Тропинки для человечества

Чуть позже появляется Макс. Он выглядит притихшим.

Я начинаю осмотр. В любом другом случае я бы провёл парочку психологических тестов, но Макс есть Макс. Так устроен его мозг. Когда он думает, то из него слова не вытянешь.

— Что-то случилось? — осторожно интересуюсь я.

— Нет-нет, — бормочет он себе под нос. — Последние проверки…

— Понимаю, не забудь отдохнуть. — Я подписываю протокол. Как по мне — Макс в норме.

— Да, конечно, ещё целая ночь впереди, — соглашается он. — Спасибо, Генри.

Линда и Вики тоже приходят вместе. На корабле быть с кем-то в порядке вещей. Люди здесь особенно остро чувствуют одиночество, поэтому и ищут того, кто подставит плечо и просто побудет рядом. Мы, словно роботы, что жмутся друг к другу в огромном тёмном контейнере посреди пустыни. Линда — научный руководитель Вики. Именно Линда, как старшая по званию, настояла на том, чтобы девушка полетела с нами. Для Вики это первая дальняя экспедиция, она достаточно юна, мечтательна и порой застенчива, поэтому и старается быть ближе к своей наставнице, которая оберегает её словно родную дочь. Что ж, подобная забота вкупе с преемственностью — дело стоящее. Нам необходимо поддерживать и развивать молодёжь. Частенько я вижу Линду и Вики в компании Питера и его супруги. Одним словом — клуб учёных. Осмотр и стандартные процедуры по протоколу проходят быстро и без затруднений.

Последними появляются близнецы. Словно подчёркивая свою недавнюю победу, Джон уверенно и с улыбкой входит первым. Согласно правилам осмотра пилотов, я начинаю с ЭЭГ и вестибулометрии. Первым во вращательное кресло, по одобрительному кивку, сопровождаемому ухмылкой брата, садится Джейк.

— Ну, вот я и дома, — радостно восклицает он. — Прости, братишка, место тут только для одного.

Джон сдаёт прессорную пробу и становится в позу Ромберга. Я даю необходимые команды и заношу данные в компьютер. Затем братья меняются местами. Я задаю несколько вопросов о самочувствии.

— Всё отлично, док. К полёту готовы, — бравирует Джейк.

— Точнее, я готов, братишка, вставай в очередь, — подмигивая мне, перебивает его Джон. — Док, а кто вас осмотрит? У нас тут вроде нет врача для врача?

— Никто, — спокойно отвечаю я, не отрываясь от записей. — Я сам слежу за собой и так же, как и вы, регулярно обследуюсь.

— Тогда мы спокойны, но, если что, мы за вами присмотрим, — тоном врача говорит Джейк.

Убедившись, что последние пациенты в норме, я отпускаю ребят. Рабочий день подошёл к концу. Я выключаю оборудование и с радостью возвращаюсь в каюту к оставленной на полке книге.

Возможность побыть наедине с книгой всяко лучше горсти таблеток и монотонного голоса психотерапевта. Таблетки, гипноз и бесконечные разговоры чистят разум, но не душу. Кому как не мне знать об этом. Я и пациент, и врач. Нелепо! Как и то, что пилюль для души ещё не изобрели — увы, не к тому стремится человечество со всеми своими амбициями, не туда направляет свою неуёмную энергию и иссушающую жажду. Душевнобольным остаются книги, а еще призрачная надежда унять тревогу и залатать раны. Зато каждый может выбрать историю, что сотрёт пустоту внутри. Знакомый шелест страниц помогает мне унять жар, стереть пепел, заглушить шёпот и даже собрать валяющиеся на дороге камни прошлого.

Мои размышления прерывают белые всполохи огней по ту сторону иллюминатора. Я поднимаю взгляд поверх страниц. Это не сигнал тревоги. По всему периметру корабля раздаётся голос бортового компьютера.

«Скорость снижена. Корабль прибыл в пункт назначения».

