скачать книгу бесплатно
– Ах ты черт, я про них совсем забыл! – досадливо ответил я, стянув со лба очки и убирая их в карман галифе.
К аэродрому мы вышли со стороны леса. И судя по тому, что тут была натянута тревожка в виде проволоки с консервными банками, не первые тут оказались. Да и пулеметные гнезда, где дежурили пулеметчики, навевали сомнения в нашем плане.
– Банки-то, наши, – тронув одну, тихо сказал Степанов.
– Угу. Похоже, тут наш аэродром был, вон, где здания, разбитая «сушка» лежит.
– Там еще зенитная пушка, – указал рукой особист на мелкокалиберную зенитку.
– Уходить надо, – буркнул Степанов.
– Согласен, ничего не получится, охраняют тут крепко.
– Ну да, если шумом и стрельбой, то, конечно, хрен они нам что сделать дадут, но я про это и не говорил.
– По-тихому? – поинтересовался особист.
– Ага. Видите, во-о-он там транспортник стоит, в который мешки грузят из машины? Заметьте, он готов к взлету, моторы уже запущены. Значит, в течение пятнадцати минут он взлетит. Если по-быстрому пробежим по лесу и выйдем вон там, то можно по-пластунски добраться до него. А уж там…
– Попробуем, все равно другого выхода нет.
– Да. Жаль, что мы не в летных комбинезонах, временно, пока близко не подошли, можно было прикинуться своими, но в гимнастерках, мне кажется, это вряд ли получится. Ладно, чего ждать, побежали.
И тут случилось то, на что я никак не рассчитывал, даже не задумывался. Мы встретили своих. Буквально выскочили на них.
– Стоять. Хенде хох! – тихо выдохнул сержант-пограничник, держа меня на прицеле карабина, так как я бежал первым. Под его ногами лежали два тела в знакомой серой форме. Видимо, патруль.
– Свои, мать твою… … … … – От испуга я загнул такой коленец, что даже сержант заслушался, однако карабин не опустил, продолжая держать меня на прицеле.
– Кто такие? – послышался вопрос справа: из-за куста выглянул лейтенант тех же войск.
– Летчики сбитые. Ребята, там транспортник под парами, мы его угнать хотим. Не успеем, если вы нас задержите. Слышите, моторы у него гудят?
– Подожди, а там места много? – спросил быстро лейтенант.
– Ну, его грузят, вес неизвестен, а что?
– У нас шесть раненых. Возьмете?
– Захватить поможете – возьмем, – ответил вместо меня особист.
Мы успели. Как это ни странно, но мы успели. Или немцы задержались? Не суть. Пограничники, пользуясь тем, что их скрывает высокая трава, подползли к самолету и взяли в ножи не только солдат-грузичиков, но и пилотов, куривших у хвоста.
«Повезло, что, похоже, они только заняли эту площадку, день-два, не больше, а то так бы легко не было. И вообще, где они все? А! Время же ужина! То-то я смотрю, народу мало!»
– Вперед! – скомандовал лейтенант, и мы поползли к транспортнику, волоча носилки. Захватившие самолет бойцы, пользуясь тем, что от остального персонала аэродрома они закрыты корпусом «юнкерса», занялись разгрузкой. Когда мы подползли, они уже освободили салон и дали нам возможность попасть внутрь.
– Товарищ политрук. Самолет пустой. Мы можем взять их всех, – прокричал я в ухо Никифорову, помогавшему грузить раненых.
– Веса хватит взлететь?
– На пределе, но думаю, взлетим, их же всего семнадцать с ранеными.
Пока шла загрузка, я пробрался в кабину, вытащил из кресла труп немецкого летчика, скинул на гофрированный пол и показал на него одному из пограничников.
С приборами разобрался быстро, так как, летая на «мессере», был вынужден запомнить все надписи.
– Ну как? – втиснулся ко мне Никифоров.
– Норма. Жду, когда дадут разрешение на взлет.
– Чего?!
– Да шучу я. Все сели?
– Да.
– Тогда полетели!
Включив динамик салона, я четким дикторским голосом произнес:
– Уважаемые товарищи военнослужащие. Авиакомпания «Люфтганза» выполняет внеплановый чартерный рейс с аэродрома номер один на аэродром номер два. Командир корабля и экипаж просят вас воздержаться от курения на борту и пристегнуть привязные ремни.
