Башенка из несбывшихся желаний

«Помнишь, рассказывал про кафе в горном домике? Я там уже постоянный клиент. Мы с хозяйкой очень сблизились. У меня недавно произошло кое-что неприятное, и я пожаловался ей, так и подружились. Но ты не думай. Ты по-прежнему мой лучший друг. Просто не хочется в наших письмах вечно жаловаться тебе на жизнь. Ты уж не обижайся…»

«Я тут понял, что совсем не занимаюсь спортом. Решил размяться и забраться на самую высокую точку деревни. А там обнаружил местечко под названием „Тысячелетний ночлег“. У них со второго этажа открывается потрясающий вид. Люблю сесть там, заказать патбинсу и наслаждаться им, глядя в окно. Только тебя не хватает…»

В письмах Тоён писал только о том, как ему нравится жить в деревне и как проходят его будни. Сколько бы Чэгён ни вчитывался в строки, нигде и намека не было на желание друга умереть. Это были обычные письма, наполненные пустяковыми историями о повседневной жизни.

– Может, я все-таки что-то пропустил?

И Чэгён садился вновь перечитывать письмо за письмом. Погружаясь в прошлое все дальше, он дошел до того, что достал и совсем старые письма, написанные еще в старшей школе. Держа в руках самое первое письмо, Чэгён вдруг осознал, какое огромное место в его жизни занимал Тоён.

«Что, если все это исчезнет вместе с ним?»

В будущем, которое Чэгён рисовал себе, всегда был Тоён. И теперь это будущее рассыпалось как карточный домик. Теперь с любыми трудностями ему придется справляться самостоятельно. Еще тогда, живя в крохотной комнатушке общежития, Чэгён понял: некоторые трудности невозможно преодолеть в одиночку. В таком случае и он рано или поздно окажется на краю пропасти.

Чэгён поискал в интернете имя той самой знаменитости. Теперь он почти не вспоминал об этом человеке. Кое-где встречались публикации и статьи, отдающие дань памяти погибшему, а часть поклонников писали о кумире так, будто он все еще был жив.

«А Тоён? Разве кто-нибудь будет думать о нем как о живом?»

Он окинул взглядом разбросанные по комнате письма.

«Кто будет хранить память о нем?»

Мертвые исчезают. Память о них тускнеет. Значит, и Тоёну предстоит раствориться в небытии.

«Выходит, его просто забудут?»

Тоён застыл в прошлом, не в состоянии идти со всеми дальше. И Чэгён не мог это оставить просто так. Он должен был сделать хоть что-то. Склеить разорванную кинопленку, достать и дописать роман, убранный на книжную полку. Тоён должен был жить. Общаться с людьми, оставить после себя хоть что-то.

Несколько дней спустя мама Тоёна снова позвонила и попросила съездить забрать вещи сына из его квартиры.

– Ты уж извини, Чэгён, что снова обратилась к тебе с такой просьбой. Муж уехал в командировку, а я не могу опять закрывать магазин. Точжин и Тоха готовятся к экзаменам – их не отправить.

Видимо, жизнь семьи Тоёна уже вошла в привычное русло. Только Чэгён никак не мог смириться с утратой.

– Ничего страшного. Я все равно свободен, поэтому и вызвался ехать. Уже на месте. Пойду осмотрюсь и перезвоню вам.

Чэгён вышел из машины. Ему сказали, что прямо рядом с домом есть парковка, но он не сориентировался и оставил машину поодаль, о чем теперь сильно жалел. Задыхаясь, он с трудом поднялся по высокой лестнице и оказался перед малоквартирным домом «Весна». Поднявшись на третий этаж, Чэгён направился в квартиру 302.

Когда он зашел внутрь, на мгновение ему показалось, что вот сейчас навстречу выбежит Тоён. Ведь все здесь было пропитано его запахом. И Чэгён замер, словно ожидая появления друга. Свет в прихожей погас, и квартира погрузилась во тьму. Но за окном, словно раскинувшийся на ночном небе Млечный Путь, сияли огни далекого города.

