Останься со мной

— Я не знаю! Нога сильно болит, — отвечаю я, пытаясь унять слёзы, и почему-то не могу отпустить его руки.

— Давай посмотрю! Так больно? — осматривает мою ногу.

— Нет!

— Обрадую тебя, перелома нет. Это, скорее всего, ушиб. До свадьбы заживёт, — выдаёт он свой вердикт.

— До какой свадьбы? — задаю я самый нелепый вопрос, который можно было задать в этой ситуации.

— До нашей, — смеётся Данил. — Ты ещё и головой ударилась?

— Нет, — растерянно отвечаю я.

— Чем ты только думала, когда пошла в лес? А если бы никто не заметил, что ты ещё не пришла? И вообще, как можно было потеряться в трёх соснах? Детский сад какой-то! — повышает он голос. Ну вот и настоящий Данил вернулся.

— Не надо было задавать свои глупые вопросы! И я бы никуда не ушла! Вова, помоги мне встать! — глотая слёзы, перевожу взгляд на Вову, растерянно стоявшего за спиной у Дани. Протягиваю ему руку.

— Возьми меня за шею, — строго просит Даня.

— Нет, ещё чего! Не буду! Вова, давай же, помоги мне встать! — снова прошу помощь у друга. Говорю, а сама отчего-то смущаюсь и краснею. Хорошо, что здесь темно, вот бы выглядело глупо.

— Блин, Ксюша, я же тебе не замуж предлагаю! С большим удовольствием оставил бы тебя на съедение волкам, но отец меня прибьёт, если узнает, что не помог тебе. Хотя, какой волк позарится на кожу, да кости! — он как будто специально говорит обидные вещи, а затем подхватывает меня на руки.

Ненавижу его. Но я не в силах сопротивляться, поэтому послушно кладу руки ему на шею. Стараюсь дышать через раз, чтобы не ощущать его аромат. Сердце ещё так не вовремя завелось и вырывается из груди. А все мои бабочки начинают вылезать из своих укрытий. Нельзя же так. Непроизвольно дёргаюсь. Разве так может быть, когда до тебя дотрагивается человек, которого ты люто ненавидишь?

— Спасибо, Вова! Ты настоящий друг! — говорю с сарказмом, обращаясь к другу через Данино плечо. Вова слегка улыбается и отстаёт от нас на несколько метров. — Я с тобой ещё разберусь. Вы что, сговорились?

— Не дёргайся, Ксюша! Как бы не так легко идти, всё-таки мы в лесу. Не хотелось бы завалиться вместе с тобой! — смеётся он.

— Тогда поставь меня на землю, я сама могу легко идти, — возражаю я.

— Да? Поэтому ты сидела на сырой земле, пока мы не пришли? И, кстати, ты так и не ответила на мой вопрос!

— Потому что ты, и так, знаешь ответ! Я думала, ты —это Илья. Только поэтому мне понравилось. Это ты хотел услышать? Да, мне было хорошо! Доволен? — дерзко отвечаю я.

— Нет, Ксюша! Тебе понравилось быть рядом со мной. Там не было никакого Ильи, только я и ты. Признайся хотя бы себе!

— Всё! Поставь меня на землю, я сама пойду! Слышишь, сейчас же отпусти! — я не на шутку злюсь, вырываюсь из его рук, зачем он это говорит? Заставляет вновь и вновь вспоминать всё, что было.

— Не отпущу! Успокойся уже! Я буду молчать! — снова смеётся он.

— Чудовище, — складываю руки в замок на груди, не хочу дотрагиваться до него.

До базы доходим быстро. Значит, я была совсем рядом. Могла бы и сама добраться, глупая.

Даня заносит меня в холл главного корпуса и аккуратно усаживает на диван. Магия его тепла рассеивается, и мне становится прохладно, когда он выпускает меня из своих сильных рук.

