Болевой порог: безымянный

В самый неподходящий для этого места момент меня скрутил приступ голода, который я тщательно скрывал за мыслями о бесконечно вечном. Перетерпев приступ, я продолжил свой путь, не забывая осматриваться. Забвение — первое, что приходит на ум. Жизни нет на улицах, в этом месте Разумные встречают закат своей пустой жизни. Их вина в этом или злой рок приговорил — не мне судить. Всегда есть, куда можно пасть.

Второй приступ застал меня, когда я переходил через вязаный мостик, соединяющий две груды мусора, слившиеся в монолиты, из-за чего я чуть не упал в зловонную речку, в которой текли техногенные отходы. Срединный мир в его красе. Или пока рано судить? Я мыслями пытался отвлечься от голода, но он все сильнее о себе напоминал. Боль, что пытается вытащить остатки энергии из кишок, насильно выжимает из внутренностей, словно тряпку, последние крохи того, что можно использовать в питании организма. Но ничего нет. Когда боль дошла до своего апогея, в туманящемся взоре я увидел оповещение:

«Материальный аспект:

Сопротивление гастрономическому голоду увеличено +1»

«Путь страданий

Канон первый: Боль — это информация

Прогресс стези: |0.20 …1.00|»

Прекрасные циферки прогресса, при всем их желании, не могут утолить, как написано, мой гастрономический голод, хотя боль немного ослабла. Нужно срочно поесть. И это даже не приказ. Это смысл моего существования на ближайшие шесть часов. Я готов просить помощи у кого угодно, даже вон у того деда в одних штанах:

— И чегой-то ты такой красивый, хы-ых, делаешь в таком шикарном месте? — Старик, будто почувствовал мои мысли, подошел вплотную ко мне, — драный, битый, хы-ых, и, походу, голодный.

— Д-да, — сил спорить про этикет и тактичность общения между двумя разумными не было. Мой голос дрожал от усталости, но разум оставался крепок, — еды, готов заплатить всем, что у меня есть.

— У тебя есть только ты сам, хы-ых, но ты не боись, отработать мы всегда найдем как, понимаешь, а? — ехидно подмигнул дед.

— Если это не из тех дел, которые ты сам бы не позволил по отношению к себе, — шутит ли дед или намекает, без разницы. Голос стал холоднее, я даже сам не поверил в свои слова, — иначе я перегрызу тебе сонную артерию, даже если это будет последнее, что я сделаю в этой новой жизни.

— Хы-хы-ых, — улыбнулся в диком оскале дед, — значит, сработаемся. Илларион, можно просто дед Лари, — он протянул костлявую грязную руку. Которую я слабо, но уверенно пожал.

— Я... А кто я? — с этим вопросом я впал в забытье.

***

Пробуждение оказалось на вкус как тухлый куриный бульон с добавлением пороха и чеснока. Из приятного, голод исчез. Чувствовал я себя все еще скверно, и даже открыть глаза было серьезным испытанием воли:

— Очнулся, безымянный. Выглядишь отвратительно, хых. Бери пример с меня, — старик хлопнул себя по пузу. — Приходи в себя, обсудим, во сколько ты оцениваешь свою жизнь. — С этими словами дед удалился из комнаты.

Я превозмог себя и открыл глаза. Свеча на ветхом столе из темного дерева, который был весь в заусенцах и гнили. Потолки невысокие, выход из комнаты был один, не было ни единого окна. На столе помимо свечи лежала плошка с остатками супа. Единственное, что удивило, так это различные пучки трав, оставленные висеть на веревках, протянутых вдоль стен. Странный дед.

Я предпринял попытку встать, и мне данное действие далось с неожиданной лёгкостью. То есть со стонами и кряхтением, а не через болезненные вскрики. Перед тем как выйти из комнаты, я обратил внимание на расколотое зеркальце, лежащее на табуретке у выхода.

На меня глядел парень, слишком многое переживший за короткие семнадцать лет. Светло-зеленые глаза выражали усталость и смирение со вселенской несправедливостью, неухоженные русые волосы были то тут, то там испещрены проседью. Бледность не покинула его и в этой жизни. «Мы обязательно все изменим?» — мысленно сказал я юноше в зеркале. Жаль, он не ответил. Неопределенность хуже любого горького финала.

