрослого лабрадора. Зубы — острые, остались от собачьей природы. Утешает, что это Посторонние.

Варианты. Нужны варианты победы, в которых я выживаю хотя бы со средними ранениями. Я не боец. Но мне нужно биться. Как? Думаю. Думаю...

Я зацепился взглядом за окружение. В дальнем левом от меня углу растеклась коричнево-бордовая лужа, радужно переливающаяся на свету. Воздух. В воздухе я чувствую гнилостный смрад. Рядом со мной — камни необычного черного цвета. Ладно. Начинаем.

Глава 8

Двести ударов в минуту. В кровь прыснул адреналин. Поле зрения увеличилось на десять градусов. Все чувства обострились. Мозг сменил парадигму: цель — выживание любой ценой. Камень в правой руке, тесак в левой. Вдох. Выдох. Начали!

Прямое попадание в нос левой твари броском камня. Если физиология человеческих частей тела работает у Посторонних, то минуты две я выиграл. Так и есть, собака дезориентирована. Дальше. Резкий прыжок в мою сторону центральной твари. Увернуться или принять на блок? Нет времени, уворот. Неудачно для нас обоих. Я успел тесаком ударить по задней лапе, мою правую руку вскользь ободрало зубами Постороннего. Перемещаюсь ближе к луже. Радужная на свету. Маслянистая структура. Жду действий третьей твари.

Мое отступление она приняла за побег и со всех ног помчалась за мной. Снова уворот, успех. Тварь пролетела мимо меня и упала в лужу. Собачий скулеж вперемешку с плачем. Посторонний завяз в бордовой субстанции. Есть время. Первая собака пришла в себя. Из человеческих, но лишенных человечности глаз льются слезы вперемешку с кровью. Когда они падали на разбитый нос, тот медленно восстанавливался. Запомню.

Первая человекособака решила рывком вгрызться в ногу. Удар. Тварь снова получила по носу. Думал, собаки будут проворнее... Спину ожгло, словно раскаленной проволокой прошлись. Третий Посторонний постарался. Боль пробилась сквозь завесу адреналина и ударила в мозг, выбивая искры. Искры. Камень. Боль не помешала мне анализировать ситуацию. Если есть маслянистое, это можно поджечь. И нет ничего страшнее для животных, чем огонь. Даже для таких уродливых, как Посторонние.

Боль вернула меня к бою, третьей твари хватило сил только на один укус. Теперь она лежит, подрагивая в агонии. Лишь бы она не занесла эту жижу в рану. Вторая, раненная в лапу, собака решила развить успех, ошибочно думая, что из-за боли я ее не вижу. Ее нелепый рывок я встретил неуклюжим ударом тесака. Рану я оставил, но не убил. Стон от третьего Постороннего затих. Я остался один против двоих. Промежуточный итог: боль мешает двигаться в полную силу, чувствую, как по спине течет и шипит кровь. Терпимо. Одна собака с разбитым носом, плохо ориентируется в пространстве, но полностью здорова. Вторая тварь с раной на сухожилии задней лапы и кровавым следом в районе брюха. «Если тварь жива, то она жива», — так, дед? Драться на равных с тесаком — критическая ошибка. Смерть свою твари разменяют серьезно. Искра. Нужна искра.

Мысли не прерывали моих действий. Я уже нащупал камень ногой, осталось его как-то поднять. Просто так мне это сделать не дадут. Нужен обман, финт, уловка. Ждать их или атаковать? Посторонних что-то гонит, что-то заставляет нападать на меня. Я убил их собрата, я почти равен им. По законам привычной природы твари должны разбежаться в страхе. Но нет, опасаются, но планируют меня убить. Значит, ждем. Это же им надо меня сожрать, а не мне, ведь так, хе-хе. Опять понабрался от деда вредных привычек.

Мое скорченное лицо твари восприняли за приступ боли и напали одновременно. Одна быстрее слева, что с разбитым лицом, вторая хромает, но уверенно сближается справа. Я не боец. Но я с мозгами. Они — нет. Их больше. Но я выживу. Они — нет.