— Ау! Стой! — хватаюсь за его спину и притягиваю к себе, потому что мои волосы, как назло, зацепились за молнию куртки.

— Так понравилось находиться рядом, что не хочешь отпускать меня, Конопушка? — ехидно улыбается он.

— Да нет же! Волосы запутались, — нервно говорю я. Какое-то наваждение, я хочу быть подальше от него, но кто-то свыше явно против, то и дело сталкивая нас.

— Тогда не дергайся! Я сейчас всё распутаю!

Он медленно перебирает пальцами в районе своей груди. Прикрываю глаза. Представляю, как это выглядит со стороны, учитывая, что здесь собрались все наши одноклассники и ребята из параллельных классов. Я сижу на диване, а Данил нависает надо мной в неестественной позе. Это просто позор.

Начинаю не на шутку нервничать и понятия не имею, куда деть руки.

— Что ты там копаешься так долго? Давай я сама, — подношу руки к волосам, и они врезаются в Данины. Замираю в тот момент, когда наши пальцы встречаются. Чувствую стук его сердца, и мне кажется, моё бьётся в такт. Этого не должно происходить! Резко дёргаю за волосы, оставляя клок на молнии его куртки, а затем отстраняюсь как можно дальше. Даня так и сидит на корточках неподвижно напротив и не сводит с меня глаз.

Боковым зрением замечаю Мирославу, которая сломя голову бежит в нашу сторону с другого конца холла. Даня встаёт с пола. И пока я прихожу в себя, она повисает на его шее.

— Дан! Наш герой! Жаль, не я потерялась в лесу, — лепечет она и обнимает его ещё сильнее. Раньше она себе не позволяла такой близости. Если бы не моя больная нога, я бы уже давно покинула холл. Не хочу на это смотреть!

Мед. кабинет в такое время не работает. Полагаю, нужно дождаться физрука, который решит, что со мной делать дальше. Скорее всего, меня отправят домой.

— Тихонова, ты нас всех напугала! Скорее покажи ногу, — в холле появляется Кондротюк.

Сейчас я совершенно не слышу слова Сергея Сергеевича, пытаясь разобрать, о чём Данил разговаривает с Мирой. Но не нужно сильно присматриваться, чтобы увидеть, как он улыбается. Без сомнений, девушка, в которую он влюблён — это Мирослава. Отворачиваюсь. Почему я вообще за ним слежу. Нет мне никакого дела до того, с кем он обнимается.

На следующий день я возвращаюсь в город вместе с нашим водителем и Данилом. Мы сразу едем в частную клинику, чтобы проверить мою покалеченную ногу. Несмотря на то, что она болит гораздо меньше, Горский настаивает на осмотре у специалиста. И зачем он только увязался со мной. Ведь остальные ребята остались ещё на одну ночь в «Заречном».

В поликлинике мне ставят диагноз: ушиб мягких тканей, как и говорил Даня. Врач даёт рекомендации: покой и неделя больничного. Буду проходить обучение на дистанционке.

Просыпаюсь я поздно. Лениво ныряю в тапочки и, прихрамывая, направляюсь на кухню. Дом кажется пустым. Илья возвращается только завтра. Проходя мимо комнаты Данила, слегка притормаживаю и прислушиваюсь. Обычно оттуда доносится громкая музыка, но сейчас только тишина. Осторожно спускаюсь вниз по лестнице. Данила нигде не видно, очевидно он куда-то ушёл. Родителей тоже нет дома — они, как обычно, заняты на работе.

После завтрака я решаю взять водителя и уехать к бабушке Тае на всю неделю, чтобы больше не сталкиваться с Даней.

Весь день вместе с Ба мы лепим пельмени, болтаем на разные темы и к вечеру расходимся по комнатам. Здесь всего две спальни: бабушкина и та, в которой раньше жила мама.