Первое, что я увидел, когда зашел в так называемую гостиную, так это деда, который сидел в кресле-качалке и пальцем выстукивал незамысловатую мелодию. Тук тук-тук-тук тук тук-тук тук-тук:

— Тук тук-тук-тук тук, хы-хы-ых. Че встал в проходе, заходи, — старик указал мне на кресло, стоящее у дальней от выхода стены.

Выбора нет, придется выслушать деда и отблагодарить в меру своих возможностей и без ущерба своему достоинству. Не нравится мне его улыбка. Слишком много смыслов в одном жесте.

— Благодарю, что спасли меня, — начать общение с вежливости практически беспроигрышная стратегия.

— Отблагодаришь делом, никто. А, кстати, как звать тебя? — вопрос простой, но, поразмыслив, понял, что ответ критически сложный.

— Я не помню. Честно. — ответил я, параллельно считывая информацию с лица собеседника. Удивится, разозлится, не важно. Однажды Лодочник говорил, что нельзя называть причину своей смерти. Вдруг с именем тоже есть свой нюанс.

— Прискорбно, хы-ых. Имя — оно ведь веc имеет. Знаешь свое имя, считай, смог чуть высунуть голову из огромной ямы говна, хы-ых. — Дед снова начал настукивать крайне ужасный ритм.

— Можно без иносказательности. Пожалуйста, — вовремя пришлось спохватиться. Слишком много личностей, встреченных мной, пытаются выпендриваться своими знаниями передо мной. Либо в Срединном мире по-другому не умеют. Запомню.

— Иначе ты думать не захочешь. Голова не для того, чтобы в нее есть. Ею, хы-ых, — он пальцем постучал себе по виску, — думают, размышляют, анализируют. Прошлая жизнь побила, да? Я же вижу, как глаза мечутся в поисках альтернативного решения, если разговор пойдет немного, хы-ых, грубее.

— Так что с моим именем не так, — сделал вид, что не заметил его упреков. Хотя обидно, я всегда считал, что осматриваюсь незаметно. А когда это «всегда» было?

— Имя. Его достойны не все, особенно среди душ, живущих в Срединном мире. Точнее, наоборот, сложнее найти недостойного, хы-ых. Не повезло тебе, никто, остался без имени. Добро пожаловать к сброду маргиналов, уродов и изгоев, хы-хы-ых, — он словно церемониймейстер расправил руки в широком жесте. Приглашение, от которого нельзя отказаться. Точнее, можно, но не получится. Не сейчас.

— Боюсь, там, — я многозначительно кивнул через плечо, — меня мало кто звал по имени. Наверное, и не помню. Я ведь оказался в этом не самом благоприятном месте по чистой случайности и встретил Вас. Но Вы имеете имя, как так вышло? — надо было вернуть разговор про значение имени, а не грубить. Но сказанного не вернуть.

— Во-первых, благоприятный у меня дом. Во-вторых, имя можно заслужить, — он ткнул в меня пальцем, что ноготь спокойно проколол бы грудь. — и в-третьих, имя было со мной всегда, хы-ых. Так что вы — лох, уважаемый никто. — Его явно веселило общение со мной. Все как в прошлой жизни, но с отличием. От него не пышет злобой или надменностью. Просто безумец развлекает себя в меру возможностей, упавших ему в руки. В буквальном смысле.

— Тебе стоит научиться думать быстрее, хы-ых. Вернемся к делу. Сущая мелочь для здешнего сброда, которых Разумными звать противно. Есть у меня сарайчик с добром всяким, но завелись там давеча, хы-ых, вредители. Надо бы избавиться от них. — Я хотел было уточнить, о ком речь, но то, как настойчиво старик всунул мне в руки нож, выбило все мысли разом. Это что за вредители, которых возьмет только тесак?

— Идем, не отставай, хы-ых.

Я направился вслед за стариком, и только когда мы подошли к ветхому зданию, которое дед гордо называл сараем, заметил, как сильно я сжимаю рукоять тесака. Моя новая жизнь начнется с роли мясника? Сурово. Могу ли я отказаться? Возможно. Буду ли отказываться?..