Глава 3

Планету мы увидели не сразу — прогноз не врал, её укрыл от наших глаз мощный геошторм, что не редкость в здешних местах. На второй день, после того как мы проснулись, из НАСА прислали уточнённую метеосводку. По прогнозам, за восемь часов до запланированного выхода на орбиту ГЛИЗЕ-M должен был произойти мощный выброс на ГЛИЗЕ-581 — материнском красном карлике. Так и случилось, наши радары засекли бурю, однако нам она не навредила. Мы находились достаточно далеко и приближались к цели с другой стороны квадранта, поэтому на борту всё работало в штатном режиме, как электроника, так и люди. К рассвету орбита прояснилась — шторм терял свою хватку.

Что ж, привычка рано вставать — дело хорошее. Утром я первым оказываюсь у общего иллюминатора. Мы частенько коротаем здесь время с Питером. Смотрим на звезды и болтаем. Юноша с увлечением рассказывает мне о своих планах, делится идеями, философствует о будущем человечества и его месте на просторах известных нам вселенных.

Зыбкий утренний сон остался позади, кофе в руках уже порядком остыл. Я же неотрывно смотрю вперёд, забыв об этой маленькой неприятности.

Без сомнения, космоса в моей жизни было немного, ведь большую часть жизни я провёл во врачебном кабинете, а не на корабле посреди незнакомых звёзд, да и в космическую программу попал уже далеко не юношей, но всё же замечу, что ничего подобного прежде не видел.

Я дышу ровно и глубоко, хотя мне и требуется приложить чуть больше усилий для каждого вздоха, а ещё я сдавливаю кружку чуть сильнее необходимого — пальцы слегка немеют, я ощущаю лёгкое покалывание, возвращающее меня к реальности.

В бесконечной черноте передо мной висит белый шарик. Контраст с неизбывной чернотой космоса обманывает зрение, планета кажется маленькой и словно вылепленной из бледно-серой глины, застывшей в космической печи миллионы лет назад. Через пару минут глаза привыкают, дискомфорт уходит, и мне удаётся сосредоточиться и точнее рассмотреть поверхность. Там, внизу, явно есть вода и возвышенности — бугорков и неровностей много, а вот водоёмы иного цвета — они чёрные, изломанные, как будто их процарапала хрупкая детская рука. Вокруг планеты висит дымка. От неё исходит слабое пепельное свечение.

— Ведёшь себя прям как турист в первом ряду, док, — раздаётся позади меня голос Питера. — Пришёл раньше меня поглазеть?

— Все мы здесь туристы, — с лёгким скепсисом соглашаюсь я. — Космос нам не дом родной, об этом не стоит забывать. Доброе утро, Питер.

— И тебе. Ну как, нравится красотка? — Питер кивает в сторону иллюминатора.

— Необычная. Как из глины вылеплена. Bolus Alba.

— Каолин, — с пониманием улыбается Питер. — Я был в Китае, на юго-востоке так называют высокие белые горы, откуда и добывают этот сорт глины. — Гончарным делом увлекаешься? Не знал.

— Я скорее наблюдатель. Мама часами могла медитировать над гончарным кругом. Напевала что-то. Помню, как ловко она вытягивала горлышко у ваз. Так у нас в доме появились всякие глиняные штучки, но я её увлечения не перенял. Терпения не хватило. Но, как видишь, что-то ещё помню.

— И всё же интересное сравнение. Из глины… хм. Узнав, что планируется миссия на ГЛИЗЕ-M, я сразу согласился. Благо, несмотря на время и дальность полёта, Тина меня поддержала. Я надеюсь найти здесь что-нибудь необычное. Всё-таки есть порода и вода, а это уже что-то. Хотя это я так… вперёд забегаю, но не скрою, мне не терпится поскорее взять пробы.

— Успеется, Питер, успеется. Всё приходящее и уходящее. Что мы ещё знаем об этой планете? — вдруг вырывается у меня.

— Немного. По данным зондов, планета необитаема. Там есть вода, это я уже говорил, да ты и сам видишь. Многовато пыли, но жить можно. Кислорода должно быть достаточно. После взятия проб мы узнаем, сможем ли обойтись без скафандров и нет ли в воздухе вредных примесей.

