Останься со мной

Мне уже немного лучше. Я выхожу из кабинета первой и быстрым шагом направляюсь в раздевалку за своими вещами, чтобы поскорее отделаться от него. Данил идёт следом, словно моя тень. Меня начинает трясти, то ли от слабости, то ли от того, что он так близко.

— Тебе же плохо было! Куда ты так бежишь, Ксюша? Постой!

— От тебя подальше бегу, — нервно отвечаю.

— Мы просто поедем вместе домой! Я тебя не съем!

— Я с тобой никуда не поеду, — останавливаюсь и как можно громче говорю я, тыкая пальцем ему в твердую грудь.

— А я тебя не спрашивал, — отвечает и хватает меня за запястье.

— Руки убрал! — практически рычу вырываясь.

— Убрал! Всё, — разводит руки по сторонам.

— Ненавижу тебя, Данил! Не-на-ви-жу! Никогда, слышишь, никогда больше не смей меня трогать своими грязными руками! Услышал? — кричу я.

— Да не глухой!

— И еще знаешь что? Ты никогда не сравнишься с Ильей! Я бы никогда даже не глянула в твою сторону, если бы не твой гнусный обман!

— Не сравнюсь, конечно! Только ты даже не поняла, под кого ложилась! — глумится надо мной. Даже не представляя, какую боль наносит мне своими словами.

— Ты просто чудовище! Я убью тебя! — я кричу на весь школьный коридор, так что проходящие начинают оборачиваться на нас. Но меня уже не остановить. Я срываюсь на ор, и мой голос переходит в истерический плач. Слезы сами собой льются из глаз, я никак не могу контролировать это. Плачу и машу руками, пихаю его в грудь подальше от меня. Потом начинаю колотить ногами, применяя все приемы. А он стоит неподвижно, даже не пытаясь защищаться. Безэмоциональный ублюдок. Неожиданно чувствую, как кто-то подхватывает меня за талию, но я всё ещё продолжаю махать ногами в воздухе, пытаясь дотянуться до своего обидчика. Это Илья удерживает меня.

— Пусти сейчас же! Я убью его! Отпусти, Илья, иначе и тебе достанется! — истерически верещу я, пытаясь отцепить его руки от себя.

— Успокойся, Ксюша! Давай всё! Уходим, — тихо говорит он, всё ещё удерживая меня за талию. Отводит в сторону, загораживая своим телом доступ к Чудовищу. Затем разжимает руки и уводит меня подальше отсюда.

Глава 23

Глава 24

Ксюша Тихонова

После драки с Данилом я с трудом прихожу в себя. Илья успокаивает меня, и мы вместе уезжаем домой.

По дороге домой ему звонит кто-то из ребят и, видимо, приглашает на очередную вечеринку, где собираются все сливки нашего класса. Но Илья отказывается и украдкой поглядывает на меня.

— Мы можем поехать погулять куда-нибудь, если хочешь? — неожиданно предлагает он.

— Я немного не в настроении, прости! Кроме того, тебя куда-то позвали, не отказывайся из-за меня, — отвечаю я.

— Я сам не хочу! Надоели постоянные вписки!

— Наверняка там будет Женечка Смирнова, — монотонно говорю я.

— И?

— Она же тебе нравится, — смущаюсь, жалея о том, что начала этот разговор.

Зачем я лезу не в свои дела?

— У Жени есть парень. Взрослый, серьезный и очень богатый. У них всё серьёзно. А мы с Женькой просто друзья, — говорит Илья.

Как только мы приезжаем домой, я закрываюсь в своей комнате. У меня накопилось много уроков, поэтому полностью погружаюсь в учёбу, но в какой-то момент ловлю себя на мысли, что не понимаю, о чём читаю, хотя прошло уже более часа.

Прикрываю глаза. Мне до сих пор больно! Интересно, это когда-нибудь пройдёт? Из размышлений меня вырывает звонок мобильного. На экране Дашкина фотка.

