Факультет древних тайн

– Однако прежде это всегда были чистокровные нагайны, – возразила Ида.

Она обогнула стол и, воровато оглядевшись, обвила руками плечи Отто. Уткнулась носом в его волосы и всем телом прижалась к широкой спине.

– Видимо просто потому, что нагайн грязной крови до рождения Зое не существовало.

Отто сплел свои пальцы с пальцами Иды и аккуратно поцеловал ее ладонь, чтобы случайно не ранить бронзовую кожу острым клыком.

Что, если бы Зое была такой же, как Ида? Если бы имела загорелую кожу и крупные скулы, обычные для жителей долины реки Парана-Гуасу, а не бледное лицо и бесцветные русые волосы типичного Унтареонца? Если бы со страстью и предвкушением в глазах погружалась в тайны истории, а не продавала наследие собственного народа на черном рынке? Если бы пыталась наладить отношения хотя бы с местной общиной нагов, если бы приняла, наконец, его предложение – стал бы он ненавидеть ее меньше? Или для него она так и осталась бы мертвым побегом на больном дереве?

К счастью или к неудаче профессора, история сослагательного наклонения не знала, и он не раз прочувствовал неизбежность хода времени на собственной чешуе.

– Еще одна загадка. Зое ведь ровно сто лет. Она родилась незадолго после того, как Кукулькан, если верить подсчетам, совершил очередной ритуал. Значит, в то время сила змеиного бога была в самом расцвете, она должна была предотвратить появление детей смешанной крови. Так почему же Зое вообще родилась?

Проницательная девочка. Даже слишком, – с улыбкой подумал Отто и поцеловал руку Иды снова.

Иногда его даже пугало сочетание научной интуиции и ума, позволявшее его лучшей студентке с легкостью приходить к верным выводам. Но с каким же наслаждением он по ночам вырывал первобытные стоны из губ, способных сформулировать ответ даже на самый сложный теоретический вопрос.

За дверью послышались шаги и Ида отпрянула. Быстро обогнула стол и встала напротив Отто. Одернула форменный коричневый пиджак и придала лицу совершенно серьезное выражение. Как раз вовремя – в аудиторию вошел Унаи Кануль. Вот уж кому точно не следовало знать ни об одной тени на репутации господина Шиу.

Студент выглядел на удивление довольным, но Отто не желал знать причин его хорошего настроения. Кануль был отличным помощником посла, но в академии поговаривали, что в стремлении к знаниям он ставит весьма специфические эксперименты. Впрочем, пока Кануль справлялся со своими обязанностями и не преступал закон, профессор готов был закрывать глаза на все остальное.

– До обеда с советником по культуре осталось чуть больше часа. Он настаивает на вашем присутствии, посланник Шиу, – Кануль протянул профессору конверт с личной печатью императорского советника.

Открывать его не требовалось – Отто и так знал, что советник в настойчивых выражениях требует от него явиться для личной беседы.

– Ида, будь добра, отнести доклады на кафедру. Оставь на моем столе, – Отто незаметно коснулся руки студентки и улыбнулся одними губами, не показывая клыков.

– Конечно, – тут же согласилась она, отвечая не менее формальной и вежливой улыбкой.

– Я вернусь к пяти, обсудим кое-какие из тезисов твоей работы, – добавил Шиу, стоя в дверях, и сразу отвернулся, чтобы не видеть разочарования в глазах Иды.

Когда их отношения только начались, обоих возбуждало чувство тайны и опасности, неизбежно сопряженное с их связью, но спустя год бесконечные прятки начали его раздражать. Ее, по всей видимости, тоже.

Унаи сноровисто протянул Отто трость и цилиндр, которыми профессор обычно пренебрегал в стенах Академии, и вместе они направились к выходу на просторный задний двор.

– На этот раз за нами из дворца прислали всего лишь орнитоптер. Похоже, советник по культуре остался недоволен вашей прошлой беседой, – совершенно нейтральным тоном отметил Унаи Кануль, не давая господину Шиу повода для упрека в неуважении или насмешках.

– Мы здесь не для того, чтобы угождать властям Унтареона, – все же осадил его Отто и первым вышел из широких, просторных коридоров в солнечный полдень.