– Когда мне не спится, я подолгу сижу у окна и смотрю на ночные огни, – услышал он голос Тоёна.

Чэгён вздрогнул и повертел головой.

– Тоён, ты здесь?

В ответ тишина. В квартире ни души. Но эти слова… Он уже где-то слышал их. Вскоре Чэгён вспомнил – это была строчка из письма. Тоён никогда не произносил при нем этой фразы, но теперь она отчетливо звучала в его голове.

– Тоён?

– Хочу, чтоб и ты увидел этот пейзаж, – вновь отчетливо, словно шептали прямо в ухо, раздался голос друга.

Может, здесь остался его призрак? Или же Чэгён просто запомнил строчки из писем, которые теперь всплывали в его голове?

Сердце заколотилось. Неожиданная решимость наполнила его. Именно здесь, где осталось столько вещей Тоёна, можно бесконечно вспоминать его. Так воспоминания о Тоёне будут жить, его голос станет еще громче, а облик ярче.

«Мне нужно поселиться здесь».

Чэгён решил, что будет жить так, будто его друг все еще жив. Он непременно посетит все места и попробует все блюда, которые советовал ему Тоён. Нужно стать им. И тогда он сможет продолжать жить здесь как ни в чем не бывало. И, быть может, однажды удастся понять его. Почему, живя в таком чудесном месте, полюбив здесь каждый уголок, заведя дружбу с владельцем горного домика, имея возможность высказаться и услышать слова поддержки, он все-таки захотел расстаться с жизнью? Что все-таки стряслось? О чем Тоён умолчал в своих письмах?..

– Прости меня…

Чэгён открыл влажные от слез глаза. Он лежал на кровати в квартире 302. В той квартире, где они поселились вместе с Тоёном. Точнее, должны были поселиться вместе.

Что-то влажное коснулось его лица. Покосившись, Чэгён вздрогнул, увидев прыгающую перед ним швабру. Среди ворсинок высунулся розовый язык, и парень услышал тяжелое дыхание.

«Так это не швабра, а собака!»

Но это было еще не все. Какой-то черный кот с желтыми глазами прогуливался по книжной полке. Белый кролик прыгал вокруг кровати. Обезьяна с золотой короной на голове выделывала перед ним сальто. Петух с большим гребнем клевал что-то на полу. А в стороне медведь…

«Подождите-ка, откуда в моем доме медведь?»

Заметив бродящего по дому медведя, Чэгён осознал, что, видимо, еще не проснулся. Однако слишком уж отчетливо он соображал.

«А что, если это не сон? Тогда мне конец. Говорят, перед медведем бесполезно притворяться мертвым. Даже если он просто коснется меня своей огромной передней лапой, пара ребер наверняка хрустнет…»

Чэгён замер, продолжая оторопело хлопать ресницами, как вдруг что-то задело его за плечо. Он удивленно повернул голову и увидел знакомое лицо. Перед ним стояла хозяйка здания. Бабушка улыбалась, трогая его своей тростью.

– Извините, я… что, все еще сплю? – тихо спросил Чэгён и вдруг почувствовал во рту что-то инородное.

Под языком лежала маленькая бусина. Он попытался поддеть ее языком, выплюнуть и даже подцепить ее пальцами, но ничего не вышло. Казалось, во рту ничего нет, – язык и пальцы ощущали лишь пустоту.

– Дорогой, тебе понадобятся десятки лет, прежде чем ты привыкнешь и научишься обращаться с драгоценной бусиной.

– Драгоценная бусина?

На удивление, вопрос его прозвучал четко и внятно. Будто бы действительно во рту ничего не мешало.

– Ты же получил бусину от Хочжон?

