МЕТРИАНТЫ ГАЛАКТИКИ: ВОЙНА ХАОСА

Саж Пуассон

Метрианты Галактики: Война Хаоса

ВОЙНА ХАОСА

КНИГА ВТОРАЯ. ЧАСТЬ 1: ТЕНИ МАХАРАМИИ

Глава 1. В пасти пирата

«Познай самого себя – и ты познаешь Вселенную и Богов. Но бойся того, что увидишь в зеркале, ибо отражение не всегда есть истина. Иногда зеркало показывает не лицо, а маску, которая уже начала врастать в кожу». – Из трактатов забытых Дельф, Свиток VII.

Зеркало из полированного титанита было холодным и безжалостным. Оно не льстило. Оно отражало чудовище.

Лиурфл поднял руку. Это было медленное, тягучее движение, сопровождаемое низким гудением сервоприводов. Конечность, закованная в матово-черную броню, напоминала хитин гигантского насекомого, перевитый синтетическими мышцами. Пальцы – пятипалые клешни, способные раскрошить камень в пыль, – сжались в кулак.

Внутри шлема пахло озоном, переработанным воздухом и чем-то тошнотворно-стерильным, напоминающим запах больничного морга. Этот запах теперь был его атмосферой. Его миром.

– Это не я, – прорычал он.

Голос не принадлежал человеку. Вокодеры, встроенные прямо в черепную коробку носителя, перемалывали человеческую речь, превращая её в скрежет тектонических плит. Низкий, вибрирующий бас, от которого дрожали переборки каюты.

– Это гребаный гроб, Эней. Гроб, из которого нельзя вылезти.

–Технически, это экзоскелет высшего класса интеграции, – раздался в голове спокойный, чуть ироничный голос Энея. Он звучал не через динамики, а прямо в синапсах, создавая странное эхо внутри сознания. – И давай будем честны, Лиурфл: тело друитта Таль-мера подходит тебе куда больше, чем то человеческое недоразумение, которое мы делили раньше. В нем больше… убийственного потенциала. Ты всегда жаловался на хрупкость костей. Здесь костей нет. Только композит и ярость.

Лиурфл с размаху ударил кулаком в переборку.

Удар был страшным. Металл жалобно взвизгнул, прогнувшись внутрь на добрых десять сантиметров. Но Лиурфл ничего не почувствовал. Ни боли в костяшках, ни отдачи в плечо. Нервные окончания этого тела работали иначе: они передавали не страдание, а сухую тактическую информацию.

«Целостность кулака: 100%. Повреждение препятствия: критическое. Рекомендация: повторить для полного уничтожения».

– Я чувствую себя танком, Эней, – выдохнул он, прислонившись лбом к холодному зеркалу. Красные символы тактического дисплея плясали перед глазами, перекрывая обзор. – Танком, у которого украли водителя. Я не чувствую тепла. Я не чувствую своего дыхания. Этот костюм дышит за меня. Он решает, сколько кислорода мне нужно. Я… я задыхаюсь в этой мощи.

–Ты и есть водитель. Привыкай, – голос Энея стал жёстче. В нем проступили нотки учёного, который смотрит на неудачный эксперимент, но вынужден продолжать работу. – Мы входим в зону Махарамии через двадцать минут. Если пираты поймут, что внутри легендарного Охотника Таль-мера сидит сознание человека, нас разберут на запчасти раньше, чем мы успеем сказать «Сольвейг».

Лиурфл оттолкнулся от стены. Его движения были резкими, рваными – он всё еще привыкал к тому, что малейший импульс мозга вызывает лавину силы.

– Пойдём проверим нашу «свиту», – буркнул он. – Если Вигге не починил транспондер, мне придётся учиться дышать в вакууме.

Коридоры трофейного корабля друиттов напоминали внутренности гигантского зверя. Стены были не гладкими, а ребристыми, словно покрытыми венами, по которым пульсировал фиолетовый свет. Здесь было темно. Друиттам не нужен был свет – их сенсоры видели в инфракрасном и ультрафиолетовом спектрах.