Просторную площадку заднего двора обычно использовали как посадочную. В дальней части огромного поля, утоптанного настолько, что на нем не росла ни одна травинка, стояли ангары с дирижаблями и паромобилями, принадлежавшими академии. Сама альма матер высилась над этими приземистыми постройками, горделиво задрав к небу светлые шпили и растопырив в разные стороны узорчатые аркбутаны, похожие на паучьи лапы. Постройка доиндустриальных времен, она иногда даже казалась господину Шиу красивой. Но только в дни его хорошего настроения.

Неподалеку от выхода их уже поджидал пилот орнитоптера: огромные очки и жидкая борода скрывали его лицо, но по сутуловатой фигуре и совсем еще нежной человеческой коже Шиу видел, что мальчишке едва ли больше двадцати человеческих лет.

В отличие от громоздких, но плавных в полете дирижаблей, орнитоптеры с их открытой кабиной и кожаными крыльями, приводимыми в движение паром, в воздухе вели себя куда проворнее, но летать на них – удовольствие для самых отчаянных энтузиастов. И все же раз транспорт прислали из самого дворца, пренебрегать им нельзя.

– Вы уж простите, но мне перед полетом велели снять даже лобовое стекло, – пилот неловко улыбнулся, демонстрируя кривоватые, но крепкие зубы. – Но я два плаща прихватил со склада, когда старшой отвернулся. Они на пассажирских местах. Сегодня с заводов дым валит сильнее, чем обычно, так что наденьте, а не то пока доберемся, вся ваша одежда копотью покроется.

– Спасибо, – Отто похлопал паренька по плечу и бросил ему в руку мелкую монету, удачно завалявшуюся в кармане.

Он первым шагнул к узкому корпусу орнитоптера, похожему на обитое медью каное, и сел на место прямо за спиной пилота. Цилиндр и трость привычно спрятал под скамьей, чтобы они не выпали во время полета за низкие борта, и, последовав совету мальчишки, взял пристроенный к боковой стене плащ.

Покрыться копотью или измять костюм? – задумался он, разглядывая клок ткани зеленовато-серого цвета, пропитанной какими-то химикатами для стойкости перед непогодой.

В итоге выбрал второе, решив, что складки на одежде как-нибудь переживет, а запах гари из промышленных труб на собственной коже – вряд ли.

– Если бы природа хотела, чтобы разумные расы могли летать, она бы одарила нас крыльями, – проворчал Кануль, забираясь на самое дальнее от пилота место.

– Природа наделила нам разумом, а значит, позволила делать все что захочется, – бойко ответил нагу человеческий мальчишка и последним занял свое место, убедившись, что двери крылатого каноэ плотно закрыты, а ремни безопасности исправны.

Унаи одарил паренька надменным взглядом и замолчал: не каждому человеку оказывалось по силам его переспорить. Отто мог бы за него заступиться, но решил, что маленький щелчок по носу его помощнику будет даже полезен.

– Взлетаем! – бойко крикнул пилот.

Орнитоптер со скрипом расправил кожаные крылья, махнул ими, разминая суставы шестерней, и с резким толчком поднялся в воздух.

Унаи за спиной Отто тихо выругался. Ему не нравилось летать, он боялся высоты, но вряд ли готов был признаться в этой маленькой слабости даже самому себе.

Отто к высоте давно привык. Можно было бы опасаться, что старая посудина развалится прямо под ними, но и в этом случае они вряд ли бы погибли: орнитоптеры никогда не летали слишком высоко, потому что не в силах были бороться с высотными ветрами, так что они рывками неслись низко над рукавом реки, и в худшем случае пассажирам грозило лишь окунуться в ее наполненные отходами воды.

Не самая приятная перспектива, но и не смертельная. Поэтому господин Шиу равнодушно смотрел на город, простиравшийся на много десятков километров вокруг. Он много раз видел хитросплетения улиц и ряды кварталов с высоты, и давно уже знал этот вид наизусть.

