Моя блондинка

Через пару часов.

Джулиет Фишер.

Я гуляла с Мессой, мы снимали видео и выкладывали в профиль, успев заодно походить по магазинам. Воздух был теплым, город шумел привычно и уютно, и на пару часов мне даже удалось забыть про все, что навалилось в последние дни. Я крутилась перед витринами, примеряла вещи, смеялась над чем-то, и в эти минуты казалось, будто я самая обычная девушка — без тяжелых тайн, без неловких секретов, без отца, который рушит все, до чего дотрагивается.

На мне было красное платье и черные каблуки — они хоть как-то добавляли роста, но сейчас, среди витрин и прохожих, этот наряд казался какой-то нелепой причудой. Будто я пыталась стать заметнее, хотя всю жизнь училась быть незаметной.

В какой-то момент Месса резко дернула меня за руку и, широко распахнув глаза, показала в сторону кафе:

— Смотри!

Я проследила за ее жестом и, увидев парня, замерла. Он был мне уже знаком — не по разговорам, не по историям, а по тому странному, колючему ощущению, которое появлялось каждый раз, когда его взгляд скользил по мне. И вот он сидел там, в полутени у окна, будто сам был частью этой тени, слишком плотной и тяжелой, чтобы ее можно было просто стряхнуть.

Я удивленно посмотрела на него, потом на подругу. Месса, не дожидаясь ни вопросов, ни возражений, ловко забрала у меня пакеты и подтолкнула вперед — так уверенно, будто знала, что мне это нужно даже больше, чем я сама.

Подойдя к парню со спины, я на секунду остановилась, собираясь с духом. Потом аккуратно дотронулась до его плеча — всего на миг, кончиками пальцев, — и тут же убрала руку, будто обожглась.

Когда он чуть повернулся, я заметила костяшки его пальцев — они были сбиты, в засохшей и свежей крови, будто совсем недавно он сжимал кулаки так сильно, что кожа не выдержала. Не думая, я осторожно взяла его свободную руку, чтобы рассмотреть получше, провела взглядом по этим ранам, по трещинам на коже, по темным пятнам, которые не смывались. А потом так же тихо отпустила.

Достала телефон, быстро набрала сообщение и показала ему экран:

« Привет. Хотела поблагодарить за пионы, но не стоило — отец их все равно выкинул. Прости, что убегала. Было стыдно сообщить о том, что я немая. Я все слышу, понимаю, но говорить не могу совсем. Как твои руки? Ты же их даже не обрабатывал. Можно я помогу теб е?»

Закончив, я чуть улыбнулась краешками губ — не широко, не так, чтобы это выглядело как приглашение, а просто чтобы показать: я не боюсь, я хочу помочь. И, не отрывая взгляда, смотрела на его руки, будто в этих ссадинах пряталась какая-то важная правда о нем.

Он прочитал сообщение, и по его лицу скользнуло что-то странное — не раздражение, не удивление, а будто тень того, что он обычно прятал глубоко внутри. Я убрала телефон и продолжала смотреть на него, ожидая хоть какого-то знака: кивка, жеста, любого намека на то, что он меня понял, что ему не все равно.

Винсер Бартман.

Я стоял и спокойно курил сигару, позволяя дыму лениво тянуться вверх, растворяясь в прохладном воздухе. В такие моменты мир будто становился чуть тише, а все эти мелкие проблемы — незначительными. Но стоило кому-то тронуть меня за плечо, как я резко повернулся — сначала с тем самым убийственным взглядом, мрачным и холодным, который всем своим видом говорил: «Только попробуй сделать лишнее движение». В нем была не просто угроза — в нем читалась готовность действовать, не раздумывая.

Но, увидев девушку, я тут же расслабился. Напряжение, стягивавшее плечи, медленно ушло. Уголками губ я позволил себе легкую улыбку — не ту, что предназначалась для всех, а ту, что появлялась, когда я понимал: сейчас начнется что-то интересное.

Пока она писала сообщения в телефоне, я попросту осматривал ее, скользя взглядом по деталям, которые раньше не замечал. И снова подумал: не зря я тогда выбрал ее как новую игрушку. В ней было что-то, что цепляло, заставляло возвращаться взглядом снова и снова.

