Новые соседи

– Осмелюсь напомнить, Светлейший Крент, – согнувшись в глубоком поклоне, ответил человек в капюшоне, – что Светлейший Сивен Грис, Наместник провинции Атариан, велел мне под видом горцев напасть на виллу в предгорьях, дабы создать предлог для войны… Повинуясь твоему приказу мы так до сих пор этого и не сдела…

Крент Грис в ярости пнул склоненного собеседника в живот, и Сплетник грохнулся навзничь, разметав стоящие позади деревянные лопаты и грабли. Падая, он поднял руки, удерживая капюшон. Из распахнувшейся на груди хламиды вывалился наружу и повис на бечевке странный громоздкий амулет – грубая деревянная решетка.

– Мне нужно это золото! – еле сдерживаясь, чтобы не заорать, прошипел Крент. – Ты знаток этих гор! Бери людей, хватай недомерка и принеси мне золото! Я поделюсь монетами, – не только Элса умеет быть благодарной!

– Светлейший… – мягким голосом начал Сплетник, поднимаясь. – Сейчас зима, дорогу в горах над Долиной замело. Мы не пройдем…

Крент фыркнул.

– И мне и вправду нужно исполнить повеление Наместника… Иначе в Арне могут не понять – к чему это самоуправство и чего ради мы затеяли войну с горцами… Светлейшему Сивену пока нечем прикрыться от расспросов арнского престола…

– Арна сейчас смотрит в земли толгувов, – оборвал командующий, смягчаясь. – Им не до нас… Но приказ брата должен быть исполнен, верно. Поторопись, – покачал он указательным пальцем. – Можешь занять имперскую Виллу за рекой; все равно Алиас Фугг надолго застрял в Колодце… А вот его, – он ткнул в сторону сжавшегося на полу Клопа. – Я покамест заберу.

Крент удалился и испуганного недомерка утащили следом.

– Элса, Элса, – чуть слышно пробормотал Сплетник. – Элса, девочка… Как же ты умудрилась выбрать Сивена и породниться с этим ничтожным семейством? Любовь зла…

Двинувшись к выходу, Сплетник размышлял о превратностях судьбы. С юности он был частым гостем в семье Эттик, выполняя щекотливые поручения Торгового Союза. Элса выросла на его глазах. Когда юная госпожа расцвела и выбрала в мужья столичного щеголя, отец подарил им провинцию Атариан. Дабы интересы Торгового Союза не пострадали, в свиту супружеской паре определили незаметного порученца, который и спустя годы исправно составлял отчеты напрямую для глав Союза.

Откуда-то из глубины имения послышался рев Крента Гриса и Сплетник покачал головой, глянув за спину. Молчаливые помощники в темных плащах привычно скользили следом.

– Коня, – коротко приказал Сплетник. – Едем в Архогу.

Горское село встретило их настороженной пустотой и тишиной. Ворота заперты, улицы и площадь пусты. Имперские конные разъезды за околицей и дозорные в наскоро сооруженном посту на выезде из Архоги давали понять, кто здесь нынче хозяин. Отряд пересек площадь и приблизился к большому дому старейшины. Из калитки выскочил мальчишка и столкнулся с всадниками нос к носу.

– Мерех! Куда! Мерех! – донеслось со двора.

Мальчуган сверкнул черными глазами и побежал назад. Слуги суетились, распахивая ворота. На крыльце гостя встречал глава дома – седой грузный старейшина Мадр; Сплетнику уже доводилось видеться с ним раньше. На ступеньку ниже отца стоял высокий рослый мужчина, похожий на старейшину. «Мадлл, сын Мадра», – вспомнил Сплетник. Мальчишка заскочил на крыльцо и встал рядом со старшими, на ступеньку ниже Мадлла, положившего руку на плечо сыну.

«И Мерех, значит. Вся семья в сборе».

Мадр и Мадлл склонили головы, приветствуя гостя. Упрямый мальчишка с вызовом глянул на имперца, но получил подзатыльник и спрятал наглые глаза.