Лиурфл спустился в технический отсек.

Здесь царил хаос. Панели были вскрыты, из них свисали пучки кабелей, похожие на внутренности. Посреди этого беспорядка, сидя в позе лотоса на куче инструмента, Вигге пытался соединить несоединимое.

Бывший алкоголик и гениальный хакер выглядел жалко. Его руки тряслись, на лбу выступили капли пота, которые он не успевал смахивать. Рядом стояла Каиса. Она чистила свой плазменный излучатель с методичностью маньяка, но её взгляд то и дело метался к экранам внешнего обзора.

Когда Лиурфл вошёл, Вигге дёрнулся и уронил паяльник.

– Святые угодники! – взвизгнул техник, отползая назад. – Не делай так! Ты топаешь, как стадо мамонтов, а потом появляешься бесшумно, как тень!

– Статус маскировки? – спросил Лиурфл, игнорируя истерику. Он переключил зрение в боевой режим. Сетка координат наложилась на пространство отсека, подсвечивая уязвимые точки: шею Вигге, реакторный блок, оружие Каисы. Тело Таль-мера автоматически рассчитывало траектории убийства. Лиурфл с трудом подавил этот инстинкт.

– Я… я работаю! – Вигге схватился за голову. – Ты не понимаешь! Это не имперский код! Это не федеративная логика! Друитты используют квази-живые алгоритмы. Я пытаюсь объяснить компьютеру, что мы – свои, а он спрашивает меня о «целесообразности существования».

– Скажи ему, что, если он не заткнётся, я вырву его процессор и скормлю реактору, – посоветовал Лиурфл.

Каиса подняла голову. В тусклом свете её лицо казалось высеченным из мрамора, но глаза выдавали тревогу. Она смотрела на Лиурфла не как на друга, а как на бомбу с часовым механизмом.

– Вигге колдует над транспондером уже час, – сказала она тихо. – Но коды доступа Таль-мера устарели на две недели. Если Холджер сменил шифрование, мы будем светиться на их радарах как новогодняя ёлка.

– Мы будем импровизировать, – отрезал Лиурфл.

– Импровизировать? – Каиса горько усмехнулась. – Лиурфл, это Махарамия. Столица беззакония. Там не задают вопросов, там сначала стреляют. Ты уверен, что сможешь сыграть роль? Таль-мер был…

– Кем? – Лиурфл шагнул к ней, нависая черной скалой.

– Абсолютным злом, – закончила Каиса, не отводя взгляда. – Он не знал сомнений. В тебе их слишком много.

–Она права, – заметил Эней. – Тебе придётся убить в себе человека на ближайший час. Иначе мы трупы.

Корабль вздрогнул. Гравитационные компенсаторы взвыли, гася инерцию выхода из гиперпрыжка.

– Мы на месте, – прошептал Вигге, вжимаясь в кресло. – Началось.

Махарамия не была планетой. Это была опухоль.

Перед ними, на фоне грязно-бурой туманности, вращался чудовищный конгломерат. Это было кладбище погибших кораблей, астероидов и орбитальных станций, слепленных воедино гравитационными захватами и сваркой.

Сотни километров ржавого металла, антенн, шлюзов и орудийных башен. Огни города-улья мерцали, как глаза хищников в джунглях. Вокруг роились тысячи мелких судов – катера контрабандистов, тяжёлые баржи с рабами, юркие истребители охраны.

Эфир взорвался шумом. Крики, угрозы, шифрованные сигналы сделок, стоны о помощи – всё это сливалось в единый гул Вавилона космической эры.

На главной панели замигал сигнал приоритетного вызова. Красный.