В месте, где в давние времена предки современных людей возвели столицу Унтареона – город Уно – очень близко сходились две равнинные реки. Одна из них, Сальвахи, брала начало в великом потоке Парана-Гуасу и несла свои воды с далекого юга, с родины нагов и сильфид. Другая – Стилле – текла в противоположном направлении, с не менее далеких северных гор, где жили могучие и воинственные норды, отрицавшие все технологии, кроме оружейных.

Здесь, в столице, обе реки разбивались каждая на два рукава, и их потоки со временем стали естественной границей между пятью районами. Три центральных, самых престижных, занимали императорский дворец, квартал знати и торговый квартал. Западный окраинный – промышленный квартал с заводами и экспериментальными лабораториями, в которых ученые день за днем искали способы сделать паровые двигатели еще более мощными. Восточный стал обиталищем простых горожан, дома которых при удалении от дворца все сильнее походили на трущобы. Со временем к нему прирос и академический квартал. Академии классических и технических наук, а также искусств и магии когда-то стояли особняком со своими общежитиями, ангарами, дорогами и даже магазинами, но беспощадная урбанизация поглотила их, сделав со временем частью города.

Императорский дворец возвышался в северной его части Уно, в том месте, где два мощных речных потока разъединяла лишь узкая полоса высокого каменистого берега. Ее давно уже укрепили светлым кирпичом от самого основания до фундамента дворцовых стен, но и запруженная стоячая вода сама по себе служила неплохой поддержкой массивному зданию. Как и все старинные постройки, оно стремилось ввысь белыми шпилями, растопыривало прямо в воду подножия арок поддержки. На рассвете его камни алели стыдливым румянцем, приветствуя солнце, на закате горели ржавой рыжиной.

Множество людей каждый день трудились над тем, чтобы его светлые стены не покрывала копоть от заводских труб. И сегодня, как обычно, рабочие суетились у вершины одной из башен с огромными щетками в руках. Отто присмотрелся внимательнее.

Вот один из мужчин, привязанных веревками для страховки, неловко повернулся, и старый прогнивший канат, не выдержав его веса, лопнул. Мужик с криком полетел вниз – к счастью, в глубокие воды Стилле. На миг над дворцом повисла тишина, нарушенная только громким всплеском. Прошло несколько секунд, и голова упавшего показалась над водой. С башни послышался синхронный облегченный вздох других рабочих.

– На этот раз повезло, – равнодушно констатировал Унаи.

Отто кивнул. За время жизни в столице они видели несколько падений с куда более печальным исходом.

И это – та самая цивилизация, которую они собираются нести на мои земли, – в сотый, наверное, раз со времен прибытия в Уно, с досадой подумал господин Шиу.

Он не собирался уступать, какие бы уловки советник по культуре не изобрел на этот раз.

Сделать его людей рабами домов и машин, какими стали жители Унтареона? Пока он жив – этого не случится.

Глава 4

Зое Чан

После занятий Зое ненадолго заглянула в общежитие. До встречи с Канулем оставалось еще несколько часов, но даже если бы он велел ей прийти на второй этаж прямо сейчас, нагайна бы отказалась: в начале каждой недели в ее графике стояло одно дело первостепенной важности, ради выполнения которого она готова была сровнять Академию с землей, если понадобится.

Полуганайна торопливо нарядилась в городское платье. Простая коричневая юбка, корсет, жакет, чулки и еще множество совершенно лишних на взгляд Зое вещей, которые она знала как надеть, но давно уже забыла, как назвать.

Потом она отогнула правый нижний угол огромной карты – несколько пафосного настенного украшения, которое досталось ей от предыдущего жильца комнаты – расшатала ножовкой один из камней белой кладки стены и вытащила его, а следом – небольшую нефритовую чашку с характерным для юга долины Парана-Гуасу угловатым узором.

Не самая ценная вещь, но парочку самых дорогих из своих находок Зое решила приберечь на черный день.

У неудобной одежды горожанок Уно было одно неоспоримое преимущество: под юбками можно было незаметно пронести в город хоть слона. Чем Зое и пользовалась, нашив на нижнюю одежду множество крепких карманов.

В один из таких и отправилась чашка, но потрепанный ридикюль Зое тоже прихватила на случай, если привратнику у выхода с территории академии вздумается досмотреть ее. Такое происходило время от времени, но процедура всегда оставалась чистой формальностью: в этом скованном правилами до мозга костей городе даже самому рьяному развратнику не пришло бы в голову лезть в панталоны юной мисс среди бела дня.

