
Полная версия:
Верни мне папу, Дед Мороз!
— Я найду папу, — твердо заявляет Тая. — Обязательно найду! И мы снова будем жить вместе. Правда ведь, Дедушка Мороз? Ты же поможешь?
Смотрю на нее и не знаю, что ответить. А она ждет… Верит и надеется.
— Я... постараюсь, — наконец выдавливаю, чтобы хоть что-то сказать.
Тая улыбается, и я снова вижу эти ямочки. Такие же, как у меня...
— Спасибо! — девочка обнимает меня за шею, быстро, но крепко. — Ты самый лучший Дед Мороз на свете!
И убегает. Растворяется в толпе детей.
А я стою с конвертом в руках и чувствую, как мир вокруг встает с ног на голову. Снова.
Щербинка. Ямочки. Картавость. Аллергия.
Все это может быть лишь совпадением. Теоретически. Но что, если это не так?
Что, если тест ДНК был ошибочным? Или подложным?
Нет. Это бред. Я ведь проверял! До последнего сомневался, не верил. Звонил в лабораторию, требовал подтверждений, переделывал два раза…
Но подросшая Тая почему-то стала похожа на меня… И мысль не дает покоя.
— Демид Олегович, следующий ребенок! — шепчет мне на ухо Снегурочка-аниматор.
Встряхиваю головой, заставляю себя сосредоточиться. Утренник продолжается. Дети рассказывают стихи, получают подарки. Выполняю свою роль на автомате, а в голове крутится одно: «А что, если три года назад я ошибся?»
Глава 4. Демид
Машинально раздаю подарки, хвалю очередного пацана за стихотворение про снежинки, а сам ищу глазами в толпе светлую головку. Тая давно растворилась среди других детей, но я до сих пор чувствую детский запах ее волос и тепло объятий.
Черт возьми, что со мной творится? Три года назад я поставил в этой истории жирную точку. Закрыл гештальт, как говорят психологи. Забыл и пошел дальше. Но всего одна встреча — и меня снова колбасит, как зеленого пацана.
— Дедушка Мороз, а мне можно два подарка? — пищит мелкая девчонка лет пяти, непонятно как попавшая на школьный утренник. — Один мне, а второй моей кукле Маше!
— Конечно, малышка, — отвечаю на автомате, протягивая ей две коробочки.
Но мысли бродят далеко, переваривая информацию, полученную за пять минут общения с Таей. Слишком много совпадений для простой случайности. Но ведь тест показал...
Стоп. Хватит об этом думать. Иначе можно сойти с ума прямо здесь, в красной шубе и с мешком подарков.
Пытаюсь сосредоточиться на происходящем вокруг, но память все равно уносит меня далеко. На несколько лет назад. В ту больничную палату, где я впервые увидел Леру.
Я тогда впервые выиграл тендер и получил крупный заказ на строительство детского садика. Как черт крутился на стройке, хотел непременно сдать объект в срок. Пообещал мэру, а свое слово всегда держу. Пропадал на объекте в любую погоду, спал по три часа в сутки. В результате схватил воспаление легких — и привет, больничная койка.
Помню, лежу с температурой под сорок абсолютно без сил и даже руку поднять не могу. Злюсь страшно. Сроки горят, рабочие без меня халтурят, а тут еще эти больничные порядки: режим, тишина, уколы по часам.
И вдруг входит она. В белом халатике, с косой до пояса. Как Снегурочка из сказки. Улыбается, будто встретила лучшего друга, а не очередного буйного пациента.
— Добро пожаловать в наш санаторий для легочников! — говорит она таким голосом, что я даже разозлиться толком не успеваю. — Я Лера, ваша персональная мучительница на ближайшие дни.
И начинает колдовать надо мной. Втыкает в вену иглу от капельницы, так, что я даже опомниться не успеваю. Надевает на палец какой-то датчик. А сама болтает без умолку: про все на свете. Про погоду, новости, про прибившегося к больнице бездомного кота… Слушаю ее и понимаю, что плыву. Готов на любые, самые неприятные процедуры, лишь бы подольше слушать ее голос.