Сплетник усмехнулся, спешиваясь. Он знал, что темнота капюшона скроет улыбку.

«Трудненько старейшине совладать с односельчанами, если даже в собственной семье разлад… – отметил Сплетник. – Ишь, как зыркает, волчонок. Не по нраву ему, что Империя верховодит в родном селе».

Мальчишку хотели отослать, но Сплетник воспротивился. Его посетила одна интересная мысль…

– Почто сторожей выставили? – пробасил старик, тряся жирным подбородком, едва гость опустился за стол. Сплетник оказался прав – старейшине приходилось туго. – Я Архогу перед вами положил, как сговорились. Никто с оружием против не встал… Зачем тогда разъезды? Наверх, в Андану, почто не пускаете?

Первым делом после штурма Старой Виллы Крент намертво перемкнул Долину поверх села, дабы новости не двинулись дальше, вглубь гор. Жителям Архоги это пришлось не по сердцу.

– То не моя прихоть и не забава командующего, Светлейшего Крента, – пригубив превосходное вино и отломив сыра, ответил Сплетник. – Это повеление Наместника, Светлейшего Сивена Гриса, которому я служу… Теперь наконец настало время, и можно открыто сказать, что и ты ему служишь… Ведь так, старейшина?

Старик упрямо сжал губы и мазнул глазами по сыну и внуку.

– Ведь так? – надавил Сплетник.

– Так, так… – проворчал седой старик и вскинулся. – Но люди волнуются! Подымется село, как есть подымется!

– Значит, Крент задавит бунт. В дорожниках недостатка нет, – пожал плечами Сплетник. – Сходи к Старой Вилле, глянь. Двое конюхов уже висят на воротах – вздумали драку затеять. Уж коли что случится – тебя, Мадр, командующий приколотит к столбу первым. На площади, – Сплетник махнул рукой в сторону плотно прикрытой двери.

Мальчишка вскочил, собираясь что-то выкрикнуть, но отец схватил его за шкирку и рывком посадил обратно. Сплетник понял, что пора немного умаслить кашу, а то уж слишком суховатым получалось у него варево.

– Отличное вино! – похвалил он терпкий напиток. – Такое я пробовал только в покоях Наместника… Богатое село Архога! На осенней ярмарке каждый двор, каждый угол забит товарами. Где как не здесь встать на постой имперским купцам? Сколько звонких монет оседает в мошне жителей Архоги!? Зачем таким богатым сельчанам бунтовать? – удивился Сплетник. – А еще… Говорят, в жилах старейшины Мадра течет кровь первого Князя Долины, храброго Домарха!?

– Говорят, – уклончиво ответил старейшина. Пальцы его мелко задрожали, и он спрятал руки под столешницу.

– Ты неплохо знаешь наши преданья и обычаи, чужак, – с неприязнью заметил Мадлл.

– Неплохо? – хмыкнул Сплетник и расхохотался. – Неплохо?! О, ты даже не представляешь, насколько! Взять, к примеру древний горский обычай побратимства… Вот у тебя, Мадлл, есть гъерд-побратим?

Мадлл дернулся, словно проворонил вражеский выпад копья. Старейшина вскинул брови.

– Молчишь, Мадлл? Как думаешь, отец знает, что у тебя есть гъерд-имперец? – хмыкнул Сплетник.

– Кто? – глухо спросил старейшина, наливаясь дурной кровью. – Кто?!! – заорал он, ударив кулаком по столу.

– Арратой, – вместо горца весело ответил Сплетник. – Гьерд по имени Арратой.

Услышав имя, старик тяжело опустился на скамью.

– Арратой… Арратой, – пробормотал. – Помощник Аркобы, да?

Мадлл громко сглотнул и молча кивнул.

– Признайтесь сами себе, Империя несет в горы лишь благо. Вино, пшеница, розовое масло, яркие ткани… Где это всё взять, как не в Империи? Вот только дан Рокон и его дядюшка Гимтар, – услышав это имя, вздрогнули все трое, и Сплетник с удовольствием повторил. – Вот только танас Гимтар не дозволяет даже новый тракт построить в Долине! Зачем эта глупость? Это что, на благо Дорчариан?