После ремонта комната очень изменилась, но некоторую мебель бабушка не позволила убрать. Открываю старый комод в поисках семейных фотоальбомов. Рассматриваю мамины старые фото, где молодая и красивая бабушка держит маленькую маму на руках. Очень мило. Мама сильно похожа на бабушку в молодости. Хотя сейчас её волосы стали совсем седые, но на фотографиях они такие же длинные и тёмные, как у мамы. Дедушка Захар тоже кареглазый, со слегка волнистыми волосами каштанового цвета. Я совсем не похожа ни на кого из них. Такой гадкий утёнок в нашей семье.

Перебирая фотографии, натыкаюсь на потрепанный блокнот для записей и уже собираюсь всё сложить обратно в коробку, как мне прямо в руки выпадает старая фотография, сложенная вдвое. Раскрываю фото. На ней мама, совсем молодая и очень счастливая. Здесь ей лет семнадцать. Рядом с ней парень примерно её возраста. Мне не требуется много времени, чтобы понять, кто он. Русые волосы, светло-голубые глаза и веснушки. Это мой отец. Сердце замирает и, кажется, перестает биться. Я никогда не видела этого снимка, как и отца. На обороте подпись: «Любимый Женя». При рождении меня записали под фамилией и отчеством дедушки Захара, маминого отца. Но выходит, что на самом деле я Евгеньевна. Кручу фотографию в разные стороны, а слёзы тем временем медленно стекают по щекам. Впервые в жизни я вижу своего папу, пусть только на фото, но мои чувства невозможно описать словами.

Что же произошло между ними? Почему они разошлись? Но рассказать мне может только один человек. И это не мама. Она ни за что не станет говорить об отце. Сколько бы я ни уговаривала её, ответ всегда один. Тема отца в нашей семье — табу.

Дрожащими руками листаю блокнот. Должна же быть хоть какая-то информация. В записях нахожу два человека под именем Женя. Евгений Троцкий и Женя Ерёмин. Набираю оба номера, но, как и предполагала, они недоступны. Тут же пробиваю обоих в социальных сетях. Быстро нахожу нужную страницу — Евгений Ерёмин. На фото мужчина под сорок. Выглядит немного иначе, чем на том снимке, который я нашла в записной книжке, но всё же мы очень похожи. Больше ничего нет. Страница скрыта. И написать можно, только добавив в друзья.

Меня одолевают противоречивые чувства. Страх и радость одновременно. И ещё что-то похожее на предчувствие. Возможно, мне не стоит ворошить прошлое. Но по-другому я не могу, поэтому тут же делаю то, о чём, вероятно, пожалею.

— Тихонова? — слышу в телефоне удивленный голос Дани.

— Привет, — неуверенно, с сомнением говорю я. Не знаю, могу ли просить его о помощи.

— Привет! Не ожидал когда-нибудь увидеть твоё имя на дисплее своего смартфона.

— Я тоже не думала, что такое случится! Тем не менее мне нужна твоя помощь, — уверенно заявляю я.

— Ты не перестаешь меня удивлять, Ксения! Ну, допустим, я согласился помочь! Что от меня требуется?

— Нужно, чтобы ты пробил одного человека! Его актуальный номер телефона и адрес проживания, — уверенно тараторю я. — Знаю, у тебя есть такая возможность!

— Ты меня пугаешь, Ксюша! — с сомнением в голосе отвечает Данил.

— Поможешь или нет? — психую я.

— Ладно! Будешь должна, Тихонова! Пиши имя и фамилию в мессенджер!

Глава 31

Данил Горский

Честно говоря, когда увидел Ксюшкину фотку, стыренную из соцсетей у себя на экране, чуть телефон не выронил из рук. Я так долго пребывал в шоке, что пришлось ей перезванивать, потому что она успела отключиться.

Евгений Ерёмин. И кто же ты у нас такой и зачем понадобился моей Ксюшке? Немного злюсь в порыве ревности и успокаиваюсь только тогда, когда мой приятель Руч присылает всю информацию на этого типа. Вряд ли сорокалетний мужик мог заинтересовать мою Конопушку в любовном плане.