Удар ногой о землю. Песок вперемешку с грязью и каплями маслянистой лужи полетели во вторую собаку. Визг подсказал, что все попало в глаза. Обманный замах правой рукой в первую псину. Научилась, хе-хе. Смена ее траектории совпала с дерганым движением второй твари, отчего они сбили друг друга. Они приходят в себя от пятнадцати секунд и максимум до минуты. Я обязан справиться быстрее.

Быстрым движением я разорвал новую футболку, обмотал ею ладонь. Взять за хвост третьего Постороннего, благо ему некогда жаловаться. С тяжестью и болью в спине я смог раскрутить тварь и бросить в приходящих в себя собак. У меня еще десять секунд. С замиранием сердца и отключенным мировосприятием я подбежал к свалке из копошащихся тел. Искра. Удар камня о тесак. Один. Нет. Два. Нету! Паника начинает захватывать мой разум. Четвертый! Частички металла с тесака попали на шкуру третьей псины. И ничего. Но только я отошёл на безопасное расстояние, чтобы продолжить битву, разразилось бордовое пламя.

Раздался вой в аккомпанементе с криком ужаса и боли. Непростая лужа. Единственная посторонняя мысль. Весь мой взор был устремлен на этот костер из меха и мяса. Я не моргал. Я смотрел и слушал. Каждый вскрик тварей ударялся в мои уши. Судорожные движения лап отпечатывались на сетчатке моих глаз. Смерть ужасна. Смерть страшна. Могло ли быть иначе в нашей с ними встрече? Мог ли я проявить благородство и убить их? Мог ли я проявить сострадание и позволить им убить себя? Вой агонии усиливался, как и мои мрачные мысли. Точнее, нарастала битва. Битва с самим собой. Собой прошлым и собой нынешним. Это тяжело. Я не хочу об этом думать. Не хочу решать. Не хочу...

Пасть первого Постороннего вынырнула из жуткого огня. Без кожи и меха, мясо сползало с костей. Глаза испарились, но казалось, что тварь смотрела именно на меня. Она в бреду начала выходить из костра. Медленно, неумолимо, целеустремленно. «Тварь жива, пока она жива», — билось в моей голове. Я пребывал далеко не здесь, но мое тело двинулось навстречу собаке. Правой ногой оно затолкало тварь обратно в костер. Стопа моя была на шее Постороннего, от которой остались куски плоти да позвоночник. Пламя затихало, как и жизнь внутри собаки. Ответ на мои терзания дала она. Боль.

Ожог. Вторая степень. Волдыри и нарывы заняли всю ногу ниже колена. Кожа сползла в нескольких местах, оголив мышцы, которые окрасились в бордовый. Кураж битвы схлынул, адреналин иссох в крови. Осталась боль. Боль. Боль. Боль...

Я отполз подальше от кострища, оглядел свою ногу. Мои знания про ожоговые раны подсказывали одно: не трогать волдыри. Но здесь, на Помойке, сам воздух убивает. Заражение — дело нескольких секунд. Спрятать, обработать. У меня была пыльца Горькушки. Но мысль о том, какую Боль я получу, заставляла все сильнее оттягивать лечение. Но альтернатива ужаснее. Смерть от заражения.

Взгляд на рану, взгляд на Горькушку, которую я сжимаю в руке. Я давно забыл и про спину, и про разодранную руку. Боль сменила акценты и расставила приоритеты. Решение давно найдено, осталось сделать первый шаг... И найти деревяшку в зубы…

***

...У меня была особенность. Еще в младенчестве. Еще с далекого-далекого детства. Еще тогда... Я чувствую боль, я ее помню. Но она не может меня убить. Есть термин в медицине. Шок. Смерть, когда нервная, кровеносная и дыхательная системы не вывозят нагрузки. Боль — это груз. Тяжелый. Но ведь боль — это всего лишь сигнал о получении урона? Кто чувствует боль: я или тело? А кто я? Где этот я? Я — это тело, набор чувств и эмоций, или нечто большее? Я упал с детской площадки. Наверное, решил доказать сверстникам, какой я крутой, или просто было интересно, что там, наверху. Куда даже большие взрослые не дотянутся.

