Всё хорошо, что хорошо кончается

Малышня (и не только) так и застыла с открытыми ртами: форт впечатлял. Конечно там не было ни шпилей, рвущихся в небо, ни башенок с переходами.

На том месте, где казалось, минуту назад ещё ничего не было, кроме зелёной равнины между холмов, покрытых лесом, раскинулся целый город из жёлтого песчаника. Высота зданий за толстыми зубчатыми стенами с круглыми смотровыми башнями не превышала трёх этажей (исключение составлял центральный комплекс), но плотность застройки поражала. На мгновение почудилось, что кто-то просто взял и перенёс сюда из пустыни древнюю крепость. Над водой пронёсся общий вздох восхищения.

«Но ведь такое не под силу ни одному магу,— подумалось Салли. —Но тогда, как?..»

Последний вопрос он,похоже, задал вслух.

Страж по-доброму хмыкнул и пробасил:

— А ты вспомни-ка древнее, официальное, название Пограничного Института…

Салливан потёр лоб, и на его лице отразился сначала шок, а потом — озарение:

— «Дифирхерцен» — «четыре сердца»!.. Институт перенесли четыре мага!

— Верно. Каждый встал на своей стороне света: Норт — на севере, Саут — с юга, Ист — на востоке, а Вест — на западе, и перенёс свой сектор в долину. Сил, надо сказать, вбухали немерено. — И, повысив голос (будто это было нужно), продолжил уже для всех. — Видите в центре здание с полукруглыми куполами? Это учебный корпус. Там расположены аудитории, кабинеты администрации, бальный и обеденный залы. Все официальные мероприятия проходят именно там. Здания поменьше — жилые. Для преподавателей, учащихся, обслуживающего персонала и тех, кто по каким-то причинам решил у нас задержаться.

— А много таких причин? — не удержался от вопроса Салли.

— Да нет, вобщем-то, — пожал плечами здоровяк. — Чаще всего — личное ученичество у кого-то из профессоров. Реже — по семейным обстоятельствам: вышли замуж, женились. Ну и совсем печальные — остались без попечения взрослых. Таких после войны много было… — помрачнел вдруг страж и, тяжко вздохнув, превёл тему. — Так, ладно, хватит лясы точить — историю Института вам расскажут кураторы. А нам пора выдвигаться — а то на пир опоздаем.

Расположив подопечных парами (не без помощи Салливана) Харлампий повёл их по еле заметной в густой траве тропке, что вывела их к старому причалу.

— Так, гаврики, — хмыкнул в усы страж, — садимся в лодки: в каждую по четыре человека. А ты, Салли, со мной.

Когда все расселись (что получилось намного быстрее, чем обычно), флотилия отчалила от берега, и Харлампий снова заговорил:

— Здорово у тебя получилось детишек организовать… Где ты этому научился?

— Да я в походы часто ходил и до школы, и потом, — начал было Салли, но, заметив расфокуссированый взгляд явно ничего не понимавшего богатыря, принялся объяснять: — У нас заведено так: чтобы дети по подворотням не шастали, их в группы по возрасту распределяют и по разным местам возят — то в лес, то на озеро, а кто постарше — в горы. Когда переход длинный, без песни никак.

Так слово за слово они договорились, что Салли к стражу в сторожку заглянет и ещё парочку «походных» песен ему запишет. Ну, и напоёт, конечно. Через некоторое время они подошли к берегу, причём тому же самому — высокому. Салли удивился, но промолчал. Харлампий же отодвинул своей ручищей густые лианы, и перед ними возник узкий и мрачный коридор, заполненный водой. Лодки выстроились колонной — иначе было не пройти. Страж дал команду пригнуться, и все послушались — ни у кого даже мысли не возниклою противиться.

Спустя ещё пять минут «водной прогулки» в полной темноте, они попали в пещеру с причалом. Там их ожидал высокий чопорный старик с военной выправкой, сжатыми в нитку губами и прищуренным взглядом, так и говорившим: «Ваши ангельские личики меня не обманут. Я вас насквозь вижу!»

Дети вновь присмирели, даже Харлампий утратил свою говорливость.

Суровый встречающий представился профессором Унгато и с подозрением воззрился на «великовозрастного» Салли.

Тот тут же вытянулся в струнку и, отвесив церемонный поклон, поприветствовал декана силовиков:

— Здравия желаю, профессор! — мальчик терпеть не мог строить из себя солддафона, но с этим «кадром» по другому не получится — он не дама, и чарующей улыбкой его не взять.

