скачать книгу бесплатно
Уголком книги можно попытаться выбить чудовищу глаз. При большом везении это нас спасёт. Выражение лица циркача изменилось, похоже, он записал меня в деревенские дурочки?, однако промолчал и, неуловимым хищным движением соскользнул с кровати на пол, подальше от входа.
И тут за дверью тихо, булькающе засмеялась Гончая. Она не предпринимала никаких попыток войти, только хихикала, подпитывая наш ужас. Сумасшедший смех то и дело срывался на повизгивание. Фарри судорожно сглотнул и побледнел ещё больше. Я же вцепился в книгу и выставил её перед собой, чувствуя дрожь в коленях и холодные объятья выступившей по всему телу испарины.
Безумный смех перешёл во всхлипывания, перемежающиеся хрюканьем, со странными гортанными звуками. И тут загудели динамики.
– Эй, там, на палубе! Гуляй-пей, собачье племя! Старик сжёг им топливо, так что живём дальше! – радовался невидимый нам Эльм.
Гончая заткнулась, будто захлебнувшись собственными звуками, и – я знал! —поспешила прочь от нашей двери. Из моей груди вырвался облегченный вздох. Руки, сжимающие книгу, тряслись, пришлось приложить усилие, чтобы разжать пальцы. Талмуд о снежных китах с глухим стуком упал на пол.
– Он ушёл? – тут же спросил Фарри. Голос его не дрогнул, лицо осветила радость, что опасность миновала. Циркач выпрямился, поглядывая на дверь, осторожно обошёл вокруг кровати. – Кто это был, а? Что?! Вот ведь штука какая! Что он тут вытворял?! Где мы?..
– Ой, нет… – прошептал, перебивая его, я.
Мальчишка помрачнел и обречённо буркнул:
– Что ещё-то?!
– Оно пошло наверх. В рубку… Там остался Сканди! И Эльм!
Мы, не сговариваясь, выскользнули из каюты. Очень широкий, ярдов десять, не меньше, коридор тускло освещался раскачивающимися шаманскими фонарями, и тени на стенах то и дело заставляли нас вздрагивать. Причудливый свет выдирал из темноты старые вещи, собранные владельцем храмового ледохода за долгие годы службы, паутину отопительных труб, арки запертых кают, обитые войлоком опоры и зловещие груды непонятного мусора. Прижимаясь друг к другу, мы медленно шли вдоль стены. Я уже знал дорогу на верхнюю палубу. Нужно было пройти туда, где в свете фонаря разверзлась распахнутая дверь на нижний уровень. Рядом лестница наверх…
И где-то там могла таиться пришедшая снаружи Гончая. Прислушиваясь к ощущениям, старательно игнорируя страх Фарри, я пытался «нащупать» в темноте чудовище.
– Смотри! – прошептал мой напарник поневоле. Он подхватил ржавый обломок штыря и сунул его мне в руки. – Держи! Давай-давай! Я ещё найду!
Вцепившись в холодный металл, я только сейчас почувствовал, как же остыл воздух в тёплом прежде помещении. Проклятая Гончая!
Пока мы шли к лестнице, Фарри подобрал ещё какую-то палку. Выглядел он довольно решительно и грозно. Наверное, потому что не знал, с кем столкнулся. Даже не догадывался, кто посетил ледоход шамана.
А я не хотел говорить. Важнее всего было самому набраться смелости. Ведь там, наверху, Эльм и Сканди. И они слишком рано праздновали победу. Эта мысль подстегнула меня:
– Надо идти быстрее!
У лестницы Гончей не оказалось. Мокрые следы на деревянных вставках ступенек вели наверх. Я почувствовал её злорадство, выдохнул и поспешил следом. Фарри не отставал. Стараясь не шуметь, мы добрались до люка, ведущего в купол, и тут сверху раздался булькающий и неестественно высокий мужской голос.
– Компась, старик! Мне нужен компась! Где компась! Дай компась! Дай компась старик! Дай компась! – истерично захлебывался он. – Компась! Ко-о-о-омпа-а-а-а-ась!
