Экзогамия

Питер Линч значительно выигрывает у меня в росте. И этот наклон головы, сейчас говорит лишь об одном: я тебя принимаю; тебя, вместе со всей твоей долбанутостью; отмотай всё назад и не смей проворачивать такое повторно.

— Пит..., — совершаю ещё один шаг, пытаясь убедиться в достоверности происходящего. Левая мужская рука покоится в кармане, а именно она, не правая, по логике англичан, действует эмоционально, принимает посыл сердца.

— Я тебя услышал, моя дорогая, — чеканит он серьёзностью за которой нет фальши. За минувшую ночь Питер Линч обдумал всё, что я нервно выпалила. Он принял решение поставить мои желания в угоду своих. Я дождалась? Жаль... Что так поздно.

— Это..., — путаюсь в словах, наблюдая за его приближением.

Букет в правой руке слегка подаётся вперёд, крепкая ладонь протягивает его в мои руки. А я на секунды стопорюсь на знакомых пальцах. И сравниваю. Ненароком.

Те, что обнимали и ласкали меня вчера, выглядели заметно длиннее и шире. Лапищи, горячие, медвежьи, сгребающие в свои объятия безапелляционно, но нежно.

— Нади́н, — привычно утяжеляет выдохом моё имя. — Выходи за меня.

Усмехаюсь внутри. В этой фразе не предусмотрен вопрос. Интонация, смысл — за ненадобностью всё опущено. Десять лет. У меня было время подумать.

Букет нежных чайных роз остаётся в моих руках. Он не задумывается о том, что может испачкать костюм или о том, что сейчас я совершенно не соответствую атмосфере момента. Стоит. Передо мной. В той самой позе, которую годами мечтала увидеть. Достаёт кольцо и протягивает приоткрытую коробочку, снизу вверх левой рукой.

Прослеживаю взглядом мельчайшие движения. В моей душе нет ни восторга, ни фейерверков. Перехотела. Уже. Видимо. Сейчас всё это мне совершенно не надо.

— Я подумаю, — шепчу голосом, что мало похож на привычный.

— Именно поэтому я и здесь, — завлекает он мягкой улыбкой. Поднимается и натягивает мне на безымянный палец левой руки кольцо. А, по ощущениям, защелкивает оковы , которые будут натирать и ранить кожу. Оно слишком тяжёлое. Слишком добротное. Так, чтобы увидели с расстояния в несколько метров. Чтобы не подходили. Смотреть не смели.

— Два километра, — проницательно кивает он на мои часы. У Питера Линча особый дар: он слишком многое помнит. С такими людьми приходится изрядно себя контролировать, чтобы не сболтнуть лишнего, а чувства... Они не подвластны голосу разума. Поэтому болтала я рядом с ним много и часто.

— За это расстояние ты многое устаканишь в своей чудной головке, — продолжает Линч, умилительно нежным. — Я буду ждать тебя дома, Нади́н. С положительным ответом и с жирной точкой на вчерашней ситуации.

Повторно хмыкаю про себя, а визуально только монотонно киваю.

Какая ж ты зараза, Линч! Даже здесь всё идеально обыграл и обставил! Дипломатия — наука наук.

Да только... Знал бы ты, какой юный мальчик скрывается за твоей жирной точкой... Она не способна перекрыть во мне все воспоминания о нем и о его больших, приятных, нежных лапищах.

порыв

„Хвала внезапности: нас безрассудство

Иной раз выручает там, где гибнет

Глубокий замысел; то божество

Намерения наши довершает,

Хотя бы ум наметил и не так…“ ©Уильям Шекспир

-Нади́н Герман-

Кручу букет в руках. Блестящий автомобиль уже как с пару минут сорвался с места и не оставил о своём пребывании других материальных следов.

Вытягиваю левую руку вперёд. Смотрю на кольцо.

Плотный золотой ободок украшен не одним классическим камнем, а россыпью, вокруг центрального.

Всё это безумно дорогое недоразумение, смотрится на пальце блестящим пятном. Перекрывает поперек фалангу и не понять, толи это изящный цветок, бликующий сотней бриллиантов, толи какое-то вычурное месиво, сигнализирующие красным мигающим о моей важности, статусности и занятости.