— Кто таков? — строго спросил преподаватель, но жест оценил: это Салли заметил по едва наклонившейся голове и тени улыбки, на мгновение скользнувшей в уголке губ военного. — Отчего одет не по форме и прибыл не со своим курсом?

Сделав шаг из общего строя (толпы, если честно), Салливан расставил ноги на ширину плеч и, заложив руки за спину, отрапортовал:— Салливан Кринж, сэр. Не по форме, так как оной не имею, ибо прибыл сюда впервые. Надеюсь определиться с курсом вместе с этими ребятами, — качнул он головой в сторону будущих первокусников.

— Такой здоровый лоб, да на первый курс? — с подначкой ухмыльнулся, испытывая, Унгато.

— Никак нет, сэр, — не поддался Салли. — Этим летом я сдал экзамен квалификационной комисии, и был допущен к обучению на четвёртый курс — со сверстниками.

Столь краткий и полный ответ пролился живительным бальзамом на иссохшую душу старого вояки.

— До́бро, — похвалил он. — Встать в строй.

— Есть, — козырнул Салли и, развернувшись на пятках, вернулся к своим.

Все мальчишки смотрели на него, как на героя, а девчонки записали красивого и общительного юношу в потенциальные мужья.

Салли же, тяжело вздохнув, подумал: если он, паче чаяния, окажется у силовиков, надолго его выдержки и «военной» выправки не хватит. Срочно нужна помощь…

* * *

Далее, их повели по узким и тёмным ходам, и богатырю Харлампию пришлось отстать — он в них попросту не проходил. Спустя примерно час ребята вышли в просторный светлый холл, из которого вело сразу несколько дверей, а также широкая парадная лестница — наверх. Но осмотреться им так и не дали — Унгато рыкнул, словно злобный огр, сказав, что никого ждать не будет — пришлось прибавить шагу. Далее малыши — голодные и холодные — оказались в сравнительно небольшой комнатке (примерно с две новых спальни Салли), где их оставили «чтобы привести себя в порядок».

Очевидно, помещение было опутано следящими чарами, — иначе как объяснить, что профессор вернулся только после того, как последний мальчишка вспомнил очищающие, сущащие и разглаживающие заклинания?

Придирчиво осмотрев подопечных, он тяжело вздохнул и, махнув рукой, произнёс короткое:

— Сойдёт, — и дал знак выдвигаться.

Конечным пунктом назначения был, по видимому, актовый зал: круглое помещение, поделённое на пять секторов, один из которых вмещал в себя всего один стол, находившийся на возвышении — на расстоянии трёх ступеней от пола.

Сектора были чётко разграничены и «раскрашены» в разные цвета: красный, жёлтый, зеленый и синий — ученические, и фиолетовый — преподавательский.

Центр зала был белым и там на деревянной подставке находилась огромная (примерно с хороший арбуз) матовая сфера, заключённая в широкое кольцо.

— Перед вами — Артефакт, — провозгласил высокий и стройный блондин, восседавший на центральном кресле. — Каждый сейчас подойдёт и возложит на него руки. В какой цвет окрасится сфера, там вам и предстоит учиться. Красный цвет — факультет силовиков; декан — профессор Унгато, преподаватель боевой магии и ОМЖ (основ магической жизнедеятельности), с ним вы уже познакомились. Жёлтый — Бытовая магия и его декан — профессор Аурелиус, наш старичок-бытовичок. Его специализация: растениеведение. Прошу Вас, профессор, покажитесь! — и из-за стола буквально выкатился небольшого росточка, но очень полный и зело бородатый седой мужичок в золотистом камзоле, глаза которого сияли добрым озорством. Поклонившись, он вернулся за стол. — Зелёный — элексиры (в просторечии «лекарский», но это не совсем так), во главе которого стоит профессор Гринхарт (она же и преподаёт сей сложный, но очень важный предмет). Не советую враждовать с этой дамой, — продолжил тем временем мужчина. — И, наконец, синий цвет — факультет науки и инноваций, с прекраснейшей, но холодной мадмуазель Магнус — преподавателем астрономии — во главе.

Обе дамы — молодая и в преклонных годах — одновременно поднялись со своих мест, кивнули, и так же молча уселись.

— А это, — подал голос их бывший сопровождающий,— был директор Института, где вам предстоит учиться — господин Версен.