— Привет, Даша!

— Ксюш, можно я приеду к тебе? Сейчас!

— Даша, что случилось? Ты плачешь?

— Я тебе потом всё объясню!

Дашка приходит с головы до пяток мокрая, вдобавок заплаканная. Она нервно растирает слёзы и косметику по лицу, пытаясь объяснить мне, что с ней произошло. Оказывается, Стоцкий Рома позвал её к себе домой на вечеринку. Теперь становится ясно, куда приглашали Илью. Но Даша мне ничего не рассказывала, ведь знала же, я обязательно отговорю от этого безрассудного поступка. Нечего ей делать среди них.

На ней миленькое платье горчичного цвета, джинсовая курточка оверсайз и белые кеды. Ей очень идёт. Наверняка, она долго наряжалась, поэтому и домой не пошла, чтобы не расстраивать маму.

Закончилось всё печально. Дашку никто там не ждал. Рома только посмеялся над ней, а Дарина, его девушка, столкнула Дашу в бассейн. Подробностей она мне не рассказала, только всё время плакала. Признаться, я никогда не видела подругу такой расстроенной. Даже сильную духом Дашку можно сломать, если речь идёт о любви.

Привожу Дашку в себя и провожаю в комнату для гостей, чтобы она привела себя в порядок. Затем мы долго болтаем, почти до полуночи. Из разговора я узнаю, что Даня тоже был на этой вечеринке. Поэтому, как только ухожу от Даши, прямиком иду к спальне Данила. Хочу посмотреть ему в глаза. Почему они так поступают? Как можно играть с людьми?

Глава 25

Данил Горский

Надеваю наушники и иду в зал. Сорок минут на беговой дорожке, упражнения на спину и руки. Затем перемещаюсь к боксерской груше и уничтожаю её, пока лёгкие не начинают гореть, выплёскивая всю свою боль и злость на самого себя. Когда тебе почти восемнадцать, ты влюблён, но тотально налажал, просто невозможно подобрать правильные слова, чтобы вымолить прощение. Все мои поступки только ещё больше увеличивают пропасть между нами.

Хватаюсь за боксерский мешок, двумя руками, прижав лоб к нему. Быстро дышу, а из легких вырывается свист. Чувствую, как на мои плечи опускается чья-то тяжёлая рука. Оборачиваюсь, скидывая наушники.

— Остынь, сын, — говорит отец.

— А ты чего здесь?

— Проходил мимо и обратил внимания, как ты лупишь мешок голыми руками, — говорит отец.

— Забыл надеть перчатки, — отвечаю я, осматривая свои сбитые в кровь костяшки.

— С тобой что-то происходит в последнее время. Не хочешь рассказать? — спрашивает отец, чем удивляет меня. Никогда прежде он не предлагал мне поделиться своими чувствами или поговорить по душам.

— Да всё хорошо, бать, не парься! На гонках не гоняю, в азартных играх не участвую, запрещёнку не употребляю, — успокаиваю отца. Не могу же я ему рассказать про Ксюшу. Он такой милый до тех пор, пока не узнал, что я сделал с дочкой его любимой женщины.

— У тебя кто-то появился? Влюбился? — интересуется отец. Сейчас начнёт рассказывать про безопасный секс. Заведёт разговоры, с которыми он опоздал как минимум на несколько лет.

— Я разберусь, пап, — сухо отвечаю я.

Батя ухмыляется, постукивая меня по плечу.

— Непременно разберешься! Но если что, ты всегда можешь на меня рассчитывать. Помогу, чем смогу, — продолжает он.

— Я всё испортил! Накосячил так жёстко, она не простит меня ни в этой, ни в следующей жизни, — зачем-то делюсь с ним.

Батя присаживается на пол, опираясь спиной о стену. Я падаю рядом.

