banner banner banner
На небесах ещё светло… Постскриптум
На небесах ещё светло… Постскриптум
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

На небесах ещё светло… Постскриптум

скачать книгу бесплатно


«Я зарос бородою. В кармане дыра…»

Я зарос бородою. В кармане дыра.
Нож в сапог. А глаза – как потёмки.
И в безумную ночь целовал до утра
диковатые груди цыганской девчонки.

Наши грешные души висят на крестах.
Еле слышная музыка где-то играет.
Только чёрная степь да звезда в головах
одинокой свечою горит-догорает.

В вековой высоте, высоко-высоко
намечается ясно огня полыханье…
И дыханье земли так тепло и легко,
и сливается – чуткое – с нашим дыханьем.

Опускаюсь к ногам, отдаю свою жизнь.
Об одном и единственном чуде прошу я:
уходя навсегда, невзначай обернись —
прикоснись неземным и земным поцелуем.

«По старинному реченью…»

По старинному реченью,
вот уже который год
после праздника Крещенья
цыган шубу продаёт.

Птица чёрная летает
над кудрявой головой,
но никто не покупает
шубу драную его.

Вот стоит он утром ранним
на подтаявшем снегу.
А цыганочка цыганит
золотишко на серьгу.

И глаза посмотрят в душу,
и монеты зазвенят.
Зазвенит свирель пастушья —
чистый голос цыганят.

…На дворе морозец слабый
этой позднею порой.
Чутко спит цыганский табор
на ступенечках метро.

У Казанского вокзала
над судьбою ворожу…
Девка узел завязала —
всё никак не развяжу.

Ночная степь

То не гром гремит далёкий,
то не рыщет дикий вепрь —
скачет всадник одинокий
через сумрачную степь.

И ни зверя и ни птицы,
ни старухи-молодицы —
ни одной живой души
не слыхать в ночной глуши.

Конь торопливо несётся
и по ветру грива вьётся —
раздаётся конский топ,
как вбивают гвозди в гроб.

Одичалый конь несётся.
Темнота стоит стеной.
Только хохот раздаётся
за испуганной спиной.

«Ветер подул из гнилого угла…»

Ветер подул из гнилого угла:
с запада тучи нагрянули.
Небо закрыла тяжёлая мгла.
Молнии о землю грянули.

И захлебнулся слепой небосвод
грохотом мощного грома.
И вертикальные линии вод
падали долго и ровно.

В твердь ударяясь, цветами цвели! —
таяли и увядали.
И превращали неровность земли
в плоскость и горизонтали.

То, непонятно о чём сожалеючи,
мелкою дрожью дрожали.
То неподвижно лежали в ночи,
дальний огонь отражая.

«Луна над вечернею хатой…»

Луна над вечернею хатой
глядит с невысоких небес…
Мёд ведает лапой косматой
Бог Леса – строптивый Велес.

Заблеяли овцы во мраке.
Вздохнул старый дуб на горе.
Опять задохнулись собаки
от брёха на дальнем дворе.

Я ночью проснулся и слушал:
под крышею стонут птенцы…
И долго в колхозной конюшне
копытами бьют жеребцы.

У камина

(романс)

Побудь со мной ещё минутку,
В печальный час побудь со мной…
Как саламандры пляшут жутко
там, за решёткою сквозной!

Что будет там, за тем пределом:
за той прибрежною косой,
за тем туманом белым-белым,
за этой чёрной полосой?

А вьюга дикая хохочет…
И, разгребая спелый жар,
опять грустишь ты зимней ночью,
следя за пляской саламандр.

«И день высок, и полночь глубока…»

И день высок, и полночь глубока.
Я умер и воскрес. И жизнь течёт другая.
И женщина у чёрного окна
голубоватый свет не зажигает.

Прошло столетье или минул год? —
теперь всё так мучительно и странно:
девятая луна обходит небосвод,
как одинокий и печальный странник.

И я всё больше думаю о том,
пока всё дальше время отлетает:
на чёрный день оставлю старый дом,
где женщина огня не зажигает.

На закате

Я на закате шёл домой,
в глухие думы погружённый…
Открылся город надо мной,
на небесах сооружённый.

Перемещались тьмы и светы.
И были красны и черны
мосты сквозные, минареты,
зло изнутри освещены.

Продлилось долгое мгновенье…
И всё смешалось в стон и вой:
упали башни на колени
пред перевёрнутой арбой.

И разлетелись далеко
обломки красных облаков.

«Вечерний август…»

Вечерний август…
На синий лес
стоглазый Аргус
глядел с небес.

Опять природа
молчит веками.
Круг небосвода
тяжёл, как камень.

Стояла осень
уж на пороге.
Толпились сосны
лицом к дороге.

И веток струны
в ночи звучали.
И были думы
полны печали.

«В багровом зареве дымился дальний лес…»

В багровом зареве дымился дальний лес.
Горящий свет лежал на тучах рваных,
Высоко, головою до небес,
огняный столб стоял, прямой и странный.