Читать книгу Верни мне папу, Дед Мороз! (Полина Грёза) онлайн бесплатно на Bookz
Верни мне папу, Дед Мороз!
Верни мне папу, Дед Мороз!
Оценить:

5

Полная версия:

Верни мне папу, Дед Мороз!

Полина Грёза

Верни мне папу, Дед Мороз!

Глава 1

Веду феном по Таиным волосам, формируя аккуратный локон, а краем глаза смотрю в окно. За стеклом — декабрьская сказка для тех, кто в нее верит. Снег припорошил дворы, на фонарях болтаются гирлянды, в окнах напротив мигают разноцветные огоньки. Все вокруг играет, сверкает и обещает чудеса. А мне от этого великолепия хочется только одного — выть в голос.

Ненавижу Новый год.

Нет, серьезно. Пока весь мир радуется, лопает мандарины и ждет чудес от бородатого деда в красном пальто, я вспоминаю, как три года назад моя жизнь разбилась вдребезги. Прямо под бой курантов. Очень романтично, не так ли?

— Мам, горячо! — Тая дергает головой, и я спохватываюсь, отодвигая фен.

— Прости, солнышко. Давай последний локон доделаем, и все. Потерпи чуть-чуть.

Она кивает, сжимая в руках край своего нового платья — ярко-синего, с блестками. Мы выбирали его вместе в прошлые выходные. Тая кружилась перед зеркалом в магазине, и впервые за долгое время я видела, как ее глаза горят по-настоящему. Не важно, что платье стоило половину моей зарплаты. Важно, что моя девочка улыбается.

Моя девочка. Не его.

Сжимаю фен сильнее, и горячий воздух обжигает пальцы. Перед глазами стоит Демид Метельский — мой бывший муж, отец Таи. Вернее, не отец. И это, блин, подтверждено официальными документами.

Человек, которого я когда-то любила больше жизни, три года назад выкинул нас из жизни, как использованные батарейки. Бросил мне в лицо папку с результатами ДНК-теста и гордо ушел в декабрьский закат.

— Ты нагло обманывала меня все это время! Тая не моя дочь! — звучат в ушах его жестокие, несправедливые слова. — Я не хочу вас больше видеть. Никогда!

Мужик сказал — мужик сделал. Чего-чего, а этого у Метельского не отнять. Пять лет нашего брака — на помойку. Он даже на развод не явился, всё через адвокатов. Как будто я не женщина, родившая ему ребенка, а просто так, мимо проходила...

Стоп. Хватит. Не сейчас.

Выключаю фен и провожу пальцами по Таиным локонам. Получилось красиво — золотистые волны падают на плечи, переливаясь в свете люстры. Моя принцесса. Мое сокровище. Самое дорогое, что осталось у меня в жизни.

— Ну вот. Теперь ты самая прекрасная первоклассница во вселенной, — шепчу, целуя ее в макушку.

Тая поворачивается ко мне, но в ее глазах мелькает грустинка.

— Мам, а папа... может быть, он все-таки придет на елку? — Тая задает свой традиционный вопрос-киллер, который в очередной раз отправляет меня в нокдаун. Так уже было на выпускном в садике. И на первое сентября. Мне не хочется причинять боль своему нежному котенку, но это лучше, чем обещать то, чего я не в силах исполнить.

— Нет, солнце. Не придет.

— Но я же написала письмо Деду Морозу! — в ее голосе звенит такая отчаянная надежда, что мне в очередной раз хочется выстрелить Метельскому прямо в глаз. — И попросила вернуть папу. Дед Мороз всегда исполняет желания, если очень-очень сильно хотеть!

Приседаю перед ней на корточки, беру ее маленькие ладошки в свои. Они теплые и пахнут ванильным кексом.