В комнате повисла тишина и Сплетник немного посмаковал растворенный в воздухе страх, злость, затаенное вожделение и отчаянную надежду, а затем продолжил.

– Почему Рокон, почему его близнецы-пащенки, Ули-Оли? – мальчишка потер белеющий на загорелом лбу тонкий шрам. Сплетник ткнул пальцем в старика. – Есть и другие славные даипы… Почему бы не появиться новому Князю Долины, потомку славного Домарха? Новым имперским дорогам?! Новым товарам?!

– Какова плата? – глухо спросил старейшина. – Соль Матери Предков?

– Соль? – рассеянно крутя в руках кубок, переспросил Сплетник. – Соль, да… Соль – и проводник к далекой горе. Вот он подойдет, – и Сплетник качнул кубком в сторону упрямого черноглазого мальчишки.

– Но он… Он мал еще! Даже посвящение в воины не прошел! – вскочил Мадлл и недовольный старейшина прихлопнул по столу ладонью.

– Видал я сынишку Рокона в Атриане, – с показной беспечностью махнул рукой Сплетник, – тот помладше будет…

Имперец наклонился вперед и добавил в голосе железа.

– Игра у нас пошла слишком тонкая… Такие вот они, игры вождей… Пусть мальчишка у нас побудет. Уж коли для нынешнего Дана Дорчариан не зазорно отослать наследника в Атариан, то отчего бы будущему Князю Долины не подсобить Империи, отправив внука проводником к соляным копям?

– Подумайте, – на прощание сказал Сплетник, вставая. – Подумайте. Время еще есть. Пара-тройка дней…

Пустынная площадь провожала Сплетника звонким цокотом копыт. Едва кавалькада свернула в узкий проулок, навстречу бросилась смутная тень. Спутники прянули вперед, дабы прикрыть хозяина, но тот отогнал их нетерпеливым жестом. Неприметный горец средних лет, отиравшийся в толпе челяди во дворе старейшины, сунул свиток всаднику и торопливо удалился, хоронясь в тени ограды.

– На вторую Виллу. К Алиасу, – скомандовал Сплетник.

Денек сегодня выдался тот еще, и он изрядно устал. Две бессонные ночи подряд давали о себе знать: уже немолодое тело требовало отдыха, а тяжелая голова гудела после непростого разговора. Еще и весточка эта… Сплетник убрал свиток в широкий рукав.

А с семейством старейшины удачно получилось… Уже не единожды Сплетник исподволь влиял на судьбу этой гордой страны, а если ему и на сей раз удастся задуманное… Тогда он сможет преподнести Торговому союзу этот непокорный край на тарелке. За это главы Союза простят ему любые шалости, и кто знает, как на самом деле будут звать Наместника новой провинции Дорчариан?

Во дворе имперской Виллы их уже ждали. Слуги кинулись принять поводья, а смутно знакомый распорядитель-управляющий склонился в поклоне.

– Гостевые покои готовы, господин, – сообщил он. – Комнаты протоплены и…

– Гостевые? – вздернул бровь Сплетник. Не для этого он столько дней провел в седле. – Хозяйские! Хозяйские покои, – велел он.

Слуга на миг запнулся, но затем поклонился и исчез. Пройдя мимо шеренги встречающих, Сплетник заприметил горского старика в высокой меховой шапке у входа в голубиную башню. «Неужели Голос Империи додумался держать на столь важной работе местного?»

– Кто таков? – тихо спросил Сплетник у старика, едва склонившего голову при его приближении.

– Горах, господин. Голубятник я…

– Для рекса Рокона, для командующего Крента не было писем? – спросил Сплетник.

