Загадай желание

На кухне послышался смех, зазвенели жестяные банки, а музыка стала еще громче. Я бросилась к обуви и сумочке, хотелось как можно быстрее убраться из этой квартиры, но он меня перехватил. Рывок и я снова прижата к стене.

– Любимая, ну куда ты? Я так хочу тебя… – он привалился ко мне всем весом, вжимая пахом в стену. – Сильно соскучился.

Его пальцы стальными браслетами сомкнулись на моих запястьях и вскинули их над моей головой. Я дернулась, но он держал крепко.

– Андрей, нет! Я иду домой! – мой голос сорвался. – Мне больно!

– Н-а-астенька, не отпущу. Я чувствую, ты тоже этого хочешь. Пойдем в спальню, м?

Его начало мелко потряхивать, капли пота блестели на висках. Он непроизвольно пахом терся о мои бедра, окончательно теряя контроль.

– Ты такая красивая в этом платье. Люблю, когда ты в платьях.

Его влажная ладонь рывком залезла под белье. Стало невыносимо мерзко. Я попыталась сжать ноги, но он лишь издевательски усмехнулся:

– Девочка моя, хочу тебя … очень-очень.

Он снова впился в мои губы, проталкивая язык, пока рука настойчиво пробиралась всё глубже. Я извивалась, мычала от бессилия, но в этой квартире, под грохот клубного бита, я была абсолютно одна против его безумия. Воздуха не хватало, в голове пульсировала одна мысль: «Это все сон. Просто кошмар».

Его тело давило, лишая возможности сопротивляться, Андрей был слишком тяжелым. Понимая, что силой мне не справиться, я заставила себя обмякнуть и попыталась изобразить ответ на поцелуй, по щекам градом лились слезы. Никогда не чувствовала себя настолько беспомощной рядом с любимым человеком, который обещал меня защищать.

Андрей, решив, что я сдалась и отвечаю, на секунду ослабил хватку на запястьях, чтобы перехватить меня поудобнее. Это был мой единственный шанс, я не стала толкать его в грудь, это было бесполезно. Вместо этого резко, со всей злостью и отчаянием, которое копилось месяцами, ударила коленом в пах.

Он издал надрывный, булькающий звук и сложился пополам, мгновенно выпустив меня. Замерев, я смотрела, как Андрей корчится на полу.

– Су-у-ука… – прохрипел он, и это заставило меня действовать.

Одним рывком я схватила с тумбочки сумочку и схватила свои домашние тапочки, единственное, что лежало рядом. Обувать туфли на шпильке было равносильно самоубийству. Пальцы дрожали так, что я не могла попасть по защелке замка, один оборот, второй.

– Э, вы чего там? Андрюх? – из кухни выглянул Леха с банкой пива.

В этот момент я рванула дверь на себя. Сквозняк из подъезда ударил в лицо холодом, не оглядываясь, я выскочила на лестничную клетку. Из квартиры послышалось ругательство Лехи и бормотание Андрея.

Быстро спустилась на два пролета вниз, прижимаясь спиной к холодной стене, сердце колотилось, мелко потряхивало. Кое-как попав ногами в мягкие тапочки, почувствовала себя чуть лучше.

Выйдя из подъезда, жадно вдохнула ночной воздух. Он казался чистым, почти стерильным после той ядовитой смеси табака и перегара, которой пропахла квартира Андрея.

Домой попала глубокой ночью, родители спали, в квартире стояла звенящая тишина. Как же хорошо, что я не забыла схватить сумку и смогла вызвать такси, когда немного пришла в себя. Совсем не так я планировала провести ночь после вручения диплома. Совсем не так…

Проверила телефон: несколько пропущенных от Андрея и гора непрочитанных сообщений. Я не хотела его ни слышать, ни видеть. Скоро у него начнется отходняк, и ему станет глубоко не до меня. Поставила режим «Без звука».

Стоя под упругими струями горячей воды, я снова и снова прокручивала в голове недавние события. Мутный взгляд Андрея, таблетки, его дружки, какая-то Лика… Во всей этой суматохе я так и не поняла, чьей гостьей она была. На душе стало еще хуже, когда я представила, что Андрей мог мне изменить, но даже эта мысль меркла по сравнению со сценой в прихожей. Я кожей до сих пор чувствовала его руки, сжимавшие меня до боли.

Меня бросило в дрожь. Только сейчас пришло полное осознание: меня чуть не взяли силой. И кто? Мой любимый Андрей. Любимый ли? Теперь я уже ни в чем не была уверена. Когда прошла эта любовь? Или она всё ещё жива?