— У вас глаза благородного разбойника, — смеется она, протирая мне лоб влажной салфеткой. — Грозные, но добрые.
Я тогда подумал: все, пропал. Потому что понимал — такой женщины мне больше не встретить. Теплой, искренней, живой. Не то что эти куклы из моего окружения, которые умеют только тратить деньги и строить глазки.
Лера была другой. Настоящей.
— Демид Олегович, последний ребенок! — шепчет мне Снегурочка, и я резко возвращаюсь в реальность.
Перед мной стоит мальчишка лет восьми, серьезный, как взрослый дядька. Рассказывает стихотворение про елочку, но я его почти не слушаю. В голове все еще звучит Лерин смех.
Помню, как ухаживал за ней после того, как выписался. Цветы каждый день, рестораны, подарки. Она смущалась и отнекивалась. Считала, что я слишком много на нее трачу.
— Не нужны мне твои бриллианты, Демид, — говорила она, поглаживая мою щеку. — Я хочу, чтобы ты просто был рядом.
А я не слушал. Стал постоянным клиентом ювелирных магазинов и бутиков брендовой одежды. Потому что хотел бросить к ее ногам весь мир. Боялся, что если не буду осыпать подарками, она уйдет к кому-то другому. Хотел стать незаменимым. Центром ее мироздания. И чтобы она стала только моей.
Женился на ней через полгода. Пышная свадьба, медовый месяц на Мальдивах, новый дом, который я построил специально для нашей семьи. Все как в сказке.
Только один момент меня напрягал. Лера не хотела бросать работу.
— Зачем тебе эта больница? — спрашивал я, обнимая ее на кухне. — У меня достаточно денег, чтобы содержать семью. Займись домом, собой. Или найди себе хобби по душе.
— Но, Демид, я не хочу просто так сидеть дома, — отвечала она, высвобождаясь из объятий. — Мне нравится моя работа. Там я помогаю людям и чувствую себя полезной.
— Я тоже помогаю людям. Строю дома, создаю рабочие места.
— Это другое. Ты бизнесмен, я медик. У нас разные функции.
Я тогда не понимал, о чем она говорит. Думал, что женщина должна быть рядом с мужем, создавать уют, рожать детей. А она все упрямилась и по-прежнему уходила на смену.
Правда, когда забеременела, все-таки уволилась. Не выдержала моего напора. Согласилась, что быть мамой — это тоже работа. Я тогда был на седьмом небе от счастья.
А потом родилась Тая.
И это было что-то невероятное! Маленький теплый комочек в розовых пеленках, с крохотными кулачками и носиком-кнопочкой. Моя дочь. Моя частичка. Мое продолжение.
Я готов был сутками сидеть у детской кроватки и просто смотреть, как она дышит. Вставал к ней ночами, когда Лера уставала. Менял подгузники, кормил из бутылочки, пел колыбельные. Коллеги крутили пальцем у виска — мол, с ума сошел, это женские обязанности. Но мне было все равно.
Помню, как Тая впервые улыбнулась. Именно мне. Как она делала первые шаги, хватаясь за мой палец. Как первый раз сказала «папа». Как засыпала под сказки про принцесс и драконов, которые я ей читал.
Четыре года я жил, как в раю. И думал, что так будет всегда.
А потом начальник службы безопасности моей фирмы Игорь Козловцев заронил в душу ядовитое зерно сомнения.
— Не знаю, Демид, стоит ли это говорить… — неопределенно промычал он как-то утром, когда мы остались одни после планерки. — Но ты мой друг. И не сообщить тебе было бы не по-товарищески. В общем, вчера я видел твою супругу около фитнес-клуба. И она была не одна.
Я тогда даже не сразу понял, к чему он клонит.