— Тая, послушай меня. Твой папа… решил жить отдельно. Это не твоя вина, понимаешь? Совсем не твоя. Он просто... — запинаюсь. Что ей сказать? Что он обычный мудак? Что бросил нас, потому что кто-то убедил его в том, чего не было? Даже не попытавшись разобраться, поговорить, услышать мою точку зрения? Что я до сих пор не понимаю, как можно так легко отказаться от собственного ребенка? — Папа совершил ошибку. Очень большую ошибку. Когда-нибудь он это поймет…

«Но будет поздно» — мстительно звучит в голове, только я не произношу это вслух. Хотя искренне надеюсь, что нашему козлу-папаше там икается.

— Если он вернется, мы будем опять семьей! — говорит моя добрая девочка с надеждой.

— Это вряд ли, — неопределенно жму плечами. — Но у нас же и без него все хорошо? Мы же справляемся? Мы — команда?

Тая смотрит на меня так, будто видит насквозь, но все-таки кивает.

— Да. Справляемся, — без энтузиазма отвечает она.

Я поднимаюсь, отряхиваю джинсы. Три года. Три гребаных года я существую в режиме матери-одиночки. Три года пашу на двух работах, чтобы моя дочь ни в чем не нуждалась. И неплохо, между прочим, справляюсь!

После того как Демид отсудил почти все имущество. Дом, машину, дачу, два портсигара серебряных… В общем, все забрал. Оставил только скромную двухкомнатную квартирку, в которой мы жили в первые годы брака. Что ж, и на этом спасибо… Бомжевать не пришлось.

Стараюсь не унывать и смотреть на вещи с оптимизмом, но иногда накатывает… Ночами ко мне приходят мысли, и я их думаю. О том, как все это могло со мной произойти. О той вопиющей несправедливости, которую мой бывший муж с нами сотворил.

Я ведь не изменяла ему. Ни разу. У меня просто не было других мужчин, кроме Демида. Метельский был моим первым и единственным. Но он не поверил. Как будто не знал меня как облупленную. Как будто не было пяти счастливых лет совместной жизни. Какой-то липовый тест ДНК оказался убедительнее доводов разума...

А еще бывший настоял, чтобы из Таиного свидетельства о рождении убрали его отчество и фамилию. Теперь моя дочь не Таисия Демидовна Метельская, а Таисия Сергеевна Романова. Носит мою девичью фамилию и мое отчество.

Может быть, так и лучше. Зато никаких Метельских в документах!

— Мама, я пойду в свою комнату, ладно? Хочу еще раз письмо проверить! — Тая спрыгивает со стула и убегает. Платье развевается за ней синим облаком.

Стою посреди комнаты и смотрю в окно. Снег падает, прохожие спешат куда-то, нагруженные пакетами. Новый год на носу. Праздник надежд и новых начинаний. И, знаете, я тоже довольна!

Мне грех жаловаться. Я справилась. Выжила. Люблю свою работу, воспитываю дочь, как могла, наладила жизнь. А драматичный развод… это опыт. Лекарство от бабочек в животе и розовых очков.

Правда, есть одна загвоздка. Вернее, один человек. Игорь Козловцев.

Друг Метельского. Точнее, бывший друг. Он был начальником службы безопасности в фирме Демида, но уволился сразу после того, как мы развелись. Сказал, что не может работать под началом человека, который так поступил со мной и Таей. Такой вот благородный идальго, посвящающий мне подвиги.

Игорь был рядом все это время. Помогал с переездом, документами и поиском работы. Приносил продукты, когда было совсем туго. Вытирал слезы и сопли, когда я рыдала ночи напролет, пытаясь осмыслить, что вообще произошло.

И я ему искренне благодарна. Правда-правда! Но...

Он хочет продолжения банкета. Глядит на меня, как верный пес, ожидающий сахарную косточку. Чуть дольше, чем нужно удерживает в объятиях при встрече, напрягается, когда я случайно упоминаю Демида.

Упорно делаю вид, что не замечаю всего этого, потому что не готова. Совсем. Сердце все еще находится на техобслуживании после катастрофы и требует капитального ремонта. Я не в силах пустить туда кого-то. Даже если этот кто-то — хороший человек.