Слезы рекой полились по щекам, смешиваясь с водой. Я понимала: это конец, обратной дороги нет. Как Андрей мог всё так беспощадно испортить? За все четыре года он никогда не проявлял агрессии, я и представить не могла, на что он способен в таком состоянии.

Уверена, завтра днем он снова приползет просить прощения. Это было понятно даже по превью сообщений: сначала гневных, затем раскаянных. Я боялась этой встречи. Боялась, что сорвусь и снова его пожалею, чертовски устала его спасать. Я больше не могла ему доверять, а значит, не могла с ним жить, нужно было что-то решать. Немедленно.

Мелькнула мысль уехать к бабушке в деревню, но и там Андрей меня быстро найдет, да и бабушка сегодня днем улетает в Москву. Я замерла.

Точно. Москва!

Быстро вылезла из душа, наспех вытираясь полотенцем, и почти бегом бросилась в комнату. Стараясь не шуметь, достала и включила ноутбук.

Кажется, я придумала, как спрятаться от Андрея, и что самое главное, от своих собственных чувств.

Глава 3

Билеты я покупала дрожащими руками, с бешено колотящимся сердцем. На них ушли почти все деньги, которые я откладывала на подарок Андрею к двадцатипятилетию. Полгода подрабатывала репетитором по китайскому и английскому языку в свободное от учебы время, хотела порадовать любимого игровой приставкой последней модели. Хорошо, что не успела купить, теперь этот подарок стал моим билетом в Москву.

Спать совершенно не хотелось. Я смотрела на квитанцию, пришедшую на почту, и не могла поверить, что сделала это. Скоро я окажусь в аэропорту и, самое главное, полечу на самолёте! Тело потряхивало от адреналина, мозг не успевал обрабатывать события последних суток. Еще утром я была самой счастливой девушкой с красным дипломом, четкими планами и понятным будущим, а теперь сижу над пустым чемоданом и не знаю, что будет завтра. Я боялась реакции Андрея, но еще больше боялась своей собственной, что снова прощу, снова поверю в чудо, которого не будет.

Стоя перед открытым шкафом, рассматривала свои вещи. Что брать? Радовало одно – сейчас лето, и много теплой одежды не нужно. Посмотрела в сторону деловых блузок и юбок… Нет, вряд ли они мне там понадобятся.

Закинула в чемодан удобные джинсы, шорты, футболки и любимые сарафаны. Перебирая вешалки, наткнулась на прохладный шелк. Достала платье-комбинацию насыщенного синего цвета. Какое же оно красивое!

Помню, как мама заметила мой восторженный взгляд на витрину и купила это платье в подарок к окончанию университета, дополнив серебряной подвеской в виде морской волны.

Но на выпускной надеть этот наряд я так и не решилась, показалось слишком откровенным. Думала, схожу в нём с Андреем в ресторан. Увы.

Аккуратно сложила и положила платье в чемодан. «Выгуляю» его в Москве.

Утром, ровно в шесть, вышла на кухню. Мама варила кофе, папа читал новости в планшете.

– Доброе утро, – голос немного хрипел после бессонной ночи. Так и не смогла уснуть. Села напротив отца и подперла щеку рукой.

– Настена? Ты чего так рано? – удивился он, не отрываясь от экрана. Папа и спортивные новости дело святое, двадцать минут каждого утра он полностью там.

– Я лечу с бабушкой в Москву. Билет уже купила.

Папа удивленно поднял голову, а мама резко обернулась, округлив глаза. Повисла звенящая тишина. Вдруг за спиной мамы раздалось шипение – кофе убежал. Она, чертыхаясь, повернулась к плите, сдернула турку с конфорки и принялась вытирать разводы.

– Дочь, ты серьезно? – папа отложил планшет, потер лоб. – А как же Андрей? Планы, про которые ты нам вчера рассказывала?

Я закусила губу, чувствуя, как к горлу подступает ком. Сложно было произнести это вслух.

– Мы расстались.

Родители переглянулись, в их глазах читалось удивление. Мама тут же подошла и крепко обняла меня, прижимая к себе, как в детстве.

– Доченька… Мы с папой тебя очень любим и примем любое твое решение. Я давно чувствовала – что-то у вас не так. Ты в последний год сама не своя, я переживала, и, видимо, не зря.

Она погладила меня по голове и поцеловала в макушку. Я уткнулась маме в живот и разрыдалась, шмыгая носом.