Открытые переломы, кровотечение, Боль. Я был в сознании. Каждый миг до приезда врачей был мной пережит. У меня была особенность, и есть сейчас. От боли я не могу потерять сознание. Абстрагировать разум могу, переключить мысли, а впасть в забытье — нет. Когда я впервые встретил деда, измождённый и голодный, я подумал, что особенность моя пропала. Но нет, я не могу потерять сознание. Наверное, Она не хочет меня отпускать. Такая же одинокая, как и я.

Горькушка подействовала. Эффективно. Безжалостно. Как полевой хирург. Две минуты на ногу, следующий. Почему не опалены нервы от огня? Он настолько избирательный, что сожрал кожу и плоть, но нервы оставил? Боль, все хотят видеть мою боль.

Слезы лились из глаз, кляп из деревяшки я прокусил до сердцевины. Температура тела повысилась от напряжения, обусловленного болью. Одно только правило: не двигать ногу. Я наблюдал, как волдыри рассасывались, как мясная ткань ползла друг на друга, на ощупь, как улитки. Поверх всего этого красного ужаса, называемого ногой, нарастала кожа. Нужно отвлечься, нужно отвлечься. Характеристики Пути — лучший из вариантов.

«Материальный Аспект:

Сопротивление проникающему урону увеличено +2

Термическое сопротивление кожного покрова увеличено +2

Термическое сопротивление мышечной ткани увеличено +2

Регенерация кожной ткани увеличена +1

Регенерация мышечной ткани увеличена +1»

«Ментальный Аспект:

Сопротивление сильному стрессу увеличено +2

Сопротивление раздражителям увеличено +1»

«Открыта особенность идущего: болевой порог.

Болевой порог — уровень чувствительности к боли

Болевой порог увеличен +1»

«Путь страданий

Канон второй: боль — это развитие

Прогресс стези: |3.20..10.00|»

Я стал лучше себя прежнего. Но только если судить по числам Характеристик. Я помню момент, когда тело двигалось само, когда я не мог принять решения, тело решило все само. Странно. Или нет. Видимо, я знал ответ, как жить, как поступать. Я боялся этого ответа. Но теперь все в прошлом. И жизнь, и привычки, и принципы. Ответ. Я хочу жить любой ценой. Точка.

...И где-то в воспоминаниях прохрипел в смехе лодочник.

Уже через двадцать минут после экзекуции я мог стоять на правой ноге почти без стона. Да хромой, но живой. Спина меня не беспокоит, кровь давно свернулась, как и на руке. Рубцы да свернутая кровь говорили о бывшей ране. Пора двигать обратно.

Я осмотрел себя перед выходом: штаны без правой штанины, футболка в лоскуты, тесак немного затуплен, но все еще в рабочем состоянии. Трофеи сгорели в костре, остались лишь скелеты Посторонних. Может, и черепа их ценятся, но, помня бордовый огонь, брать их категорически не хочется. Дед говорил про отнятие духа, но, боюсь, он сгорел в пламени. Немного жаль, но не настолько, чтобы биться на холодной стали с собаками.

И все же повел себя я беспечно, особенно в минуты после боя. Перестал следить за округой, сосредоточился на ране и ее заживлении. А вдруг пришла бы четвертая собака? А если пятая, а если кто-то другой, более суровый и смертоносный? Все равно я поступил максимально верно. Из всех возможных комбинаций с учетом имеющейся информации, да помноженной на мои боевые околонулевые способности, я разыграл ту, что привела меня к победе. Остался последний нерешённый вопрос. Дед и его методы обучения. Я пребывал в смятении и лютом негодовании вперемешку с пониманием и крохой благодарности. Как все сложно, если... Нет, когда дойду, взгляну в его ехидные старые глаза, слова сами найдут выход. Буду ли благодарить его или проклинать, посмотрим.