— Ну и что же в этом выдающегося? — спрашиваю, не отрываясь от документов. — Да, Лера следит за собой и несколько раз в неделю ходит в спортзал с подругами.
— С ней была не подруга, Демид. Мужчина. Довольно симпатичный, кстати. Они очень мило что-то обсуждали, смеялись. И выглядели… близкими знакомыми, если ты понимаешь, о чем я. Очень близкими…
Козловцева я тогда поблагодарил и отправил заниматься своими непосредственными обязанностями. И попросил больше не лезть в дела моей семьи. Но ядовитое зерно ревности уже дало ростки в моей душе. Словно токсин, который действует не сразу, а постепенно.
В тот же вечер я спросил у Леры напрямую:
— С кем ты была вчера у фитнес-клуба?
Она даже не смутилась:
— С Антоном Сергеевым. Бывшим коллегой. Ну, помнишь, доктор из нашего отделения? Случайно встретились, он недавно решил сменить тренера.
— И о чем разговаривали?
— О разном. О работе, о жизни. Вспоминали смешные случаи. А что такое? — Лера посмотрела на меня внимательно. — Ты ревнуешь?
— Нет, — соврал я. — Просто тебя увидел один мой знакомый и мне стало интересно.
А потом кто-то из знакомых ляпнул на корпоративе:
— Слушай, Демид, а почему дочка на тебя совсем похожа? Ты брюнет, жена— шатенка, а она светленькая, белая совсем. Разве так бывает?
— Ничего, потемнеет, — отвечаю спокойно. — Гены пальцем не задавишь.
Я тогда отшутился, но к дочери стал приглядываться более внимательно. Рассматривал, и убеждался — действительно, ни одной моей черты.
Дурацкие мысли лезли в голову. Я потерял покой и сон. Вспоминал о суточных дежурствах жены в начале нашего брака, о ее нежелании увольняться с работы. Бессонными ночами лежал и думал: а что, если...
В конце концов не выдержал. Дал команду Козловцеву покопаться в прошлом Леры. Узнать, как жила до меня, с кем встречалась, было ли что-то серьезное…
Игорь рыл долго и тщательно. А потом пришел с докладом:
— У вашей супруги действительно был роман с этим Антоном Сергеевичем. Встречались почти два года. Разошлись за несколько месяцев до вашего знакомства, но остались друзьями.
Вроде ничего криминального. Все было до меня. Глупо ревновать человека к прошлому, но почему-то стало неприятно. Захотелось взглянуть в глаза мужчине, у которого с моей женой были когда-то отношения.
— Есть фотография этого Антона? — спрашиваю сквозь зубы.
— Конечно, — с торжеством в глазах заявляет Игорь и кладет передо мной на стол цветной снимок.
С глянцевого фото на меня смотрит привлекательный голубоглазый блондин. И я с ужасом нахожу в его лице черты Таи, моей дочери. Не могу сказать точно, были они или нет, но в тот момент мой ослепленный ревностью мозг их видел очень четко.
Вот тогда-то мне и снесло крышу окончательно.
Глава 5. Демид
Я превратился в натурального параноика. Начал копаться в телефоне Леры, когда она принимала душ или спала. Проверял соцсети, сообщения, звонки. Ничего криминального не нашел, но черная ревность уже прочно завоевала мой разум.
Я потерял аппетит, стал мучаться бессонницей, на работе без повода срывался на подчиненных. Лера видела, что ее муж сильно изменился, спрашивала, что происходит, но я упорно молчал. Да и по большому счету предъявить ей было нечего. Доказательств измены не было, но глупые подозрения и домыслы не давали спокойно жить.
В конце концов я решился на тест ДНК. Лере об этом, естественно, не сказал.
Сам лично взял образцы — волосы Таи с расчески и чайную чашку с ее слюной. Упаковал все в стерильные пакетики и отдал Игорю:
— Отвези в лабораторию. Самую надежную. Но, пожалуйста, никому ни слова.