– Я? Э-э, наверное… Подождите, но где сейчас сама Хочжон? Она не только передала мне эту бусину, но и вообще вела себя очень странно.

– Хочжон ушла в загробный мир. Навсегда покинула нас, так что больше ее не жди, – медленно произнесла старушка. И хотя она сообщала о смерти, голос ее звучал довольно бодро.

Чэгён не знал, как реагировать, поэтому просто слабо улыбнулся. Старушка улыбнулась в ответ и тихонько похлопала его по плечу:

– Хочжон уже рассказала тебе секрет этой деревни?

– Разве все это… по-настоящему? Не сон, не галлюцинация?..

– Конечно. Наша деревня притягивает людей, страдающих от душевной боли. Это ее миссия еще с давних времен. И не совсем обычные владельцы местных заведений, используя свои незаурядные способности, заботятся о посетителях.

– Они лечат их боль… А тот, кто полностью излечился, должен покинуть деревню.

– Верно. Так и есть.

– Ха-ха-ха… Да это просто в голове не укладывается. Если бы такая деревня существовала на самом деле, тогда не было бы людей, умирающих от душевных страданий. А что, если кто-то расскажет об этом месте по телевидению? К тому же существуют и разные формальности вроде налогов и местной регистрации, в конце концов!

Чэгёну хотелось спорить и взывать к логике, словно это могло как-то помочь ему очнуться от странного сна.

– Все это никак не вяжется с реальностью! Ну, допустим, кто-то страдает от душевных ран. Какова вероятность, что он возьмет и переедет сюда жить? И что насчет иностранцев? Тех, у кого так же тяжело на сердце? Или будете утверждать, что у нас тут – Ямараджа[3], а у них – Иисус?

Если это не «по-настоящему», то Чэгён не собирался даже думать об этом. Ведь чем больше ожиданий, тем сильнее разочарование. А сил преодолеть новое разочарование у него уже не оставалось.

– Вижу, у тебя много вопросов, мой дорогой. Думаю, ты отлично справишься с новой ролью. Однако я ничего тебе не расскажу. Ведь у тебя уже есть ответы на все вопросы. Верно?

Так все и было. Едва Чэгён задал свои вопросы, как в его голове тут же появились внятные ответы на них. Но кое-что еще беспокоило его. Например, то, что он теперь прекрасно понимал язык зверей, что означают их крики и движения. Кроме того, находясь в своей квартире, он вдруг понял, что видит все, что происходит в деревне. А еще теперь он откуда-то знал имена и даты рождения всех, кто живет здесь.

– Откуда я все это знаю? Что со мной случилось?

– В этом маленькой драгоценной бусинке заключена мудрость всего мира. Вот почему я пришла сюда. Тебе предстоит выбрать одно из двух.

Бум!

Бабушка стукнула тростью об пол один раз.

– Первое: ты уезжаешь и возвращаешь мне эту бусину.

Зачем ее нужно вернуть, Чэгён понял и без объяснений. Когда он покинет деревню, воспоминания о жизни здесь исчезнут без следа. А если он не вернет бусину, придется продолжать жить, не понимая, что происходит и откуда у него в голове все эти знания о мироустройстве.

Но порой знать слишком много – не благословение, а наказание. Если сейчас Чэгён сбежит, то в лучшем случае его ждет жизнь прославленного шамана или же лидера новой секты. Но этого ему не хотелось. Зачем ему одинокая жизнь, где никто тебя не понимает, а перед глазами разворачиваются бесчисленные трагедии, которые ты можешь только наблюдать?

– Если не хочешь, займи мое место и будь хранителем этой деревни.

– Хранителем?

– Именно. Буквально – духом этой деревни, ее сутью. Проще говоря, можешь считать себя здесь главным управляющим.

– Вы предлагаете мне стать вашим преемником?

– Твоя задача – встречать людей, что приезжают сюда, а потом провожать их обратно. И еще рассказывать миру истории, которые будешь наблюдать здесь.