— Ничего страшного касаемо цветов. Могу хоть сто таких букетов заказать. Думаю, отец устанет их выносить, — спокойно произнес я, глядя на свои руки, будто эти слова не имели никакого веса. — Да и то, что ты немая, это я тоже знаю. Догадался еще в клубе.

Докурил сигару и небрежно выбросил окурок. Что ж, если ради достижения цели нужно побыть «хорошим мальчиком» — пусть будет так. Я умел надевать нужные маски, когда это было выгодно. Правда, находиться рядом с ней становилось все тяжелее: мой испорченный характер боролся с диким желанием, которое вспыхивало каждый раз, стоило ей оказаться поблизости. Приходилось держать себя на коротком поводке, не позволять эмоциям брать верх. Это было непривычно — и оттого еще притягательнее.

— А это… Как хочешь. Я даже внимания не обратил на руки, — равнодушно бросил я, хотя краем глаза все же скользнул по ее движениям.

Девушка задумалась, чуть улыбнулась, услышав про цветы, и тут же отмахнулась рукой — мол, не надо. Потом ее взгляд метнулся к моим рукам, а затем — к аптеке неподалеку. Она посмотрела в сторону Мессы и жестом показала, чтобы та пошла туда. Потом, не говоря ни слова, аккуратно взяла меня за руку и повела в кафе.

Внутри она усадила меня за дальний столик, подальше от чужих взглядов. Написав что-то в телефоне, показала мне экран:

«Посиди тут, я сейчас приду».

Подойдя к кассе, она заказала бутылку воды и жестом указала на наш столик. Оплатив, тут же направилась к аптеке. Вернулась через несколько минут, неся с собой перекись водорода, крем, пластыри и ватные диски. Поставив все на стол, она взяла бутылку, вылила немного воды на ватный диск и, взяв мою руку, положила ее на стол.

Ее движения были уверенными, спокойными, будто она делала это не в первый раз. Аккуратно убрала остатки крови, потом прошлась по ранам перекисью. Я едва заметно поморщился, но не отдернул руку — слишком уж завораживало это сочетание ее хрупкости и решимости. После она смазала раны кремом и заклеила самые большие пластырем. Собрав использованные диски, выбросила их в мусорку, села обратно и, улыбнувшись, протянула мне оставшиеся вещи.

— Тебе пригодится, — написала она на бумажке, которая лежала рядом, и чуть склонила голову, будто проверяя, все ли в порядке.

Я молча взял пакет с медикаментами, кивнул. В груди шевельнулось что-то странное — не то благодарность, не то удивление от того, что кто-то вообще обо мне позаботился.

— А как ты обо мне узнал? — написала она чуть ниже, глядя на меня своими внимательными глазами.

— Винсер Бартман. Мне же нужно было узнать, кто подходил к нам фотографироваться. Вот и узнал и про твою подругу, и про тебя информацию, — спокойно ответил я, не отводя взгляда.

После этих слов она вдруг резко встала, кивнула мне на прощание и быстро ушла. Ее движения были резкими, почти нервными, будто она пыталась сбежать от чего-то.

Я смотрел ей вслед, и в груди поднималось раздражение — эта ее «противность» бесила. Но я не собирался бежать за ней, предлагать что-то или уговаривать. У меня были другие дела, другие планы. Пусть уходит. Пусть думает, что поставила точку.

А я знал: это только запятая. Игра продолжалась.

Джулиет Фишер.

Придя через полтора часа домой, я тихо приоткрыла дверь — и тут же наткнулась на грозный взгляд отца. Он стоял в прихожей, будто караулил, и в его глазах читалась такая тяжесть, что даже взгляд Винсера, каким бы мрачным он ни был, теперь казался почти безобидным.

Я подошла, оставила сумочку на тумбе и посмотрела на него — не с вызовом, а с той усталой покорностью, которая появляется, когда заранее знаешь, что любые слова будут вывернуты против тебя.

— Ты была с парнем, да? — прозвучало не как вопрос, а как обвинение.

Пальцы дрогнули, набирая сообщение в телефоне. Я старалась печатать ровно, не выдавать, как внутри все сжимается от несправедливости этого тона.

«С однокурсником», — показала ему экран.

Он хмыкнул, почти зло, и голос его стал еще жестче:

— С каким, блять, однокурсником! Ты никогда ни с кем не общалась, а сейчас вдруг решила.