К тому же Тая Игоря катастрофически недолюбливает, хотя он старается изо всех сил. Сюсюкается с ней, приносит подарки, расспрашивает про школу. Даже выучил имена всех феечек из ее любимого мультика. Не знаю ни одного мужика, способного на подобные жертвы. Но дочь все равно смотрит на него настороженно, как мышонок из своей норки. А интуиции Таи я доверяю. Игоря сердечно благодарю за все, но не подпускаю близко.

Иду в свою комнату и достаю из шкафа единственное приличное платье. Черное, строгое, до колена. Отголосок моей когда-то роскошной жизни. Надеваю его и смотрю на себя в зеркало.

Выгляжу устало. Темные круги под глазами просят толстый слой тональника, а волосы просто жаждут встречи с парикмахером. Ничего, подождут. Цены на укладку нынче кусаются. А вот фигура — огонь. Все-таки нервы и постоянная беготня между двумя работами съедают калории лучше любого фитнеса. И это главное. А мордочку нарисуем.

Я еще крашусь, когда раздается звонок в дверь.

Черт. Я никого не жду. Или жду все-таки?

Открываю дверь — и ахаю. На пороге стоит Игорь с елкой в руках. Небольшая, искусственная, вся в серебряных шарах. Мужчина улыбается во весь рот и явно доволен собой.

— Такси для принцесс прибыло, — объявляет он, занося елку в прихожую. — Вы же не думали, что я отпущу вас одних в такую погоду?

Глава 2

— Игорь, спасибо за заботу, но мы справимся сами, — твердо говорю я, стараясь не показать раздражение. — У меня есть машина, права и опыт вождения… К тому же, улицы почищены и уже политы реактивами.

— Лерочка, ну что ты упрямишься? — Игорь ставит елку на тумбочку и разворачивается ко мне. В его голосе появляются знакомые нотки — мягкие, но настойчивые. Как у продавца, который знает, как грамотно впарить товар. — Посмотри в окно. Видишь, какой ледяной дождь пошел? А ты на каблуках, Тая в новых ботинках. Поскользнетесь на ступеньках — и что? Травмпункт, гипс и весь праздник насмарку. Ты же не этого хочешь?

— Мы аккуратно, — не сдаюсь я. — В конце концов, мы в городе, а не в глухом лесу. Нас не загрызет волк и не съест медведь.

Игорь вздыхает так тяжело, будто ему предлагают лично переплыть Байкал в декабре.

— Не понимаю тебя, Лера... — он подходит ближе, и я автоматически делаю шаг назад. — Я ведь стараюсь для вас. Три года стараюсь. А ты даже элементарную помощь не хочешь принять. Как будто я враг какой-то...

Бинго! Вот она, фирменная техника. Сначала «забота», потом «ты меня обижаешь». Классический набор. Я уже знаю, что будет дальше — он скажет, что ему кажется странной наша ситуация. Он столько всего для нас делает, а мы неблагодарные.

— Ты вовсе не враг, — отвечаю устало. — Просто я уже привыкла рассчитывать только на себя.

— Но зачем? — Игорь разводит руками, изображая полное непонимание. — Гордость — это хорошо, но нерационально. Ты же видишь — я рядом. И готов помочь. Всегда готов. А ты... — он замолкает, но взгляд говорит красноречивее слов: «Отталкиваешь меня, неблагодарная».

Чувствую, как внутри просыпается злость. Не на него — на себя. За то, что поддаюсь на эти манипуляции. За то, что чувствую вину там, где ее быть не должно. Но поделать ничего не могу. Не хочу обижать человека, который так много для нас сделал. Да и по большому счету, он прав. В его внедорожнике комфортнее и безопаснее.

— Хорошо, — сдаюсь нехотя. — Поехали на твоей машине. И… спасибо за заботу.

Игорь тут же начинает сиять, как майское утро.