Путь обратно занял в два раза больше времени, чем мы шли со стариком Лари. А если учесть, что мой бой с последующим лечением занял от силы полчаса, то... Как-то обидно, что ли. Время на перемещение в два раза больше битвы — это как в предвкушении суперфинала, в том же боксе, пребывать неделю, а в час X матч закончился бы нокаутом за минуту. Вот такая обида. Мысли не мешали мне следить за округой, с каждым брошенным взглядом на хибары, гордо называемые домами, я прихожу к мысли, что здесь никто не живет. Я за неделю с лишним, что был со стариком, не видел местных. Либо старик здесь один, либо я чего-то не знаю. А узнавать и ходить в поисках живых желания нету. Охота знать, неохота узнавать. И как эти мысли вообще укладываются у меня вместе?

По закону жанра я должен был встретить неизвестно кого и неизвестно что, что часто было со мной в прошлой жизни, и странно, что обошлось без судьбоносных встреч. Стук в дверь, распахнутая дверца, дед, что стоит напротив меня. Смесь радости и гнева превращается в слова, но дед просто обнимает меня. По-доброму, искренне. По-отечески, хотя откуда мне знать. Все, что я хотел высказать старику, смело.

— Я рад, что ты вернулся. Искренне рад, — сказал старик, — этот экзамен, это испытание. Они нужны на Пути любого Разумного. Можешь ругать меня и хулить, я на это согласен, и прости меня.

— Зачем?.. — Был только один вопрос, только он.

— Твой Путь. Я видел таких, как ты. Сложный Путь, Великий Путь. Таким, как ты, место выше, среди света и счастья, а не здесь. Я искусственно подстроил Испытание. Я смог обмануть Путь, но ты его обмануть никогда не сможешь. Посему я тебе ничего не сообщал, не говорил. Ты должен был верить в свое Испытание и в свой Путь. Еще раз прости меня.

— Не надо. Я все равно для тебя никто, так что пусть все останется экзаменом. — Ответ старика был наполнен новыми загадками и тайнами. И опять же, есть уверенность, что хотя б про Испытания в Алтаре должны были сказать. И снова миллион загадок.

— Испытания существуют всегда и во всех Планах. Что касается тебя, безымянный, и тебе подобных... Испытание подбирается так, что душа может его преодолеть. Не бывает невыполнимых испытаний. Не бывает их везде, кроме Срединного мира. Будто механизм сломан, если это можно так назвать. Эти конструкции и правила выше моего понимания. Моего опыта хватает сказать, что у Разумных, чья душа сильна и крепка, Испытания зачастую гробовые, хы-ых. Во всех смыслах, как ты понял. Из последнего говорили, что была девушка, которую после получения Пути убили изуверы, они же демонопоклонники, они же хрен-пойми-кто. Первое и последнее Испытание.

— Что же могло произойти со мной? — задумался я. Так выходит, что сохранность моей жизни — это заслуга старика.

— Никто не знает, может, Он, но Ему неинтересно мешать тебе жить. А ты лишнего не думай, если ты справился, то это заслуга твоя во всех смыслах. Чем-нибудь Путь тебя одарил?

— Он даже не писал про какие-либо Испытания, — подметил я.

— Хмм, — Илларион почесал бороду, — либо Путь у тебя сверхособенный, либо я все же не смог обмануть древний механизм...

— У меня открылась Особенность Пути, — после моих слов дед резко повеселел и улыбнулся во все тридцать два. Я думал, к старости от силы три зуба остаются?

— Значит, мы обманули, хы-хы-ых. Поздравляю, безымянный. — Старик немного задумался, у него это смешно получается из-за дрыгающейся бороды то вверх, то вниз. — Надо бы тебе Имя получить, а то не дело.