Мой пассаж был встречен смехом и улюлюканьем, хорошо различимыми через открытую дверь.
Ревя моторами, транспортник стал разгоняться по полосе, однако какого-либо беспокойства среди немцев это не вызвало, кроме того, что меня стали ругать по рации.
Показав пальцем на наушник сидящему на месте второго пилота особисту, продолжил взлет.
Когда шасси оторвались от полосы, Никифоров что-то забормотал в микрофон, явно успокаивая дежурного.
«Ого, он еще и по-немецки говорит!» – подумал я, наращивая скорость. Летели мы на запад, а как только аэродром скрылся из виду, развернулись по большой дуге на восток.
– Товарищ политрук, что там с курсом?
– Сейчас… – Слышимость в наушниках была просто изумительная по сравнению с нашими, так что болтать можно было спокойно, не напрягая связки.
Набрав полную скорость, я на бреющем полетел в полк.
Линию фронта мы пересекли спокойно, а вот при приближении к нашему аэродрому встретили пару «мессеров», недоуменно закрутившихся рядом.
– Странно. Они же должны были найти убитых, – сказал я особисту.
– В эфире этого не было. Я его внимательно слушаю.
В это время немцы наконец-то развернулись и отправились по своим делам, видимо, приняв нас за везущий диверсантов транспортник.
– Уф-ф, ушли!
– Не радуйся, посмотри на сорок пять, – обломал меня Никифоров.
К нам приближались три самолета, в которых легко опознавались «чайки». И я был более чем уверен, что они из полка Запашного.
– С нашими свяжитесь.
– Частоты не те, не получается.
– Вот, блин, попали! Они же сейчас нас атакуют!
– Садись!
– Что?
– Садись немедленно!!!
– Да понял я. Им, чтобы нас догнать, надо минуты две… Сколько нам до аэродрома?
– Минут десять.
– Тогда садимся. Вот дорога, где наша войсковая колонна идет, в поле и сяду.
Сбросив скорость и выпустив закрылки вместе с шасси, я стал планировать вниз. Бойцы, которые шли по дороге, сперва недоуменными фигурками застыли, глядя на нас, но потом бросились в поле, видимо, поняв, что мы собираемся сделать.
– Держитесь, сейчас будет трясти! – крикнул я в салон.
И не обманул, трясло нас преизрядно.
– Фу, сели… – Выступивший на лице пот заливал глаза. Пришлось снять очки и утираться рукавом.
В это время снаружи послышались крики – в основном матерный русский – и рев моторов. Когда я выбрался из салона, вокруг машины, уже сверкая улыбками, стояла толпа человек в триста, а лейтенант-пограничник что-то говорил. Прислушавшись, понял, что он в подробностях рассказывает, как мы захватили самолет у немцев.
Пехота была непуганая, шла к фронту, поэтому и встретила нас так спокойно. О немецких диверсантах они пока еще не задумывались.
Проведя рукой по волосам, я надел шлемофон, помахал «чайкам», делавшим очередной круг над нами, и подергал особиста за рукав:
– Товарищ политрук, к ужину опоздаем!
– Сейчас, нужно раненых вытащить.
– А зачем? Царица полей пехом идет, техники у них я не вижу. Лучше к нам, там хоть Лютикова.
– Думаю, что ты прав. Подожди, – быстро сказал он и направился к майору, командовавшему «взявшими» нас в «плен» бойцами.
«Чайки», сделав последний круг, улетели к себе, и Никифоров махнул рукой:
– Взлетаем!
К моему удивлению, погранцы тоже вернулись в салон, видимо, не желая бросать своих.
На аэродроме были в шоке, когда на их полосу нагло приземлился немецкий «юнкерс». «Чайки» только что сели, и персонал еще ничего не знал, так что к нам они бежали вооруженные чем попало. Один даже с поршнем в руке.
Поэтому, когда у остановившегося транспортника открылась дверца и оттуда выпрыгнул особист одного из полков, которого все знали очень хорошо, народ охренел.