– Поплачь, милая, станет легче, – шептала она, перебирая мои волосы.

Мне казалось, я реву целую вечность. Папа деликатно молчал, а потом прокашлялся и проворчал:

– Настя, ну всё, хватит, не стоит он твоих слез. И вообще, он мне никогда не нравился.

Я замерла, отстранилась от мамы и с изумлением посмотрела на отца.

– Правда?

Папа всегда нормально общался с Андреем, жал руку, шутил, приглашал в гости. Я и подумать не могла…

– Да. Чувствовалось в нем что-то… не то. Особенно последние года два, как он закончил университет. Я бы свою любимую девушку давно позвал жить вместе, семью строил, а этот… Даже когда родители его переехали на юг и квартиру освободили, он тебя полноценно переехать так и не позвал… не по-мужски это.

Я тяжело вздохнула и вытерла мокрые дорожки со щек. Мама вернулась к плите, чтобы сварить новый кофе. Почти час мы сидели на кухне, я кратко, опуская грязные подробности, рассказала, почему мы расстались.

Потом говорили о поездке. Мама давала советы, что обязательно нужно посетить, а папа молча слушал, медленно прихлебывая кофе и изредка вставляя веские комментарии. Мне стало легче. Гораздо легче.

Я с интересом рассматривала аэропорт. Хаотичный гул, объявления диспетчеров, грохот колесиков чемоданов по плитке, обрывки чужих фраз, сейчас этот шум казался мне самой прекрасной мелодией. Мы с бабушкой стояли в очереди на регистрацию рейса. Папа довез нас до входа, выгрузил чемоданы, крепко обнял и сразу уехал на работу.

– Настенька, ты точно решила? – бабушка поправила ремешок дамской сумочки на плече и изучающе заглянула мне в глаза. – У вас что-то серьезное с Андреем стряслось? Не стала при папе расспрашивать.

Я натянуто улыбнулась, до боли сжимая ручку чемодана.

– Мы расстались. Поняла, что не могу больше тянуть эти отношения и быть мамочкой для взрослого парня.

От одной этой мысли меня передернуло.

– Ох, внуча, правильно сделала, – бабушка ласково погладила меня по руке. – Понимаю, как тебе сейчас больно. У меня в молодости тоже была, как казалось, любовь всей жизни. Думала – судьба, а он бросил меня и уехал в другую область.

Она вздохнула, поправляя и так идеально уложенные волосы в пучок на затылке.

– Мне тогда чудилось, что мир рухнул, если бы не поддержка моей подруги, Антонины, не знаю, как бы вынесла. А через месяц она меня буквально за шкирку вытащила на танцы. Там я и познакомилась с твоим дедом, царство ему небесное, – бабушка с ностальгией прикрыла глаза. – Как он за мной ухаживал! Я его сначала прогоняла, видеть никого не хотела, а он полгода пороги обивал. Сама не поняла, как согласилась выйти замуж, и ведь прожили душа в душу всю жизнь.

– Так что, Настёна, никогда не знаешь, где потеряешь, а где найдешь. Не бросил бы меня тот подлец, не встретила бы я твоего деда. Сходи на танцы в Москве, – она подмигнула. – Вдруг там твоя судьба?

– Не думаю, ба. Какая судьба? – я крепче перехватила ручку чемодана, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Тяжело доверять и сближаться с кем-то новым, когда столько лет была уверена, что проживешь с человеком жизнь.

Достала из сумочки паспорт и распечатанный билет, стараясь сменить тему на более легкую:

– В Москве я буду просто гулять: смотреть на Красную площадь и есть мороженое, не хочу никого встречать. Буду вам на даче помогать и читать на свежем воздухе.

Мечтательно закрыла глаза – такой план мне очень нравился. Мы прошли еще ближе к стойке регистрации, в голове крутились разные мысли. Снова посмотрела на бабушку, которая не сводила с меня изучающего взгляда.

Я успокаивающе положила ладонь на ее предплечье и уверенно сказала:

– Поживу этот месяц для себя, напишу своим одноклассникам, которые после школы уехали учиться в Москву, а там видно будет…вернусь, найду работу… – заканчивала я уже не так уверенно, будущее казалось туманным, как поступать и что делать дальше я не знала, мои идеальные планы рухнули.

Мы продвинулись еще ближе, скоро и наша очередь.

– Кстати, забыла тебе вчера сказать, – вдруг оживилась бабушка, – Ксюша недавно переехала к Нине, так что скучать тебе не придется.