Моя рука, сжимающая штырь, предательски задрожала.
– Пошёл прочь! – сдавленно ответил Сканди. – Червивое отродье!
– Нет! Компась! Мне нужен компась! – тараторила Гончая. Это был мужчина, а значит… Светлый Бог, а как же та женщина в Кассин-Онге?! Сколько же здесь этих мифических тварей, о которых я прежде слышал только в сказках?
В люк проникал свет, озаряя лицо растерянного Фарри. К сожалению, беседующих мы не видели и могли только догадываться, где те находятся. Я прикрыл глаза, сосредотачиваясь и вспоминая купол. Меня душила злоба Гончей и её жажда крови, меня мутило от жутких образов звериной ненависти и ярости. На фоне эмоций чудовища мысли старика почти не чувствовались. Будто растворялись в бурлящем океане алого цвета.
За толстым стеклом по-прежнему бушевала метель.
– Глупый старик! Я найду! Радаг сказал достать компась и я его достану! Радагу плевать, живой ты или нет! Дай компась – и я уйду!
Сканди закричал от боли. Фарри внизу дернулся было ему на помощь, но я остановил его, кусая губы от ауры мучений.
– Дай компась, человечишка! – вопила Гончая.
– Нет! – орал истязаемый шаман. – Нет!
– Я убью тебя, если не скажешь! Я всё равно найду! Радагу нужен компась! – рявкнул безумный голос.
И тут я почувствовал, как среди перемешавшихся аур страха и жажды крови вдруг появилась третья. Гнев.
– Вперёд! – гаркнул я и бросился наверх, узнав в пробудившихся эмоциях Эльма.
Здоровяк, видимо, потерял сознание, и как только пришёл в себя – ринулся в драку.
Едва оказавшись в рубке, я увидел мужчину, стоящего к нам спиной. Его голову прикрывал рваный чёрный капюшон со светлыми полосами прорех. Выше, за толстым стеклом купола, серый снег бесновался так истово, словно наступили сумерки. Но я всё равно узнал в Гончей одного из тех людей, которые прибыли в Кассин-Онг. Не тот черноволосый, с аурой мертвеца, а его спутник. Приятель женщины, бросившейся за мною.
Юркий и сильный, он встретил атаку Эльма без удивления или оторопи. Ловко уклонился от могучего удара и сразу ткнул противника кулаком в солнечное сплетение. Рулевой захрипел, захватал ртом воздух, но, что поразительно, не упал, а вновь бросился на Гончую.
– Глупый человек! – рыкнул демон и отбросил Эльма прочь.
Тот пролетел пару ярдов и врезался спиной в штурвальное колесо. Ледоход чуть вильнул, но тут же выправился, а рулевой сполз на пол, дурея от боли и бессильно наблюдая за тем, как тварь сжимает и разжимает кулаки, неторопливо шагая к поверженному противнику. Когда здоровяк увидел нас с Фарри, его глаза на миг расширились. Но ему, слава Светлому Богу, хватило ума промолчать. Однако всё испортил Фарри!
– Эльм!
Истошный крик мальчика заставил меня кинуться вперёд, направляя обломанный конец прута в спину Гончей.
– Не трогай Эльма, ты!
Тварь обернулась, не дойдя до рулевого одного шага, хищно уставилась на рыжеволосого мальчишку и только спустя мгновение среагировала на моё нападение. Этого мига хватило, чтобы я прыгнул и ткнул монстра прутом в живот.
Чудовище зашипело, обдав меня волной ярости, отступило на шаг назад и заревело от злости.
– Держись, Эльм! – Фарри бросился на Гончую следом за мной.
Раненый демон взвыл и наотмашь съездил мне по лицу. Сила удара заставила весь мир завращаться. У меня перед глазами мелькнули купол и беснующийся снег за ним, пол, стена, тело старика у штурманского столика. Падение выбило из лёгких остаток воздуха. На несколько секунд в глазах потемнело, а затем я увидел, как очердной удар Гончей свалил Фарри. В следующий миг она изумлённо хрюкнула, схваченная за голову могучими руками выросшего за её спиной Эльма. Во внезапно наступившей тишине хрустнули шейные позвонки, и мужчина-демон рухнул на колени. Кисти его задрожали в агонии, и через миг он упал.