— Так и думал, что дело в девушке. В этом я тебе не помощник! Тут только ты можешь всё исправить. Но я уверен, ты обязательно найдёшь нужные слова. Ты у меня не глупый парень, — говорит отец. Не помню, когда мы вот так сидели вдвоём, беседовали о жизни, о девушках. Он ничего такого не сказал, но мне становится чуточку легче, наконец ощущая поддержку отца.

***

Медленно плетусь по школе, параллельно шугая мелких. Задолбали сбивать с ног. Около столовой, в холле вижу Ксюшу. И как так получается, что мы постоянно сталкиваемся? Сейчас, спустя некоторое время, она выглядит немного лучше, почти так же, как и раньше. Глаза только печальные. Теперь всегда печальные. И она больше не улыбается, скрывая свои очаровательные ямочки на щеках.

Замечаю, как на уроках учителя по несколько раз называют её фамилию, потому что Ксюша их не слышит, пребывая где-то глубоко в своих мыслях. А ещё нередко нахожу её одну, сидящую в каком-нибудь уединённом углу школы, задумчивую, как сейчас. Пытаюсь определить, куда она смотрит, осматриваясь вокруг. Теперь всё ясно. Мой брат рядом с Женей Смирновой. Они вроде так и не начали встречаться. Илья рассказал, что в Москве она была не одна. Какой-то мажорик, старше лет на пять, сопровождал её.

В последнее время я заметил, что Илья всё чаще общается с Ксюшей. Возможно, он делает это назло Смирновой? Или, может быть, Ксюша действительно ему нравится? Я так и не рискнул спросить. Не хочу знать ответ, тогда станет ясно, что у них всё взаимно.

Но сейчас Илья мило беседует с Женей, которая хихикает и строит ему глазки. Стерва, собравшая вокруг себя половину класса. В то время как Ксюша сидит в нескольких метрах от них и печальными глазами смотрит в сторону парочки.

Ноги сами несут меня к ней. Присаживаюсь на диван. Что я хочу от неё? Сам не знаю. Батя сказал, что я смогу подобрать нужные слова, но пока в этом направлении всё безрезультатно. А наше общение — сплошная импровизация. Никогда не знаешь, чем всё закончится.

— А они хорошо смотрятся вместе, — выдаю первое, что пришло на ум.

— Придурок, — отвечает Конопушка, не поворачиваясь ко мне.

— Ты уже меня так называла! Придумай что-то новенькое.

— Что тебе надо, Данил?

— Знаешь, почему Илья тогда согласился поехать в Москву вместо меня? Из-за Женьки. Так что ты в пролёте, Конопушка, — говорю я на зло и изображаю рукой полет.

Не знаю, почему она до сих пор здесь и продолжает слушать мой бред. Вздыхает. Поворачивается, наверное, впервые за этот месяц она смотрит мне прямо в глаза так долго. Печальная.

— Тебе не надоело? Ты же понимаешь, что ты сделал со мной? Я расскажу! Я не могу спать ночами, потому что мне снятся кошмары. Мне больше не хочется учиться или встречаться с друзьями. Но мне приходиться притворяться, что всё хорошо! Я доверилась тебе. Вся, без остатка. А ты унизил и растоптал меня. И продолжаешь это делать. Но победа уже за тобой! Всё, Даня! Остановись, пожалуйста! Или думаешь, мне ещё не достаточно? — еле тихо, без какого-либо намёка на агрессию говорит она, потом просто встаёт и уходит.

Смотрю ей вслед, размышляя о том, что всё могло бы быть иначе. По возвращении в особняк я бы мог извиниться за все мерзкие поступки, что совершил в прошлом. А потом просто позвать её на свидание. И быть самим собой. Ей же нравилось быть со мной рядом. Пусть она и считала меня Ильёй.

Вместо этого я затеял жестокую игру, обидел и сделал непростительно больно. Не только ей, но и себе. Что я за человек такой? Может Ксюша права. Я самый натуральный придурок, раз так поступил.

