Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман

С другой стороны, у халифов была одна общая черта с папами – соперники-претенденты на должность. За века, прошедшие после прихода к власти первого халифа, Праведным халифам, Омейядам и Аббасидам приходилось в то или иное время бороться с претендентами на престол. В двух случаях противоборствующие династии халифов сумели добиться многого и стали править в собственных халифатах – это были, можно так сказать, антихалифы. Так, в 1000 г., помимо халифа из Аббасидов, в Багдаде существовало еще два человека, претендовавшие на титул халифа. Аббасиды, как выяснилось, не были такими неутомимыми, какими были в 750 г., когда пытались свергнуть Омейядов. Одному члену клана Омейядов удалось ускользнуть от Аббасидов и после опасных приключений прибыть в пограничную провинцию аль-Адалуса, где он и его потомки правили независимо, при почти полном невмешательстве со стороны Багдада. В X в. Омейяды из Аль-Андалуса решили закрепить свое положение и назваться халифами. Они правили своими подданными из Кордовы, никогда не забывая, что их предки некогда были халифами Сирии.

Но к тому времени халифов стало больше. Намного ближе к Кордове, чем Багдад – в Северной Африке – появилась новая линия халифов, которые тревожили не только Омейядов, но и Аббасидов. Речь идет о Фатимидах, лидерах движения шиитов, которые при поддержке берберов установили контроль над принадлежавшей Аббасидам провинцией Ифрикия (грубо – современный Тунис). Со временем Фатимиды обратили свои взоры на привлекательную провинцию Египет, где тоже правили Аббасиды, и после недолгой кампании основали там свою столицу – Каир. К 1000 г. Фатимиды – правители Египта – расширили свои владения, включив в них Сицилию, Западную Аравию, Йемен, часть Сирии и Палестины. Спустя несколько десятилетий династия Омейядов в Кордове была уничтожена, их владения распались на мелкие государства, правители которых получили название «короли тайфы» (muluk al-tawa’if). Стремление каждого, даже самого мелкого из них, к независимости, а значит, к всеобщей раздробленности, казалось бесконечным. Таким образом, накануне первого франкского нападения на исламский мир Аль-Андалус, доселе традиционная мишень франков, распался на враждующие государства, оставив в прошлом память о великом могуществе халифата. Ближний Восток тем временем разделился между шиитской династией Фатимидов из Каира и их извечным противником – суннитской династией Аббасидов из Багдада.

Максима о круге правосудия гласила, что не может быть правителя без армии, и правители дар аль-ислама имели много возможностей выбора. Хотя имелись важные региональные различия, основанные на климатических особенностях, условиях набора в армию и обычаях, армии исламского мира имели много общих структурных черт. В целом исламские армии 1050 г. существенно различались по размеру и имели больший процент пехоты, чем веком раньше. Исламские пехотинцы использовали луки и стрелы, а также мечи, но самым смертоносным оружием в их арсенале были копья. Тяжелая кавалерия была известна в исламских армиях, но предпочтение отдавалось легкой кавалерии, в первую очередь конным лучникам. Такие войска обычно набирались из двух разных социальных групп – рабов и кочевников.

Использование войск из числа рабов (gbilman [ед. ч. Gbulam] – мамлюков) имеет давние корни в исламской военной истории. Как правило, они появлялись в мусульманском мире как военнопленные немусульманского происхождения, которых затем продавали мусульманам. После принятия мусульманства пленные, обладающие нужными навыками и физической силой, освобождались и использовались в качестве солдат, командиров и даже губернаторов. Будучи иностранцами, недавно принявшими ислам, мамлюки не имели ни местных связей, ни территориальных претензий и были беззаветно преданы командирам. Происходя из рабов, они зависели от своего командира или правителя, бывшего владельца, ставшего начальником, которому они служили верой и правдой. И если исламский мир был не единственным регионом в Средние века, где использовали такие войска, только здесь их использовали в таком огромном масштабе. Мамлюков обычно набирали на центральноазиатских границах. Турки этого района особенно ценились за их навыки конных лучников. Но в отсутствие турок мамлюков можно было набрать и из других этнических групп, к примеру африканцев или славян, которых было немало в армиях Египта при Фатимидах.