Мне было невыносимо трудно писать, когда на меня кричали. Каждое слово будто давалось с усилием, выцарапывалось из груди. Но я знала: если заплачу, станет только хуже. Отец не терпел слез — они его раздражали, делали еще более беспощадным. Поэтому я глотала ком в горле и снова тыкала в экран.

«Кто это сказал?» — написала коротко и снова подняла глаза.

Отец нервно цокнул, будто я намеренно тянула время, чтобы его позлить.

— Месса твоя.

Я снова уткнулась в телефон. Пальцы чуть подрагивали, но я упорно выводила буквы.

«Пап, мы просто посидели в кафе. У него руки травмированы были, я помогла — и все».

Он смотрел на меня так, будто эти слова не имели никакого смысла, будто он слышал только то, что хотел слышать.

— В комнату иди и не попадайся мне на глаза.

Слезы все-таки прорвались, но я не дала им потечь ручьем. Быстро напечатала еще одно сообщение, показала ему, надеясь, что хоть сейчас он услышит не шум, а смысл:

« Да когда же ты поймешь, что мне не 15 лет, а 22! Я совершеннолетняя! Я могу делать что хочу, а ты меня держишь как в клетке, все запрещаешь! Все в моем возрасте уже имели отношения, все хотя бы целовались! А я как с другой планеты спустилась. Я даже никогд а никого не целовала, а ты сейчас стоишь и орешь на меня. Делайте что хотите, мне надоело».

Положила телефон на тумбу, словно сбрасывая с себя эту последнюю попытку объясниться. Потом, не глядя на отца, поднялась к себе в комнату. Там быстро, но без суеты, начала собирать вещи. Брала только самое нужное: одежду, косметику — то, без чего не прожить хотя бы пару дней.

Спустившись вниз, я на секунду замерла у входной двери. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове крутилась мысль: «Это действительно происходит. Я ухожу из дома». Потом решительно захлопнула дверь — и будто отрезала этим звуком часть своей прежней жизни.

Сразу написала Мессе. Она тут же ответила, что вызовет такси, и сказала ждать ее дома. Сев в машину, я наконец дала волю слезам. Они лились тихо, без всхлипов, просто стекали по щекам, оставляя мокрые дорожки. Вход в родной дом теперь казался закрытым навсегда. А долго жить у подруги не получится — значит, впереди меня ждет что-то совсем новое: поиски работы, попытки встать на ноги, жизнь, где я сама должна принимать решения и нести за них ответственность.

Когда приехала к Мессе, она сразу обняла меня, погладила по голове, будто хотела забрать хоть часть этой боли. Ее парень уехал в Италию по работе, так что какое-то время я могла побыть здесь, почувствовать себя хоть немного в безопасности.

— Милая, прости… А как всетаки ваша встреча прошла? — тихо спросила она, усаживая меня на диван.

Я уткнулась взглядом в свои колени и, собравшись с силами, напечатала в заметках телефона, а потом показала ей:

«Нормально, но я выглядела как полная дура. Я никогда с мужским полом не разговаривала нормально, только с семьей. Наверное, он подумал, что я дура, и все. Больше мы точно не встретимся».

Месса ничего не сказала — просто аккуратно стерла слезы с моих щек, провела ладонью по волосам, как мама делает, когда хочет утешить.

— Давай ляжем спать, ты вся в истерике, — прошептала она.

Она уложила меня, накрыла одеялом, подоткнула его по бокам, будто хотела защитить от всего мира. Потом тихо ушла к себе. Я лежала, глядя в темноту, и пыталась унять дрожь, которая никак не хотела уходить.

Постепенно усталость взяла свое. Глаза закрылись, мысли стали расплываться, и я провалилась в сон. А Месса, убедившись, что я уснула, тоже легла и вскоре задремала, надеясь, что к утру хоть что-то станет чуть легче.

Глава 4

4 Глава.

Винсер Бартман.

«Я буду осторожен».

Через время я уже был в клубе — в VIP-комнате, где мы с Яном выпивали и курили травку. Атмосфера была привычной: приглушенный свет, тяжелый бас из колонок, ощущение, что за стенами этого зала весь мир может гореть — мне было все равно.

— Ну что, как у тебя с той блондинкой? — спросил Ян, глядя на меня с этой своей полуулыбкой, в которой читалось и любопытство, и легкая усталость от моих выкрутасов.