– Ооо, даже так! – я счастливо улыбнулась.

Ксюша – это отдельная, яркая глава моего детства. Нина Ивановна часто привозила её к нам в Приморье на каникулы, она старше меня на пару лет, но разница в возрасте никогда нам не мешала, наоборот, я тянулась за ней как хвостик. Ксюша всегда была заводилой: придумывала игры, учила плести фенечки и рассказывала «страшилки» перед сном.

Помню, как мы писали друг другу длинные бумажные письма, переписывались сутками в старом добром «ВКонтакте», а когда лето заканчивалось, я рыдала в аэропорту так, будто мы прощаемся навсегда.

Потом всё изменилось. Когда Ксюша была в десятом классе, родители переехали в Европу и забрали её с собой. Наше общение постепенно свелось к редким лайкам в соцсетях и дежурным поздравлениям с праздниками. По социальным сетям я видела, что Ксюша вышла замуж, получила диплом в престижном зарубежном университете, но какое-то время назад она решила вернуться в Москву и теперь строила карьеру в крупной компании.

От мысли, что в этом огромном, чужом городе будет хоть одно родное лицо из счастливого прошлого, на душе стало гораздо теплее. Может, нам удастся возобновить дружбу? Сейчас мне это было нужно как никогда.

Внезапно мое внимание привлек шум у соседней стойки. Там регистрировали пассажиров бизнес-класса. Очереди не было, зато стоял один мужчина, который явно приковывал к себе взгляды.

Высокий, широкоплечий, в безупречном темно-синем костюме. Он протянул девушке-регистратору паспорт, но при этом яростно выговаривал кому-то по телефону:

– Кристина, ты издеваешься? – его низкий голос с легкой хрипотцой перекрывал гул толпы. – Какой, к черту, эконом? Я сказал, ближайшим рейсом, но не в багажном отделении!

Вау, для него эконом класс, багажное отделение. Какой…избирательный. Некоторые люди как и я с интересом и немым осуждением рассматривали мужчину, но казалось, его это вообще не волновало.

Он, нервно постукивая пальцами по стойке, слушал собеседника в телефоне, его профиль стал еще жестче.

– Не было билетов в бизнес? Серьезно? – он выдохнул сквозь зубы. – Окей. Если их покупала Ксения Николаевна, передайте, что завтра её ждёт веселый разговор.

Он резко сбросил вызов и повернулся к девушке за стойкой, которая настороженно ждала дальнейших указаний от мужчины. Интересно, кто он? Владелец заводов и пароходов? Я поймала себя на мысли, что с любопытством разглядываю его. На вид чуть больше тридцати лет. Всегда было интересно, как живут люди, для которых полет в экономе – это трагедия вселенского масштаба.

После регистрации и досмотра мы ждали еще час в зале ожидания. Ба читала какой-то любовный романчик, на обложке которого лежал полуобнаженный мужчина. А я с интересом все осматривала.

По старой привычке, фиксировать все важные события и делиться ими в личном блоге, я достала телефон и сфотографировала посадочный талон на фоне самолета, виднеющегося за стеклом терминала. Автоматически нажала на иконку социальной сети, чтобы выложить «историю». Нет. Нельзя. Любая активность сейчас станет для Андрея триггером. Пусть пока пребывает в неведении. С тяжелым вздохом я свернула приложение.

Зато переписка с Кирой не умолкала. Я рассказала ей всё в мельчайших подробностях, в отличие от родителей, которых старалась беречь, подруга знала всю грязную правду о той ночи: и про таблетки, и про события, произошедшие в его прихожей.

Кира:Ты серьезно летишь в Москву?!

Я:Да-а-а, сама в шоке)

Кира: Настя, ты мой герой! Правильно сделала, что свалила от этого неадеквата. Надо было раньше это сделать. Выдохни и отдохни там за нас двоих! Чтоб приехала через месяц обновлённой версией себя.

Я:Ха-ха-ха, надеюсь, обновление пройдет успешно и без системных ошибок.

Кира: Главное, чтобы в новой прошивке не было функции «влюбляться в идиотов» *смеющийся смайлик*.

Я засмеялась в голос. Обожаю Киру, с ней никогда не бывает скучно.

По громкоговорителю объявили посадку на наш рейс. Сердце ухнуло куда-то вниз. Неужели уже скоро окажусь в самолете. Быстро попрощавшись с подругой, мы с бабулей направились к нужному выходу. Протянув посадочные талоны сотруднице у стойки, мы зашагали по длинному «рукаву» прямо на борт. Я с любопытством и опаской разглядывала это замкнутое пространство: странно было осознавать, что под ногами уже нет здания аэропорта.