Зое уже собралась выходить, но коснувшись пальцами затертой дверной ручки, спохватилась и взяла с низкого табурета много раз заштопанные перчатки. Натянула их на руки и лишь после этого выскользнула в коридор.

– Эй, клыкастая альбиноска! – донеслось ей вслед еще совсем мальчишеским голосом. – Ты же богатенькая, так чего разгуливаешь в старом тряпье?

Зое не обернулась, но сжала кулак. По голосу она узнала одного из сокурсников – избалованного сынка влиятельного банкира.

Выходит, мои деньги привлекли внимание. Плохо, – подытожила Зое. Вместо того чтобы разозлиться, проигнорировала насмешку и направилась к лестнице.

Оказавшись за воротами – на этот раз без процедуры досмотра – она глубоко вдохнула, но тут же закашлялась. Ветер сегодня дул с запада и дым от заводов застилал небо плотной пеленой.

Неудивительно, что у людей так мало лет жизни, – подумала она, взглянув на тупоносые трубы, похожие на дымящиеся сигары. Они едва проступали из тумана, и оттого выглядели еще более зловещими, чем обычно.

Но времени думать о человеческих проблемах у нее не оставалось. В другие дни она могла задержаться в городе и подольше – все равно в общежитии ее никто не ждал. Но сегодня стоит вернуться до вечера, чтобы не раздражать Унаи лишний раз.

Едва ли глядя по сторонам, Зое двинулась в хитросплетение улиц. Здесь, в квартале бедняков, дома росли без малейшего плана, как сорняки на заброшенной земле, и потому незнакомый с районом человек мог запросто потеряться среди тупиков и переулков. Но нагайна вот уже третий год проделывала один и тот же маршрут от ворот академии и давно не плутала.

Избегая смотреть на ветхие дома, скрипящие двери, поношенное белье на веревках и отходы в канавах, Зое торопливо шагала в самом центре дороги, низко надвинув на лицо шляпу. Издалека она походила на местную, но стоило кому-нибудь всмотреться в ее лицо, как сразу становилось ясно, что она не отсюда: глаза с вертикальными зрачками и кончики клыков, предательски торчащие под верхней губой, выдавали ее за считанные мгновения.

Спустя минут двадцать быстрой ходьбы она уже стояла перед ничем не примечательным домом. На нем не было ни вывески, ни даже таблички с названием улицы и адреса. Впрочем, многие улицы в районе бедняков вовсе не имели названий – так для их жителей было куда безопаснее.

Не утруждаясь проявлениями вежливости, Зое сразу толкнула незапертую створку. Внутри дом казался обманчиво пуст: узкая кровать в одном углу, покосившийся шкаф – в другом, почерневшие полы и паутина под потолком. Когда она пришла сюда впервые, откровенная заброшенность жилья ее обманула. Но теперь она знала, что делать: подошла к шкафу и распахнула его кривые дверцы. Те скрипнули, явно сетуя на негодницу-судьбу, но жалости у Зое не вызвали.

Шагнув прямо в шкаф, нагайна толкнула заднюю стенку. Когда старая доска отошла от боковых на пару сантиметров, вцепилась пальцами в образовавшийся зазор и отодвинула прогнившие деревяшки. Ей хватило и плоуметра, чтобы протиснуться в узкий и низкий коридор за шкафом. Следуя местным правилам, она тут же задвинула стенку обратно, и на ощупь спустилась по нескольким ступеням крутой лестницы.

– Как всегда пунктуальны, мисс Чан, – проскрипел старик еще прежде, чем Зое повернула за угол и оказалась в свете слабых свечей. – Что у вас на этот раз?

– Для начала объясни, почему банкиры начали интересоваться моим счетом? – с порога перешла в наступление Зое, не позволяя старому торговцу заговорить ей зубы.

– Потому что он слишком велик для наследницы обнищавшего дворянина, – сухой старик с совершенно лысой макушкой и жидкой седой бородой развел руками и состроил столь невинный взгляд, что любой другой на месте Зое купился бы.