– Не… – мотнул головой старик. – Не прилетали голубки нонче, господин…

– Как прилетит письмецо – снеси Кренту через речку, – велел Сплетник, подстраиваясь под говор старика. – Коли меня не будет…

– Так… Не умею я читать-то, – улыбнулся старик. – Ить канцелярским снесу, они уж скажут, кому. А после – снесу… командующему Кренту вашему.

«Читать не умеет… Хоть здесь Алиас не оплошал».

– Скоро тебя сменят. Придут мои люди, привезут новых голубей… – старик захлопал глазами, не понимая. – Приберись там у себя, приготовь место для птиц… Ты скоро будешь не нужен.

К нему бежал распорядитель и важный гость покинул старика.

Вскоре Сплетник лежал на кушетке в теплой комнате, сонными глазами поглядывая в окно. Рядом лежал развернутый свиток и шифровальная решетка-амулет.

– Значит, сундук серебра за проход Фракса упрятан в обветшалом Декурионе, – пробормотал Сплетник, разглядывая далекие склоны гор. Дорчариан лежал перед ним нераспечатанной кубышкой. – Имперское серебро в горской казне и древнее золото в Городе Мертвых…

Голова тайного соглядатая опустилась на подушку, но внезапная мысль подбросила его с кушетки. Он придумал, как насыпать углей за шиворот танасу Гимтару, старой занозе.

– Я вам устрою… – бормотал Сплетник, хватая чистый лист и придвигая деревянную решетку. – Гимтар на алайнской горячей сковородке будет крутиться, а Крент утопит рекса в вонючем источнике. А я… Я проберусь за их спинами за златом-серебром…

Продолжая бормотать, он склонился над листом, убористым почерком заполняя строки.

Глава 2

Старый голубятник, опершись грудью на подоконный камень, с тоской смотрел в узкое окно на предгорья и вход в долину. С верхотуры голубиной башни всё было видно, как на ладони. По широкому тракту тянулась длинная, бликующая на солнце, колонна имперских воинов. Воины все шли и шли, вливаясь в долину, и Гораху стало казаться, что им нет числа, что в Дорчариан согнали бойцов со всей Империи.

«Тебя скоро сменят… Ты скоро будешь не нужен…» – три дня прошло с тех пор, как Горах услышал эти страшные слова от властного имперца в капюшоне. Старик немного прибрался в голубятне, выкинул старый хлам. Освободил место для новых птиц, как велели. Делал он все словно в полусне, и беспощадные слова раз за разом жалили его.

«Ты скоро будешь не нужен».

Когда стремительная конница ночным штурмом захватила Архогу и оба имения, Гораха поднял лай пса у ворот, которого немногословные вояки в темных плащах пинком отправили в кусты. Тогда, сидя в башне и разглядывая захватчиков, Горах недоумевал, – на что надеются имперцы? В чью пьяную голову пришла мысль объявить войну Дорчариан такой горсткой воинов? Всадников была всего лишь сотня, не более…

Весь день Горах провел на башне, наблюдая. Имперцы шустро перемкнули Долинный тракт, пустив конные разъезды и заворачивая горцев, которые хотели покинуть захваченные земли.

«Дурни собираются закрыть выходы наглухо? Чтоб никто в Дорчариан не прознал? – усмехнулся Горах. – Сейчас, конечно, глухозимье и в горах безлюдно… Но рано или поздно кто-нибудь отправится погостить у родичей в Архогу и всё увидит. Новость надолго не припрячешь в укромном уголке – все равно сбежит».

Но теперь, разглядывая воинов в походном строю и показавшийся из-за окоема обоз, Горах наконец-то понял хитрый замысел. Захватчики придержали новости лишь затем, чтобы никто не напал, пока имперцев всего лишь сотня. Горах вздохнул и сплюнул вниз. Хоть умом голубятник и не богат, но слишком долго прожил на свете… Чего уж там – имперцы прознали про соль и не усидели на месте, сволочуги.

«Скоро тебя сменят. Придут мои люди, привезут новых голубей», – порыв зимнего ветра вновь принес слова Сплетника. Вот же имечко… Горах вытер выступившие на ветру слезы и вновь уставился на вереницу повозок, пытаясь угадать, – в какой из них везут птиц и где едет сменщик.