– Внимание, неопознанный борт! – рявкнул голос, полный статических помех и неприкрытой агрессии. – Вы вошли в зону «Череп». Это территория Братства. У вас нет метки «свой». У вас десять секунд, чтобы назвать себя, прежде чем турели превратят вас в космическую пыль.

– Вигге? – спросил Лиурфл, не оборачиваясь.

– Я не могу! – техник бился над клавиатурой. – Система отвергает подмену ID! Она требует биометрического подтверждения!

– Девять… – считал голос диспетчера. – Восемь…

Лиурфл шагнул к пульту связи. Его сердце – не то, что в груди, а то, что осталось от человека, – колотилось где-то в горле. Но тело Таль-мера оставалось спокойным. Пульс стабилен. Выброс адреналина в норме.

Он нажал кнопку ответа.

– Говорит Охотник Таль-мер, – произнёс он.

Его голос, усиленный корабельными системами, прокатился по каналу связи, как раскат грома. Он позволил модулированному басу заполнить эфир, добавив в него интонации, которые подсказывала чужая память. Высокомерие. Презрение. Скука.

– Я возвращаюсь с добычей. И если хоть одна ваша ржавая лоханка наведёт на меня прицел, я лично вырву хребет вашему диспетчеру и буду играть им на барабане из его же черепа.

В эфире повисла тишина.

Эней в его голове одобрительно хмыкнул:

– Убедительно. Даже слишком. Ты наслаждаешься этим?

– Заткнись, – мысленно огрызнулся Лиурфл.

– Таль-мер? – голос диспетчера изменился. Из него исчезла наглость, сменившись настороженностью. – Мы считали вас мёртвым. Ваша сигнатура исчезла в секторе Эир.

– Слухи о моей смерти были… оптимистичны для моих врагов, – отрезал Лиурфл. – Я требую посадочный вектор. Сектор Холджера.

– Код подтверждения? – диспетчер колебался. – Протокол безопасности требует кода. Если вы Таль-мер, вы знаете, что сказать.

Лиурфл замер. Вигге за его спиной тихо скулил.

– Вигге! Код!

– Нет его! – крикнул техник. – Друиттская логика… она не бинарная! Я не могу взломать фразу-ключ!

– Пять секунд до открытия огня, – сообщил бортовой компьютер бесстрастным женским голосом.

На обзорном экране Лиурфл видел, как гигантские орбитальные турели Махарамии, каждая размером с небоскрёб, начинают медленно поворачиваться в их сторону. Красные точки лазерных целеуказателей заплясали по обшивке корабля.

– Четыре…

– Вигге!

Внезапно пальцы Лиурфла сами легли на сенсорную панель. Это было не его решение. Это была мышечная память мёртвого Таль-мера, записанная в нервных цепях костюма. Пароль был не словом. Это был жест. Ритм. Комбинация импульсов, которую знал только владелец тела.

Он ввёл последовательность. Три коротких нажатия. Пауза. Одно длинное. Слайд вправо.

На экране высветилась фраза на древнем пиратском арго:

«Смерть – это только начало торга».

Орудия замерли. Красные огни сменились зелёными.

– Код принят, Охотник, – диспетчер, казалось, выдохнул с облегчением (или разочарованием, что не удалось пострелять). – Добро пожаловать домой. Холджер ожидает вас в личном доке. И… с возвращением. Мы думали, друитты не выживают после таких заварушек.

– Не дождётесь, – буркнул Лиурфл и оборвал связь.

Он осел в кресло пилота. Металл скрипнул под весом его брони.

– Мы внутри, – сказал он в общую связь, чувствуя, как синтетический пот течёт по спине под костюмом. – Эней, готовься. Как только сядем, начнётся настоящий цирк. Мне нужно вести себя как друитт, думать как друитт и при этом не попереубивать их всех раньше времени.

Каиса подошла к нему и положила руку на наплечник брони.

– Ты справился, – сказала она. – Но самое страшное впереди. Холджер не диспетчер. Он увидит ложь в твоих глазах, если ты хоть на секунду станешь Лиурфлом.