– Не уверен, что справлюсь…

– Что ж, тогда возвращаешь мне бусину?

Чэгён крепко задумался.

– Но тогда я больше не увижу моего друга. А мне сказали, что я смогу с ним встретиться, если соберу заветные желания людей и дострою каменную пагоду.

Бабушка продолжала широко улыбаться.

Нахмуренный Чэгён тяжело вздохнул:

– У меня есть вопрос.

– Какой же?

– Если я не ошибаюсь, в деревне достаточно гораздо более энергичных людей. Но почему вы решили, что именно я подхожу на роль хранителя? Бусина досталась мне совершенно случайно, сам я никакими талантами не обладаю.

– А разве ты не знаешь?

– Нет, как-то не могу нащупать, в чем тут подвох. Видимо, волшебной бусине, раскрывающей законы Вселенной, подвластны не все земные тайны.

– В таком случае оставим пока твой вопрос без ответа. Постепенно сам поймешь.

Чэгён прикусил губу. Ему очень хотелось снова увидеть Тоёна. Но тогда ему просто необходим наделяющий необычными способностями «подарок» Хочжон. С другой стороны, у него вовсе не было желания становиться духом-покровителем этой деревни и прописаться здесь на веки вечные. Однако тогда придется отдать бусину…

– А если я возьмусь управлять деревней и из-за меня что-нибудь случится?

Чэгён даже в старосты класса никогда не рвался. И теперь ощущал, как на плечи ему легло непривычное бремя ответственности. Как люди, столетия прожившие в этой деревне, отнесутся к хранителю, который в деревне без году неделя?

– Вижу, тебе не легко решиться.

– Понимаете, дело не в том, что я позарился на драгоценную бусину. Я всего лишь хочу вернуть к жизни Тоёна. Но ведь если я приступлю к обязанностям, это будет то же самое, как если бы я устроился в компанию, откуда никогда не смогу уволиться. А это уже как-то…

– Что ж, тогда как тебе такой вариант? – перебила его старушка. Глаза ее лукаво, по-змеиному, блеснули, будто бы она только этого и дожидалась. – Ты пробудешь хранителем ровно до тех пор, пока не достроишь башню. А как сможешь вернуть друга с того света, отдашь мне бусину и сообщишь имя нового преемника – того, кто, по-твоему, больше всего подойдет на роль нового хранителя. Тогда я назначу тебе замену.

– Другими словами, берете меня как временного работника по контракту?

«Кажется, все изначально шло именно к этому!» – догадался Чэгён. От такого заманчивого предложения отказаться было невозможно. И пока этот шанс не ускользнул, тут же поторопился добавить:

– Тогда я согласен. Попробую!

– Ну вот и отлично, – рассмеялась старушка. – Тогда не будем терять время. Приступайте к обязанностям с сегодняшнего дня. Для начала навестите хозяев магазинов и лавок, поздоровайтесь со всеми.

– Прямо сейчас? А вы… не можете пойти со мной?

– К сожалению, я уже слишком ослабла и должна погрузиться в долгий сон. Что-то вроде зимней спячки, только длится чуть дольше. Все, что тебе нужно знать, сообщит драгоценная бусина, но, если вдруг понадобится помощь, приходи ко мне.

– Хорошо, так и поступлю.

Едва Чэгён ответил ей, старушка широко зевнула:

– Ох, как же хочется спать. Старики вообще много спят. Думаю, мне пора.

– Конечно, я провожу вас!

Добившись своего, старушка засобиралась на выход. Животные тут же последовали за своей хозяйкой. Протиснувшись сквозь узкую дверь, лесные жители вереницей стали спускаться по лестнице, и выглядело это захватывающе. Новый хранитель деревни поторопился за ними.

– Чэгён…

– Да?

Старушка впервые обратилась к нему по имени и, взяв его ладони, погладила их.