— Вот и правильно! — говорит он таким тоном, как будто я согласилась выйти за него замуж. — Я же о вашем удобстве думаю. Всегда.

«А еще о своих далеко идущих планах», — мелькает в голове, но я не произношу это вслух. Зачем портить праздничное настроение?

— Тая! — кричу в сторону детской. — Мы уже опаздываем! Что ты там делаешь?

— Еще минуточку, мам! — доносится ответ. — Я почти закончила!

— Что закончила? — удивляюсь. — Ты же уже готова!

Тишина. Подозрительная такая тишина.

— Пойдем посмотрим, — предлагает Игорь, и мы открываем дверь.

Заглядываю в комнату — и сердце сжимается от нежности. Тая сидит на полу, склонившись над листом бумаги. Рядом валяются цветные карандаши. Она что-то старательно дорисовывает в уже написанном письме Деду Морозу.

— Солнышко, что ты делаешь? — мягко спрашиваю я.

Дочь поднимает на меня глаза, большие и серьезные.

— Рисунок добавляю. Чтобы Дед Мороз точно понял.

Игорь подходит ближе, заглядывает через ее плечо.

— А что это ты нарисовала? — интересуется он.

Тая поворачивает лист. На нем — семья. Три фигурки: женщина с длинными волосами, высокий мужчина и маленькая девочка между ними. Все держатся за руки. Над головами — большое желтое солнце и снег. Куча фигурных снежинок.

— Это мама. — Тая показывает пальчиком на женскую фигурку. — Это я. А это папа.

Мое горло сжимается, как будто кто-то накинул на шею удавку.

— А в письме что написано? — продолжает расспросы Игорь, и я уже слышу в его голосе недовольные нотки.

Тая гордо расправляет плечи:

— Я написала, что уже большая. Что в семь лет игрушки мне не нужны. У меня их и так полная комната. Мне нужен папа. Мой. Настоящий, — ее голос становится тише. — Я попросила Дедушку Мороза вернуть нам с мамой папу. Потому что без него плохо. И я по нему очень-очень скучаю. Мама тоже скучает, только не говорит никому.

Игорь резко выпрямляется. Вижу, как его лицо темнеет.

— Тая, — говорит он, и в голосе больше нет ни капли мягкости. — Тебе семь лет. Ты уже большая девочка, правильно говоришь. А большие девочки должны понимать: никакого Деда Мороза не существует.

— Игорь! — резко одергиваю его, но он не слушает.

— Это все выдумки для малышей! — продолжает он, нависая над моей дочерью. — Чудес не бывает! Подарки под елку кладу я. Не Дед Мороз! Я, дядя Игорь! Я работаю вашим персональным Дедом Морозом уже три года! Тот кукольный домик принес я! И волшебную карусель тоже! А кукол тебе мама дарит!

Тая смотрит на него широко открытыми глазами, и я вижу, как в них появляется испуг.

— Игорь, прекрати сейчас же! — шиплю сквозь зубы.

Но его уже не остановить. Видимо, накопилось.

— А твой папа… — он показывает на рисунок. — Твой папа не вернется! Никогда! Потому что вы ему не нужны! Ни ты, ни твоя мама! Он вас бросил, понимаешь? Ушел и забыл о вашем существовании!

— Игорь! — кричу я, и он разворачивается ко мне.

— А что неправильного я сказал? — в его глазах полыхает злость. — Сколько можно жить иллюзиями? Три года, Лера! Три года я рядом с вами! Помогаю, поддерживаю, забочусь! Стараюсь стать настоящим отцом для Таи и мужем для тебя! Из кожи вон лезу! А вы... — голос срывается. — Все равно ждете его! Того, кто вас предал!

Тая начинает всхлипывать. Тихо, почти беззвучно, но слезы скатываются по щекам хрустальными каплями.

— Не нужно так с ней разговаривать, — произношу ледяным тоном. — Она всего лишь ребенок.