Тот только пожал плечами, ни капли не раскаиваясь в том, что забыл представиться.

— Итак, — провозгласил директор, — кто из вас готов узнать свою судьбу первым?

Дети, как по команде сделали шаг назад, и Салли оказался один перед главой Института и деканами.

Версен по-доброму усмехнулся:

— Представьтесь, молодой человек.

Салли вздохнул — чего-то подобного он и ожидал: слишком уж он выделялся из толпы, — и выдал слегка расширенную речь, исполненную им ещё в дилижансе:

— Салливан Кринж, четырнадцать лет. До этого лета обучался на дому, но в связи с изменившимися обстоятельствами, решил продолжить образование здесь. — Обозначив поклон, он тщательно отслеживал реакцию на свои слова. В комиссию, что его экзаменовала, не входил никто из деканов, тем более директор.

Версен еле заметно подмигнул пареньку (или тому показалось?) и предложил:

— Раз уж мы теперь знакомы, прошу к Артефакту, Салли. Удачи тебе!

Мальчик приблизился к сфере, положил на неё руки: поверхность была приятной на ощупь — тёплая и шершавая. Сначала не происходило ничего — Салли даже успел испугаться, но вдруг шар взорвался целой радугой, поочерёдно вспыхивая цветами всех факультетов: красный, жёлтый, зелёный и синий. Затем в обратном порядке. Затем внутри сферы образовался разноцветный смерч и, наконец, цвета разбились на сектора — точно как на полу в зале. Преподаватели и студенты ахнули.

— А я говорила, — разнёсся в полной тишине ворчливый старческий голос профессора Гринхарт, — наплачетесь вы с этим Кринжем! Но кто меня слушает…

— Мы всегда Вас слушаем, профессор, — тихо и предельно учтиво отозвался Версен, — и очень ценим Ваше мнение. Однако в этот раз я не имел права поступить иначе. — И уже громче, обращаясь к студенту, продолжил: — Ну что ж, ситуация возникла необычная. В тебе всех видов магии поровну, а значит, и выбирать где учиться будешь сам.

— Я как-то не готовился к такому… — растерянно промямлил тот, но, вспомнив наставления прадеда, быстро взял себя в руки. — Однако, если Сила подвела, вооружимся логикой.

Версен с Магнус одновременно хмыкнули: им эта фраза была ну о-о-очень знакома, прям до боли.

— Мы все — внимание, — подбодрил директор. — Слушаем.

— На самом деле, вздохнул Салли, — выбор у меня не слишком велик… — и вмиг ощутил на себе неприязненный взгляд нескольких десятков глаз. Если учителя смотрели с удивлением и некоей долей возмущения (вот наглец!), то ученики — с откровенной завистью (ну куда больше?! И так четыре из четырёх!), поэтому юный Кринж поспешил объсниться. — Начну с того, что при всём уважении к профессору Унгато, стать его студентом я не могу: конституцию тела не изменить… Мне просто жаль Вашего времени, профессор. — Тот сухо кивнул, показывая, что принимает отказ. — Далее, факультет эликсиров… Положа руку на сердце, и хочется, и колется… Хочется, потому как вся моя семья — лекари, и если не выпускники этого Института, то много слышали о нём. Но и колется, потому как очень уважаемый мной человек считает, что меня (цитирую) там съедят.

— Кто ж этот умник, что такие сплетни распускает! — рассердилась старушка. — Да у меня тишь да гладь на факультете!

— Только не говорите, что божья благодать, — как-то зло усмехнулся Аурелиус. — Ни за что не поверю. Скорее у Вас там как у пауков в банке: кто успел, тот того и съел!

— Нормальная здоровая конкуренция, — отбрила госпожа декан. — Как иначе они научатся отстаивать свои интересы? А слабых даже в дикой природе уничтожают. — И, обратившись к Салли, с подначкой спросила: — Значит, в угоду этому кому-то ты готов отказаться от мечты, расписавшись в собственной слабости?

— Нет, мадам, — спокойно ответил подросток. — Я просто трезво оцениваю свои возможности и говорю, что к подковёрным баталиям не привык — не то было окружение. И потом, этим летом я слишком близко подошёл к Грани — и это ощущение мне не понравилось. Хочу жить долго и, по возможности, счастливо. Прошу простить. — И продлжил: — Вот мы и пришли к тому, что как таковой выбор стоит между двумя факультетами: «Наука и инновации» и «Бытовая магия» — не густо. Учиться я люблю, однако считаю, что любое знание должно приносить пользу. Наука ради науки меня не прельщает. Да и эксперименты после этого лета для меня под запретом… Остаётся только бытовая магия. При́мите меня под крыло, мастер Аурелиус?