Что касается вспомогательных подразделений кочевников, их набирали из бедуинов (в Северной Африке и Аль-Андалусе) и берберов, с которыми разные правители заключали союзы. Такие войска обычно не были частью регулярной армии. Будучи более автономными и менее надежными, они должны были служить, когда их призывали к этому лидеры племен. Поскольку кочевники также обладали рядом чрезвычайно полезных навыков, их высоко ценили как легкую кавалерию. В регионах, где пастбищ мало, как в Египте Фатимидов, войска из кочевников играли меньшую роль, чем в государствах, к которым примыкают зоны проживания кочевников, например в Сирии. Что же касается военно-морского флота, его было мало во всем исламском мире. Исключение – Египет Фатимидов, который, пока не истощились запасы леса, мог похвастать одним из самых крупных флотов своего времени – наряду с Византией. Одна из центральных проблем, с которой сталкивался любой правитель, – как платить этим войскам. Имеется в виду регулярная плата, а не «приработок» в виде военной добычи. К 1050 г. доходы поступали почти напрямую от земледельцев в карманы армии или, по крайней мере, ее лидеров. Эти доходы получались при посредстве института под названием икта, хотя разные режимы использовали икту с разной степенью частоты. Современные авторы часто переводят «икта» как «фьеф», но икта отличается от фьефа в средневековой Европе. В отличие от средневекового фьефа, держатель икты не был настоящим правителем, а, скорее, отсутствующим землевладельцем, который жил в городе и тратил свои доходы там. Икта – это не собственность, а временная передача прав, чтобы получать доходы с данного участка земли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Общее представление о мифическом образе Саладина – см. Carole Hillenbrand, The Crusades: Islamic Perspectives (London: Routledge, 1999), p. 592–600. Там же можно увидеть фотографии описанной здесь статуи. Образ Саладина на Западе – см. Margaret Jubb, The Legend of Saladin in Western Literature and Historiography (New York: Edwin Mellen Press, 2000). Образ Саладина в исламском мире – см. великолепную биографию Anne-Marie Eddй, Saladin, trans. Jane Marie Todd (Cambridge, MA: Belknap Press, 2011), p. 472–492.

2

Об идентификации Саддама и Саладина см. Ofra Bengio, Saddam’s Word: Political Discourse in Iraq (Oxford: Oxford University Press, 1998), p. 82–84.

3

Идея о том, что современным мусульманам необходимо «напоминать» о Саладине, укоренилась в современной литературе о крестовых походах, но она была опровергнута в труде Diana Abouali, Saladin’s Legacy in the Middle East before the Nineteenth Century, p. 175–189.

4

Eddй, Saladin, p. 492–502.

5

Steven Runciman, A History of the Crusades, 3 vols. (Cambridge: Cambridge University Press, 1951), I: xi.

6

Причины, по которым арабские источники не слишком хорошо известны на Западе, сложны. Не в последнюю очередь это разные стандарты академических изданий и научных знаний, существующие в арабском мире и на Западе. Следует также отметить, что филологические подходы – редактирование и публикация средневековых текстов – как правило, намного больше уважаются в арабской академической культуре, чем на Западе, так что многие работы арабских ученых (Заккар – самый наглядный пример) являются редактурой или исследованием средневековых текстов. Обзор вклада западных востоковедов в изучение крестовых походов – см. Robert Irwin, “Orientalism and Early Development of Crusader Studies”, in P. Edbury and J. Phillips, eds., The Expirience of Crusading, 2 vols. (Cambridge: Cambridge University Press, 2003), II; p. 214–300.