Достаю телефон, пытаясь сфотографировать на фоне букета драгоценный груз, утяжеляющий непривыкшие связки. Камера цепляет и фокусируется на самых ярких камнях. Выглядит неплохо. Всё, как любит Рыжова: дорого-богато.

Собираюсь отправить ей фото, а мессенджер открывает незнакомый контакт. Невольно улыбаюсь, рассматривая уже не бриллианты, а своё мерцающее фото. На нем запечатлено не меньше красивых бликов и каждая капля на нагом теле играет по своему. Сверкает. Светится.

Не могу насмотреться. Глаза не хотят смещать фокус на другую картинку. Палец так и лезет к зелёной кнопке. Нажать. Сделать вызов.

Господи, что я творю?

Опять пытаюсь досадить Линчу? Веду себя, как малолетка, срываясь на поводу эмоций?

Почему я не испытываю восторга от исполнения момента, которого столь долго желала? Потому что ощущаю себя использованной. Питер Линч в очередной раз от меня откупился, только в этот ни подарками и цветами, ни поездками на море и отдыхом в шикарном отеле, нет. Сейчас он откупился собой.

Потому что наконец понял, что теряет! Все эти годы только я, помимо жены была непрерывно с ним рядом!

Обожала его, боготворила, считала сущим Идолом, и едва не молилась на этого мужчину. Я видела в нём все воплощения моих желаний! А единственным камнем преткновения, на пути к нашему счастью, оставалась его престарелая и больная жена.

Не такая уж, престарелая, как оказалось в итоге. На момент развода выглядела женщина восхитительно. Сбросила минимум целый десяток, вместе с необходимостью терпеть бесконечные измены мужа. Да и больной не была по факту.

Те же измены и порождали походы к психологу и прочим врачам, стабилизирующим шаткие нервы.

Не спорю, возможно, на тот момент она и пила (такие слухи ходили среди женского коллектива); возможно, даже этот факт, а не я, стали причиной того, что Линч всё же подал заявление о разводе... Однако, на момент долгого процесса и тех бесконечных визитов, в которые я наблюдала её в посольстве — Миссис Линч выглядела великолепно. И я даже в шутку начала считать, что моя карма чиста, ведь я сделала такое доброе дело.

Быть любовницей — вообще тяжкое бремя. А быть постоянной любовницей и не поменять статус после обещанного развода...

Я через столько прошла на пути к этому кольцу! Лет пять назад даже вытерпела специальный ритуал по приобщению к другой вере; прошла обучение и «обновила» крещение; сделала полный апгрейд, как уверяет Рыжова. И всё ради чего?!

Чтобы иметь возможность официально обвенчаться с Питером Линчем! В белом платье с длинным шлейфом, под красивую музыку, в каталитической церкви... А позже уехать в один из отреставрированных старинных замков, что сдают на сутки, двое для проведения свадьбы и почувствовать себя настоящей принцессой. Той самой, у которой осуществились всё самые заветные мечты. А для всего остального есть «нареченная фея крестная».

Палец нажимает на кнопку звонка. Заворожено смотрю на экран и задаюсь риторическим: какого хрена мне всё это надо?

Кольцо есть. Линч у ног тоже. А не втыкает.

Не чувствую удовлетворения.

Ни на долю от того, что испытывала вчера. С другим. Без всех этих материальных благ, планов и прочей общественно принятой гадости.

Может всё преимущество парня в отсутствии обязательств? Я не планирую с ним будущее. Я не хочу от него детей. Я не собираюсь за него замуж. Но мне с ним было... Нереально легко. И эта простота в наше время очень дорого стоит.

— Привет, Динь-Динь, — выпаливает смешком на мой посыл дыхания, звенящий отзвуком в трубке. — Последний час думал над тем, кого же ты мне напоминаешь. Правда, в оригинале она была блондинкой.

— Лесная фея? Майк, реально? — губы плывут ещё шире и дурацкое сравнение кажется необъятно милым. Последний час... Думал. Эти слова, в его исполнении, неминуемо вызывают по телу волны мурашек.

— В твоём случае: озёрная. Хотя вообще, она была откуда-то из тропиков, — рассуждает серьёзно вызывая сдавленные смешки с моей стороны трубки. — Она такая же, как и ты: маленькая, юркая, любопытная и неугомонная. Пришло на ум в сравнении с именем. В детстве знал почти наизусть историю Питера Пена.