— Приму, — заквохтал, просто лопаясь от гордости, декан солнечного факультета. — Как не принять такого разумного молодого человека? — и жилет Салли стал жёлтым в зелёную клетку.

— А я всё же считаю, что и на моём факультете ты бы нашёл себя, — без единой эмоции, как бы для себя, проговориля мадмуазель Магнус. — Но, раз выбор оставили за тобой, — принимаю. И мстить не буду.

— Благодарю Вас, госпожа, — искренне поклонился ей Салливан.

Теперь все взгляды устремились к мадам Гринхарт, и сколько та не пыжилась, ей пришлось повторить формулу отказа от сведения счётов.

— Вот и договорились, — довольно закивал Версен. — Теперь мы, наконец, сможем приступить к распределению первокурсников…

— Боюсь, что нет, — как всегда сухо и по делу отозвался Унгато. — Артефакт всё ещё демонстрирует радугу. Помнится, лет пять назад был подобный случай. Сколько тогда ушло времени на перезагрузку?

— Сутки, — сердито ответила Гринхарт. — Это — один из моих способнейших учеников…

— Но дети устали и хотят есть! — возмутился Салливан. — Неужели, чтобы покормить ребят необходимо их одежду перекрасить? Если так, то я забираю малышей с собой! Отряд! Слушай мою команду…

И поражённые преподаватели стали свидетелями, как одежда ребят моментально окрашивается в жёлтый; они строятся парами и чинно шествуют к столу бытовиков под предводительством Салливана Кринжа.

Внезапно рыженькая пышка в огромных очках схватила его за руку и, усадив рядом с собой, зашептала на ухо с таинственным подвыванием нечто странное.

— Чего?! — опешил от неожиданности подросток. — Ты о чём вообще?..

Девушка же сидела и смотрела на него снизу вверх, непонимающе хлопая ресницами.

— Не обращай внимания, Салли, — ответила за неё миловидная русоволосая девчушка с едва заметной россыпью веснушек на носу. — Это наша Кассандра, с ней так часто бывает: скажет что-нибудь своим замогильным голосом, а потом не помнит, что именно…

Салливан задумался — было в этом поведении нечто знакомое: вроде он читал где-то о подобном…

— Меня, кстати, можно звать Эмми, или Линой. Главное — не Милли, — представилась собеседница.

Дальнейший разговор они вели уже втроём и были довольны друг другом. Тем временем, директор произнёс короткую, но очень весёлую вступительную речь, и на столе появилась еда.

Поскольку нормально поесть за целый день Салли не удалось, он выбрал пастушье рагу и картофельное пюре — до конца дня должно хватить.

После пира кураторы бытовиков столкнулись с проблемой: первокурсники преданными взглядами смотрели на Салли, напрочь игнорируя их команды. Кринж со вздохом напомнил ребятам, что и сам новенький, а потому не знает, где располагаются домики их факультета. Когда же и это объяснение прошло втуне, пошёл на хитрость, объявив, что свои обязанности вожатого он делегирует ребятам с нашивками (то есть, кураторам). Однако малыши упорно кучковались вокруг Салли, и старшие махнули рукой — какая разница, кто разведёт "молодняк" по домам? Всё равно идут одной толпой...

Выйдя из учебного корпуса кураторы повернули налево и девушка начала рассказывать.

— Вы, наверное, заметили, что основные цвета наши — жёлтый и зелёный, как трава и солнце? Поэтому и жилища у нас расположены на востоке. Бытовики встают с дневным светилом и ложатся вместе с ним. Потерпите, ещё чуть-чуть — и мы выйдем на центральную площадь.

Действительно, не прошло и пяти минут, как они были на месте.

Круглый пятачок был окружён домиками, по форме напоминавшими улья. Салли удивился:

— А с реки все дома выглядят одинаково!..

— Верно, — улыбнулась куратор, представившаяся как Полин. — Наш институт прикрыт несколькими иллюзиями. Первая — ненаходимости — чтобы нас невозможно было обнаружить с воздуха. Вторая — подобия: все здания кажутся одинаковыми, выделяется только учебный корпус — это не даёт новичкам отвлекаться от цели путешествия.