Неделю я ждал результата. Неделю жил, как в аду.
А потом Козловцев привез заключение, и мой мир рухнул. «Вероятность отцовства — 0%».
Я смотрел на эти жестокие цифры и не мог поверить, что это происходит со мной. Моя дочь оказалась не моей дочерью. А женщина, которую боготворил — грязной лгуньей и изменницей. Четыре года я жил во лжи.
— Может, закажем повторный анализ? — осторожно предложил Игорь. — Чтобы исключить ошибку?
— Закажи. Только в другой лаборатории, — выдавил я, хватаясь за тонкую ниточку надежды.
Но второй тест показал то же самое. И третий тоже, хотя на этот раз образцы я упаковывал и отвозил сам.
Вот тогда я окончательно сорвался с катушек. Чувствовал себя последним лохом, которого развела ушлая баба. Годы счастья оказались фарсом. Тая, которую я обожал, — чужим ребенком. Лера, ради которой готов был свернуть горы, — жестокой обманщицей. Если она смогла провернуть такое, в чем еще могла солгать? Может быть, и ее утверждения, что я стал у нее первым мужчиной, были неправдой? Ведь девушки сейчас сплошь и рядом делают гименопластику…
Видеть ни Леру, ни Таю я больше не мог. Боялся, что просто не сдержусь и наделаю дел — настолько сильным ударом для меня стала измена любимой женщины.
Подал на развод через адвокатов, потребовал отсудить все имущество. В последний момент пожалел и оставил им квартиру. Но свою фамилию и отчество из Таиных документов велел убрать. Не хотел иметь ничего общего с девкой, которая мне нагло лгала, и ребенком, который не имел ко мне никакого отношения.
Три года я считал себя абсолютно правым. Ведь Демид Метельский не прощает предателей. Но сейчас… Сейчас я ни в чем уже не уверен.
Утренник заканчивается, дети разбегаются с подарками. Машинально прощаюсь с организаторами. Обещаю устроить такой же праздник на следующий год. А сам думаю об этих проклятых ямочках и щербинке. Неужели я все-таки ошибся?
Смываю грим, переодеваюсь в обычную одежду. Из кармана дедморозовской шубы выпадает Таино письмо. Беру его в руки и разворачиваю.
«Дорогой Дедушка Мороз!» — написано аккуратным детским почерком. — «Меня зовут Таисия. Мне 7 лет. Я хорошая девочка. С мальчишками не дерусь, маме помогаю, в школе учусь на одни пятерки. В этом году мне не нужны игрушки. Даже та красивая кукла, которая как живая. Мне нужен папа. Очень-очень!
Мама говорит, что он не вернется, но я точно знаю, что он нас все еще любит. И мама тоже его любит, только не показывает вида.
Дедушка Мороз, верни нам папу, пожалуйста! Я буду всегда хорошо себя вести, обещаю! Иначе мама выйдет замуж за дядю Игоря и он станет моим новым папой.
А я этого не хочу. Потому что он злой и всем нам будет очень плохо. Мне очень страшно, Дедушка Мороз!
А если папа вернется, то все будет хорошо. Я очень-очень прошу, жду и надеюсь!
Твоя Тая.»
И внизу детский рисунок — три фигурки под снегопадом, держащиеся за руки.
Комок в горле растет, глаза щиплет. Перечитываю письмо еще раз. Каждое слово режет, как бритва.
«Мне страшно», — пишет семилетний ребенок. Мой ребенок? Или не мой?
Подхожу к окну, выглядываю на школьный двор. Родители забирают детей, кто-то уже уехал. И вдруг замечаю знакомую хрупкую фигуру в зимнем пальто.
У большого черного внедорожника стоит Лера. Она крепко держит за руку Таю. А заднюю дверь им открывает никто иной, как Игорь Козловцев. Мой бывший начальник службы безопасности. Человек, которого я считал другом.