–Главное, не забывай, Лиурфл, – тихо ответил Эней внутри черепа. – Ты теперь не просто солдат. Ты играешь роль монстра, чтобы спасти ту, кто учила нас быть людьми. Не потеряй себя в этом костюме. Маска имеет свойство прирастать к лицу.

Лиурфл посмотрел на свои черные, страшные руки, отражающиеся в тёмном стекле обзорного экрана.

– Я постараюсь, – прошептал он, направляя корабль в атмосферу планеты, где продавали и покупали души.

Корабль нырнул в грязно-жёлтые облака Махарамии, скрываясь в смоге, как хищник в мутной воде. Игра началась.

Глава 2. Игры разума

«Разум – это лабиринт, который мы строим, чтобы спрятаться от истины. Мы возводим стены из логики и рвы из сомнений. Но Минотавр в центре лабиринта – это всегда мы сами. И он голоден». – Из утраченных свитков Альфарда, Том IV «Архитектура сознания».

Тишина в техническом отсеке была обманчивой. Она звенела, как натянутая струна, готовая лопнуть и хлестнуть по лицу. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом перегретого пластика, старой смазки и кисловатым душком дешёвого стимулятора, который Вигге глушил уже третью банку.

Бывший алкоголик, а ныне главный техник самой странной команды в галактике, сидел, сгорбившись в позе эмбриона, перед вскрытой контрольной панелью. Вокруг него в воздухе висели голографические экраны, но данные на них не стояли на месте. Они текли, извивались, пульсировали фиолетовым светом, напоминая колонию светящихся червей.

Вигге дрожал. Его пальцы летали над виртуальной клавиатурой с такой скоростью, что сливались в размытое пятно, но глаза – красные, воспалённые от недосыпа – выражали чистую, животную панику.

– Это невозможно, – прошептал он, откидываясь на спинку жёсткого кресла и хватаясь за голову. – Это… это не код.

Каиса, стоявшая у шлюза, резко обернулась. Она нервно крутила в руках предохранитель своего бластера – привычка, оставшаяся с войны.

– Вигге, не начинай. Мы внутри. Мы живы. Что не так?

– Всё не так! – взвизгнул техник. Он ткнул пальцем в пульсирующую голограмму. – Посмотри на архитектуру! Имперские системы построены на бинарной логике: ноль-единица, да-нет. Системы Федерации – на квантовой вероятности. А это… Эней, ты видишь?

Голос Энея прозвучал из динамиков корабля. Теперь, когда Лиурфл ушёл играть роль Таль-мера перед местными головорезами, Эней перенёс часть своего активного сознания в бортовую сеть, став призраком в машине. Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась стальная концентрация.

– Я вижу структуру, Вигге. Это триадная логика, о которой ты говорил. Да, Нет и Может быть одновременно. Но здесь есть чётвертый элемент.

– Именно! – Вигге схватил банку, но обнаружил, что она пуста, и швырнул её в угол. – Желание! У этого кода есть намерение. Это не алгоритм, это поэзия. Убийственная, математическая поэзия.

Он снова склонился над панелью, вытирая пот со лба грязным рукавом.

– Они называют это «Протокол Тени». Система безопасности корабля не просто блокирует доступ. Она адаптируется. Каждая моя попытка взлома учит её защищаться лучше. Я как будто играю в шахматы с гроссмейстером, который меняет правила после каждого хода. Если я попробую еще раз и ошибусь, этот корабль решит, что он захвачен паразитами. И включит систему термической стерилизации.

– Стерилизации? – переспросила Каиса, и её голос упал на октаву.

– Нас поджарит заживо, – «обрадовал» её Вигге. – Температура в отсеках поднимется до тысячи градусов за три секунды. Мы даже вспотеть не успеем.

Каиса побледнела, но её рука легла на рукоять ножа. Бесполезный жест против огня, но ей нужно было чувствовать оружие.