– Я до сих пор прихожу в эту нору только потому, что ты обещал мне на выходе чистые деньги. И что в итоге? Мне в нос моими сбережениями тыкает какой-то сынишка банкира! – Зое в два коротких шага оказалась возле деревянного прилавка и ударила раскрытой ладонью по сухой столешнице с такой силой, что заскрипело старое дерево.

Старика ее выходка не впечатлила: он деловито снял монокль, протер его серой полой слишком широкой для его тщедушного тела рубахи и надел снова.

– Не надо устраивать мне концертов, девочка. Запугивать будешь своих клиентов. Кстати, кое кто пожелал пополнить их ряды. Кое кто, кто может усадить тебя в тюрьму на весь остаток твоей долгой змеиной жизни, – старик раздвинул тонкие губы в подобии улыбки, почти совсем беззубой, но оттого не менее опасной. – Я берегу своих поставщиков, но мы договаривались, что если на тебя выходят имперские безопасники, я умываю руки.

– Имперские безопасники, – эхом отозвалась Зое, разом растеряв весь боевой пыл.

Она сняла шляпу и почесала лоб. Кожа лица под дешевой тканью зудела еще от самых ворот академии.

– Они самые. Вернее, один агент. Он побывал здесь буквально вчера и весьма настаивал, чтобы я передал тебе это, – старик вытащил из-за пазухи черного жилета конверт с официальной печатью имперской службы надзора и положил его на стойку.

Зое тут же схватила бумагу и спрятала под ребро корсета.

– Он не говорил, чего именно хочет?

По меркам столицы торговля, которую вела Зое, оставалась совсем мелкой. Садить ее в тюрьму из-за таких пустяков никто бы не стал, и все же интерес властей – это всегда не к добру, в этом Зое убеждалась и прежде.

– Уверял, что ему нужны твои услуги, – улыбка все не сходила с лица старика, и Зое ощутила, как задергался уголок глаза.

– И ты ему поверил? – фыркнула она, наклоняясь, чтобы достать из кармана юбки товар.

– А что мне еще оставалось? Знаешь, он мог бы выбить из меня все, что захочет, и даже больше, но оставался предельно вежлив. Какое бы дело он к тебе не имел, оно весьма деликатное, так что не спеши отказываться.

– Те, кто соглашается на сделки с безопасниками, всегда заканчивают в тюрьме или в доме умалишенных, – проворчала Зое. Впрочем, она уже понимала, что выбора у нее нет.

– Значит, тебе придется хорошенько постараться, чтобы не оказаться в тюрьме. Из дома умалишенных тебе по крайней мере позволят писать письма: может, одно из них разжалобит твоих родичей-нагов, – не остался в долгу старик.

– Наги мне такие же родичи, как и люди.

Наконец разобравшись с карманами в ворохе юбок, Зое вытащила под тусклый свет нескольких свечей медную чашку и поставила перед торговцем. Его глаза сверкнули мутной сталью, узловатые пальцы тут же вцепились в товар.

– Весьма и весьма достойно. Боюсь даже представить, в какие дебри тебе пришлось залезть, чтобы это вытащить, – старик цокнул языком и поднял чашку на уровень монокля. – Дам сотню золотых.

– Две сотни, если хочешь, чтобы остальные мои находки попали в руки тебе, а не безопаснику.

– Я разорюсь, пока буду очищать эти деньги для твоего банковского вклада! – ожидаемо запротестовал старик. – Сотню и еще двадцать сверху, остальное – на прочие расходы.

– Сто семьдесят, и тогда я не возьму надбавки за остальные вещицы, – продолжала упорствовать нагайна.

– Полторы сотни и не золотым больше, – сдался старик.

– По рукам.

Чашка тут же исчезла за прилавком. Десяток монет торговец тут же высыпал на стол перед Зое поверх мятого клочка бумаги с распиской.

– Жди деньги через неделю.

– Завтра же, иначе в продаже всего остального мне уже не будет резона, – на этот раз Зое говорила куда жестче, чем когда торговалась, намекая, что возражений не потерпит.

Старик вздохнул и пододвинул бумагу с монетами ближе к нагайне.