Все сомнения отпадают, когда вижу его физиономию на экране ноутбука. На меня смотрит мужик в возрасте и как две капли воды похожий на Ксюшу. Такие же большие глаза цвета неба, светлые волосы и россыпь веснушек. Без сомнений, это её родной отец. И куда она залезла?

Данил: «Вся информация у тебя на имейле!».

Отсылаю ей короткое сообщение в мессенджере.

Ксюша: «Отвезёшь меня?».

Тут же приходит ответ. Неожиданно!

Через полчаса я уже у дома её бабушки. Вообще-то мне ещё нельзя за руль, но подарок на восемнадцатилетние уже красуется в гараже. К тому же Ксюша настаивала, чтобы я не привлекал наших водителей. Догадываюсь, что Элла Андреевна тоже не в курсе задуманного.

Ксюша садится в машину, заполняя всё пространство ароматом своих вкусных духов. И вот я уже забываю, что здесь делаю, улыбаюсь по-идиотски и не могу выдавить из себя и слова.

— Почему мы стоим? Поехали уже, — командует она, глядя на меня.

— Ты в курсе, что тебе надо как можно меньше ходить, чтобы восстановить ногу?

— Тцц. Сейчас последнее, о чём я думаю — это моя больная нога, — цокает она. А в глазах я вижу блеск и предвкушение встречи с родителем, которого Ксюша никогда не видела.

— Стало быть, мы едем знакомиться с твоим отцом?

— А ты догадливый, — уверенно чеканит она. Вижу, настроена решительно.

— Почему из всех людей на планете ты решила попросить о помощи именно меня? — спрашиваю я, поскольку правда очень удивлен.

— Не обольщайся сильно, дорогой! Просто тебе я совершенно безразлична. Поэтому только ты не будешь читать мне унылые нотации по этому поводу. Если бы я попросила Дашку с Вовой или Илью, они бы тут же отговорили меня. А с тобой будет проще, — она поднимает на меня свои глаза льдинки и непринуждённо заправляет волосы за ухо. От этого жеста меня как будто током прошибает.

— Мне тоже кажется, что это плохая идея и…

— Ничего не говори! Не заставляй меня пожалеть о том, что попросила тебя о помощи! — тыкает указательным пальцем мне в плечо, чуть округляя глаза.

— Могла бы взять такси! И никто бы тебя не отговаривал.

— Если не хочешь помогать, так и скажи, — нервно тараторит она и тянется к дверной ручке. Щелкаю замком. Просто мне нужно было услышать, что она хочет поехать именно со мной.

Завожу тачку, и мы медленно двигаемся по улицам города. Ветер подхватывает опавшую листву и кружит, словно золотистые блёстки рассыпались по дороге. Завораживает.

— На самом деле мне просто страшно ехать одной, — произносит Ксюша, нарушая тишину в салоне автомобиля.

— Понял! А если он не захочет говорить?

— Я же его дочь. Разве такое возможно?

Отвечаю молчанием. Как объяснить этой девчонке, что не все в этом мире такие очаровашки, как она.

Наблюдаю, как Ксюша нервно ёрзает на сиденье и теребит ремень от своей сумки. А глазища такие огромные. Выглядит она очень взволнованно. Как будто даже немного не в себе.

Район, в который мы приезжаем, мягко говоря, не из лучших. Если не сказать больше… Окраина города. Старые, давно выгоревшие панельные многоэтажки, не ухоженная придомовая территория и обшарпанный подъезд, требующий капитального ремонта.

Как только подходим к парадной, Ксюша хватает меня за локоть и тянет вперед следом за какой-то бабулькой. Та подозрительно косится на нас, но ничего не говорит.

— Даня, давай быстрей. У нас же нет ключа от домофона, — шепчет она мне на ухо, отчего мой пульс учащается.