***

Дни кажутся похожими. Я постоянно думаю о ней, никак не получается выкинуть Ксюшу из головы. Нет ни единого шанса на то, что она когда-нибудь простит меня. А я и не тороплюсь с извинениями. Я так и не смог подобрать «те самые слова». Разве можно просто взять и попросить прощения после всего дерьма, что я сделал? А может, я просто трус и мне не хватает смелости?

На последнем уроке химии Елизавета Петровна напоминает нам о занятиях и научном проекте, который, между прочим, мы даже не начинали писать. Не представляю, как это возможно в нынешней ситуации, но к моему удивлению, Ксюша не спорит с химичкой, а просто молча кивает головой.

Как только подхожу к кабинету химии, вижу её, неподвижно стоит у стены, устремив взгляд в пол. По всей видимости, Елизаветы Петровны ещё нет, и кабинет закрыт. Становлюсь с противоположной стороны коридора, так же подпирая стену. Нагло рассматриваю. Сегодня она одета по форме: бежевая гофрированная юбка и белая блузка. Ничего особенного, но все эти блёклые вещи украшает она.

Я не могу рассмотреть на её лице ни единой эмоции. Ксюша делает вид, как будто совсем меня не замечает и продолжает изучать серый пол.

Глава 26

Ксюша Тихонова

Елизавета Петровна напоминает о том, что дополнительные занятия никто не отменял, и, несмотря на то, что мы пропустили практически три недели, проект сам себя не напишет. Поэтому ради своего будущего я пройду это нелегкое испытание. Но пока совершенно не представляю, как. Как я смогу приблизиться к человеку, которого ненавижу каждой частицей своего тела. Как сяду с ним за одну парту и буду что-то объяснять?

Я прихожу первой. Через некоторое время замечаю в конце коридора Даню, он становится напротив и, как мне кажется, пожирает меня взглядом. Стараюсь не смотреть в его сторону, но уже чувствую, как от кончиков пальцев до ушей по телу распространяется легкая дрожь. Вдох-выдох, сейчас отпустит. Как же я устала от этой бесконечной борьбы со своим телом и со своими эмоциями, стоит только ему появиться на горизонте.

— Не думал, что ты придёшь, — нарушает тишину.

— Серьёзно? Считаешь, что я, как трусливый заяц забьюсь в нору? Ошибаешься, Данил! Я не допущу, чтобы твои подлые поступки повлияли на мою учёбу, в которую я вложила столько труда. Мне нужна пятёрка по химии, и она у меня будет! С тобой или без тебя!

— Ясно, — коротко отвечает он.

— Это всё, что ты можешь сказать?

— А чего ты ждёшь, Ксюша?

— Ты не должен был приходить! Скажи Елизавете, что не сможешь продолжать уроки. Или не хочешь заниматься. Да что угодно… Откажись от занятий!

— Для меня тоже имеет значение учеба!

— Неужели? Я уверена, что ты здесь только для того, чтобы и дальше издеваться надо мной, — хриплым голосом отвечаю я, начиная заводиться. Не нужно было вообще с ним разговаривать.

— Это не так, Ксюша! Ты ошибаешься!

— Мы продолжим эти дурацкие занятия. А проект я напишу самостоятельно. Елизавете скажем, что писали вместе. Ясно?

— Хорошо! Как пожелаешь, — соглашается он.

Выдыхаю. Нелегко мне даётся общение с ним, но я держусь изо всех сил. Он не должен видеть, что творится у меня внутри.

Занятия проходят тяжело, и каждое слово даётся мне с трудом. Елизавета Петровна находится с нами в кабинете и не позволяет нам думать о чём-то, кроме химии. Я монотонно объясняю предыдущие несколько тем и стараюсь не смотреть ему в лицо. Иногда запинаюсь и забываю, на чем остановилась, но быстро беру себя в руки и продолжаю.