— Что за пыль? Реголит? Как на Луне?

— Не совсем. Лунный реголит возникает в основном в результате спекания лунных пород в момент падения метеоритов. Здесь такое редкость. Там в основном базальт, ильменит, железо и разные минералы…

— А что скажешь про дымку? — Я киваю в сторону иллюминатора.

— Думаю, что это последствия геошторма. По нашим данным, большая часть планеты покрыта этой самой пылью, возможно, из-за шторма она меняет состав в верхних слоях атмосферы. Точно я не знаю. Как только буря минует орбиту, всё придёт в норму, пыль уляжется. Беспокоиться не о чем. Мне пора, док. Славно поболтали.

— Ещё увидимся. — Я машу Питеру рукой. Он славный юноша, влюблённый в своё дело, побольше бы таких.

Да, место необычное. И почему она светится? Нигде раньше я о таком не читал. Может, Питер прав — это явление временное. Он учёный, ему видней. Да и в чём в принципе причина моего беспокойства? Всюду мне мерещится опасность… Голова тяжелеет, виски начинают пульсировать. Недаром Джейк озаботился вопросом о том, кто проводит осмотр врачей. Мне стоит поберечь себя.

Я отхожу от иллюминатора. Обернуться мне не хочется.

***

Чуть больше получаса до первой высадки. По уставу положен предполётный сбор всех членов экипажа. Мы собираемся в тренажёрном зале. Лётная группа почти в полном составе. Мужчины уже пришли. Джейк в оранжевой пилотной куртке выглядит и ходит петухом. Питер заметно волнуется, то и дело трогает штангу и вытирает влажные ладони о светло-серые брюки. Последней появляется Линда. Одетая в чёрный костюм, она выглядит отлично.

— Вы видели её? — с нескрываемым интересом восклицает Тина. — Как снежок!

— Или шарик мороженого, только в космосе. Когда были в Праге, мы с Питером ели такое. Надо было угадать вкус, но у нас не получилось, — подхватывает мысль подруги Вики. — Уверена, в этот раз загадок не останется.

— Смотри не слопай там всё, сладкоежка, — тут же находится Джейк. — А то что нам там всем делать?

В этот момент в зал заходит Моррис.

— Тридцать минут до старта. Каков прогноз по высадке? Геомагнитные условия? Макс, докладывай.

— Погода высадке не помешает, — спокойно, в свойственной ему манере начинает Макс. — Геомагнитные условия в норме. Предполётные тесты пройдены. Отклонений от маршрута нет. По предварительным расчётам, команда вернётся через три с половиной часа. Плюс-минус десять минут на запуск и проверку двигателей. Если пыль внизу осядет, задержек быть не должно.

— Шаттл в норме, капитан, — продолжает Джейк. — Все приборы работают исправно. Необходимое оборудование на борту. Дело за командой. Лично я уже готов.

— Хорошо, — подытоживает Моррис. — Если все готовы, у вас два часа. Берете пробы воздуха, определяетесь с местом для лагеря, разгружаетесь и возвращаетесь.

— Так точно, капитан, — отвечает Питер.

Группа высадки проходит чуть дальше в ангар, остальные расходятся по каютам.

Я же направляюсь в медицинский отсек, оформляю рапорт о последнем осмотре членов экипажа, а затем возвращаюсь в зал. По пути я несколько раз смотрю на всё так же светящуюся ГЛИЗЕ-M. До прибытия группы у меня дел нет, и можно немного потренироваться. В моем распоряжении два турника, гантели и три беговые дорожки. В условиях космоса спорт необходим, если не хочешь растерять форму. Я начинаю с лёгкой разминки, но сосредоточиться у меня не получается. Закончив, я встаю на беговую дорожку. Шаг. Ещё. Быстрее. Ещё. Бег. Не помогает — мне всё так же неспокойно. Возраст, наверное, берёт своё. Новые миры и бесконечные исследования — дело молодых. Вон Питер уверенно идёт вперёд, а я испугался какого-то света.