— Господи, какой же ты милый, — не вру, но от души смеюсь над всей нелепостью обсуждаемого. Кусаю губы, понимая, что подобных комплиментов раньше и слышать не приходилось. Пожалуй, я бы тоже могла сравнить его с героем какого-либо мультфильма. С кем-то большим, невероятно мягким и тёплым.

Перед глазами так и прыгают мимимишные мишки всех цветов и пород. А я, за долгое время, взрослой и самодостаточной жизни, ощущаю себя наивной влюбленной дурой. Это пугает и раззадоривает одновременно.

— Насколько далеко ты живёшь от моего дома и набережной?

Вопрос вылетает быстрее, чем успеваю его обдумать. Стою у широких перил, кладу на одну из них букет Пита. Колышится на ветру так, что вот-вот свалится в воду.

— В пяти минутах, если быть на колесах.

— Машина есть?

— Байк.

— То, что надо, — неадекватно смеюсь, желая убраться отсюда подальше. — Заберёшь меня? Правда, я вся мокрая с пробежки.

— Сомневаюсь, что вчера была суше, — голос не вкладывает во фразу возможной пошлости, а меня сносит ответной волной неконтролируемого жара. Перехватывает дыхание так, что приходится звучно сглотнуть. — Я не могу выкинуть тебя из головы, — добивает он контрольным. — Кручу, верчу на экране фото. Любуюсь и придумываю ассоциации на кого ты похожа.

— У тебя десять минут, — вывожу непривычно дрожащим голосом. Каким-то не своим. Надломленным и просящим. — Успевай. Или я убегу.

К другому... Так и хочется добавить этому парню для форы.

— Кидай координаты, — выпаливает уже на ходу. Слышу по шагам и по дыханию, которое спорит с подобием ветра.

Спускается с лестницы? Тогда ни меньше, чем через ступеньку. Не слушаю больше, хотя и хочу.

Отключаюсь с улыбкой и сбрасываю маячок незнакомому номеру. Попутно включаю секундомер. Если опоздает хоть на секунду…

Боже, что я творю?!

А Линч ждёт в моей съёмной квартире, которую давно прозвал домом.

Смотрю на букет. Перевожу взгляд на кольцо и выставляю вибрацию на телефоне.

Пусть ждёт.

Теперь.

Я ждала дольше.

импульс

Былая страсть лежит на смертном ложе,

И новая на смену ей пришла.

И бывшая Ромео всех дороже

Перед Джульеттой больше не мила© Уильям Шекспир

-Нади́н Герман-

Он мнёт мои губы, под тенью широкого дерева. Наши фигуры скрыты от дороги пушистой свисающей кроной, а вот любому, кто гуляет по набережной — как на ладони — видны оба творящих бесчинства.

Но, сейчас, я не хочу об этом задумываться. Слишком рано. Слишком не вовремя.

Целую в ответ этого сладкого мальчика. Нежно. Волнительно. С присущей огненной страстью.

Прогоняю сквозь себя все вибрации, что получаю в ответ и удивляюсь происходящему. Я словно напитываюсь от него этой жизненной силой; энергетикой, которая прёт, как от радиоактивной атомной бомбы; позитивом, сквозь который он смотрит на жизнь,( вместо привычной циничности Питера Линча); и улыбкой, мальчишеской, дерзкой, с которой невозможно сравнить ни одно, ранее увиденное мной, чудо света.

Любуюсь своим живым и горячим подарком. Держу его в руках крепко-накрепко. Не чувствую за собой капли усталости.

И плевать, что алкоголь в крови давно выветрился, да и бессонная ночь прошла тоже. Гормоны шалят. Им невдомёк про вторые активные сутки. Они не считаются с новыми цифрами в моём паспорте.

Здесь. Сейчас. С ним. Я не ощущаю себя больше, чем на законные восемнадцать.

— Тебя можно поздравить? — ведёт он наклоном головы на кольцо, что взрывается огнями и бликами, попадая под солнечные лучи, прошедшие сквозь пушистую крону. До этого не заметил. Или мне показалось?