— На контакт нормальный не идет. Смысл мне за ней бегать? Я такое не люблю, — четко проговорил я и залпом допил остатки коньяка. Вкус был терпким, обжигающим — как раз то, что нужно, чтобы загнать лишние мысли куда подальше.

— Прям настолько? Ну да, ты не особо любитель таких долгих игр, — протянул он, качая головой.

— Я за курицами не бегаю и не ухаживаю, — спокойно отрезал я, хотя внутри уже начинал шевелиться знакомый азарт: чем сложнее добыча, тем слаще победа.

— Блять, Ви, Онли — не курица. У нее есть имя.

Я только хмыкнул. Эти моральные лекции от Яна были такими же привычными, как запах дорогого табака в клубе. Он пытался меня вразумить, а я просто не видел в этом смысла. Зачем усложнять, когда можно взять простое и быстрое решение?

— Да, да, я помню про имя, — махнул рукой. — Но суть от этого не меняется.

Остаток вечера я провел, как привык: расслабленно, уверенно, без лишних терзаний. Подцепил брюнетку — симпатичную, с дерзким взглядом и такой же дерзкой улыбкой. Никаких сложностей, никаких ожиданий. Все было ровно так, как мне нравилось.

Мы ехали в сторону отеля. У меня было железное правило: ни одну женщину я не приводил ни в один из своих домов. Лучше потратить деньги на люкс в хорошем отеле, чем позволить чьему-то запаху осесть на моей территории. Это было не снобизмом — это была защита личного пространства, той самой крепости, куда никто не должен был проникать без моего разрешения.

По дороге я краем глаза заметил знакомую фигуру: светлые волосы, знакомый силуэт. Даже сквозь пелену алкоголя и легкого кайфа мозг тут же выхватил ее из толпы. Блондинка. Та самая.

Не задумываясь, резко завернул за угол и остановил машину. Она как раз лезла мне в штаны — та, другая, брюнетка, с которой я ехал. В тот момент меня это только раздражало.

— Вышла, — коротко бросил я, голос звучал жестко, почти безэмоционально.

— Чего? — она обернулась, будто не поняла.

— Вышла, блять, я сказал! — повысил тон. Она вздрогнула, только сейчас будто осознав, что на улице льет как из ведра.

— Но там ливень…

— Да мне плевать, что там. Вышла, блять! — рявкнул я. Она дернулась, бросила на меня злой взгляд, обозвала козлиной и выскочила, тут же промокнув до нитки.

Я резко тронулся, подрезал машину, которая ехала прямо за ней, и сравнялся с водителем, опустив стекло. Тот сразу узнал меня — глаза расширились, лицо побледнело.

— Извините, уезжаю, — быстро проговорил мужчина и, развернувшись, рванул прочь, будто за ним гнались демоны.

А я снова смотрел на блондинку. Она ускорялась, будто пыталась убежать не только от дождя, но и от самой себя. Я подъехал, остановился и громко крикнул:

— Эй, садись в машину! На улице ливень!

Она замерла на секунду, потом все-таки подошла, села и сняла капюшон. Лицо было мокрым, ресницы слиплись, а в глазах стояли слезы — то ли от дождя, то ли от чего-то глубже. Она хотела что-то написать, но телефона не было. Тогда я молча положил ей на колено свой рабочий телефон — тот, которым пользовался только для звонков. Не любил, когда кто-то трогал мои вещи, но сейчас почему-то не возражал.

Она быстро напечатала:

«Спасибо, что помог. Ты же пьяный, тебе нельзя за руль… Вдруг тебя поймают. Давай остановимся, прошу».

Я понял: она почувствовала запах перегара. Вздохнул, отмахнулся, будто это все не имело значения. Но когда она положила руку мне на плечо и легонько погладила, меня будто током прошибло. Крыша едва не поехала.

— Все хорошо. Я друга подвозил, в машине еще не проветрилось. Я трезвый, — спокойно соврал я, хотя сам себе не верил.

Проехав немного, я остановился и полез в телефон, чтобы найти отель. Только не тот, в который обычно ездил. Сегодня хотелось чего-то нового, как будто сам этот вечер должен был быть другим.

Блондинка наклонилась ко мне и вдруг легонько коснулась губами моей скулы — так невесомо, что я сначала даже не поверил, что это произошло. Потом положила голову мне на плечо. Я громко вздохнул, пытаясь удержать себя в руках, не сорваться.