Внутри лайнер поражал масштабами. Так как я покупала билет в последний момент, наши места оказались в разных частях самолёта. Бабушка устроилась у иллюминатора на четыре ряда впереди, мне же досталось «почетное» место в самом центре среднего ряда.

Посмотрела на бабулю, ей помогал какой-то мужичок поставить сумки на багажную полку. Сделала то же самое со своей сумкой и села на свое место. Кое как сразу пристегнулась и с восторгом огляделась. Это мой первый полет!

Слева от меня тяжело опустилась пышная женщина и сразу устало прикрыла глаза, пытаясь отдышаться. Рядом с ней семенил низенький мужчина в круглых очках, он убрал сумку наверх и сел рядом с женщиной. Справа от меня плюхнулся парень в очках, примерно моего возраста. Он вежливо поздоровался и тут же уткнулся в телефон, что-то быстро печатая.

Чтобы отвлечься от гнетущих мыслей, которые снова лезли в голову, я принялась разглядывать пассажиров. Краем глаза заметила, как две девушки, сидящие через проход, дружно обернулись назад и принялись что-то восторженно обсуждать, едва сдерживая улыбки. Поддавшись любопытству, я тоже повернула голову.

Причину их оживления я узнала мгновенно. По проходу шел тот самый недовольный мужчина в синем костюме, которого я приметила еще в очереди. А он красив. Высокий, темноволосый, широкоплечий, с едва заметной щетиной, придававшей ему суровый вид. Несколько прядей упрямо падали на лоб, он раздраженно зачесывал их назад пятерней, но они тут же возвращались на место. Его голубые глаза буквально метали молнии.

Он окинул тесное пространство эконом-класса таким взглядом, словно его заставили спуститься в преисподнюю. Еле протиснувшись к своему ряду, расположенному чуть наискосок от моего, мужчина занял крайнее кресло у прохода.

Уместиться в кресле для него оказалось той еще задачей. Длинные ноги никак не желали вписываться в стандарты «эконома»: колени намертво уперлись в жесткую спинку переднего сиденья, чтобы хоть немного облегчить эти муки, он вытянул одну ногу в проход.

А соседями «Гулливера» оказались два шумных подростка. Парни, встав коленями на свои сиденья, увлеченно что-то выкрикивали взрослой паре с маленькой девочкой, сидевшей позади них. Мужчина тяжело вздохнул, затем достал планшет с наушниками и с мрачным видом уставился в экран. Было видно, как он отчаянно пытается абстрагироваться от окружающего хаоса. Наблюдать за его мучениями на фоне общего шума было даже забавно.

Когда все расселись, стюардессы начали подготовку к полету и попросили выключить телефоны. Проверила уведомления: от Андрея тишина, наверное, еще спит. Быстро написала в семейный чат, что скоро взлетаем, и перевела смартфон в авиарежим.

После инструктажа самолет начал движение. Я вцепилась в подлокотники, с настороженностью чувствуя, как лайнер выруливает на взлетную полосу и набирает скорость. В сам момент отрыва от земли сердце ушло в пятки, тело покрылось мурашками, восторг не передать словами! Слева послышалось бормотание: соседка тихо читала молитву и крестилась. Когда самолет выровнялся, я немного расслабилась, но руки с подлокотников убрать так и не решилась. Какое-то время сидела опустошенная, без единой мысли в голове. Вокруг зашевелились люди, кто-то уже вставал, чтобы достать сумки с верхних полок.

– Первый раз летите? – раздался голос справа. Я повернулась и наткнулась на дружелюбную улыбку соседа.

– Да, – призналась я. – Заметно?

– Немного, – улыбнулся он, поправляя очки. – Я Денис. Веб-дизайнер. – Он показал на ноутбук с открытой программой у него на коленях. Даже не заметила, когда он успел достать ноутбук. – Не бойтесь, статистика говорит, что это самый безопасный вид транспорта, часто летаю в командировки, и, как видите, всё супер.

Мы разговорились. Денис оказался отличным собеседником, летел в Москву на конференцию. Рассказал, что там проходит какой-то международный слет, куда его начальство и конкуренты отправляются перенимать опыт западных креаторов. Болтовня с ним отлично отвлекла меня от грустных мыслей.