После этих слов Салли понял: перед домиками осталась только их группа и провожатые. Остальные разбившись на пары и тройки разбрелись по своим жилищам.

Теперь слово взял юноша — чуть полноватый блондин невысокого роста с квадратным подбородком, что в принципе совсем его не портило.

— Поздравляем с поступлением на самый дружный факультет! — вновь поприветствовал их куратор мальчиков. — Меня зовут Эдвар Бланш, я отвечаю за мужскую часть «населения». Моя напарница — Полин Платан — курирует женские общежития. Но упаси Вас боги её злить. — Девушка сердито ткнула парня локотком в бок. Тот притворно скривился и констатировал: — Как я и говорил… Далее: нас некоторые считают нас слабаками, забывая при этом, что бытовая магия имеет самый широкий спектр заклинаний, и очень удивляются, когда мы из раза в раз побеждаем в дуэлях. Закончив этот факультет Вы сможете стать кем угодно, кроме посредственности, ведь наш символ — пчела: создание трудолюбивое и «семейное». Взаимопомощь — стиль жизни солнечного факультета.

Дальше продолжила Полин:

— Наши домики-улья весьма уютны. Во всех есть общая гостиная, где можно как учиться, так и с комфортом отдыхать, а так же несколько спален — по одной на человека. Мы никогда не бродим по городку после отбоя, в отличие от студентов с других факультетов. Домики девочек расположены справа, мальчиков — слева. Приятных вам снов, ребята! Мистер Кринж, — окликнула она Салли, — с вами хотел побеседовать наш декан — позвольте, я провожу.

Оставив Эдвара расселять малышню, Полин подхватила Салли под руку и повела с площади. Через четверть часа они уже стучались в двери домика фиолетового сектора.

— Добрый вечер, мистер Кринж, Полин! — поздоровался профессор Аурелиус, как только ребята вошли в гостиную. — Хотите чаю? — На маленьком журнальном столе тут же появились три чашки сиупомянутым напитком, крепким и душистым, а к ним — молочник, тарелочка воздушных пирожных с заварным кремом, розетка с мёдом и вазочка с имбирным печеньем.

— Признаюсь честно, ваше появление наделало много шума среди преподавателей, — начал речь декан, обращаясь к своему новому студенту. — Как я понял, директор в курсе «особых» обстоятельств, заставивших принять столь непростое решение — прийти учиться к нам сразу на четвёртый курс. Однако мне, как Вашему декану, тоже нужны подробности. — Заметив настороженный взгляд подростка в сторону куратора, Аурелиус поспешил его успокоить. — Не стоит опасаться, Салли. Всё, что Вы скажете, останется в стенах этого дома.

Салливан вздохнул и, сделав ещё пару глотков чая, начал рассказ. Когда он закончил, в комнате повисло гнетущее молчание.

Лицо Аурелиуса, до этого мягкое и располагающее к общению, закаменело, глаза заледенели. Повернувшись к побледневшей Полин, чьи губы дрожали, а в глазах стояли слёзы, он дал ей чёткую команду: «Забудь!». Его лицо вновь приняло благостное выражение и, взяв в руки чашку, декан как ни в чём не бывало защебетал:

— А как Вы виртуозно оставили с носом эту сушёную воблу Гринхарт — снимаю шляпу!

Профессор довольно захихикал, а подозрения Салли, зародившиеся еще на распределении, стали обретать под собой почву. Набравшись смелости, мальчик решился спросить:

— Простите, профессор, а гномы Вам случаем не родственники?

Декан перестал смеяться и посмотрел на своего гостя с нескрываемым уважением.

— Да, мистер Кринж, я — на четверть гном. Но только т-с-с — это большой секрет, — и, улыбнувшись подростку, решил закончить встречу. — Ну, что же, мои дорогие, время уже позднее, думаю, вам обоим необходимо отдохнуть. До свидания.

Поблагодарив профессора за чай и вежливо с ним распрощавшись, ребята вернулись на «пчелиную» площадь. Свет горел только в двух домиках.

— Этот, — указала Полин на жилище побольше, — наш с Эдваром. Он переходящий — в нём живут только кураторы факультета. А вон тот, подальше — твой. Там как раз одна свободная комната была. Спокойной ночи, Салли. Приятно было познакомиться.