– На этот раз попробуй пожить в радость. Моей жизнью.

– Что? А, да, конечно!

– Позаботься о деревне Мокхва.

В ту же секунду старушка исчезла. Вместо нее на дороге сидела и моргала крупная жаба. Она прыгнула на голову подошедшему к ней медведю, и тот, покачиваясь из стороны в сторону, медленно направился в гору. Остальные животные последовали за ними. А над пиком Судьбы уже забрезжил рассвет.

«Это же не сон?» Стоя в пустом переулке и все еще до конца не веря, Чэгён ущипнул себя за предплечье. Ответом стала не только боль, но и гладкая бусинка, что по-прежнему перекатывалась под языком. Да и странное ощущение, будто вся эта большая деревня – продолжение его самого, не пропадало.

– Тоён! – позвал он в тишине пустой улицы.

Ответа не было. Но теперь это Чэгёна не расстроило. Ведь друг где-то там, в далеком будущем, ждет его. А это значит, что он медленно, но верно приближается к нему.

– Скоро мы обязательно встретимся, – прошептал Чэгён, поднимаясь по лестнице, ведущей к дому «Весна», который уже осветили рассветные лучи.

Родители Тоёна забрали лишь пару вещей на память о сыне, прочие отдали Чэгёну. Возможно, те предметы были им дороги, но все же это лишь жалкие крохи жизни Тоёна.

Настоящая его жизнь осталась здесь.

Чэгён собрал разложенные вещи друга и отнес их в его комнату. Квартира заметно опустела.

Затем Чэгён открыл запиханную в угол сумку со своей одеждой и достал оттуда потрепанные спортивные штаны синего цвета. От этой одежды уже не пахло, как от Тоёна. Переодевшись в штаны и старые шлепанцы, он медленно вышел из дома.

– Доброе утро! – приветствовала его хозяйка парикмахерской, расположенной на одной из ближайших улочек вниз по горе.

Вскоре волосы Чэгёна коротко остригли, и из зеркала на него глядел уже он сам, ни капли не похожий на Тоёна.

– Извините, Сонха? – расплатившись, обратился Чэгён к хозяйке салона. Ее имя будто бы само возникло в голове. – С сегодняшнего дня я хранитель этой деревни. Буду рад сотрудничеству!

Выпалив это, Чэгён смутился и машинально почесал остриженный затылок. Сонха улыбнулась и тут же замотала головой, пытаясь отказаться от оплаты. Но Чэгён все же приложил карту к терминалу и выскочил на улицу. Наконец-то он стал самим собой.

Начав с парикмахерской, Чэгён прошелся по всем местным заведениям, чтобы поприветствовать владельцев и сообщить им о своем назначении. Все по-разному отреагировали на эту новость, но при этом показались Чэгёну приятными людьми. Хоть и выглядели, мягко говоря, необычно.

«Кажется, достроить башню займет не так уж много времени», – радостно подумал Чэгён, обходя деревню. Ведь местные заведения держали невиданные существа, словно вышедшие из легенд и сказок: от ведьм, инопланетян, роботов с развитым искусственным интеллектом до имуги[4], вампиров и русалок. Все они работали с клиентами, скрывая свою истинную сущность, и если бы не дарующая волшебное зрение бусина, Чэгён никогда бы не догадался, кто же они на самом деле.

Само собой, Чэгён сразу же стал присматриваться, кто подойдет на роль следующего хранителя деревни. Он проходил весь день, не ощущая боли в ногах. Казалось, он попал в потусторонний мир и гулял по нему, словно по парку развлечений с разодетыми в костюмы актерами. Ему так не терпелось рассказать обо всем этом Тоёну.

«Подожди еще немного! Я быстро дострою пагоду и приду!»

Чэгён ускорил шаг. Вокруг него кипела жизнь. Ни о чем не подозревающие жители деревни продолжали заниматься повседневными делами.