Сердце пропускает удар. Четыре года я не видел бывшую жену, но узнал с первого взгляда. Постройнела, обрезала волосы. Выглядит усталой, но все такая же красивая. Женщина, в которую я когда-то был влюблен по уши…
Игорь обходит машину, садится за руль. И это вызывает во мне мощную волну протеста. Что вообще Козловцев делает рядом с моей семьей? Бывшей, конечно, но все-таки…
Не он ли три года назад активно нашептывал, какая подлая гадина эта Лера? Не он ли принес в зубах доказательства, что Тая — не моя дочь? А теперь с придыханием открывает дверь машины перед женщиной, которую считал продажной?
Что-то не вяжется… Да и совпадений слишком много.
Достаю телефон и набираю номер Виктора Громова — владельца детективного агентства, с которым иногда работаю.
— Витя, это Демид Метельский. Срочное дело. Нужно кое-что проверить. И еще... найди самую надежную лабораторию, работающую с генетическим материалом. Лучше не в нашем городе…
Глава 6. Лера
Сижу на заднем сиденье машины Игоря и смотрю, как за окном проплывают новогодние витрины. Везде гирлянды, снежинки, картонные Деды Морозы с пластиковыми улыбками. Вся эта мишура раньше приводила меня в восторг, но сейчас это лишь напоминание о дурацком празднике.
— Солнышко, ну как тебе елка? — поворачиваюсь к Тае, которая сидит рядом со мной и рассматривает свой подарок.
— Хорошо! — отвечает дочь, роясь в коробке. — Дед Мороз был очень добрый. И настоящий.
— Настоящий? — усмехаюсь. — С чего ты взяла?
— Он взял мое письмо и обещал его прочитать, — серьезно объясняет Тая. — А ненастоящие Деды Морозы письма не читают. Они просто дарят подарки и все.
Игорь хмыкает с водительского места:
— Детская наивность... Впрочем, пусть пока верит в сказки.
Что-то в его тоне меня коробит, но я не подаю виду. После утренней сцены лучше не будить лихо.
— А куда мы едем? — спрашиваю, заметив, что мы сворачиваем в другую сторону от нашего дома.
— Сюрприз, — загадочно отвечает Козловцев, поглядывая на меня в зеркало заднего вида.
— Игорь, у меня, вообще-то, на сегодня были планы, — говорю с легким раздражением. — Мне нужно...
— Что нужно? — перебивает он, и в голосе появляются знакомые нотки. — Постирать? Приготовить ужин? Лерочка, это рутина. Ты сделаешь это как-нибудь потом. А вот мой сюрприз ждать не может. Или я зря старался?
Вот она, фирменная техника Игоря Козловцева. Сначала делает что-то без спроса, а потом ставит тебя в положение неблагодарной стервы. Классика жанра.
— Я просто хотела предупредить... — начинаю оправдываться и тут же злюсь на себя. За что я оправдываюсь? За то, что у меня есть собственная жизнь?
— Лера, всего лишь хотел сделать тебе и Тае приятное, — продолжает Игорь тем же тоном. — Но если это никому не нужно, могу развернуться и отвезти вас домой. Фиг с ним, с сюрпризом, с потраченными деньгами, усилиями…
Ну вот, началось. Эмоциональный шантаж в чистом виде. «Я для вас стараюсь, а вы не цените».
— Нет, Игорь, нам не все равно, — как всегда сдаюсь, потому что ненавижу выяснять отношения. — Просто предупреждай в следующий раз, хорошо?
— Хорошо, — довольно соглашается Козловцев.
А я сижу и думаю: когда успела превратиться в такую тряпку? Раньше никому не позволяла собой командовать. А сейчас... Видимо, три года одиночества и постоянного чувства вины сделали свое дело.
Приезжаем к большому торговому центру. Игорь паркуется, идем внутрь. Народу полно — все готовятся к празднику, закупают продукты и подарки.