«И как тонко просчитали всё, паскудники, – зло подумал Горах. – Воины с Гимтаром наверху, за Колодцем приглядывают. А Дан Рокон с ближниками вроде и рядышком, у Матери Предков, а всё одно далёко…»

Тут старый голубятник, привыкший следить за юркими птицами в небе, приметил под облаками черную точку. Горах сразу понял – летит голубь. Летит из Империи, откуда шло войско.

«Неужели и ты, малыш, несешь нам беду? – подумал Горах. Тут старика словно окатило ледяной водой и сжало грудь. Он вскочил, споткнулся о корзину, чуть не упав, и бросился к люку. Распахнув, выпустил радостно загуливших, закрутившихся птиц в небо, «погулять». Вдруг крылатый гонец несет не беду, а надежду? Вдруг это то самое «тайное письмо», про которое намекал танас?

«Одинокого голубя сразу заприметят… Да и сам проклятый Сплетник непременно увидит почтаря из-под своего капюшона, чтоб клиббы живьем жрали его печень», – с замиранием сердца Горах следил, как стая поднимается к небу. Одинокий гонец увидел сородичей и полетел к ним, воссоединяясь с семьей. Вдосталь накружившись, они все вместе, громко хлопая крыльями, вернулись домой.

– Иди, иди сюда… – ласково позвал старик и ловко поймал птицу. Голубь был от Колума, Горах сразу признал своего сизаря. – Сейчас попьешь водички, зерна поклюешь…

Руки у старого голубятника тряслись от волнения, он торопился, чутко прислушиваясь, – не хлопнет ли дверь внизу, не заскрипят ли ступени… Освобождая птицу, Горах увидел неладное – послание было неправильным. Крылатый гонец нес не тонкий невесомый свиток, а тащил комканный кусок грубой бумаги, плотно примотанный к лапке голубя.

– Совсем Колум из ума выжил, – голубиное сердечко трепетало в ладони Гораха, а грудка сизаря часто вздымалась. – Как же ты долетел-то, милый… – Горах наконец размотал бечеву и забрал послание.

Посадив голубя к суженой и обиходив, голубятник подошел к окну в долину, где больше света, и всмотрелся. На бумаге неровно выведено: Рокон. Гимтар. Уж эти-то значки-буквицы он мог сложить!

– Значит, своим, – подумал голубятник, пряча послание за пазуху. – Значит, верно, я суетился… – старик потер грудь.

«Теперь ты будешь не нужен, – прошептал Горах, повторяя ненавистные слова. – Врешь, проклятый имперец! Старый Горах еще послужит Дорчариан!»

Рокон или Гимтар? Танас или дан? Кому же отнести тайное письмо? Горах уставился в долину и сплюнул от досады, увидев цепочку постов за дальним мостом и воинов в полях. Паскудники протоптали тропу по зелени озимых, расхаживая по ней туда-сюд. Земля ждала снега, теплого пушистого одеяла, но вместо этого дождалась проклятых имперцев. Словно хищные блестящие муравьи, имперцы шевелились на полях, окапываясь, ставя палатки и возводя навесы и сараи из жердей. Один из всадников, горяча коня, поскакал к вилле.

И Мадр с Мадлом, позор гор, с хлебом-солью вышли встречать имперцев… И вся Архога вслед за ними легла под имперцев, – голубятник пристукнул по колену, наблюдая за приближающимся всадником. Кому же довериться, как передать послание? Горах чуял: в письме важные слова, которые помогут Дорчариан. Голубятник снова посмотрел на дальний мост. Там не пройти…

«Неужели на старости лет придется ползти зимой по узкой тропе вверх, к Матери Предков? Ведь не дойду… – с тоской подумал старик. Всадник влетел в открытые ворота и спрыгнул с лошади. Конь громко заржал, топнув копытом. При виде недовольного жеребца Горах вдруг понял, что должен сделать. Сейчас! Сейчас же! Старик отшатнулся от окна, вновь споткнулся о несчастную корзину, едва не сверзившись с лестницы, и поспешил вниз.