Я перехожу к силовой тренировке. Через несколько минут мышцы уже горят, и я быстро сдаюсь. Всё-таки возраст. Выйдя в коридор, я вновь бросаю взгляд в иллюминатор. Белый шарик. Совсем не похож на безобидный снежок, только если своим холодным блеском. Питер, Линда и Джейк уже должны были высадиться. Надеюсь, у них всё идёт по плану. Дойдя до каюты и закрыв за собой дверь, я иду в душевую. Вода тёплая, но я всё же ощущаю лёгкий холодок. У меня в запасе есть ещё больше часа. Читать я не могу, стоит просто полежать. Минут пятнадцать ворочаюсь, а потом проваливаюсь в сон.

Я не могу дышать и не в силах обернуться. Лёгкие разрываются. Впереди в свете взрыва виднеется пролесок, до него метров двести, не больше. Я падаю в недавно выпавший снег. Копоть и кровь превращают его в бурую грязь. Мне кажется, что огонь вот-вот настигнет меня и поглотит, словно огромный красный змей. Я встаю. Бегу. Снова падаю, ползу в сторону. Добравшись до ближайшего дерева, прижимаюсь спиной к его стволу. Вытираю снегом лицо и руки. От холода кровь наконец-то останавливается. Передо мной из огненной чаши поднимается к сереющим небесам чёрный столб дыма. Машина ещё не успела выгореть дотла, но Брюса уже не видно. Я закрываю лицо руками. Горло сдавливает крик. Господи, он мёртв!

Я резко поднимаюсь на кровати. В каюте срабатывает громкая связь.

«Шаттл номер один состыкован».

Через час мы встречаемся на мостике. Линда и Питер появляются первыми. Джейк опаздывает. Наверное, задержался в ангаре.

— Где Джейк? — незамедлительно спрашивает Макс.

— Воркует со своей пташкой, — отвечает Питер, — мы твёрдой почве под ногами радовались, а он — небу.

— Про небо поговорим позже, — мягко останавливает его Моррис. — Линда, как прошла высадка?

— Мы приземлились, как и было запланировано, на плато Н-16, — отвечает Линда, сверяясь с информацией на личном планшете. — Но там сильные ветра и много пыли. Было решено отойти в сторону. Мы с Питером пошли пешком, так как не знали, будет ли впереди ровное место для посадки. Джейк остался в шаттле. Мы собрали пробы и решили разбить лагерь в двух километрах от места высадки. Там горы, каньон и почти нет ветра. Я отметила всё на картах, вызвала Джейка по рации и сообщила ему наши координаты. Он добрался достаточно быстро, и мы выгрузили модули и остальное почти по графику. Периметр лагеря составил восемьсот метров. На всякий случай мы сразу поставили датчики периметра. Все прошло хорошо, но из-за погоды взлететь сразу нам не удалось. Сообщать о задержке мы не стали, Джейк пообещал, что отыграет потерянное время. Внештатных ситуаций не было. Пробы воздуха у Питера.

— Точнее, уже в лаборатории, — подсказывает коллеге Питер. — К вечеру я отчитаюсь о результатах.

— Хорошо, Линда. Жду подробного отчёта через два часа, — говорит капитан. — Питер, и от вас тоже. Собрание окончено.

Вечером мы встречаемся за ужином. Моррис сидит у иллюминатора в одиночестве. Перед общей высадкой он выглядит напряжённо. Ничего удивительного в этом нет, экипаж — ответственность капитана. Моррис привык беречь своих ребят. Я даю ему возможность побыть одному и выбираю другой столик.

Чуть поодаль Вики и Тина болтают за чашкой чая. Я подсаживаюсь к ним.

— Питер так долго этого ждал, — делится с подругой Тина. — И, видимо, перенервничал. Закрылся в лаборатории, проторчал там до вечера, а позже пришёл и пожаловался на головную боль. Немудрено! Генри недавно дал мне таблетки от мигрени — пришло время поделиться.

— Не переживай, дорогая, — отвечает Вики. — Завтра он выйдет на свежий воздух и всё забудет.

— Если его состояние ухудшится — пусть приходит в медотсек, — обращаюсь я к Тине.