– Собачье дело, – хрипло резюмировал Эльм и посмотрел на нас с Фарри: – Откуда он здесь взялся?!
Я не ответил. Я смотрел в закрытые глаза Сканди. Тот лежал у штурманского стола, повернув голову в сторону штурвала. Сломанная фигурка старого человека. Последняя моя связь с детством, с домом, с Кассин-Онгом. Грудь Сканди расцвела кровавыми разводами, словно из-под рёбер вырвалось какое-то существо и это его красные щупальца раскинулись вокруг. Ужасная рана тянулась от шеи к паху, «рассказывая», через что шаману пришлось пройти перед смертью.
Поддавшись порыву, я присел рядом с телом и взял в ладони мокрую от крови руку. Сильнее загудело в голове, напоминая о страшном ударе Гончей.
И тут Сканди мигнул. Дёрнулся, застонал. Я наклонился к нему:
– Как вы?
Он что-то прохрипел. На губах запузырилась разбавленная слезами алая кровь. От пола всё так же поднимался пар, создавая иллюзию, будто мы утонули в облаке, сквозь которое едва проступают очертания Сканди ан Лиана. Старик скосил на меня взгляд.
– Я не понимаю вас! – всхлипнул я.
Он должен был сказать что-то важное, и его желание сделать это жгло моё сердце.
– Живой?! – удивился Эльм, и, ругнувшись, ринулся по лестнице вниз. – Я принесу порошка!
– Барроухельм… – наконец просипел шаман. – Компас… Отнеси…
Фарри присел рядом, беспомощно глядя то на меня, то на шамана.
– Барроухельм… Найди Лунара… Инс… Инс… – Тот часто-часто задышал, прикрыл веки. – Инструментария Лунара… – собрался с силами старик. – Отдай… Компас… Академия… Сушь… Он… Он знает…
– Держись, старик! – Из люка вынырнул Эльм, грохнулся на колени, бесцеремонно отодвинул меня в сторону. Раскрыл металлическую коробку со множеством вмятин на крышке. Вытряс в ладонь какую-то зелёную труху и щедро сыпанул на чудовищную рану. – Сейчас-сейчас, собачья жизнь! Как новенький будет!
Соприкосаясь с кровью, лекарство шипело и превращалось в белую пену.
– Сейчас! – словно заклинание повторил Эльм.
Но скользкая рука, которую я так и не выпустил, холодела. Шаман Сканди ан Лиан умер. Это было ясно даже без дара эмпатии. Жизнь старика утекла в пустоту, туда же, куда пару минут назад отправилась сущность Гончей. Несправедливый исход: смерть бесчестно уровняла в правах доброго шамана и мерзкого демона.
Наконец суетящийся Эльм тоже понял, что Сканди уже не помочь. Здоровяк чертыхнулся, глядя, как пузырится насыпанный в рану порошок. Устало сел на пол и выдохнул:
– Последний извёл, собачья жизнь! Кто это, собака его дери, был?! Как он тут оказался? – спросил нас Эльм, и, так и не дождавшись ответа, неторопливо встал и подошёл к штурвалу. – Останавливаться сейчас нельзя, – глухо сказал он. – Приберитесь здесь пока. – И едва слышно добавил: – Подумать только, меня спасли два сопляка… Куда ты катишься, Эльм? Куда ты, собачья доля, катишься?
Мы с Фарри стащили тело шамана на нижнюю палубу. Не сказать, что это далось нам легко. Перепачканные в крови, измождённые, мы положили старика меж двух замёрзших грузовых блоков, у алтаря Светлого Бога. Теперь, когда земной путь Сканди ан Лиана закончился, он больше не принадлежит Тёмному подлёдному божеству. Стихия шаманов – небо.
Возвращаясь в рубку, мы обнаружили, где проникла на ледоход Гончая. Ближе к корме в борту расцвёл цветок из рваных металлических лепестков, обрамляя огромную дыру. Метель задувала в трюм снег, окрашивая пол белым всё дальше и дальше.