— Майк, не начинай, — прошу, не меняя своего мурчащего тона. — Один мне уже настроение испортил. Для утра достаточно.

— Ди-инн, — тянет моё имя открытым вопросом.

— Я взяла время подумать, и у меня есть свободные полчаса. Тебя это устраивает?

Сгребает в лапищи, вместо ответа, и тащит прямиком к байку. Смеюсь и утыкаюсь в крепкую шею, а на перилле пятачка так и колышется букет чайных роз, и грозит упасть в холодную воду.

Усаживает на железного коня. Фиксирует шлем. Наблюдаю за мимикой, каждым движением крепких пальцев и вновь ощутимо пьянею. Всё это выглядит таким родным и знакомым.

Сердце не стучит. Оно грохочет в ладоши. Заходится в овациях и просит выйти на бис. Его. Ещё. И ещё. И ещё раз. Требует прикосновений этого мальчика.

— Ущипни меня, если я скажу, что влюбилась.

— Только что сказала, — выводит игриво и слегка прищипывает меня за зад. А потом плавно гладит поверх коротких шорт тот участок, что начинает под ними ощутимо пылать.

Кусаю губы и молчу, чтобы не произнести лишнего, а глаза... Кажется, по ним он давно считал большее.

Защелкивает визор. Садится спереди и начинает движение. Не требует других откровений и я улыбаюсь этому моменту, прячась от взгляда, от света. Плотно прикладываюсь к широкой спине и обнимаю стальную грудную клетку. Не столько ради безопасности в отсутствие привычных ремней, сколько для внутреннего удовлетворения и удовольствия.

— Пять минут. Может три. Постараюсь не гнать, — частит он весело и я крепче врезаю в него свои пальцы.

Плавно стартует и без рывков разгоняется. Наращивает скорость, прямо как в сексе. И я, отчего-то совсем не боюсь. Хотя и радела всегда за полную безопасность. Я доверяю ему. На каком-то интуитивном. И это, в противовес грядущей поездке, ощущается в ближайшем будущем чем-то более фатальным, опасным.

Закрываю глаза. Стараюсь дышать ровно. Не думать. А он уже тормозит. Ненавязчиво. Плавно.

Добротная высотка. Консьерж. Скоростной лифт.

В очередной раз задумываюсь над вопросом: с кем я на деле связалась?

Не позволяет продолжить мысль, да и вообще лишает способности рационально думать. Лифт. Дверь. Этаж. Всё замечаю обрывками бокового зрения, перемещаясь в такт чужим шагам, в его объятиях и прерванных поцелуях.

— Душ...? — роняю, распластываясь на входе по стене, к которой меня прижимает.

— Пустая трата времени, — шепчет лукаво. — Ты мне заходишь любая. За сутки слишком разную видел. А сейчас так ещё больше взмокнешь. Смысл?

Смеюсь, прогоняя сквозь себя каждое слово и неистовое желание. Линч бы и тут отличился, сетуя за эстетику происходящего, а этот парень легко меняет минус на плюс: использует испарину на коже как дополнительную смазку.

Во всём, что связано с ним присутствуют животные инстинкты. Риск. Порыв. Непродуманность.

Как давно в моей жизни не было подобной спонтанности?

Вечность.

Градус в крови неизменно ползет выше и выше.

Живые, эмоциональные глаза пялятся на меня, выжигая дыры. А я наблюдаю в них своё отражение и тянусь к желанным губам с очередным поцелуем.

Бессмысленно что-то говорить. Просто делаю.

Спортивный топ. Ловкие пальцы подныривают под резинку и стягивают эластичный материал через голову.

Комок летит куда-то в бок. Поясная сумка с телефоном так же падает на пол. Менее рьяно. Хотя, сейчас это вообще не заботит.

Шорты. Бельё... В какой-то момент даже простое раздевание уже вырывает из губ сладкие стоны.

Тело помнит. Его присутствие. Тело требует. Его руки и ласки. Тело просит. Наравне с разумом. Его. Ещё. И ещё.

— Я тебя-яя..., — теряю мысль уже с первым толчком.

Мы так и не продвинулись дальше в квартиру. Зависли в метре от прикрытой двери. Он лишь подкинул меня вверх и задал в тиски между холодной стеной и своим пылающим телом.