7

Лучшая попытка классифицировать разные подходы традиционных историков крестовых походов – см. Giles Constable, “The Historiography of the Crusades” in A.E. Laiou and R.P. Mottahedeh, eds., The Crusades from the Perspective of Byzantium and the Muslim World (Washington, DC: Dumbarton Oaks, 2001), p. 1—22. Отмечу с самого начала, что мое использование прилагательного традиционный не следует путать с особой категорией «традиционалистов» – историков крестовых походов, введенной Констеблем. Также не все традиционные обзоры являются обязательно односторонними. Так, например, Jonathan Riley-Smith, The Crusades: A Short History, 2nded. (New Haven, CT: Yale University Press, 2005) претендует на инклюзивность, а Cristopher Tyerman, God’s War: A New History of the Crusades (Cambridge, MA: Harvard University Press, 2006) впечатляет размахом.

8

Идея была реализована с некоторым успехом в одном масштабном проекте – Kenneth M. Setton, ed., A History of the Crusades, 6 vols. (Madison, University of Wisconsin Press, 1958–1989). Ее стоит повторить.

9

В некоторых книгах излагается взгляд на крестовые походы, основанный в основном на арабских источниках, хотя я изложил свое видение проблемы, отличное от моих предшественников: см. библиографический обзор в конце книги.

10

О путешествии Гаруна рассказывается в географии Ибн Русты: Abu ‘Ali Ahmad ibn ‘Umar ibn Rustah, Kitab al-a’laq al nafisa, ed. M.J. de Goeje (Leiden: E.J. Brill, 1892), p. 119–130. О Гаруне вообще см. EI2, s.v. “Harun b. Yahya”.

11

Abu ‘Ubayd al-Bakri, Kitab al-Masalik wa’l-mamalik, ed. A.P. van Leeuwen, A. Ferrй, 2 vols. (Tunis: Dar al-‘Arabiya li’Kitab, 1992), II, p. 477–481 (Rome).

12

Об Идриси и его картах см. S. Maqbul Ahmed, “Cartography of al-Sharif al-Idrisi” in J.B. Harley, D. Woodward, eds., The History of Cartography, vol. 2, book 1: Cartography in the Traditional Islamic and South Asian Societies (Chicago University of Chicago Press, 1992), p. 156–174. Другая карта мира, составленная в XII в., была недавно обнаружена в Book of Curiosities. См. Jeremy Johns, Emilie Savage-Smith, “The Book of Curiosities: A Newly-Discovered Series of Islamic Maps”, Imago mundi 55 (2003), p. 7—24.

13

Об отношении мусульман к Европе и европейцам в Средние века см. Bernard Lewis, The Muslim Discovery of Europe (New York: Norton, 1982); EI2, s.v. “Ifrandj”; Aziz al-Azmeh, “Barbarians in Arab Eyes”, Past and present 134 (1992), p. 3—18, CIP, 267–274 (о периоде до крестовых походов).

14

Комментарии Масуди приведены в его Kitab al-tanbib wa’l-isbraf, ed. ‘Abd Allah Isma’il al-Sawi (Cairo: Al-Maktaba al-Ta’rikhiya, 1938), p. 21–23.

15

Об Ибрагиме и его путешествиях см. Anfrй Miquel, “L’Europe occidentale dans la relation arabe d’Ibrahim b. Ya’qub (Xe s.)”, Annales 21 (1966), p. 1048–1064.

16

Лучшее обсуждение демографии в средневековом исламском мире – см. Maya Schatzmiller, Labour in the Medieval Islamic World (Leiden: E.J. Brill, 1995), p. 55–68.

17

Ihsan ‘Abbas, ed., ‘Abd ardashir (Beirut: Dar Sadir, 1967), p. 98. Авторитетное исследование этой концепции – Linda T. Darling, A History of Social Justice and Political Power in the Middle East (London: Routledge, 2013).

18

К примеру, сирийский историк Ibn Wasil, который называет папу «халифом франков» (Gabriely, p. 277).