Она взяла мой телефон и начала искать отель. Обычно я терпеть не мог, когда кто-то лазил в моих вещах, но сейчас не протестовал. Совсем.

Когда она приподняла мое лицо своими тонкими пальцами и провела ноготками по шее, я прикрыл глаза. В груди все сжалось, а тело отозвалось так остро, что стало почти больно. Я нервно сглотнул, чувствуя, как нарастает напряжение.

Сначала я проверил ее реакцию на мои прикосновения — легкое касание бедра, едва ощутимое, чтобы понять, не испугается ли. Она не испугалась. Наоборот, чуть подалась вперед. Тогда я потянул ее к себе, слегка сжав бедро, и выдохнул горячим дыханием ей в шею.

Она сняла кофту, и я провел ладонью по ее талии, медленно, будто запоминая каждый изгиб. Когда она потерлась носиком о мой, я прикрыл глаза и просто сидел, сдерживая себя из последних сил.

Потом она слегка выгнулась, обняла меня за шею, и я, усмехнувшись, поехал в сторону отеля, понимая: она меня провоцирует, играет со мной, и от этого азарт только разгорался. Как мы добрались до отеля — не помню. Все слилось в один туманный, горячий поток.

Номер я выбрал быстро, почти на автомате, и вел ее за руку прямо к двери. Когда мы зашли, она сразу взяла телефон и что-то написала. Я стоял у двери, смотрел на нее и ждал. Прочитав сообщение, я слегка удивился, потом хмыкнул, довольно и чуть мягче, чем обычно.

Аккуратно подхватив ее за бедра, я посадил ее на комод и приблизился к шее. Мои движения были медленными, почти осторожными. Потому что в одном я был тверд и непреклонен: если у нее это впервые — я не имею права сделать это чем-то грязным, быстрым, бездушным.

— Я тебя понял. Буду аккуратен, — проговорил я хриплым голосом ей на ухо, слегка прикусив мочку, и плавными движениями провел руками по внутренней стороне ее бедра, внимательно следя за каждой ее реакцией.

Да, я был козлом. Мразью. Сукиным сыном. Обо мне говорили все, что только можно придумать. Но была одна черта, которую я никогда не переступал: я никогда не брал девушку силой. Никогда. Это была моя единственная граница, которую я не нарушал ни при каких обстоятельствах.

И сейчас, в этом номере, я собирался доказать не ей — себе, что даже в своей испорченности могу быть бережным. Что даже я способен на что-то, кроме разрушения.

Джулиет Фишер.

Посмотрев на него, я чуть ахнула от удивления и обвила его шею руками. На поцелуи лишь приподняла голову и прикрыла глаза, а также чуть повернула вбок, чтобы не сильно мешать и вдруг его не ударить.

Посмотрев на парня, я гладила его аккуратно по шее и затылку, а когда он начал прикасаться к моей внутренней части бедра, то чуть раздвинула бедра и, поелозив на месте, показала тем самым, чтобы делал что хочет. Я доверяла ему, хоть и знала его пару дней, но мне казалось, что он тот человек, которому можно довериться. Его красивые карие глаза меня околдовали.

Вернув голову в привычное положение, я осмотрелась и попыталась найти что-то, где можно писать, но увидела только телефон и, взяв его, написала:

« Я тебе полностью доверяю, делай, что считаешь нужным. Такие красивые глаза не могут сделать больно».

Улыбнувшись, я взглянула на него и, отложив телефон, чуть прижала парня к себе ближе. Поцеловала пару раз короткими поцелуями его в скулы и водила очень аккуратно руками ему по спине, чтобы не сильно царапать, но для удобства держалась крепче за него.

Ви плавно целовал меня в разные места, а после плавно стягивал мою одежду. Делал так, чтобы не смущать меня. Он делал плавные движения и совсем не торопился. Устроившись поудобнее между моих ног, он грубым движением двинул меня к себе и, гулянув рукой по моей внутренней части через ткань одежды, плавно водя по чувствительным зонам.

Все так же заводил меня и дразнил, оттягивая время специально. Он наверняка любит, когда девушки под ним тают, все же парень не один должен получать удовольствие. Он, водя пальцами рядом с чувствительными зонами, аккуратно и плавно вошел в меня пальцами, давая возможность привыкнуть к таким ощущениям, а одновременно с этим повернул мою голову, поцеловав губы. Требовательный поцелуй, но четко давал понять, как вообще это делается. Он губами чуть тянул меня к себе, и я сразу все интуитивно поняла и поддалась его поцелую, соприкасаясь его губами со своими.