Она так близко. Более того, ведёт себя так, как будто мы с ней старые закадычные друзья. Словно я не причинял ей боль и не разбивал сердце. Это приводит меня в замешательство, и я не понимаю, как себя вести.

Поднимаемся на нужный этаж.

Быстро обгоняю Ксюшу и оказываюсь перед ней, не дойдя буквально пару ступеней до нужной двери. Останавливаемся. Она нервничает, покусывает нижнюю губу и часто моргает.

— Ксюша, ещё не поздно остановиться и повернуть назад! Ммм? Может быть, у твоей мамы была причина не рассказывать тебе о нём? Вдруг он окажется не таким, как ты думаешь! — пытаюсь отговорить её от этой затеи, слегка придерживая за плечи.

— Ты обещал без нотаций, — твёрдо произносит она.

— Ничего такого, я не обещал! Ты сама придумала, будто мне всё равно, и я не буду отговаривать! — слегка повышаю голос.

— А тебе разве не всё равно? — округляет глаза.

— Нет!

Она замирает буквально на пару секунд.

— Даня, всю мою сознательную жизнь тема отца не даёт мне покоя! Понимаешь? Я должна закрыть так называемый гештальт. Чтобы не случилось, — смотрит мне прямо в глаза. Настроенна она очень решительно.

— Ладно! Пойдём, — вздыхаю и пропускаю её вперед.

Нажимает кнопку старого звонка. Дверь практически сразу открывается. На пороге, без сомнений, стоит тот самый Евгений Ерёмин. Сзади него какая-то полная женщина неприятной наружности. Они во все глаза смотрят на нас.

Сразу замечаю старый ремонт в квартире, ободранные обои, дырку на его брюках. Ксюша же ничего из этого не видит, широко улыбается своей искренней и светлой улыбкой, демонстрируя ямочки на щеках.

— Молодые люди, вы к кому?

— К вам, — улыбается. — Меня зовут Ксюша. А мою маму Элла Тихонова. Вы помните её? — дрожащим голосом спрашивает она.

Вижу, что мужик сразу понял, кто эта девочка с горящими глазами на пороге его убитой квартиры. В замешательстве обернулся на жену, надеясь на поддержку. Глаза нервно забегали. Переминается с ноги на ногу в своих драных тапках. Несмотря на их с Ксюней внешнюю схожесть, мужик совсем не располагает к себе. Лохматый и неопрятный, явно любитель пропустить стаканчик. А то и не один.

— Нет! Вы ошиблись! Я такую не знаю! — выдаёт без каких либо эмоций. Ксюшина улыбка тут же сходит с лица, а горящий взгляд потухает. Пухленькие губы то открываются, то закрываются, будто она что-то хочет сказать, но не решается.

Тетка, стоящая сзади, прикрывает рот рукой. Очевидно, до неё наконец-то дошло, кто такая Ксюша. Хотя сомнений и быть не может. Конопушка и этот противный мужик напротив похожи как две капли воды. Только он потрепанный жизнью человек.

— Ну как же? Я твоя дочка! Вот, — протягивает ему помятую фотографию, на которой, видимо, её мать и он.

— Я не знаю никакую Эллу! Уходите прочь! — отпихивает Ксюшину дрожащую руку. Она в ступоре. Застыла, словно столб, зарытый в землю, продолжая протягивать ему фотографию. А на щеках уже появились дорожки от слёз.

Всё! Я больше не могу быть свидетелем этого цирка. Надо забирать её отсюда.

— Ксюш, пойдём, — беру за талию и медленно отвожу от двери. Мужик, не долго думая, без каких-либо слов просто захлопывает дверь прямо перед нашим носом. А Ксюша явно не в себе, так и продолжает протягивать проклятую фотку своих родителей в сторону закрытой двери.

— Нет, подожди! Папа! Не поступай так! — кричит она и плачет.