К концу урока бегом собираю свои вещи и случайно задеваю его руку своей. Кожу мгновенно обжигает, словно я дотронулась до ядовитого растения. Дыхание тут же сбивается, а на лбу выступают капельки пота. Стараюсь продышаться. Почему же так тяжело? Рядом со мной всего лишь обычный человек, который ничего не значит для меня. Пустое место. Он больше не сможет причинить мне боль. Я не позволю! Я сильная! Сжимаю руки в кулак и часто дышу.

— Ксения, тебе плохо? — испуганно спрашивает Елизавета Петровна.

Я же не могу произнести ни слова. Трясущимися руками собираю свои вещи в рюкзак и, не дождавшись звонка, пулей вылетаю из кабинета. Сама не понимаю, куда иду, ноги заплетаются, а мысли все спутались в один большой клубок. Подхожу к окну, чтобы открыть его, судорожно дёргая неподдающуюся ручку. Но тело совершенно не слушается меня, а затем колени подгибаются, и я начинаю оседать вниз.

Падение удаётся избежать, потому что кто-то подхватывают меня сзади. Он придерживает меня за талию, и мы оба медленно садимся на пол. Знакомый древесный запах тут же проникает мне в нос. Не может быть! Неужели Данил шёл следом, а я даже не заметила. Хочу вырваться, встать, сбежать отсюда. Тело окончательно перестает реагировать на мои команды. Жадно хватаю воздух, но не могу сделать вдох полной грудью.

— Ксюша, что с тобой? — взволнованно спрашивает он.

Даня придерживает меня за спину и испуганно всматривается мне в лицо. А моё сердце в этот момент колотится так громко. Наверняка, Даня тоже слышит этот грохот. Потому что меня прямо оглушает.

— Всё из-за тебя, — говорю и не узнаю свой собственный голос, охрипший, чужой.

— Чем мне тебе помочь?

— Ничем! Оставь меня! Я не могу дышать! Я задыхаюсь! Уходи! Ненавижу! Вали!

Слова льются несвязным текстом из моих дрожащих губ, хочу оттолкнуть его от себя, но всё тщетно.

— Т-ш-ш-ш-ш, — шипит. И неожиданно прижимает меня к себе, тихонько нашёптывая мне в макушку. Гладит по растрёпанным волосам и, возможно, мне это кажется, покачивает из стороны в сторону, словно маленького ребёнка.

— Ксюша, я не знаю, что я могу сделать сейчас, чтобы ты успокоилась. Но когда волнуюсь или когда мне страшно, я считаю. Вот так: раз, два, три… — он начинает тихо шептать цифры. Меня всё ещё трясёт, но губами присоединяюсь к целительному счету: десять, одиннадцать, сорок два, триста шестьдесят семь... Сердечный ритм потихоньку приходит в норму. Мне уже не так страшно, но вместе с тем приходит осознание, что это снова произошло. Паническая атака. Такое случалось уже много раз, ночью.

— Отпусти меня! — отстраняюсь от него. Что вообще происходит? Почему он обнимает меня? Встаю с пола, собираю свои вещи и ухожу.

Едва ли ни каждую ночь я просыпаюсь в холодном поту. Мне снится один и тот же сон, как Даня сталкивает меня в пропасть. Я плачу и хватаюсь за него, умоляю не отпускать, но он всё равно издевательски смеётся и толкает меня в бездну. Тогда я просыпаюсь вся в слезах и не могу сделать вдох.

На прошлой неделе мне даже пришлось обратиться к психологу, иначе я чувствую, что сама не справляюсь. Она сказала, что у меня панические атаки. К тому же тот факт, что мы живём в одном доме с Даней и учимся в одном классе, создаёт дополнительные сложности. Вдобавок занятия по химии, будь они неладны. К счастью, теперь они будут раз в неделю и только до олимпиады, которая состоится после осенних каникул.

***

Уже заметно похолодало не только у меня в душе, но и за окном. И несмотря на то, что прошло время, я по сей день не пришла в себя.