– Каждый так и норовит обидеть немощного старика, – посетовал он, впрочем, не слишком искренне.

– Немощного? Да ты еще меня переживешь, – бросила Зое, сгребая деньги во внутренний карман.

– Весьма вероятно.

Зое напряглась, но не стала спрашивать, известно ли старику о метке. Вполне возможно, он намекал на что-то другое.

– Не понимаю… чего тебе стоило торговать телом, а не всяким старьем? С учетом твоих особенностей ты бы пользовалась большим спросом, да и рисков куда меньше, – старик спрашивал об этом всякий раз, когда приходила нагайна, и она всякий раз брезгливо передергивала плечами. – Подумай: у меня и для такого дела найдется парочка заказчиков.

– Нет.

Зое оправила юбки и подобрала с пола ридикюль, готовясь уйти, но у первой ступени узкой лестницы обернулась.

– Скажи-ка, старик, есть ли среди твоих заказчиков некромант? Я заплачу…

– Еще чего! – торговец оскорбленно вскинулся. – Может, я и не чист на руку, но все же следую кое-каким принципам!

Примерно такого ответа Зое и ожидала, потому не стала упорствовать и покинула затхлый подвал.

Теперь путь ее лежал еще дальше – к городской больнице, расположенной в квартале знати. К причине, по которой она до сих пор дышала отвратительным дымом этого порочного города.

Глава 5

В другой день Зое предпочла бы прогуляться по богатому кварталу пешком. Поглазеть на стеклянные витрины магазинов, вслушаться в легкомысленные разговоры и всячески оттягивать момент вступления в стены больницы, но сегодня решила поторопиться. Добежала до остановки и запрыгнула на ступеньку забитого до отказа людьми паромобиля.

Общественный транспорт был пожалуй единственным достижением людской науки, которое ей хоть немного нравилось: да, огромная машина, вмещающая до двух десятков человек, гремела и шумела, как пушечная канонада, зато позволяла в считанные полчаса оказаться на другом конце города.

Места внутри не нашлось, и всю дорогу Зое пришлось балансировать на узкой металлической ступени, уворачиваясь от других машин и конных экипажей. Пару раз ее пытались сдернуть мальчишки, чтобы занять ее место, но стоило ей показать клыки, как желающие потягаться с ней бледнели и отступали.

Во второй половине дня город накрыл не только заводской дым, но и первое весеннее тепло. Стало душно, и нагайна даже порадовалась, что не сидит сейчас где-то внутри паровой машины, зажатая справа и слева потными, усталыми людьми.

До больницы она добралась порядком помятая. Перед входом в простое квадратное здание индустриальной постройки, выкрашенное в совершенно непрактичный белый, попыталась немного разгладить юбку, но, так и не преуспев, плюнула на приличия и зашла в просторный холл.

Дождалась своей очереди в регистратуре, но не успела сказать и пары слов, как работница – пожилая женщина с зализанными в пучок седыми волосами – сразу ее узнала. Зое без лишних слов положила на стойку чек с суммой ежемесячной оплаты.

– Вот карта пациентки, я вас отметила. Проходите, – протараторила старуха и тут же отвернулась, спеша уделить внимание следующему визитеру.

Зое на драгоценное время работницы и не претендовала. Взяла документы и направилась к лестнице в привилегированную часть здания. Пока поднималась, мельком пролистала последние записи о пациентке в ее карте и, не найдя ничего нового, неопределенно повела плечами.

В ее случае отсутствие ухудшений уже можно было считать хорошей новостью. Правда, такого рода хорошими новостями больница радовала ее вот уже третий год.

Приближаясь к палате для особенно тяжелых, почти безнадежных пациентов, она слышала нарастающий гул и скрежет машин. Первое время пугалась его, но с годами привыкла и теперь входила в просторное помещение без страха.

Здесь вдоль стен рядами стояли металлические капсулы в человеческий рост. Крышки их были стеклянными, основания блестели кованой сталью под вечно тусклым светом Уно. Окна в палате постоянно мыли, но они все равно оставались настолько покрыты копотью снаружи, что сквозь них можно было совершенно без боли в глазах смотреть на солнце.