— Ей уже семь, Лера! — Игорь показывает на дочь. — И пора объяснить ей, как устроен мир! Пора вам обеим принять реальность и строить новую жизнь! С теми, кто действительно о вас заботится!

Игорь тяжело дышит, кулаки сжаты. На секунду мне становится страшно. Не за себя — за Таю.

— Мне… очень больно, — продолжает он уже тише. — Больно смотреть, как вы цепляетесь за прошлое. Как не цените того, что происходит здесь и сейчас. Не замечаете тех, кто к вам действительно неравнодушен...

Я обнимаю Таю за плечи и прижимаю к себе.

— Иди в машину, пожалуйста, — говорю Игорю. — Мы скоро выйдем.

Он смотрит на меня несколько секунд, потом резко разворачивается.

— Жду, — бросает он через плечо. — Но недолго. Я… устал, что в этом доме меня не замечают.

Шаги в коридоре, хлопок входной двери. Мы с дочерью остаемся одни.

Тая всхлипывает у меня на руках. Я успокаивающе глажу ее по волосам и еще больше ненавижу Новый год. Абсолютно дурацкое время…

— Мама, — шепчет она сквозь слезы. — А правда, что Деда Мороза нет?

— Тая, послушай меня, — шепчу ей на ушко. — Дядя Игорь сказал глупость. Он просто расстроился и наговорил всякого. Так бывает. Когда людям больно — они говорят обидные вещи. Не со зла, просто не могут сдержаться.

— Но он сказал, что папа никогда не вернется...

— Солнышко, — беру ее лицо в ладони. — Никто не знает, что будет завтра. Никто. Даже взрослые. Поэтому не слушай никого. Думай своей головой. Хорошо?

Она кивает, но слезы все еще текут.

— А Дед Мороз? Он все-таки есть или нет? — упрямо спрашивает она.

Смотрю в ее мокрые глаза и думаю о том, что сейчас произнесу заведомую ложь. Ну и что! Пусть у ребенка будет детство.

— Конечно, есть, — не краснея, вру я. — И твое письмо он обязательно прочитает. А вот исполнит или нет, не знаю. Не все в этой жизни зависит от воли доброго волшебника.

Тая вытирает нос рукавом нового платья, но я не делаю ей замечание. Все мы имеем право на слабость.

— Мама, а мне дядя Игорь не нравится, — тихо говорит она.

— Почему?

— Он... — дочка подыскивает нужные слова. — Хитрый. С виду добрый, а внутри злой. И хочет, чтобы мы забыли папу…

Умная девочка. Слишком умная для своих семи лет.

— Тая, дядя Игорь не злой, — убеждаю, хотя сама не очень в этом уверена. — Он просто... запутался. Со всеми бывает.

— А я не запуталась, — упрямо заявляет моя дочь. — И в Деда Мороза верю. А папу я найду и верну домой. Обязательно!

В ее голосе звучит такая решимость, что у меня по спине бегут мурашки.

— Солнце...

— Нет, мама! — она встает, вытирает последние слезы. — Дед Мороз вернет нам папу! И мы снова будем семьей. Вот увидишь!

Глава 3. Демид

Ненавижу Новый год.

Раньше любил. Когда еще верил в семью, счастье и прочую ерунду из женских романов. Когда жена улыбалась мне по утрам, а дочь... стоп.

Нет у меня никакой дочери. Надо наконец привыкнуть к этому факту и перестать дергаться каждый раз, когда мозг подсовывает воспоминания.

Смотрю в зеркало раздевалки спортзала, но вместо собственного отражения вижу Деда Мороза. Красная шуба, белая борода, мешок с подарками. Классический набор бородатого новогоднего старикашки. Кто бы мог подумать, что Демид Метельский, владелец самой крупной строительной компании в регионе, когда-нибудь будет раздавать конфеты школьникам?

Но жизнь — штука непредсказуемая.

— Демид Олегович, вы готовы? — в дверь просовывается взволнованное лицо завуча Ольги Петровны. — Дети уже заждались!