Как только наступает пятница, я уезжаю к бабушке Тае. Она всегда рада моему приезду. А мне становится немного легче, когда я не встречаюсь с Даней.

Всё вернулось на свои места. Я снова избегаю Данила и стараюсь как можно реже контактировать с ним. Но по воле судьбы мы постоянно сталкиваемся, и каждая такая встреча не заканчивается ничем хорошим. Он никогда не упустит возможности укусить меня побольнее. Даже после всего, что он со мной сделал, не может успокоиться и оставить меня в покое.

Не представляю, как бы я пережила этот период в жизни, если бы не занятия танцами. Только хореография заставляет меня отвлечься и забыть о своих душевных терзаниях.

Сегодня, впервые за последнее время я снова хочу жить и радоваться жизни. Алёна, моя хореограф, предложила поставить танец для меня и Германа вдвоём. Герман очень сильный танцор. Один из самых лучших в нашем классе по танцам. А я никогда не танцевала в дуэте. Это будет интересно и волнительно одновременно. К тому же Алёна считает, сейчас танец получится очень эмоциональный. Она всегда видит, когда я грущу и мне плохо. Как она говорит, это сразу отражается моём в танце.

Глава 27

Данил Горский

Ксюша снова меня избегает. В одну машину со мной она больше так и не села. Если встречаю её в коридоре школы, она обязательно поворачивает в противоположную сторону. Даже не старается скрыть, как сильно я ей противен. Единственное время, когда она позволяет мне приблизиться к себе, это занятия по химии. Из которых пол-урока она просто читает учебник и что-то записывает в тетрадь, готовится к предстоящей олимпиаде. Оставшееся время она бегло объясняет мне то, что, по мнению Елизаветы Петровны, я упустил, а затем торопливо уходит из класса, ни разу не глянув мне в глаза.

После того случая, когда у неё случилась паническая атака, я стараюсь и сам как можно меньше с ней разговаривать. Признаться, я очень испугался тогда, потому что Ксюша тряслась и задыхалась. И я не сразу понял, что с ней происходит. Сначала растерялся, как пришибленный сидел на месте, наблюдая за ней. Пока Ксюша трясущимися пальчиками собирала свои вещи в рюкзак и, как выброшенная на берег рыба, жадно хватала воздух.

По выходным она сбегает к бабушке Тае, а семейные ужины пропускает, возвращаясь домой позже обычного. И мне уже начинает казаться, что у неё кто-то появился. Может быть, кто-то из тех парней, с которыми я видел её на футбольном матче? Как спятивший, наблюдаю за ней издалека, словно маньячило следую за ней по коридору школы. Потом она замечает меня и растворяется в толпе, что получается у неё просто замечательно.

Как только заканчиваются уроки в школе, Ксюша торопится в класс по танцам, задерживаясь там допоздна. Иногда вижу её в компании моего брата. Хотя слово «иногда» не совсем точно подходит! Слишком часто вижу их вместе! И это меня дико раздражает. Тренировки у них примерно в одно время. Например, на днях наблюдал, как они вдвоём ходили в кофейню около школы. И потом, Илья постоянно трётся около Ксюши.

Сегодня начались осенние каникулы, и, к моему удивлению, мы ещё не сталкивались, но я точно знаю, она у себя в комнате и пока ещё не успела сбежать к своей бабушке. Наверное, у Ксюши есть встроенный маячок, сигнализирующий, что я где-то рядом, потому что она так ловко ускользает из поля моего зрения.

Бездельничаю весь день и только к вечеру решаю немного потренироваться в нашем спортзале. Всё-таки интернат приучил меня к дисциплине, а тренировки нельзя пропускать, даже если в душе полный раздрай.

Не успеваю дойти до тренажерного зала, как уже в коридоре слышу громкую музыку и голоса. Любопытно. Подхожу ближе и тут же замираю в дверях. Обалдеть. Здесь Ксюша. И она не одна. С ней рядом какой-то кудрявый крендель в трениках. Если мне не изменяет память, учится он в параллельном классе и тоже занимается танцами.