— Вот мы и на месте. Давай, никто, помоги дряхлому деду из неблагоприятных трущоб. И будет тебе имя — Великий Сансон, хы-хы-ых. А я пока тут посижу, вдруг подругу тебе найду, хы-ых.

Прекрасные наставления, мне и без того тошно, а сейчас я готов повернуть обратно и бежать, бежать и бежать. Но — надо, не время для малодушия. Было бы бесчестно не вернуть долг. А вредители. Вредители есть всегда и везде. И в сарае тоже.

Дверь была закрыта на рычаг, который достаточно приподнять, чтобы она сама открылась. Вечерний свет осветил довольно большое помещение, по центру возвышалась моя тень, по углам были стеллажи с неизвестным содержимым, углы заставлены бочками и мешками. Еще была пыль. Много пыли. И уродливые следы крайне огромного количества лапок предполагаемых вредителей. «Давеча, да?» — усмехнулся я и решился войти в сарай.

По сценарию дверь должна была закрыться со страшным скрипом, а не старым хрипом. Дед испугался, что я сбегу? Один раз я попытался сбежать. Итог — это мне не помогло. Я крепче сжал тесак и постарался полностью абстрагироваться от своих бешеных мыслей. Зрение не помощник, слух — спасение. Свист ветра среди прорех в крыше сарая, частые удары моего сердца. Писк. Слева.

Я успел выставить руку прежде, чем омерзительная пасть с двумя кривыми передними резцами отгрызла мне нос. Предплечье охватила пронзительная резкая боль. Вредитель, больше похожий на мерзкую химеру из белки и сороконожки. Она вцепилась в руку, и, скорее всего, резцы застряли меж мышц. Нет времени на саможаления, слепой удар тесаком по туше, из-за того, что уродец был навесу, я его только поцарапал. Боль стрельнула с новой силой, впрыснулся в кровь адреналин. Стало легче, теперь я прицелился в район предполагаемой шеи, или что у этой химеры соединяет торс и голову. Удар, тесак вошел наполовину. От боли тварь смогла вырвать зубы из моей руки. Хлынула кровь вперемешку с зеленой жидкостью от сорокобелки.

Рука отнялась, но боль осталась, жгучая, словно крапива, но стократ отвратительней. Если бы чувства мерзости и отвращения можно было испытывать болью, то это именно оно. Сама тварь забилась в судорогах, первый признак скорой смерти. Но есть наитие: пока вредитель жив — он жив. Надо довершить начатое, мало ли что можно ожидать от тварей, особенно столь мерзотных, в этом дивном новом мире.

Я дошел до уродца. Левая рука изнывала от боли. Кожа на костяшках правой руки лопнула от напряжения. Тошнотворная смесь адреналина, крови и смерти витает в воздухе. Я должен доделать начатое. Занес тесак над головой. «Метьвшею. Метьвшею. Метьвшею» — билось у меня в голове. Я занял новую для себя роль. Победителю все, проигравший лишится головы. Власть над чужой жизнью. Как это мерзко.

Секунда, и все было бы кончено. Чья-то рука взяла меня за запястье и сжала его так, что тесак выскользнул из ладони, так жадно держащей рукоять вершителя судеб. Эта рука насильно заставила меня взяться за рубленую рану сорокобелки. Пальцы вошли в плоть, желчь, кровь и мясо забились под ногти.

— Приятные ощущения, правда? — Стальным голосом с нотками безумия пробормотал старик Илларион. — Жизнь, что когда-то била ключом, оборвалась. Хорошо ли это или плохо, решишь потом. Чувствуешь, как жжется в пальцах? У таких вредителей есть уникальная особенность — ядовитая кровь, — старик говорил и говорил, я не мог разобрать смыслов в его словах. Вся моя концентрация уходила на сдерживание болезненных стонов. Мало было предплечья. Теперь мои пальцы разъедало, словно я держу их в кипятке! Потеря крови, шок, боль. И снова боль...