Уверен, даже через закрытую дверь он слышит Ксюшины крики, которые терзают мне душу. Какой бесчувственной тварью нужно быть, чтобы вот так поступить с родной дочерью? Откровенно говоря, зрелище ужасное. Ругаю себя. Чем я только думал, когда согласился её сюда притащить. Очевидно же, раз Элла Андреевна так избегала тему отца, значит, он стопроцентный мудак. Как только он открыл эту чёртову дверь, мне захотелось раскрасить ему пятак. Жаль, сразу не сделал этого.

— Я ему не нужна, Даня? — прерывисто спрашивает она, вглядываясь в мои глаза.Машу головой в разные стороны, не в силах ей лгать. Подушечками больших пальцев вытираю её слезы. Обнимаю, прижимая к себе, пока её тело подергивается в истерических рыданиях. Ксюша впивается в мою толстовку мертвой хваткой, как будто боится, что я сейчас убегу и оставлю здесь одну. Еле-еле касаюсь губами макушки, так, чтобы она не заметила. Глажу пушистые волосы до тех пор, пока она не перестаёт вздрагивать. Сама отстраняется.

— Прости, что тебе пришлось стать свидетелем этого шоу! Пусть всё останется между нами, ладно, — не поднимая глаз, говорит Конопушка. И не торопясь, немного хромая, спускается вниз по лестнице, обняв себя за плечи.

Такая она хрупкая, беззащитная. Эту девочку так легко обидеть. И я один из тех, кто воспользовался её слабостью.

— Не волнуйся, не скажу, — говорю ей вслед.

— Мама была права, когда говорила, что он Козёл! Просто я надеялась, если он меня увидит… — её голос срывается, и она снова плачет.

— Не расстраивайся! Ксюш, у тебя есть заботливая и любящая мать, — смотрим друг на друга, уголки её губ слегка заостряются, выдавая жалкое подобие улыбки.

Всю дорогу едем в полной тишине. Ксюша сжалась в комок и заснула. Пока она спит, забираю из её маленьких рук фотографию Эллы Андреевны и мудака, которого не могу назвать отцом. Рву на мелкие куски и выкидываю в окно, пока она не видит.

Ксюша до сих пор спит, а я приезжаю на свою квартиру в центре города. Мне кажется, ей сейчас нужно прийти в себя.

— Где мы? — открывает слегка опухшие от слез глаза и потирает их руками.

— На подземке. Можешь сегодня остаться в моих апартаментах, если хочешь, — говорю, и мы сидим ещё некоторое время в тишине, глазея на серые стены паркинга.

— Почему ты помогаешь? Ты же ненавидишь меня с самого детства! Разве ты не должен злорадствовать и радоваться моему горю? — вопросительно спрашивает.

— Просто так! И я не испытываю к тебе ненависти, Ксюша!

— В чём подвох? — прищуривает глаза.

— В том, что я не такой бесчувственный, как ты думаешь!

— Спасибо, — улыбается, но глаза всё такие же печальные.

Поднимаемся на двадцать первый этаж. Заходим в апартаменты. И пока я ищу что-нибудь из одежды для Ксюши, она зависает около витражных окон, из которых открывается шикарный вид на город.

— Очень красиво! И шумно, — смотрит вдаль. Уже стемнело, а город покрылся разноцветными огнями. Действительно красиво. Как-то раньше не обращал внимания.

— Да, но я привык к шуму! В нашем коттеджном посёлке слишком тихо.

— Здесь ты проводил выходные последние полгода?

— Именно!

Мы оба замолкаем. Как-то на ум не приходит ни одна тема. Оглушающая тишина окутывает пространство вокруг нас. Смотрю в область её пухлых губ, тут же вспоминаю, какие они на вкус, а ещё мягкие и такие тёплые. Сжимаю челюсть. Борюсь со своими навязчивыми эмоциями и чувствами. Всё это очень не вовремя!

Неловкая пауза затягивается. До сих пор в голове крутятся слова: «Я тебе безразлична…».