Перевожу взгляд на Ксюшу. На ней чёрные коротенькие велосипедки и светлый топ. В таком наряде я вижу её впервые. Между прочим, очень соблазнительно выглядит, заставляя сердце биться быстрее.

«А для меня она одевалась в детские пижамы!» — подмечаю я.

Какого чёрта! Этот смазливый тип стоит сзади неё, трётся пахом о её обтянутые тканью ягодицы и придерживает мою девочку за талию. Хотя, кого я обманываю? Конечно, она не моя!

Протираю глаза, может быть, мне всё это мерещится? Ксюша вся румяная, хохочет, глядя в зеркало на их отражение, и даже не пытается убрать с себя его мерзкие лапы. Наверное, он ей нравится, потому что она широко улыбается, демонстрируя ему ямочки на щеках. Я одновременно рад и зол. С одной стороны, я снова вижу её лучезарную улыбку, а с другой — причина радости этот тип.

Наблюдаю, как она кладёт свои ладошки поверх его рук. В этот момент он поднимает её, переворачивает в воздухе и возвращает на место. Затем делает так ещё несколько раз. Выглядит довольно эффектно, если не считать того, где находятся его руки при перевороте. Ксюша снова задорно хохочет и морщит нос, недовольная результатом.

— Плохо получается, нужно отрабатывать, Гера, — обращается к объекту моей злости.

Сколько раз он должен потрогать её во всех местах, чтобы получалось «хорошо»? Злюсь! Даже не так! Я в гневе!

— Времени у нас много, Ксюш! Не волнуйся, конкурс только в марте. Давай лучше после тренировки где-нибудь выпьем кофе?

— Я не против! Ног не чувствую, — снова улыбается. Неужели они вместе? Или я просто уже схожу с ума!

Продолжаю стоять в дверях, не в состоянии пошевелиться. Пока эти двое так сильно увлечены обществом друг друга, что даже не замечают моего присутствия. Так и хочется взять его за грудки и выкинуть из моего дома, чтобы больше и близко не подходил к Ксюше.

Продолжаю за ними наблюдать. Теперь она держит его за шею, откидывается назад, выгибается и снова возвращается в положение, когда он стоит сзади неё. Стоп! У этой девчонки что, под топом ничего нет? Она без белья. И через светлую ткань топа это очень хорошо просматривается. Я сжимаю кулаки в карманах спортивных шорт, прикрывая глаза, стараюсь совладать с приступом злости. Делаю глубокий вдох и рваный выдох. Да, что она исполняет?

— А я смотрю, у вас тут весело! Научите меня? Готов быть третьим, — вмешиваюсь я, пока не произошло непоправимого. Ксюша вздрагивает и оборачивается в мою сторону. Мне кажется или она сейчас закатила глаза? Ох, как же сильно я раздражён.

— Мы тренируемся! Уходи, — прогоняет меня. И, наконец-то, отлипает от своего партнера. Можно выдохнуть!

— Интересная тренировка у вас! Посмотреть хотя бы можно? — нервно спрашиваю я. Независимо от её ответа, всё равно останусь.

— Нельзя, Даня! Мы заняты!

— О-у-у, во как, значит, Даня. Обычно она называет меня придурком или чудовищем, — говорю я в сторону кучерявого. Он тут же протягивает мне руку, в приветственном жесте.

— Герман!

Не собираюсь пожимать ему руку, поэтому разворачиваюсь и сажусь на пол у стены, игнорируя его. Он явно обескуражен, стоит с протянутой рукой. Ну что за шут?

— Гера, не обращай внимания! Данил у нас не очень воспитанный и приветливый, — оправдывается она за моё поведение.

— Хм…

— Ты что, правда собрался тут сидеть? — удивленно спрашивает Ксюша, вскидывая бровь.