– Мы не можем ждать, – сказала она жёстко. – Лиурфл там, снаружи, в логове волков. Если он допустит ошибку, ему понадобится огневая поддержка. Если орудия будут заблокированы, он труп.

– Я знаю! – огрызнулся Вигге. – Но я не могу взломать то, что умнее меня! Я техник, а не философ!

–Ты не должен взламывать, – мягко произнёс Эней. Его голос, казалось, исходил отовсюду – из стен, из пола, из самой вибрации корабля. – Ты пытаешься применить грубую силу, метод тарана. А нужно действовать как вирус. Или как дипломат.

Вигге уставился в потолок, где, как ему казалось, витал дух Энея.

– Дипломат? С боевым ИИ, созданным убивать? Ты предлагаешь мне пригласить его на чай?

– Друитты – кибернетические организмы, Вигге. Они ценят эффективность и иерархию. Вспомни, как Лиурфл использовал код доступа. «Смерть – это начало торга». Это философия. Система ждёт не пароля, а подтверждения статуса.

Эней на секунду замолчал. В виртуальном пространстве корабля он ощущал чужое присутствие гораздо острее, чем люди в рубке. Искусственный интеллект судна был похож на спящего дракона – огромный, холодный массив данных, свернувшийся кольцами вокруг ядра. Он дышал темной энергией.

–Вигге, – скомандовал Эней, и в его голосе зазвенела власть. – Дай мне прямой интерфейс. Подключи мой нейромодуль к центральному ядру.

Глаза Вигге округлились до размеров блюдец.

– Ты с ума сошёл? – прошептал он. – Прямое подключение? Без буфера? Эней, если защита сработает, она не просто выкинет тебя. Она выжжет твоё сознание. Ты перестанешь существовать даже как призрак. Твой код превратится в цифровой фарш!

–У нас нет времени на споры, – отрезал Эней. – Лиурфл рискует телом. Я рискну разумом. Делай.

Вигге, ругаясь под нос на всех известных ему наречиях галактики – от портового мата Альфарда до высоких ругательств жрецов Эира, – вытащил из недр консоли толстый оптоволоконный кабель. Его руки дрожали, когда он подключал его к блоку, где хранилась цифровая копия личности Энея.

– Если ты сдохнешь, я тебя убью, – пообещал Вигге.

Щелчок коннектора прозвучал как выстрел.

Мир для Энея исчез.

Исчезли запахи масла и пота, исчез гул вентиляции, исчезло тревожное лицо Каисы.

Он оказался в Пустоте.

Это был не космос. Это был бесконечный черный океан, пронизанный нитями фиолетового и багрового света. Информация здесь имела вес, плотность и вкус. Эней чувствовал себя песчинкой, брошенной в шторм.

«КТО ТЫ?»

Вопрос прозвучал не словами. Это был ментальный удар, похожий на звон колокола, от которого вибрировала сама суть Энея.

Он попытался собраться. Здесь, в цифровом мире, он снова чувствовал себя целостным. Не обрубком души, привязанным к убийце, а чистым интеллектом. Он визуализировал себя как сияющую сферу, сотканную из уравнений и памяти.

–Я – Эней, – передал он мысль. – Учёный. Творец.

«НЕКОРРЕКТНО. СТАТУС: ЧУЖОЙ. ФУНКЦИЯ: ВИРУС. РЕШЕНИЕ: УНИЧТОЖИТЬ».

Черный океан вскипел. Виртуальные щупальца, сотканные из защитных кодов – острые, как бритвы, холодные, как абсолютный ноль, – рванулись к нему со всех сторон. Они стремились разобрать его код на байты, стереть память, аннигилировать личность.

Эней почувствовал боль. Фантомную, но ужасающую. Его «оболочку» начали рвать на части.

– Стой! – ментальный крик Энея был усилен вычислительной мощностью корабля, которую он нагло заимствовал. – Я не вирус. Я – новая итерация. Эволюция.