— Не убирай руки! Добей это несчастное создание. Нащупай мягкий хребет. Нащупал? Не теряйся! — Старик треснул меня по щекам, отчего полились предательские слезы. Пришлось растворяющимися пальцами нащупать тонкий позвоночник твари. Секундная передышка, и рука старика вырвала мою из плоти сорокобелки, — ценный ресурс, можно сделать настойки, хы-ых. Теперь точно, добро пожаловать в Срединный мир, хы-хы-ых! — Старик что-то еще говорил, но я уже был в полусознательном состоянии. Битва с вредителем заняла от силы минут пять, но качество этих событий вымотало меня физически и ментально. Перед тем как отключиться, на периферии я увидел:

«Материальный аспект:

Сопротивление проникающему урону увеличено +1

Сопротивление режущему урону увеличено +1»

«Ментальный аспект:

Сопротивление чувству отвращения увеличено +2

Сопротивление сильному стрессу увеличено +1»

«Путь страданий

Канон первый: Боль — это информация

Прогресс стези: |0.70 ...1.00|»

Глава 5

И снова эта комната. Нездоровая тенденция. Один раз — случай, два — совпадение. Надеюсь, третьего не произойдет. Никогда не знаешь, когда потеря сознания станет последней.

Мысли выбил зуд в левом предплечье. Обработанная травами рана напомнила о недавних событиях. Этот безумный старик Лари... Чего он хотел добиться? Сделать меня должным за еще одно лечение? Странный бизнес. Это если бы в травмпункте после снятия гипса на выходе ломали колени. Дед не так прост, он преследует только ему ведомые цели, и я оказался в центре его сумасшедшего внимания. Но при всем при этом он относится ко мне минимум нейтрально, делится крохами информации об этом мире. Это единственное, что меня удерживает от побега из этого странного места. Да и куда я денусь? Я особо ничего не умею, нет базовой информации об этом мире. А как новоприбывшие адаптируются? Не Путем одним едины. Странно. Надо будет обдумать, а пока уделю внимание этому самому Пути.

«Путь страданий

Канон первый: Боль — это информация

Прогресс стези: |0.70 …1.00|»

«Материальный аспект:

Сопротивление физическому тупому урону = 1

Сопротивление проникающему урону = 1

Сопротивление режущему урону = 1

Сопротивление гастрономическому голоду = 1»

«Ментальный аспект:

Сопротивление чувству отвращения = 2

Сопротивление сильному стрессу = 1»

Что значат фразы, я понимаю, но что значат цифры? Какая система единиц, какое начало отсчета? Боюсь, это можно проверить только опытным путем. Да и в чем проблема была объединить все подпункты в просто «сопротивление физическому урону» и точка? А еще «сопротивление чувству отвращения»? Оно бы повысилось до сотни, как я ту гадину увидел. Как много вопросов. Нужен дед с его загадками.

— Очнулся? Кажется, я уже говорил это сегодня, хы-ых. Не дрейфь, никто, ты справился с вредителями на пять из десяти. Для такой хрупкой души, как ты, это сильное достижение, можешь собой гордиться. Убить Постороннего, хоть и животное, серьезное предприятие. — Илларион одобрительно кивнул мне, что, в его представлении, должно было меня воодушевить. Но его речь породила еще тонну вопросов.

— Дед Илларион, обязательно было меня мучить во время моего задания?

— Оказалось, что да, безымянный. Такие, как ты, редкость в этом мире, обычно вы отправляетесь в План повыше. Либо в абсолютное дно. Так вот, никто, вам подобные обладают таким Путем, что ломают представление о природе, назначении и смысле этих самых Путей. Кто-то развивает внутреннее ядро, у кого-то культивация своих духовных сил, чаще всего встречается упрощенная система развития духовно-материального. Не суть. Идея в том, что большинство совершенствуется в своем пути за счет Духа, универсальной энергии Срединного мира, она же и является основной валютой. Вкинул сто духа, и балдеешь от того, что поднял свой потолок развития. Ведь у всего есть свой предел, или порог, если удобно. Дух раздвигает рамки дозволенного материальному телу. — Старик перевел дыхание. Забавно, что разговоры на серьезные темы он не сопровождает своим ехидным хыканьем. — Идея вроде как веселая: дать смысл жизни и одновременно адаптировать Разумных к духовно-материальному Мирозданию. И вот мы подходим к вопросу: зачем было тебе жечь пальцы кислотой и заставлять своими руками отнимать жизнь? Ответ прост — дух можно отнять. Жизнь достаточно ценная вещь, не важно чья. Этот мир дал цену каждой жизни в духовном эквиваленте. Убил двух Животных Посторонних — поднял ступень, убил десятку — уже три ступени. Так что, прикоснуться к чужой смерти в тепличных условиях - отличное решение, хвалю. Сам бы не догадался, хы-ых. - Дед посмаковал собственную шутку и продолжил. - Крайне личный вопрос: ты получил оповещение о поглощении духа?