— Пиццерия на третьем этаже, — объявляет наш благодетель. — Там сейчас детская программа. Тае понравится.
Поднимаемся на эскалаторе. Дочь прижимается ко мне, чтобы не потеряться в толпе. А Игорь шагает впереди, как генерал. Широкие плечи, уверенная походка. Со стороны, наверное, мы выглядим как счастливая семья…
Только мы не семья. И, скорее всего, ею не станем. Такого зануду и манипулятора, как Козловцев, я долго не выдержу.
В пиццерии полно детей и родителей. Музыка играет, аниматоры в ярких костюмах развлекают малышню. Игорь ведет нас к столику у окна. Усаживает, галантно отодвигая стулья.
— Дамы, прошу к столу.
Козловцев вызывает официанта. Заказывает пиццу «Маргарита» для Таи и «Четыре сыра» для нас. Напитки тоже выбирает самостоятельно. Не спрашивает, чего мы хотим. Как всегда, решает сам.
— Ну что, девочки, пируем? — спрашивает, довольно потирая руки. — Я же знаю, что вы любите.
— Спасибо, — отвечаю дежурно.
А он уже входит в раж. Начинает вспоминать, какой замечательный и как много для нас делает:
— А помнишь, Лерочка, как тебе в прошлом году на Новый год поставили смену? — Игорь наклоняется ко мне через стол. — Некуда было Таю деть, а я сказал — не переживай, посижу с ребенком. Мультики смотрели, в «Монополию» играли. Правда, принцесса?
Тая кивает без энтузиазма.
— А в позапрошлом тебя стиральная машина сломалась. Прямо тридцатого декабря вечером, помнишь? — продолжает Козловцев. — Я не задавался вопросами, почему должен этим заниматься. Просто так помог. По-дружески.
Ага. По-дружески. А потом три месяца напоминал об этом при каждом удобном случае.
Одергиваю себя и чувствую, как внутри растет знакомое чувство вины. Он действительно очень много помогал. Без него было бы намного тяжелее. И конечно же, я должна быть ему благодарна.
Только почему эта незаменимая помощь ощущается как удавка на шее?
— Игорь, я ценю все, что ты для нас делаешь, правда, — говорю тихо. — Очень ценю. И ты это знаешь.
— Знаю, — кивает он. — Но иногда мне кажется, что ты воспринимаешь мое присутствие в твоей жизни как должное.
Вот оно. Главный козырь из рукава.
— Это не так...
— Мама, смотри! — Тая дергает меня за рукав. — Там детей зовут делать новогодние шарики! Можно я пойду?
Поворачиваюсь и вижу, как аниматор в костюме эльфа собирает детей около стола, заставленного красками, блестками и елочными шарами.
— Конечно, солнышко. Сколько это стоит?
— Триста рублей, — отвечает девочка-аниматор.
Лезу в сумочку за кошельком, но Игорь останавливает меня:
— Лера, позволь мне. У меня карта с собой.
— Спасибо, но я сама справлюсь, — настаиваю, доставая деньги.
Козловцев поджимает губы, но карту убирает. Расплачиваюсь с аниматором, и Тая убегает к столу с поделками. Мы с Козловцевым остаемся наедине.
— Зачем ты так делаешь? — спрашивает Игорь, как только дочь отходит подальше.
— Что именно?
— Отказываешься от моей помощи. Даже в мелочах. Как будто я тебе чужой человек.
— Ты не чужой. Просто... я могу и сама.
— Лера, — он наклоняется ко мне через стол, берет за руку. — Мы знакомы уже три года. Три года я рядом. Помогаю, поддерживаю. Делаю все, что могу.
Киваю. А что еще остается?
— Вижу ведь, как тебе нелегко одной. Работаешь на двух работах, устаешь, нервничаешь. А ведь не обязательно так жить…
— Игорь...