Мои ногти давно вошли в крепкие мышцы. Исполосовали ему на память всю спину, а он в ответ зацеловал все доступные для губ сантименты.

— Майк…, — шепчу, вознося на пьедестал короткое имя, а сама лечу кубарем вниз к дверям пленящего Ада. — Я..., — обрываю стоном очередной порыв и грешу недосказанностью.

Очередной толчок отшвыривает остатки совести к его ногам. Пусть растопчет. Всю. Я буду лишь рада.

Телефон в сумке ощутимо вибрирует.

Я хочу… и уже плевать на то, чем грозит продолжение действий и фраз.

Я так долго откладывала себя на потом, что тянуть дальше попросту некуда! Невмоготу!

Я хочу. Бесконечно хочу. До дрожи. Отдаюсь. И беру.

Утилизирую все «нельзя»! Разрешаю себе быть. Раз и навсегда. Всё. Можно.

Глава 4. Выбранный путь

Не верь дневному свету,

Не верь звезде ночей,

Не верь, что правда где-то,

Но верь любви моей© Уильям Шекспир

-Нади́н Герман-

— Это были долгие два километра, — встречает сарказмом Линч, осматривая меня на пороге.

Пиджак снят. Галстук тоже. Ворот рубашки призывно расстегнут. Привлекает внимание, оголяя всё ещё крепкую шею и грудь. Акцентирует напряжённые руки, спрятаны от взгляда в карманах.

Современная квартира благоухает запахом крепкого кофе. Питер Линч гармонично вписывается в интерьер, как дорогое, коллекционное вино, для которого выделена индивидуальная полочка. Ему подходит здесь каждая вещь, выбранная мною в долгих обсуждениях и пересудах. Каждая утонченная деталь из которых я старательно складывала свою идеальную картинку. Создавала наш мир.

Моя квартира — идеальная локация для снимков в соцсетях. Неброская роскошь к которой приучил именно этот мужчина. Привил основы вкуса. Показал насколько пошло может выглядеть вычурность. И почему стоит вкладывать именно в классику...

А сейчас Питер Линч вновь ведёт себя достаточно странно, будто в голове у него всё же полетели былые настройки. Привычно было бы встретить его в гостиной: в удобном кресле при широком пуфе и невысоком столике; с широкой чайной чашкой в руках, в противовес моей любви к кофе. В зоне отдыха, куда необходимо дойти самой, притащив в зубах тапки. Но, вместо этого, он словно цепной пёс, готов облаять с порога и вырвать из рук то, что ему полагается.

Чем объяснить смену линии поведения: устал ждать моего возвращения? Начал переживать, что всё пошло не по плану?

Пусть так. А я спокойна. До чёртиков. Молодой, красивый и дерзкий, так правильно собрал меня заново... И только ноги тянет от быстрой пробежки.

— Дистанция, длинной в десять лет, милый, — парирую оставшимся сбитым дыханием и лёгкой полуулыбкой.

Наушники ещё транслируют приглушённый плейлист. Любимая музыка усмиряет шкалящий пульс, но пот продолжает заливать виски и выступать испариной по всей открытой поверхности кожи.

За последние пятнадцать минут я разогнала сердце до предельного максимум. Теперь ему необходимо плавно притормозить. У меня это не так просто выходит, без чужой помощи.

Майк... Этот парень без лишних вопросов вернул меня в локацию, с которой прежде забрал. Оставил на моих губах ненавязчивый поцелуй. Напомнил между делом про снимки, которые не успел показать в это утро. Про актуальность своего номера тоже напомнил... Вдруг я...захочу позвонить?

Мне оставалось лишь молчаливо кивать и прятать глаза, пытающиеся вдоволь на него насмотреться.

Букет чайных роз исчез с широкой периллы. Я не стала проверять: подхватил ли его порыв ветра или какой-то попутный прохожий. Вставила наушники в уши и развернулась от сладкого мальчика в сторону того, кто ждёт меня дома... Питер Линч не терпит незаконченных разговоров. Выданное время закончилось, но я так и не ответила на его вопросы.

— Девочка моя, ты подумала? — возвращает в реальность серьезный мужчина, что следит за мной, ощутимо концентрируясь на своей сдержанности и медлительности. И первое, и второе сегодня даётся ему с трудом.