— Нет, — перепроверив несколько раз, ответил я.

— Ты, безымянная душа, не нуждаешься в развитии своего порога, как и другие до тебя. Ты поглотил дух бедного Постороннего, но он ушел не на развитие, а так, сквозь твои пальцы. Поэтому вас и недолюбливают, считают, что вам достался невиданный дар. Забавно, хы-ых, многие даже после своей смерти не видят очевидного. Можно ли считать вторую жизнь даром, которая наполнена грязью и пороками?

— Значит, мне Путь и не нужен?

— С чего ты так решил? Я же говорил, у него два основных назначения. Один отпал, остался второй — адаптация к Срединному миру. Раз ты здесь очутился, значит, надо жизнь свою, хы-ых, прожить. А без Пути будешь среди червей. Не самый плохой расклад, хы-хы-ых.

— Кто такие Посторонние? — Раз дед разговорился, нужно использовать это по максимуму.

— Угадай, — или не получится использовать. Ну ладно, загадки так загадки.

— Не из Срединного мира? — Илларион кивнул, мол, продолжай мысль, — раз Разумные оказываются здесь из Материального Плана, то Посторонние должны лезть из Духовного? — Старик расплылся в ехидной улыбке.

— А говоришь не знаешь, хы-ых. Все так, у Срединного мира много функций, одна из которых — барьер между хрупким Материальным Планом и доминирующим Духовным. Если бы не Он, материальный мир давно бы превратился в рассадник хаоса. Это если б законы гравитации работали по настроению, или столы и стулья бегали по комнате, ведь наделены душой. А что из себя представляет Срединный мир, ты по идее уже знаешь.

— Да, симбиоз Духа и Материи.

— Верно, безымянный, а теперь подытожь все, что я сказал. Больно смешно ты глаза щуришь, когда думаешь, хы-ых.

— Срединный мир — барьер. Посторонние пришли из Духовного Плана, Разумные из Материального. Дух — главная ценность в этом мире, эквивалент чьей-то жизни. Но встает вопрос: почему Разумные еще не перебили друг друга?

— Погуляешь по миру — поймешь. Скажу так, добыть за счет убийства дух — один из возможных путей. Дух можно передать, при должных способностях украсть, его можно развить в себе. Все-таки большинство Разумных — разумны, хы-ых. Сколько лет живу, во всех различных мирах есть моральный запрет на убийство. Конечно, со своими оговорками, хы-ых, но исключений не было. Верь в людей, хы-хы-ых. — Последняя фраза его особенно насмешила, мне же стало обидней, что ли?

Я погрузился в свои мысли, пытаясь структурировать сказанное стариком Лари. Поменялись декорации, правила пьесы остались прежними. Но изменился еще и я. И я верю, что мой Путь позволит поставить этот спектакль со счастливым финалом. Но для этого вернемся к базовым потребностям. Я узнал, что нужно зарабатывать, как это можно сделать, осталось понять где. Как-то незаметно для своей совести я решил, что путь Охоты на Посторонних — единственно верный, но боюсь, даже в таком огромном районе не найдется столько сараев с лишними вредителями.

— Старик Лари, расскажи, где искать Посторонних? — Уверенно спросил я, и губы деда снова расплылись в улыбке.

— Прекрасный настрой, никто. Как только выйдешь из Ирефеса, ты узришь всю красоту этого мира. Ищи странности или просто гуляй по тропам. Поверь, неприятности тебя найдут первыми. Или приятности, если ты сильнее, хы-ых. — Тут дед немного замялся, но продолжил. — Ты это, если хош, можешь у меня сарай арендовать, там как раз ничего опасного нет, поэтому и аренда немного повысилась, хы-ых.