— Так дай мне его. Или сам придумаю.

— Э нет, так не пойдет. Смысл в твоем имени, когда за ним нет силы. Все. Решено. Пройдешь Крещенские Пещеры. Вот там будет и сила, и смысл, да. Раньше бы не предложил, а сейчас, — он взглянул на мою ногу, почти полностью зажившую, — а сейчас идеальный момент. Бою подучим тебя и вперед, хы-ых. Ты рад? — Снова эта гримаса.

— Безмерно.

Глава 9

Имя. Оно есть у каждого. Принадлежность, идентификатор, определение. Может ли человек быть человеком, не имея имени? Думаю, нет. У первого человека было имя, значит, так было нужно. Значит, в этом есть смысл. Старик Лари много рассказывал и про сакральность имени, и про его метафизические свойства. Но я слушал вполуха, мыслями пребывая в другом месте. Я многое помню из прошлой жизни, непростительно многое. Но нигде в закоулках сознания я не мог найти своего первого имени. Были оскорбления, забавные на их взгляд клички, но не было имени. Видимо, в этом и сакральность. Я обязан добыть его себе.

— ...Поэтому следует быть аккуратным с другими участниками. Войдут многие, с именем выйдут единицы. Смертность у Крещенских Пещер ниже пяти процентов, что крайне хороший показатель для этих мест, хы-ых. Ты слушаешь? — Дед обратил внимание на мое отстранённое состояние.

— От вашей информации напрямую зависит мое выживание, — ответил я, возвращаясь в разговор. На самом деле я слушал, но пункт про историю Пещер я пропустил. Может, зря, пока не знаю.

— Вот именно, поэтому не зевай. Давай еще раз вкратце: приходишь к пещерам, регистрируешься у людей Наместника, ждешь группу. Пойдешь туда послезавтра, на Седьмой день, как раз группы собираются за неделю. Народ не злить, не провоцировать. Не наживай врагов до входа в Крещенские Пещеры. Так, все сказал... А, точно, хы-ых. Тебе надо научиться пользоваться Духом. — Я непонимающе поглядел на старика. — Дух, Всеэнергия, деньги Срединного Мира. То, что ты высосал из сорокобелки и собак, хы-ых.

— Да, точно. Спасибо, что напомнили. И поможете разобраться.

— Вот именно, что помогу. Так уж вышло, что, как Пути Разумных прекрасны в своем многообразии, так и способы развития этих самых Путей многогранны. Извлечение Духа из себя — личный процесс во всех проявлениях. Ты как бы из своей души отбираешь топливо. Это как из организма человека забрать калории в виде готовой еды. Обычно Путь сам помогает. В твоем случае все может быть по-другому. Я всякого наговорил, а теперь решай эту загадку. Как раз к послезавтра научишься, хы-ых. Не разочаруй, — на этих словах дед направился к своему рабочему месту — кресло-качалке. Я же направился в сарай, ставший моим домом. Есть над чем подумать. Есть над чем поработать.

Путь. Все мои вопросы и размышления сводились к этому высшему механизму. Возможно, неправильно размышлять о Пути в таком ключе, может, внутри этого Пути есть душа со своими чувствами. Но отставим лирику, вернемся к деталям. Мой Путь, по словам Иллариона, уникален. Уникальность в его сложности и перспективах. Когда остальные возвышаются за счет этого самого Духа, расширяя границы возможностей своего тела, разума и души, я могу развиваться бесконечно. Опять же, по словам деда. И это развитие компенсируется сложностью и тернистостью Пути. И сложности начались с отсутствия полной информации. Я так понял, базовые вещи про этот мир и его возможности разумные получают сразу, после Алтаря. Может, как в играх, им выдают стартовые задания. Так называемое Обучение. Но насколько корректно сравнивать жизнь с игрой? А насколько неправильно НЕ сравнивать? Демагогия, которая не поможет. Возвращаемся к основной теме.