Довела. Всё же. Выбесила.

— Да, — выдыхаю остатком противоречащей резкости.

Моё дыхание всё ещё нестабильно. Его эмоциональное состояние тоже. Короткое слово выходит триггером. Цепляет обоих. И каждого по-разному.

— Правильное решение, — давит он на меня своей удовлетворенной улыбкой.

— Да — значит — я подумала, Питер, — сбиваю его с мысли, выводя фразу более сухо. Любимые губы на секунду корежит, а после и вовсе вытягивает в узкую продольную линию. — Почему ты не позвал меня с собой? — жду ответ, теряя остатки былого самообладания.

— Я не имел права, Надин, — укоряет серьёзностью, будто она всё объясняет.

Раньше ведь возил. Пусть и оставлял в дорогом отеле, на время приёма. Позволял сбежать в спа или заняться бесконечным походом по магазинам. Развлекал. Баловал. Выгуливал. А здесь... В мой день... Откупился курьером, букетом и карточкой?

— Я ещё не успел представить тебя друзьям и коллегам, как свою невесту, и мать моих будущих детей, — тон цепляет, в противовес всему, что озвучено ранее. — Не видел надобности выводить тебя в свет в другом амплуа. Первое впечатление очень чётко врезается в память. Его сложно переиграть и заменить нечто диаметральным. В ближайшее пару недель я собирался собрать у себя фуршет. Это идеальное место для того чтобы...

В два шага оказываюсь рядом с его волевым подбородком. Становлюсь на носочки, опираясь запястьями в плечи. Задираю голову вверх шепча прямо в губы:

— Милый, ты серьёзно...? Про всё. Про наших детей, про то, что перестанешь меня ото всех прятать?

Сердце в висках отбивает звучный набат. Это... Его обещания — вновь занимают позиции выше любых из моих помешательств.

Это жизнь. Моя. Настоящая. Новая. Маленькая. Это будущее. Моё. Его. Наше.

— Да, — заключает тоном без права отмены.

И я верю ему. Верю, как никогда в последнее время. Ругаю себя за проступки. Включаю на максимум уснувшую совесть. Гоню прочь все мысли, ощущения, образы. И чеканю то, к чему целенаправленно шла все эти долгие годы.

— Питер, я согласна. Я выйду за тебя и сделаю всё, чтобы ты был со мной счастлив.

Не доставляй мне хлопот и будь предсказуема — читается в его поучительном взгляде. Киваю. Хороню в нём все воспоминания о случившемся со мной мальчике. Нельзя. Больше. Даже если... На кону стоит большее.

Лезу с самым нежным поцелуем на который сейчас только способна, а мой Идол уводит губы, едва коснувшись и сетует:

— Надин, ты вся мокрая и солёная.

— Душ..., — падаю в тихий моральный раздрай от перебоя в сравнении. Убираю руки с кристально белой рубашки. Отступаю на полшага в сторону.

— Если будешь готова в течение часа, — сообщает рабочим тоном, — сможем сегодня подать документы.

— Буду, — заявляю схожим тембром, без промедления.

Обхожу, опустив глаза в пол. По пути опрокидываю в себя чашку приготовленного им кофе.

На языке не задерживается ничего кроме горечи, а ещё час назад, от чужого вкуса, орали, верещали и приходили в восторг все рецепторы.

Ледяная вода с потолка. Прикрываю глаза на которые больше не действует допинг. Пытаюсь смыть с себя всю усталость, за бессонную ночь; грязь измен, в которые окунулась с таким удовольствием.

Как Линч такое выдерживал? Приходил с постной миной от меня к жене. Или ластился ко мне после... Даже не хочу и додумывать. Или к этому, в конце концов, так же можно привыкнуть? Жить для себя и получать от процесса лишь удовольствие?

Телефон вибрирует в снятой сумке. Сообщение. Два подряд, судя по частоте звучного отклика.

Майк. Первое, что приходит в голову. Хотя нет. Он бы не стал так палить перед моим постоянным мужчиной.

И губы тянет в тоскливой улыбке. Он так и не ущипнул меня на прощание, чтобы одумалась и проснулась. А следовало бы... Следовало бы...