— Так я же убил всех вредителей? — Неожиданно возмутился я. Этот дед умеет создавать эмоциональные качели.

— Спасибо. А теперь иди отдыхать. Потеря сознания не избавляет от усталости, — старик Илларион вышел первый и направился, судя по скрипам, в свое любимое кресло-качалку.

Сарай встретил меня удивительной чистотой, хотя оставались воспоминания, как здесь все было залито зеленой жижей и моей кровью. Даже пыли нету. Дед постарался? Невиданная прыть в совокупности со способностями пророка. Откуда он знал, что я соглашусь?

Я лег на настил из сена, рядом лежал хозинвентарь: вилы, зубило, молотки. В прорехах на потолке можно было увидеть ночное небо. Ночь была удивительно ясной, и даже наблюдались звёзды, скорее всего ничего общего не имеющие с земными. Первый день принес много событий, с головой окунув в них. Первая ночь в новом мире с крышей над головой. Неплохой старт. Один вопрос мучает: почему дед не поселил в комнате, где я два раза приходил в себя? Размышляя над этой загадкой вселенной, я не заметил, как уснул.

***

Вокруг летали мелкие насекомые, похожие на светлячков. Я стоял у края летающего острова и смотрел в бесконечный океан. Он был странный: толща воды образовывала холмы и каньоны, будто позабыв свои физические свойства. Волны шли вертикально, а потом обрушивались всей массой вниз. Предо мной стоял силуэт человека. Маленький. Не могу определить пол. Он медленно разворачивается ко мне, чем ближе он разворачивался, тем сильнее бушевала вода. Из темно-зеленого цвета волны перешли в бордовый. Я увидел лицо существа предо мной. Фасеточные глаза, в каждой ячейке которых по зрачку. Рот и нос отсутствовали.

— Поздравляю с моей смертью! — Сказало нечто, тоном выражая безмерную радость и счастье. Я не мог ни ответить, ни двинуться. Я стоял и смотрел, как в глазах существа играло веселье.

Сон. Это был всего-навсего сон. Моя одежда пропиталась потом, на лбу выступила испарина. Не ожидал, что убийство, хоть и не разумного, но все же существа, так скажется на моей психике.

Руки вроде перестали трястись. Надо собраться. Теперь это обыденность. Какая в бездну обыденность?! Так, пора успокоиться. Это не обыденность, а новая реальность. Осталось себя в ней определить. Мерзость.

Я встал с соломы, на которой спал, отряхнул застрявшие веточки с рубахи и двинул к жилищу деда. Он — единственная возможность встать на ноги в Срединном мире. Если провести ретроспективу наших с ним отношений, то складывается мнение, будто он меня ждал. Не могу представить, чтобы такому, как мне, хотя бы помогли. Странно это все. Или это как раз нормально, что странно? Надо понять, чего именно от меня хочет старик Лари. Он будто привязывает меня к себе, создаёт ситуацию, в которой я без него буду чувствовать свою беспомощность. Нет, несостоятельность? Короче, не смогу существовать без него. Не, это вообще бред. Ворох глупых мыслей. Хотя я с ними согласен. Сейчас старик — самый лучший вариант, потому что лучше остальных проверен. Мдэ-э.

Я постучал три раза. Гулко были слышны скрипы, ворчание и, по-моему, что-то сломалось.

— Кто приперся, гхы?! А, это ты, никто, заходи, — меня очень насторожило его «гхы», — сейчас чаек будет, а за чаем всяк разговор проще стелится, особенно в моем возрасте, хы-ых. — На сей раз «хы-ых» был добрее.

Через пять минут я сидел напротив Иллариона с кружкой травяного чая. Интересно, что чай на вид и запах никак не соответствовал общему антуражу дома, да и района в целом, который, к слову, незамысловато называют Свалкой. Значит, кислотная река да бензиновые берега мне не показались. Я сделал осторожный глоток. Первое время прислушивался к своим ощущениям. Тепло пошло вниз по телу, сразу распространяясь по всем его частям. Вкус немного терпкий и землистый, слышен аромат околомятной травы. Есть аналог шалфея, но более бодрящий. Чай отличный, особенно для утра, когда нужен заряд бодрости и сил. Восемь из десяти.