— Нет, выслушай меня, — перебивает. — Я устал быть просто другом. Кажется, пора уже перевести наши отношения на новый уровень.
Замираю. Вот оно. То, чего я так боялась. Прямо в лоб, без обиняков.
— Я... не понимаю, о чем ты, — лепечу, прекрасно осознавая, о чем он говорит.
Игорь тяжело вздыхает:
— Лера, ты же взрослая женщина. Неужели не видишь, что я к тебе не равнодушен?
— Мы друзья...
— Были друзьями. А теперь я хочу большего. Сколько можно ходить вокруг да около?
Молчу, не знаю, что ответить. А он продолжает:
— Какие у тебя планы на Новый год?
— Ничего особенного, — выдыхаю, радуясь смене темы. — Будь моя воля, праздновать совсем бы не стала. Но Тая ждет. Поэтому мы встретим Новый год вдвоем у телевизора. Посмотрим «Один дома», «Голубой огонек», мультики какие-нибудь семейные…
— А у меня есть другое предложение, — загадочно улыбается Козловцев.
Внутри все сжимается. Еще один сюрприз?
— Какое?
— Я снял живописный домик на турбазе в сосновом лесу. Представь: камин, пушистые пледы, тишина. Никакой городской суеты. Хочу пригласить тебя и Таю встретить Новый год вместе.
Вот и он. Хит вечера. Уютный домик, романтичная обстановка и мы втроем, как семья.
— Игорь, это очень мило с твоей стороны, но...
— Но? — поднимает брови.
— Мне нужно подумать, — выдавливаю из себя. — Это так неожиданно...
— Хорошо, — кивает он. — Думай. Только не слишком долго. Мне нужно окончательно подтвердить бронь.
— Конечно.
Чувствую себя загнанной в угол. Сказать «нет» прямо сейчас — значит обидеть человека, который действительно много для нас сделал. А сказать «да» я не готова от слова «совсем»! Мне нафиг не сдались эти близкие отношения! Особенно с Игорем.
— Извини, схожу посмотреть, как там Тая, — встаю из-за стола, чтобы отдышаться.
— Конечно, иди.
Отхожу от столика и ищу глазами дочь. Нахожу у стола с поделками — она сосредоточенно приклеивает вырезанную салфетку на елочный шар. А за спиной у нее, метрах в пяти, стоит мужчина в джинсах и вязаном свитере. Он сосредоточенно смотрит на то, чем занята Тая.
Надо признать, он весьма привлекателен. Широкие плечи, темные волосы… И что-то знакомое в посадке головы, в его уверенных движениях… До боли знакомое.
Мужчина поворачивается в профиль, и я чуть не падаю в обморок.
Это Демид Метельский. Мой бывший муж.
Глава 7. Лера
Сердце колотится, как отбойный молоток. В голове хаос, ноги словно приросли к полу. Демид. Здесь. Рядом с моей дочерью.
Что ему надо? Зачем он появился именно сейчас, когда мы с Таей почти не думаем о нем и, как смогли, устроили новую жизнь? Какого черта торчит около ребенка, от которого официально отказался?
Первый импульс — рвануть к моей девочке, сгрести ее в охапку и увести подальше. Не знаю, что у Метельского на уме, но ничего хорошего не жду. Мужчина, способный в два счета вышвырнуть из жизни свою семью, на многое способен.
Иду прямо к столу с поделками, пытаясь выглядеть спокойно. Хотя внутри все дрожит от злости и страха одновременно. Хочется вцепиться в самодовольную рожу Метельского, но приходится держать себя в руках. У моей дочери нет другой мамы.
— Тая, солнышко, — стараюсь говорить ровным тоном. — Может, хватит на сегодня творчества? Пойдем к дяде Игорю, он ждет.
Девочка поднимает на меня удивленные глаза:
— Мам, но я же еще не закончила! — она инстинктивно прикрывает руками свою поделку. — И вообще, это сюрприз для тебя! Нельзя подглядывать!