– Что это? – изумлённо спросил Фарри.
После всего произошедшего казалось, будто мы знакомы всю жизнь. Поработивший палубу мороз пробрался под одежды (а тёплые вещи мы не надели – не ожидали, что здесь настолько холодно), и зубы непроизвольно застучали.
– З-з-здесь она вошла, – сказал я. Изо рта с дыханием вырывались облачка белого пара. – П-п-пойдём!
– Кто вошла? – не понял Фарри. Он смотрел то на меня, то на дыру, за которой бесновалась вьюга. – Ты о чём?
Не ответив, я торопливо зашагал к лестнице на жилую палубу. Как же здесь холодно. В носу затвердели волосы, уши заломило. Юный циркач поспешил следом, оставив расспросы.
Как только за нами захлопнулась дверь, я прислонился к горячим трубам и буркнул:
– Ледовая гончая.
Фарри широко улыбнулся.
– Да ла-а-адно, – насмешливо протянул он.
Мне стало обидно. Когда демон крался к нашей каюте, парень должен был понять, что это не человек! Фарри же слышал его и боялся так же, как и я. Неужели из головы всё уже вылетело?
– Он тебе не показался странным?! – разозлился я. – Как он смеялся, там, за дверью? Как он говорил? Как двигался? Как он тут оказался?
– И страннее видали! Ты поклонников алого камня не видел. Ледовая гончая, – повторил мальчишка и фыркнул. – Идём к Эльму, повеселишь его этой сказкой.
– Но ты же слышал!
– Я много слышал, – неожиданно серьёзно сказал Фарри. С его лица исчезла издёвка. – Очень много. Но Ледовая гончая – это сказки! – Он неожиданно смягчился: – Да, этот мужик был странным. И эти крики про компас, кстати, что за компас, не знаешь? – Ответа Фарри ждать не стал. – Но Гончая… Мой папа любил рассказывать сказки про чёрных капитанов и их Гончих. – Мальчишка вдруг помрачнел и обрезал: – Это всё сказки.
Потом мы оделись потеплее и отволокли труп Гончей в трюм, чтобы вытолкать его в дыру, через которую это неотличимое теперь от человека нечто попало на наш ледоход. Одеревеневшее от мороза тело застряло, зацепившись за один из металлических лепестков. Мы с Фарри на пару упёрлись в стену, выпихивая мертвеца ногами. Наконец тот неуклюже вывалился наружу и исчез в мешанине снежинок, оставшись где-то там, на прокорм вьюге и ледяным волкам. Он ничем не отличался от простого человека, и если забыть чувства твари, забыть страшные мысли женщины в Кассин-Онге то, может, Фарри действительно был прав?
Когда я поделился своим опасением с Эльмом, тот, не отрываясь от штурвала, отреагировал недоброй усмешкой:
– Не время для собачьих сказок, парень. Клянусь собственными зубами, совсем не время. Видимо, дыру пробили нам тараном, а может, она и раньше была, собака задери. Но Ледовая гончая… Малыш, ты сильно приложился головой. Иди отдохни… И приготовьте мне что-нибудь пожрать.
Мне показалось глупым продолжать настаивать. Подошвы ботинок всё ещё липли к полу, к крови Сканди ан Лиана, и гораздо важнее показалось спуститься на грузовую палубу, к алтарю Светлого Бога, и помолиться за душу старика. Пусть он после смерти попадёт туда, где ему будет хорошо и спокойно.
По дороге к алтарю я зашёл в каюту и забрал компас Одноглазого. Последними словами Сканди были: «Барроухельм» и «инструментарий Лунар». Все силы умирающий шаман потратил, чтобы прошептать мне их. Почему же это было так важно для него?