Зайдя в указанный «улей», Салли обнаружил, что там никто не спит. В гостиной был накрыт сладкий стол, и соседи — высокий смуглый брюнет и полноватый рыжик небольшого росточка — отнюдь не скучают.

— Привет, я — Салли, — в который уже раз за сегодня представился подросток.

— Привет, — ответил брюнет. — Я— Диего Коннар, а это мой друг — Грегори Гаммит, и мы рады, что ты с нами. Присоединяйся — у меня сегодня день рождения.

— Серьёзно?! — воскликнул новенький и уже спокойнее уточнил: — Без шуток?

Получив недвусмысленное подтверждение, он бросил свой чемодан на стул, открыл его и принялся там рыться. Не отвечая на расспросы, он вытащил откуда-то снизу стильный кожаный браслет с металлическими вставками и протянул его имениннику.

— С Днём Рождения, Диего! Это — простейший щит и сигналка в одном: простые сглазы он отбивает в пославшего, а в случае чего-то серьёзного даёт сигнал в Королевскую Клинику.

— Не стоило, приятель, — смутился тот. — Достаточно простого поздравления. Прости, это было грубо с моей стороны.

— Ничуть, — ободрил его Салливан, — мне приятно подарить тебе что-нибудь в залог нашей дружбы.

Выпив по чашке чая и угостившись именинным тортом, ребята решили закончить посиделки, ибо впереди был трудный день, и к нему необходимо было подготовиться.

* * *

Утром мессир Освальд с внучкой получили от Нозэра отчёт о том, что Салли попал на факультет бытовой магии — причём выбор сделал сам, чётко аргументировав своё решение. Все профессора, за малым исключением, пришли в восторг.

А после, так как Артефакт снова вышел из строя, начался форменный цирк: собрав вокруг себя всех первокурсников, малой усадил их всех за столы «жёлтых».

Выражения лиц деканов были бесценны!

Надо сказать, мессир Штольц с облегчением выдохнул: бытовики были весьма лояльными ко всем, и больше всего ценили преданность семье и любовь к детям — значит, с младшим (дед перенял привычку наследника именовать Салливана именно так) всё будет в порядке.

Про «цирк» ему донесли чуть раньше — восторженные первокурсники описали родителям, как под «весёлую строевую» новенького шагали за огромным Харлампием через тёмный лес. Естественно, родителям стало интересно, что четырнадцатилетний парень делал среди одиннацатилеток, и по своим каналам выяснив имя новенького, сопоставили с ходившими слухами о возвращении внучки Штольц с приплодом, решили брать быка за рога — к главному лекарю полетели вестники.

Уроки ответственности

«Будь готов отвечать за всё добро, что ты причинил…»

(Народная мудрость)

Для Салливана начался новый виток адаптации: снова новая обстановка, новое окружение, новые правила. За суматохой он совсем забыл о странных словах рыженькой Касси — девушки с тяжёлой судьбой, оставшейся совершенно без семьи (даже фамилии её никто не знал). Поэтому вызов к декану силовиков стал для Кринжа полной неожиданностью.

Беседа в его кабинете началась нетривиально: профессор Унгато, опустив положенные приветствия, начал с обвинения:

— Ваши «подопечные» терроризируют шестикурсников!

Гневный выпад обычно сдержанного преподавателя выбил Салли из колеи и он, забыв о необходимости изображать солдатика, очень эмоционально выдал:

— Кто, простите?! Я как-бы только на четвёртом курсе, профессор (если Вы забыли) и до статуса куратора ещё не дорос… — а потом вдруг, видно о чём-то вспомнив, ехидно уточнил: — И кто же из Ваших почти-выпускников жалуется на маленьких пчёлок? Неужто все? — и усмехнулся ещё так знакомо, поганец!

— Нет, не все, — буркнул, вспыхнув, что маков цвет, профессор. — Только двое: Джельсамино Ойан и Сироно Нуар, сыновья послов Иностранных Держав. Мы с мастером Аурелиусом собрали всех «фигурантов» в кабинете директора, но представитель первокурсников заявил, что говорить будет только в Вашем присутствии. Распустились!

— А что по этому поводу говорят сами высокородные наследники? — как-то слишком спокойно поинтересовался Салливан.

— Они тоже отказываются назвать причину.

— Ясно. Собрание, я так понимаю, всё ещё идёт? Позвольте присоединиться… — Тяжело вздохнув, юный Кринж собрал вещи (ибо его сдёрнули с урока) и двинулся вслед за профессором.