Главное очарование жизни в том, что мы не можем предсказать будущее. Время пролетело стремительно, и вот прошло уже три года с тех пор, как Чэгён вступил в должность управляющего деревней.

Стоя на крыше «Весны», Чэгён с горькой усмешкой выдохнул сигаретный дым.

– Оказалось, людские желания не так-то просто собрать…

Можно было даже не считать, сколько желаний набралось за эти три года. Потому что все, что он собрал, – это одно жалкое желание, полученное им один год семь месяцев две недели и четыре дня назад.

– Кажись, я крупно вляпался.

Если так пойдет и дальше, ему грозило застрять в этой деревне навсегда. Только теперь он начал понимать, почему Хочжон за тысячу лет так и не закончила строительство каменной башни. Чэгён потушил окурок в пепельнице и спустился в квартиру 302. Внутри царил беспорядок. Жить чисто и опрятно умел только Тоён.

Чэгён скинул с ног шлепанцы и открыл дверь в комнату друга. В аккуратно прибранном пространстве все еще витал запах Тоёна. Аромат его вещей и жизни, которую он создал вокруг себя. Чэгён вздохнул и невольно улыбнулся.

– Скоро приду, – сказал он.

– Возвращайся, – улыбнулся Тоён.

Глава 3

Чайный домик Анжелы

Наступил новый день.

– Ы-а-ах, – смачно зевнул Чэгён, почесал живот и отправился в ванную комнату.

Его упрямые волосы торчали в разные стороны, как иглы дикобраза, а опухшие веки напоминали толстые гамбургеры. Из зеркала на него взглянула жалкая физиономия безработного парня.

– Эх… – вздохнул он первый раз за день и вышел из ванной.

В раковине лежала гора посуды, вокруг которой роились плодовые мушки. Он вздохнул во второй раз. За окном стоял полдень. Когда он в последний раз просыпался раньше обеда?

Чэгён вздохнул в третий раз:

– Чем бы сегодня заняться?

Он присел на край кровати и уставился в пустоту. В доме царила тишина, которую нарушало лишь дребезжание холодильника.

Чэгён немного поморгал и принял решение:

– Что ж, сходим в душ.

Вскоре Чэгён уже вышел из квартиры 302 в привычном синем спортивном костюме, шлепанцах и белой футболке. Классический безработный на выгуле. Соседка из квартиры 301, Сон Тхэён, как раз поднималась по лестнице на третий этаж.

– Доброе утро.

– Здравствуйте.

– Уже с работы? – буднично поинтересовался Чэгён. Но Тхэён помотала головой:

– Пока закрыла магазин и забежала кое-что забрать.

– Понятно. Хорошего вам дня.

И Чэгён поспешил вниз по лестнице. Сначала он пробежал мимо оклеенных листовками квартир 201 и 202, а затем мимо чистых дверей 101-й и 102-й.

Выйдя на улицу, Чэгён погладил себя по голодному животу. Может, сначала поесть? Он бродил по торговым рядам, выбирая между освежающим острым супом из говяжьих костей и навевающим ностальгию комплексным обедом со свиной отбивной.

Вдруг почувствовав что-то, Чэгён остановился и повернул голову. Рядом, за одной из витрин, стояла бледная фигура и испытующе глядела прямо на него.

Вздрогнув от неожиданности, Чэгён наконец уловил терпкий, ни на что не похожий аромат чая. Витрина принадлежала заведению под названием «Чайный дом Анжелы», а пристально глядящей на него фигурой оказалась владелица чайной Чхве Кённан.

– Надо поговорить, – произнесла она одними губами и указала рукой в сторону примыкающей к заведению узкой улочки, как бы намекая: «Подойди к черному входу».

Сунув руки в карманы спортивных штанов и уже предчувствуя проблемы, Чэгён медленно завернул за угол.

– Ну что еще стряслось?