Когда принесли обед, я выбрала курицу – оказалось на удивление вкусно. После еды включила любимую музыку и мгновенно отключилась: бессонная ночь дала о себе знать. Проснулась через пару часов, чувствуя себя намного бодрее. В салоне царила сонная атмосфера. Осмотрелась.

Мужчина, который так рьяно не хотел лететь в «багажном отделении», откинулся на спинку и, кажется, дремал, скрестив руки на груди. Но даже во сне его сжатые челюсти выдавали напряжение. Подростки рядом с ним угомонились и тихо играли в приставки.

Моя соседка слева вязала что-то из зеленых ниток, одним глазом поглядывая комедию на встроенном экране. Денис же, надев наушники, увлеченно проектировал сайт. Я засмотрелась, как быстро он оформляет текст и добавляет картинки.

Поборов стыд, отвлекла парня от работы и попросила научить пользоваться экраном. Я всегда плохо «дружила» с техникой. Денис охотно показал, куда нажимать, и даже посоветовал пару новинок. Я выбрала легкую комедию, надеясь, что смех вытеснит тревогу и плохие мысли об Андрее, которые снова начали «съедать» мой мозг.

– Дамы и господа, наш самолет совершил посадку в аэропорту Шереметьево.

Салон взорвался дружными аплодисментами – традиция, которая показалась мне сейчас самой прекрасной на свете. Я тоже захлопала, чувствуя, как вместе с гулом турбин стихает и моя внутренняя дрожь. Мы на земле.

Я выдохнула, только сейчас осознав, насколько была напряжена. А ведь зря боялась! Полёт прошёл волшебно. Откинулась на спинку кресла и мечтательно улыбнулась: когда полечу обратно, обязательно куплю место у иллюминатора.

Как только табло «Пристегните ремни» погасло, все повскакивали. Соседка слева тут же начала проталкиваться к выходу, а Денис, как и я, остался сидеть.

Он протянул визитку:

– Если понадобятся услуги дизайнера, обращайся. – Я благодарно кивнула.

Мужчина в костюме тоже вскочил одним из первых, явно желая как можно скорее покинуть «камеру пыток», и быстро направился к выходу, возвышаясь над толпой.

– Настюша, сиди, – бодро сказала бабушка, оказавшаяся рядом. – Пусть торопыги выйдут. Нам все равно еще багаж ждать.

Несмотря на то, что во Владивостоке стрелки часов перевалили за одиннадцать вечера, она выглядела на удивление энергичной. Пока я включала телефон, бабуля уже вовсю проверяла, не забыла ли я чего в кармашках сидения.

Экран взорвался сотней уведомлений. За восемь часов полета Андрей позвонил пятьдесят шесть раз и написал очень много сообщений в мессенджере: «Что вчера было?», «Настя, ты где?», «Приходи ко мне, поговорим», «Возьми трубку!», «Ты что, уехала? Почему родители молчат?», «Прости меня, я был пьян, я дурак», «Вернись, я всё исправлю», «Москва? Серьезно? Почему мне не сказала?».

Не стала открывать чат, не готова к выяснениям отношений. Смахнула уведомления и набрала маме. После первого гудка услышала её радостный голос:

– С приземлением! Как долетели?

– Всё хорошо, мам. – я улыбнулась. – Потом подробно расскажу. Мы еще в самолете. Как там…

– Приходил днём, – раздался ворчливый голос отца, который сразу понял, что меня беспокоит, они с мамой часто общались с нами с сестрой по громкой связи, поэтому я не удивилась папиному голосу.

Я напряглась.

– Надеюсь, ничего не натворил?

– Нет, – папа хмыкнул. – Пришел трезвый, но помятый. С цветами. Я ему сказал, что ты улетела в Москву.

– А он?

– Был в шоке. Пытался узнать, с кем полетела, когда вернешься, но я ничего не ответил. Сказал, что если сама захочет, напишет и закрыл перед ним дверь. – довольно закончил отец.

Я улыбнулась, папа в своем репертуаре.

– Спасибо. – Заметила, как бабушка жестами показывает, что пора на выход. – Мам, пап, я вас люблю. Мы пошли получать багаж. Спокойной ночи. Позвоню, когда у вас будет утро.

Мы медленно вышли из самолета, прошли по длинному рукаву в здание аэропорта. Вокруг суета, тысячи людей. Москва сразу дала о себе знать своим бешеным ритмом. У ленты выдачи пришлось потолкаться. Чемоданы выезжали неторопливо, но спустя двадцать минут мы с бабушкой уже катили свои вещи к выходу.