Чувства внутри переполняли. Поцелуй, который сводил с ума. У него такой потрясающий парфюм, я таяла от него, от его аромата, от его плавности, от его желания ко мне, ведь это чувствовалось. Когда он зашел, то чуть дернулась и простонала ему в губы, слегка сжимая ноготками его спину.

Винсер — это мужчина, которого я хочу прямо сейчас, прямо здесь, несмотря на запреты. Мы рядом, и я хочу продлить этот момент как можно дольше. Ощущать друг друга как единое целое — не это ли важно?

Понимая, что для моего первого раза мне будет не особо удобно находиться в таком положении, он легким движением меня подхватил за бедра, а после чего переместился со мной на кровать.

Целуя меня в шею и покрывая поцелуями тело, парень аккуратно подготавливал меня к моменту Х, так сказать, «затуманивал мозг новыми ощущениями», так же подготавливая.

На самом деле, Ви не умеет быть нежным и осторожным, он грубый в постели, и ему даже тяжело себя сдерживать сейчас.

Посмотрев на него, я обхватила его шею руками и, оказавшись на кровати, взглянула на него слегка кокетливо, с улыбкой. Как только он стал целовать, прикрыла глаза и просто наслаждалась моментом, пыталась ему не мешать и просто гладила его спину. Через футболку было это неудобно делать, и, чуть оттолкнув паренька от себя, поднялась на локтях и сняла с него футболку. Откинув ее в сторону, легла обратно и притянула Ви за руку к себе.

Моментами я уже вовсе не соображала, чувствовала себя как будто пьяная, потому что ничего не соображала и как в тумане все было, да и напивалась я только один раз, и то это нельзя было назвать сильным опьянением.

Парень даже с моей инициативы усмехнулся, все же я стала более уверенной, поэтому стянул с себя оставшуюся одежду, мы с ним остались равны.

В моменте парень, отвлекая поцелуями, вошел. Он понимал, что мне будет крайне неприятно, все же, как бы он ни подготавливал меня, его член куда больше и толще, поэтому, как только он вошел, сразу же замер. На самом деле, ему контроль тот еще нужен, чтобы парень не слетел с катушек. Он так себя держал в руках, ему было тяжело на самом деле.

Пока он отвлекал меня поцелуями, я совсем и не обратила внимание, как он разделся, почувствовала только в моменте его в себе и, вскрикнув от боли, выгнулась. Схватилась одной рукой за простынь и сжала ее, а другой рукой держалась за спину Ви и царапала его, только в моменте резко свою руку, которая была на спине парня, переложила ее ему на руку и крепко держала, чтобы не выходил. Завтра уж точно с кровати я не встану, поняла это практически сразу.

Откинув голову назад, взяла его за руку и чуть поглаживала, пытаясь самой успокоиться. Мне и не хотелось, чтоб мои стоны слышали другие, для меня это было позором. Услышав в моменте, как громко я стонала, то испугалась, что нас могут засечь и мы будем мешать людям, но моего партнера это в данный момент не интересовало совсем.

Винсер Бартман.

Я утешал ее всячески, целовал в шею, стараясь как-то переключить ее внимание. Когда я все планировал, то не думал, что девушка без опыта. Для меня это все еще было испытанием, но я держался как мог и попросту не давал себе лететь с катушек.

Через пару минут она уже чуть начала привыкать и, отпустив мою руку, держалась за простынь, сопровождая каждый мой толчок достаточно тихими стонами.

Как только она привыкла, я достал из брюк, которые лежали рядом, презерватив, вышел и легким движением открыл и надел защиту. Да, даже если я буду в стельку пьян или еще вместе с этим наркотиком, я все равно надену защиту. Я не хочу каких-то там детей, ведь для меня это лишнее. Не планирую заводить семью или какой-то там брак.

Поэтому, зайдя уже в нее в защите, я начал потихоньку двигаться. Крышу у меня сносило, я держал себя, чтобы не плюнуть на эту нежность и не начать грубость, но рвано дышал и тихо проговорил ей на ушко:

— Киса, твои стоны крышу сносят попросту.

Джулиет Фишер.