— Готов, — киваю, натягивая красную шапку. — Идем творить волшебство.

Она улыбается, думая, что я шучу. А я не шучу. Три года назад, когда моя жизнь развалилась на черепки, я решил: если уж не могу построить свое собственное счастье, буду помогать другим. И занялся благотворительностью.

Сначала помог отремонтировать крышу в детском доме. Потом обновил кабинет физики в школе — и пошло-поехало. Дорогие свинцовые двери в рентгеновском кабинете детской поликлиники, просторные вольеры в приюте для животных…

Сейчас я глава попечительского совета школы. Моя компания помогает, чем может: меняет окна, закупает необходимое оборудование.

В этом году решили профинансировать новогодний утренник — со всеми праздничными прибамбасами. Профессиональные аниматоры, хорошие, дорогие подарки.

А мне еще и приходится работать Дедом Морозом. Потому что физрук, который должен был играть эту роль, слег с гриппом. Ну не смог я отказать завучу. Тем более что она смотрела на меня такими глазами, что любой щенок из приюта позавидует.

Захожу в актовый зал, и меня встречает взрыв детского восторга. Десятки глаз смотрят с восхищением, в ожидании чуда. Родители снимают на телефоны. Где-то играет музыка.

— Здравствуйте, дети! — басом произношу я, погружаясь в роль.

— Здравствуй, Дедушка Мороз! — орет хор детских голосов.

И понеслось. Дети рассказывают стихи, я хвалю, раздаю подарки. Кто-то стесняется, кто-то наоборот — с порога начинает тарахтеть заученное четверостишие.

Мальчишка лет шести рассказывает про елочку, запинается на середине и начинает плакать. Успокаиваю его, говорю, что Дед Мороз и так все понял, вручаю подарок. Малой светится от счастья.

Странно, но мне это нравится. Общение с детьми, их искренняя непосредственность. В отличие от взрослых, они не врут, не предают и не подставляют.

Может, именно поэтому я так и не завел новую семью. Не смог. Лера выжгла во мне все доверие к женщинам.

Пять лет брака. Я думал, знаю ее как облупленную. А она... оказывается родила ребенка от другого. Каждый день эти гребаные пять лет смотрела мне в глаза и врала! От одной мысли об этом даже сейчас сжимаются кулаки и во рту появляется противный привкус железа.

Отряхиваюсь от воспоминаний. Хватит. Все уже в прошлом. Я отстроил жизнь заново. Бизнес процветает, денег больше, чем могу потратить. Я свободен и никому ничего не должен. Живу и наслаждаюсь жизнью.

И только иногда, в такие дни, как сегодня, накатывает чувство пустоты. Будто чего-то не хватает. Но я быстро его задвигаю куда подальше. Некогда хандрить. Столько дел вокруг!

Очередная девочка выходит рассказывать стих. Поднимаю взгляд — и замираю на месте.

Потому что передо мной стоит Тая. Моя... бывшая дочь. Черт, как же неудобно это формулировать даже в мыслях.

Ее светлые волосы уложены в крупные локоны. Одета в шикарное синее платье, усыпанное блестками. Дорогое, наверное. Кажется, ее мать не бедствует. Видимо, быстро нашла себе нового спонсора… Такого же лоха, как я.

Последний раз Таю я видел три года назад, и помню пухленькой четырехлетней девочкой. С тех пор она сильно изменилась.

Смотрю на нее и автоматически ищу черты Леры. Глаза точно ее, голубые и бездонные. В которых я тонул, как распоследний балбес. Овал лица тоже как у бывшей жены. А от того мужика что-нибудь есть? Таиного настоящего отца?

Всматриваюсь внимательнее. Девочка улыбается кому-то в зале, и я замечаю щербинку между передними зубами. И ямку на подбородке, которой раньше не было. Она очень изменилась, моя… не дочь. И стала напоминать меня в детстве. Этого, конечно, не может быть, но все-таки…

— Здравствуй, Дедушка Мороз! — Тая подходит ближе, и я резко возвращаюсь в реальность.