– Я так больше не могу! – застонала Кённан, схватив Чэгёна, едва тот подошел к двери.

Длинные, черные как чернила лоснящиеся волосы, бледная, словно фарфор, кожа и алые губы. Лишь эти три цвета украшали Кённан – единственную в мире ведьму и по совместительству владелицу местного чайного дома. И эта ведьма ныла и вешалась на Чэгёна, как неуравновешенная пятнадцатилетняя девчонка.

– Объясните нормально, в чем дело.

– Помнишь, я рассказывала о том клиенте?

– Ким Инха из 101-й?

– Да-да. Нельзя ли передать его кому-то другому? Например, Пипи или… Точно, Тами! С Тами они найдут общий язык, она же такая приветливая! Может, ты как-нибудь осторожно поговоришь с ним…

Работая в чайном доме, Чхве Кённан должна была предоставлять гостям уникальный опыт и раздавать ценные советы. Но в последнее время она испытывала трудности из-за одного-единственного постоянного клиента. Им был грубоватый и необщительный Ким Инха, живущий в квартире 101 жилого дома «Весна». В последнее время Инха каждый вечер захаживал в «Чайный дом Анжелы».

– Ну а в чем проблема?

– Из него же ни слова не вытянешь!

– Бывает, что поделаешь. В этот раз почти все новые жильцы «Весны» не сильно разговорчивые…

– Нет, ты не понимаешь. Он не просто мало говорит, он вообще, аб-со-лют-но не открывает рта!

Кённан закрыла лицо руками.

– Чэгён, я думаю, управлять чайной – все-таки не мое. Кого я смогу излечить, если от одного клиента в таком смятении! Ох, наставница Анжела, слышите ли вы меня? Простите, что такая, как я, возжелала стать ведьмой!

– Опять преувеличиваете. То есть вы уже пообщались?

– Да. Вечером в чайной никого, кроме него, нет. Так что я несколько раз подходила и заводила разговор. Но в итоге он ни разу так и не признался, что же гложет его на самом деле. Только переводит тему на какую-то ерунду! – всхлипнула Кённан и продолжила: – У меня впервые в жизни такой клиент. Все-таки лучше будет передать его Тами. Я сама ей скажу, а ты, Чэгён, поговори с Инха. Намекни ему заглянуть к Тами, хорошо? Ты же понимаешь, о чем я? Он как раз сейчас внутри. Зайди и как бы невзначай подсядь к нему, а потом…

– Не буду я к нему подсаживаться. Я его почти не знаю! Мне вообще трудно заводить разговор с незнакомцами.

– Но не выгонять же мне его?

– Просто улучите момент, подберите к нему ключик и найдите нужные слова. Вы же ведьма!

– Ну Чэгён, не могу я, не могу. Здесь я бессильна, лучше сдамся. Ты все поймешь, когда увидишь его своими глазами. Инха действительно страдает. Не знаю, что у него стряслось, но такое ощущение, будто он стоит на краю пропасти.

Обхватив себя руками, Кённан опустила глаза:

– Я как будто пытаюсь приклеить пластырь на обильно кровоточащую рану. Парнишке наверняка ужасно больно, но он и виду не подаст! Каков, а? Не могу же я просто молча наблюдать за этим? Жалко. Он ведь еще так молод…

– Хм… – протянул Чэгён, потирая подбородок. – Пускай он лучше остается под вашим присмотром. Не часто встретишь «лекаря», который так беспокоится о пациенте. К тому же Инха из 101-й, похоже, тянет именно сюда.

– А я о чем! Ему, видимо, нравится моя чайная. Но мне-то что прикажешь делать? Не уверена, что могу ему помочь.

– Если вам нужен мой совет, то, как хранитель с трехлетним стажем, скажу вот что: наберитесь смелости. Вы же до сих пор отлично справлялись со своей работой. Не слишком ли переживаете? И если уж говорить о том, чего, как мне кажется, не хватает…