— Хорошо, спасибо, я ему передам, — улыбается мне Тина.

— Как твои приступы? Повторялись? — спрашиваю я.

— Пока нет. Надеюсь, внизу мне станет легче. Никак не могу привыкнуть к отсутствию гравитации, — пожимает плечами Тина.

К нам за столик садится Макс. Я знаю его не так давно, но его способность появляться вот так, из ниоткуда, порой пугает.

— Всем доброго вечера, — здоровается он.

Из-за его плеча выглядывает Джон и жестом просит инженера подвинуться. Тот молча выполняет просьбу.

— Где твой брат, Джон? — спрашиваю я. — Что-то его до сих пор не видно. С ним всё хорошо?

— Не могу ничего точно сказать, док. Я видел его мельком по возвращении. Он прошёл к себе в каюту. Даже не поздоровался. После я не стал заходить, думал, он уснул. Наверное, ещё спит.

— Генри, — обращается ко мне закончивший ужинать Моррис. — Как закончите с ужином, зайдите, пожалуйста, к Джейку. Узнайте, всё ли в порядке.

— Да, капитан, — отвечаю я.

***

После ужина я, как и было обещано, иду к Джейку. По пути меня нагоняет Макс.

— Постой, Генри, — окликает он меня. Я останавливаюсь. — Подбодри там нашего парня. Завтра важный день!

— Обязательно, Макс, — отвечаю я и иду дальше.

Стены коридора бликуют и словно сжимаются от едва видимого свечения, исходящего от планеты. На миг мне хочется поскорее оказаться в каюте, но это ощущение быстро проходит.

Я нахожу Джейка лежащим на кровати. Поначалу мне кажется, что он спит. Я не решаюсь будить его и оглядываюсь. Повсюду висят чертежи шаттлов. На столе насыпаны кислотно-зелёные фантики от жвачки. Компьютер включён, но не активен. Одежда валяется на полу вместе с обувью. В углу торчит оранжевый пилотный шлем. Каюта — это твой маленький мир вдали от дома.

Джейк открывает глаза. На самом деле он и не спал.

— Генри? — растерянно смотрит на меня юноша.

— Привет, Джейк! Как ты? Мы ждали тебя на мостике, потом за ужином. Всё хорошо?

— Всё хорошо, — эхом отзывается первый пилот. — Просто устал немного. Уже вечер? И как я проспал ужин… Джон… Он, наверное… наверное, искал меня? Где он?

— Джон в столовой с остальными. У тебя точно все в порядке? — переспрашиваю я. — Мы можем пройти в медотсек, если нужно.

— Нет-нет, в этом нет необходимости. Я в норме. Немного кружится голова, но я в норме. Давно не летал — организм привыкает. Позже я сам доложу капитану.

— Кружится голова? — Я настораживаюсь. — Головная боль? Провалы в памяти?

— Ничего такого. Просто, наверное, резко взял вверх при взлёте и не рассчитал нагрузки. Я отосплюсь, да и всё, — щурясь на свет, говорит Джейк. — Но, если что, первым буду в медотсеке. Тебе не о чем беспокоиться. Для твоего спокойствия — первым пилотом завтра будет Джон, а я побуду запасным.

— Ты точно сможешь лететь? Если нужно, я поговорю с Моррисом, и мы отложим вылет.

— Нет-нет, завтра всё будет отлично.

— Как скажешь. Отдыхай. Думаю, Джон захватит тебе ужин, — говорю я и выхожу из каюты.

С наступлением ночи искусственный свет в коридоре становится более приглушенным, так экипажу проще ориентироваться в сутках. Опустившийся на стены сумрак подсказывает мне, что Питер был прав, пыль осела, а с ней ушло и неприятное свечение. Я ловлю себя на мысли о Джейке.

Почему он так странно смотрел на меня? Что было в его взгляде? Растерянность? Дезориентация? Может, так и правда сказался первый за долгое время вылет?

Вернувшись к себе, я решаю почитать, но сосредоточиться у меня не получается. Отложив книгу в сторону, я ложусь спать.

Ночь проходит без сновидений.