После того как «юнкерс» замер и моторы заглохли, я просидел в кресле еще минут пять, отходя от того дикого напряжения, что было у меня за все время полета. Вздохнув, провел рукой по лицу вверх, сдирая заодно наушники. Повесив их на штурвал, отстегнул ремни и со старческим кряхтением встал. Последние пассажиры уже покинули салон, так что кроме пятен крови, пары мешков, что были использованы вместо подушек для раненых, и забитого в угол трупа немецкого летчика, который так никто и не удосужился выкинуть, в салоне никого и ничего не было.
Посмотрев на маленькую желтую кобуру на поясе мертвого немца, хмыкнув, быстро содрал ее и сунул в карман галифе, затем, подхватив один из маленьких мешков с отчетливо шуршащей внутри бумагой, вышел на свежий воздух. В это время как раз отъезжали две полуторки, куда погрузили раненых, и мое появление прошло незамеченным.
– Да ты весь мокрый! – удивился сидящий под крылом Степанов. Вокруг бурлил народ, так что я не очень четко разобрал слова, но смысл понял.
– Товарищ старший сержант, а как?.. Расскажите, откуда это? – развел руками один из бойцов БАО в звании сержанта. Насколько я помню, он был оружейником в нашем полку.
– Рассказать? Ну слушайте. – Я закинул мешок обратно в самолет – вдруг там что важное.
Понемногу к нам стали подходить люди, прислушиваясь ко мне. Особист сразу скрылся с глаз с командованием полка, по бледному виду Степанова было понятно, что многого он не расскажет, так что отвечать, то есть отдуваться, пришлось мне.
– Значит так. Вылетели мы на бомбежку. Отбомбились нормально, мосту конец пришел, а тут раз – и двадцать «мессеров»! Степанов кричит: «Со стороны еще тридцать заходят!» Но я же истребитель, хоть и на бомбовозе. Поэтому развернулся и атаковал их. Первого сбил, второго. На вираж – и еще сразу четверых. В общем, всех сбили, но один летит. Я подлетаю, на гашетку нажимаю, пулеметы молчат. Патроны кончились. Тогда я его крылом бац по хвосту!
– И что? – спросил один из «черных духов» с улыбкой – люди сразу поняли, что я заливаю, но слушали с интересом.
– Хвост в щепки, но летит, зараза. Тогда я пропеллером левого мотора по крылу…
– И-и-и? – не выдержал все тот же. Среди толпы слышались смешки.
– Крыла как не бывало, но летит!.. – развел я руками. – Тогда я крылом по фюзеляжу…
– Ну и-и-и?
– Фюзеляж вдребезги, немец на моторе сидит, как-то управляет, но летит!
В толпе слышался откровенный смех. Кто-то отчетливо сказал:
– Во заливает! Ну, комик, ему бы в артисты!
– Тогда Степанов говорит: «Командир прижмись к нему, я сейчас!» Ну я крыло подвел к немцу. Смотрю – Степанов вылез наружу и с сапогом в руке по крылу к немцу ползет. Подполз, бац ему сапогом по голове, ну тот вместе с мотором в пикирование и в землю врезался. Вот так вот храбростью и находчивостью сержанта Степанова и был сбит пятидесятый «мессер». Ну а пока мы гнали последнего немца, оказалось, что забрались далеко в тыл к немцам, только хотели было развернуться, как тут опять «мессеры» налетели… э-э-э-э… м-м-м? – завис я на миг.
– Сто? Двести? – подсказал чей-то голос.
– Двести? Чего врать-то? Сто пятьдесят было. Окружили они нас. Ну, я думаю, все, будем принимать последний бой, только собрался броситься на таран, как горючее кончилось, и мы в пике и врезались в землю.
– Разбились? Насмерть?
– Не-е. В болото упали. Вылезли, а куда идти?
– И куда?
– Тут мы вспомнили, что рядом есть немецкий аэродром, и мы туда. Прибегаем – немцев на нем видимо-невидимо! Ну я роту охраны схватил левой рукой, правой колочу им по мордасам. А сам кричу экипажу: «Захватывайте самолет, а то улетит сейчас!» Смотрю, а тот действительно на взлет пошел, тут наши подбегают и за хвост его держат. Ну я с охраной разобрался, стволы у пулеметов и пушек в узел завязал и побежал на помощь. В общем, выкинули мы немцев из самолета и домой полетели.
– А пограничники?