Ойкон оседлал Сильного и двинулся из Старой Виллы. Жеребец горячился, вздрагивал от нетерпения – ему хотелось мчаться вперед что есть силы, но Ойкон не разрешал: можно ненароком сбить кого-нибудь. Вот когда они минуют пост имперских караульных за селом – тогда раздолье. Тогда и можно будет поиграть…

Рыжий важный господин Крент Грис разрешил Ойкону кататься на Сильном. «Чтоб кровь у жеребца не застоялась», – так и сказал. Сейчас господину Кренту некогда заниматься со скакуном – командующих готовился к дальнему походу…

Ойкон приблизился к распахнутым настежь воротам. Справа и слева висели приколоченные к воротным столбам Мотр и Маурх. Бедняжки! Ойкон привычно потупил взор, но вдруг увидел неладное. Сорока уселась на воротную балку, прижала лапой к дереву бруса маленького воробышка и терзала его клювом. Бедный птенчик трепыхался в когтях злой сороки, уворачивался и верещал. Над мерзавкой кружили встревоженной стайкой воробьи, громко чирикая.

– Отпусти! Отпусти! – закричал Ойкон и стукнул по створке ворот. Обрадованные дармовым зрелищем стражники загоготали.

Сорока недовольно стрекотнула и опять ударила воробья клювом. Ойкон остановил Сильного и приподнялся в седле, встав на него ногами. Такого сорока не ожидала и выпустила птенчика. Ойкон успел поймать пушистый комочек, и стражники недовольно загудели. Сорока возмущенно протрещала что-то, качнула хвостом и улетела.

– Не плачь, не плачь, – приговаривал мальчик, пустив умного коня шагом. – Крылышки тебе помяла злюка, да?

Мальчик сюсюкал с птенчиком, который согрелся в ладонях и притих. Вдруг Сильный настороженно всхрапнул и ударил копытом. Ойкон огляделся. Дорога повернула, и Старая Вилла спряталась за отрогом скалы, а Архога еще не показалась, скрытая облетевшими садами и перелеском. По дороге то и дело сновали имперские воины, но сейчас она была пуста. Из-за стожка сена показалась фигура старого горца в высокой меховой шапке. Старик огляделся и торопливо приблизился.

– Здравствуй, Ойкон! – издалека начал он. – Меня зовут Горах, я голубятник с Новой Виллы.

Старик сильно запыхался, и мальчик остановил коня, спрятав воробышка за пазуху. Тот защекотался, повозился немного и успокоился.

– Мне… нам всем… – старик запнулся. – Тебе нужно отвезти письмо.

– А кому это письмо? – заинтересовался Ойкон.

Еще никогда никому он не возил письма!

Старик сердито посмотрел на мальчика и вздохнул.

– Танасу Гимтару, – буркнул он.

– Дедушке Гимтару! – улыбнулся мальчик и старик отшатнулся. – Он добрый, он меня про Ули долго-долго расспрашивал! Дедушка Гимтар беспокоился об Ултере!!

Мальчик засмеялся и протянул руку за письмом.

Старик вытер испарину со лба, зыркнул по сторонам и вытащил из рукава маленький кожаный тубус.

– Хорошенько запрячь-то, – проворчал старик. – Упаси тебя Мать Предков потерять его… Танас… дедушка Гимтар должен обязательно получить послание! Слышишь, Ойкон, обязательно! А то… – старик запнулся, потом кивнул сам себе и продолжил. – А то Ули плохо будет… Обязательно надо привезти письмо танасу. А кроме тебя – никого имперцы не выпускают.

– Ули будет плохо? – нахмурился Ойкон, покачивая тубус в руке. – А от кого письмо? И что там написано? – задумался мальчик.

– Эх, кабы я знал, что там написано… – прошептал старик, с тревогой наблюдая за дурачком.