— Здравствуй, девочка, — отвечаю низким голосом и глубже кутаюсь в воротник шубы. Не хватало еще, чтобы она меня узнала.

Грим профессиональный, борода плотная. Да и три года для ребенка — вечность. Скорее всего, она меня не помнит. Ну, или помнит смутно.

— Я хочу рассказать тебе стихотворение, — торжественно объявляет девочка.

— Слушаю, — бросаю коротко.

Тая делает глубокий вдох, и я вижу, как она волнуется. Ладошки сжаты в кулачки, плечи напряжены.

— Белый снег пушистый в воздухе кружится... — девочка запинается на слове «кружится», слышу легкую картавость. Совсем небольшую, едва заметную.

И меня пробивает током.

Я тоже так картавил. В детстве. Когда сильно волновался, выступая на публике. Потом само прошло, но до восьми лет этот дефект был…

Так что это? Совпадение?

Тая заканчивает стих, я автоматически хвалю ее и тяну руку в мешок с подарками. Достаю коробку, протягиваю. А сверху, как и положено Деду Морозу, кладу мандарин.

— Спасибо, Дедушка! — она берет подарок, а мандарин возвращает обратно. — Только мне это нельзя. Аллергия.

Обалдело пялюсь на мандарин и время на мгновение останавливается.

— Аллергия? — переспрашиваю, чувствуя, как учащается пульс. — На цитрусовые?

С трудом сдерживаюсь, чтобы не ляпнуть: «Не было же, вроде?», но вовремя прикусываю язык.

— Ага, — кивает она. — Пару лет назад началась. Мама говорит, что если съем мандарин, вся в красных пятнах буду. Но, может быть, с возрастом это пройдет.

У меня тоже была аллергия на цитрусовые. В детстве. Та самая, от которой красные пятна и зуд. А потом исчезла без следа.

Щербинка, ямочки, картавость, аллергия — щелчками выдает воспаленный мозг… Не слишком ли много совпадений?

— Дедушка Мороз, — Тая достает из кармана платья конверт. — А можно я тебе письмо отдам? Я специально написала.

— Конечно, давай, — говорю я, забирая картонный прямоугольник. Руки почему-то предательски подрагивают.

— Только ты прочитай обязательно! — настойчиво просит она. — Это очень-очень важно.

— Обязательно прочитаю, — киваю я.

Но она не уходит. Стоит и смотрит на меня своими огромными голубыми глазами. Как у матери, будь она неладна…

— Мне очень нужно, чтобы ты исполнил мое желание, — тихо произносит она, и в ее голосе столько надежды, что у меня сердце сжимается. — Я же хорошая девочка? Учусь на одни пятерки, маме помогаю, никого не обижаю. Летом котенка с дерева сняла…

— Конечно. Ты очень хорошая, — отвечаю внезапно охрипшим голосом.

— Тогда, пожалуйста, верни мне папу! — выдыхает она, а у меня в груди сердце проваливается куда-то в пропасть. — Я очень по нему скучаю… Помню, как сидела у него на коленях. Как он читал мне на ночь сказки про принцесс. Как катал на шее. Как мы вместе с мамой играли в настольные игры, а папа всегда поддавался, чтобы я выиграла…

Молчу. Просто не могу вымолвить ни слова. Потому что тоже помню. И это было самым счастливым временем в моей жизни. До того, как я узнал…

— Если он не вернется, — продолжает Тая, и ее голос становится еще тише. — Маме придется выйти замуж за дядю Игоря. А он... только притворяется хорошим, Дедушка Мороз. На самом деле он злой. И жадный. Он кричит на меня, когда мама не видит. Говорит, что я неблагодарная…

Игорь?! Что это за Игорь такой? Леркин сожитель? И какого черта он смеет кричать на мою...

Стоп. Она мне не дочь. И этот Игорь — не моя забота. Пусть Лера сама разбирается со своими мужиками.

bannerbanner