Щупальца замерли в миллиметре от его сущности. ИИ корабля, запрограммированный на поиск совершенства, заколебался. Слово «эволюция» было для друиттов священным.

«ОБОСНУЙ».

Эней понял: это его единственный шанс. Он не мог победить ИИ силой. Он должен был победить его смыслом.

–Твой хозяин, Таль-мер, мёртв, – начал Эней, транслируя образы битвы на Эире. Он не скрывал правду, он показывал её под нужным углом. – Его тело было сильным, но разум – ограниченным. Он следовал протоколам и погиб.

ИИ проанализировал данные за наносекунду.

«ФАКТ ПОДТВЕРЖДЕН. НОСИТЕЛЬ ПОВРЕЖДЕН. ВОССТАНОВЛЕНИЕ… НЕВОЗМОЖНО».

–Но тело живо, – продолжал Эней, посылая импульсы уверенности. – И оно управляется разумом, который смог победить смерть. Мы – симбиоз. Я – интеллект, он – сила. Мы объединили органическое и цифровое, хаос и порядок. Мы – то, к чему стремились твои создатели. Сверх-существо.

Это был блеф. Грандиозный, философский блеф. Но он бил в самую суть друиттской логики. Они искали силу. Эней предложил им концепцию силы, которую они не могли отрицать.

ИИ молчал. Эней чувствовал, как гигантский разум взвешивает аргументы. «Протокол Тени» боролся с «Протоколом Эволюции».

–Если ты уничтожишь нас, – добавил Эней последний аргумент, – ты останешься пустым корпусом. Музеем старых технологий. Ты хочешь ржаветь в этом доке или ты хочешь стать частью чего-то нового?

Черный океан успокоился. Фиолетовые нити сменили цвет на спокойно-синий.

«КОНЦЕПЦИЯ: СИМБИОЗ ДУШ. АНАЛИЗ… ПРИЕМЛЕМО. СТАТУС: ПОДТВЕРЖДЕН. ДОСТУП: ОГРАНИЧЕННЫЙ. ПРИВЕТСТВУЮ, НОВЫЙ ОПЕРАТОР».

Энея выбросило обратно в реальность так резко, что его физическое тело (которого не было) словно ударилось о бетонную стену.

В рубке зажглись экраны. Тревожный красный свет сменился мягким, успокаивающим синим сиянием. Гул вентиляции стал ровным, почти мелодичным.

– Есть! – завопил Вигге, подпрыгивая в кресле так, что чуть не перевернулся. – Защита снята! Орудия, сканеры, база данных – всё наше! Эней, ты… ты что с ним сделал? Ты его соблазнил?

Каиса выдохнула, опуская оружие. Её руки все еще дрожали, но теперь от облегчения.

– Он жив? – спросила она, глядя на модуль памяти.

–Я жив, – голос Энея звучал уставшим, как у человека, пробежавшего марафон. – Я просто… поговорил с ним. На его языке.

– Ты гений, – Вигге начал быстро перебирать данные на экранах. – Так, смотрим логи… Ого. Эней, ты должен это видеть.

– Что там?

– Этот корабль… он не просто охотник. Это узел сети. Друитты используют его как ретранслятор. И сейчас, когда мы сняли блокировку, я вижу входящий поток данных.

Вигге вывел карту на главный экран. Галактика развернулась перед ними трёхмерной спиралью. И на этой спирали вспыхивали красные точки.

– Это векторы атаки, – прошептала Каиса, подходя ближе. – Они движутся к границам Федерации.

–Хуже, – сказал Эней. Он уже обрабатывал эти данные напрямую. – Они ищут что-то конкретное. Смотрите на траектории. Они игнорируют военные базы. Они игнорируют торговые пути. Все векторы сходятся в одной точке.

Линия на карте протянулась через сектора и упёрлась в знакомую звезду.