«Ведь выкинет или потеряет… Или вообще забудет, куда и зачем едет…» – старик понял, что зря он это затеял и решил забрать послание.

– Это письмо от Оли для братишки Ули! – вскрикнул малец на огромном черном жеребце и торопливо спрятал тубус за пазуху. – А отнести надо дедушке Гимтару, – серьезно кивнул Ойкон. – Я сделаю.

Сзади, из-за поворота, послышался далекий еще перестук копыт, и старик вздрогнул.

– Только имперцы ни за что не должны про это узнать! – вскрикнул он. – Ни за что! А горцам скажешь – тебе к танасу по неотложному делу! Они проведут, помогут, – крикнул старик. Он вдруг подбежал к Сильному и шлепнул жеребца по крупу. – Скачи, мальчик! Скачи и благослови тебя Мать Предков!

Жеребец зло фыркнул, но Ойкон ослабил поводья, разрешая пуститься вскачь. Оглядываясь, он увидел, как старик Горах юркнул обратно в поле, прячась в стогу.

Сильный обрадовался и несся что есть мочи. Впереди показалось большое поле, запруженное чужаками. Они сновали туда-сюда, вбивали колья, разгружали большие телеги, вставшие в ряд.

«Плохие имперцы не должны узнать, что у меня важное письмо для дедушки Гимтара», – подумал мальчик и не подумал усмирять Сильного. Раздались предупредительные крики, и людишки брызнули с дороги, прыгая на обочину. Вслед мальчику неслись проклятия и грязные слова, но он не обращал внимания.

Вскоре показались первые дома Архоги. Село выглядело пустым: жители попрятались в домах, накрепко заперев ворота. Но Ойкон все равно придержал жеребца, чтобы никого ненароком не затоптать. Тут горское село, а не поле с плохими имперцами!

Он миновал площадь и проехал по главной улочке, почти выбравшись из Архоги, когда из-за ограды показался мальчик. Увидев Ойкона на жеребце, он встал на пути всадника и повелительно сказал.

– А ну, стой!

Сильный фыркнул, но Ойкон натянул поводья.

Мерех разгуливал по селу в одиночку – остальных мальчишек родичи не пускали за ограду – и скучал. Ему-то можно гулять, он – внук старейшины… Вот только хозяйничающие вокруг имперцы Мереху не нравились. Новые соседи пришлись мальчишке не по сердцу. Поэтому он даже обрадовался появившемуся Ойкону. Правда, Мерех немного побаивался злющего жеребца, – но тот рядом с дурачком выглядел на удивление спокойным…

– Ты куда собрался? – подбоченился Мерех. – Опять Сильного выгуливать?

Мерех отчаянно завидовал приблудышу и сам мечтал прокатиться на могучем коне. Вот только все уже знали, что кроме Ойкона жеребец никого не признает. Ну и хозяина своего, Тарха, конечно же. Но вот где он теперь, этот Тарх?

– Нет, – лучезарно улыбнулся Ойкон. – Я важное письмо везу для дедушки Гимтара.

Услышав имя, Мерех невольно присел и огляделся. Вдали, между крайних домов, показалась вереница всадников.

– Ты что, дурак? Давай за угол, – прошипел он и юркнул за ограду. Мерех разглядел среди всадников проклятого имперца в капюшоне. Ему-то точно не стоит попадаться на глаза!

Ойкон немножко обиделся. Он не любил это плохое слово. Те, кто называли его дураком, сначала обзывались, а потом обижали Ойкона. Но сейчас рядом Сильный, а он не даст в обиду! Поэтому мальчик послушно свернул за угол.

– И ничего я не дурак! – ответил Ойкон. – Мне дедушка Горах для дедушки Гимтара письмо передал. Сказал – важное-преважное! И никто, кроме меня, его передать не сможет!

– Врешь! – прошипел Мерех. – Покажи!

Ойкон запустил руку за пазуху. Воробышек испугался и клюнул мальчика в палец. Ойкон засмеялся и вытащил письмо. Мерех странно посмотрел на юного всадника и протянул руку.