Вообще у каждого из нас выпадает момент, когда жизнь проходит через развилку, и от того, куда ты свернешь, зависит то, что ждёт тебя в будущем. Налево пойдёшь – и станешь великим охотником, но никогда не будешь богачом, направо пойдёшь – будешь богат, но лишишься счастья. Прямо пойдёшь…
Обидно, что ты никогда не знаешь, куда на самом деле приведёт та или иная дорога. Всё зависит от множества факторов, от тебя не зависящих. Ты можешь рассчитывать на одно, а получишь совсем другое. Однако гораздо досаднее, когда твою дорогу выбирают за тебя, а в конце пути ты остаёшься ни с чем. Но я не думал, что мне уготован именно этот вариант.
В тот день, стоя перед алтаря Светлого Бога и молясь о душе шамана Сканди ан Лиана, я сжимал в руках загадочный артефакт и знал, что дорога моя теперь ведёт в Барроухельм. Город, лежащий далеко за Снежной Шапкой. Город, о котором я только слышал.
Настоящий город.
Я сделал свой выбор.
Все иначе и горячий перцовый чай
Не знаю, как циркачу Эльму удавалось разглядеть хоть что-то в окружавшей нас метели. Однако когда буря наконец улеглась, выяснилось, что от рассекающей снежную равнину линии путевых столбов отклонился он совсем чуть-чуть. Они чернели чуть левее по курсу.
Горизонт очистился, тучи уползли прочь, сквозь серую хмарь кое-где проступило ярко-синее небо, а затем и первые лучи солнца пробили облака.
Большую часть пути мы проводили вместе, в рубке. Почти не разговаривая и иногда прыгая на месте в желании согреться, или же ныряя на жилую палубу, поближе к горячим трубам. Храмовый ледоход полз вперёд, но из-за бескрайности раскинувшихся перед нами просторов казалось, будто он стоит на месте.
Я никогда в жизни не забирался так далеко от Кассин-Онга. Всюду, куда ни брось взгляд, сверкал на солнце ослепительный снег. Мы не сговариваясь надели сетчатые очки из мелкой проволоки. В таком ракурсе мир, конечно, становился не самым приятным местом. Но без столь неудобной защиты можно «досмотреться» до рези в глазах, а потом и вовсе ослепнуть. Человек, проживший всю жизнь во льдах, знает об этой опасности с пелёнок. Впитывает с молоком матери и скупыми уроками отца.
Эльм наконец натянул на голову тёплую шапку, отчего стал ещё выше. Я вновь поразился его видимой мощи. У нас в деревне не нашлось бы никого, способного поспорить комплекцией со здоровяком. Шесть, если не семь футов роста. Конечно, сложно сказать, мышцы или некрасивая полнота скрывались под мешковатой паркой. Но что-то мне подсказывало – Эльм не из тех, кто может позволить себе страдания ленивых.
После того как мы ушли от Кассин-Онга, прошло не более суток. В носу нижней палубы я нашёл чулан с продуктами. Запасы старого шамана ошеломляли. На полках обнаружились как обычные для наших деревенских столов куски оленины, так и целый шмат рыжеватого мяса бродуна, пара плиток китового сала, ворох волокуньих рёбрышек. Сканди ан Лиан любил покушать. Некоторых из этих деликатесов я никогда не пробовал. Рот моментально наполнился слюной, но потом я подумал, сколько же могла храниться здесь вырезка из бродуна, и решил, что ограничусь привычной пищей.
Вытащив пару кусков оленьего мяса, я отнёс их на кухню, где встретился с Фарри. Тот, оказывается, отыскал где-то в каютах два кувшина перцовой настойки. Вместе мы разогрели массивные плиты и первым делом заварили чай, щедро ливанув в него находку Фарри. Такой напиток обжигал нутро, но после по телу расходились приятные горячие волны. Поджарив мясо, мы поднялись в рубку. Эльм, когда увидел кружку с парящим напитком, посмотрел на неё с едва заметной тоской и спросил:
– Что это?
– Перцовый чай, – честно ответил я.
Здоровяк вздохнул, чуть смущённо улыбнулся:
– Сейчас бы чего покрепче. А?
Вряд ли на храмовом ледоходе можно было найти что-нибудь покрепче. Я никогда не видел, чтобы Сканди ан Лиан пил хотя бы шаркунку.