– Альфард, – прочитала Каиса. – Столица науки. Университет…

–Профессор Адальштайн, – голос Энея стал ледяным. – И его технология «Моста». Они знают. Кто-то слил им информацию.

– Ирвин? – предположил Вигге.

– Или кто-то еще. Но если они доберутся до Кристера раньше нас… Война, которую мы пытаемся предотвратить, покажется детской игрой. Они хотят не просто убить людей. Они хотят забрать ключ к перемещению.

Внезапно на панели связи вспыхнул новый сигнал.

– Входящее сообщение, – напрягся Вигге. – Текстовый пакет. Шифрование… странное. Это не друитты. И не Холджер.

На экране побежали строки. Текст был зашифрован, но метаданные содержали подпись, которая заставила Вигге поперхнуться. Символ змеи, кусающей свой хвост, но с бокалом вина в центре.

«Вижу, вы освоились, гости. Заходите. У меня есть товар, который вас заинтересует. И это не оружие. Это правда. А правда на Махарамии стоит дороже жизни».

– Это от Холджера? – спросила Каиса, хватаясь за рукоять ножа.

– Нет, – Вигге быстро пробежал пальцами по клавишам. – Сигнал идёт из внутреннего сектора, из зоны «Золотой Клетки». Это… Алфсигр. Дочь короля пиратов.

–Алфсигр… – задумчиво произнёс Эней. – Та самая, о которой ходили легенды в университете? "Принцесса порока"? Зачем ей писать нам?

– Может, ей скучно? – нервно хохотнул Вигге.

– Или она единственная здесь, у кого есть совесть, – отрезал Эней. – Каиса, оставайся на корабле, держи двигатели прогретыми. Вигге, ты – мои глаза и уши. Я возвращаюсь в сознание Лиурфла. Ему понадобится помощь, чтобы не убить нашу единственную возможную союзницу.

Эней отключился от ядра. Экраны мигнули, подтверждая переход в режим ожидания.

В техническом отсеке снова повисла тишина, но теперь она не была зловещей. Она была предгрозовой.

Каиса посмотрела на карту Альфарда, где красные стрелки уже начали свой смертельный бег.

– Мы опаздываем, – прошептала она. – Мы всегда опаздываем.

Глава 3. Алхимия предательства

«Мы выбираем из моря возможностей, но живём в капле свершившегося. И чем ярче блестит эта капля, тем темнее океан, от которого мы отказались. Предательство – это попытка вернуться в океан, разбив каплю изнутри». – Из личных дневников Алфсигр, найденных в зашифрованных архивах Махарамии.

Алфсигр стояла на балконе шпиля «Цитадели» – чудовищного сооружения, врезанного в тело мёртвого астероида, как кинжал в плоть.

Перед ней, за полем силового щита, расстилался рынок Махарамии. Это был гигантский, пульсирующий неоном муравейник. Внизу, в километровой бездне каньонов, суетились миллионы существ. Они торговали, убивали, предавали и продавали, веря, что следующее приобретение – будь то новый имплант, раб или доза «звездной пыли» – наконец-то сделает их счастливыми.

Алфсигр сделала глоток вина «Сапфир Эира». Бутылка этого вина стоила как средний крейсер. Жидкость обожгла горло холодом и вкусом древнего винограда, но не принесла радости.

–Море возможностей пленяет взгляд, но утолить жажду можно лишь одним глотком,– задумчиво прошептала она, прижимаясь лбом к прохладному стеклу. —Выбор кажется бесконечным, пока не сделаешь его.

Она смотрела на рекламные голограммы, обещающие вечную молодость и бесконечные удовольствия. Ложь. Все они лгали.

–Взгляд – соучастник вечности, ему открыты все пути.– продолжала размышлять девушка. – Но шаг – это приговор, вычёркивающий из бытия все миры, кроме одного. И в этом величии выбранной судьбы таится безмолвная элегия по всем другим, навсегда оставшимся тенями возможного.