Совсем забыл, что в руках держу одежду для Ксюши.

— Можешь надеть это, — протягиваю ей свою футболку и шорты. — Я пока посмотрю, что здесь есть из еды. Располагайся и отдохни немного!

— Спасибо!

— Ксюша, прекрати меня всё время благодарить, — строго говорю ей и подмигиваю одним глазом.

— Ладно! Не буду, — отвечает и отводит глаза в сторону.

Что это? Она смущается, что ли?

Пока я варю бодрящий напиток, Ксюша снова засыпает. Прямо в кресле напротив окна. Видимо, так реагирует организм на стресс, просто отключаясь.

Присаживаюсь рядом и залипаю на ней. Губы слегка приоткрыты. Меня переполняет желание дотронуться до них пальцами. На шее пульсирует венка. Вот бы впиться в неё, словно вампир. Целовать тонкую шею, плечи и опуститься ниже к груди. Но теперь нельзя! Вспоминаю, что всё это я получил обманом. И теперь Ксюша никогда не подпустит меня к себе. Никогда!

Делаю несколько глубоких вдохов, считаю до десяти, чтобы хоть как-то успокоить своё взбунтовавшееся сердце. Не помогает! Когда она рядом, ничего не помогает. Ни одно средство не действует. С каждым днём становится всё сложнее себя контролировать. Трясу головой, так дальше нельзя!

Не хочу, чтобы она ещё когда-нибудь расстраивалась. Прикрываю глаза и тоже вырубаюсь.

— Дань!

Сквозь сон чувствую, кто-то дёргает меня за рукав. Открываю глаза. В комнате так же горит кухонная подсветка. А тело затекло, потому что заснул на полу, оперевшись о твёрдую стену. Запускаю руки в волосы и слегка массирую голову, чтобы проснуться. Бросаю взгляд на её стройные ножки, выглядывающие из-под моей длинной футболки. Чёрт возьми, ну и наряд!

— Пойдём, покажу тебе спальню, Ксюш, — стараюсь как можно спокойнее сказать я, скрывая свои истинные эмоции. И больше не смотрю на её ноги.

— Дань, а давай покатаемся по городу? — неожиданно предлагает она.

Я просто не реально кайфую, когда она так называет меня.

— Прямо сейчас? — вскидываю брови.

— Угу!

— Ладно! Я скоро, — отвечаю и скрываюсь в ванной.

Умываю лицо и улыбаюсь дебильной улыбкой самому себе. Мысленно спрашиваю: «И чего ты такой довольный?».

В шкафу нахожу самое маленькое худи с начесом. Она неуверенно забирает и накидывает на свои маленькие плечи. Забавно. Моя кофта всё равно на ней висит, как на вешалке. Мы оба смеёмся.

— Точно хочешь кататься?

Машет головой, рассыпая свои светлые волосы по плечам.

В это время суток город практически пустой. Мы едем на заправку за кофе, а потом я везу её на многоуровневую парковку, откуда открывается потрясающий вид на весь город. Днём и в хорошую погоду отсюда можно увидеть горы. Но сейчас только огни ночного города и звёзды.

Молча выходим из машины и облокачиваемся на капот. Отец уже в курсе, что я взял тачку, но с этим я разберусь позже. Ещё вечером черканул ему короткое сообщение: «Папа, я с Ксюшей! Ей нужна была помощь! Потом объясню! Мы в порядке. У меня на квартире!».

Честно говоря, думал он тут же приедет и заберёт тачку и Ксюшу. Но батя ответил коротко: «Всё-таки получилось найти подходящие слова!». И откуда он знает?

По крайней мере, он не злится.

Ксюша молча пьёт кофе и шелестит пакетом, доставая оттуда не очень аппетитное моти, купленное на заправке.

— Будешь? — спрашивает она. Киваю, соглашаясь. Тогда она протягивает японский десерт прямо к моим губам. Откусываю кусочек, слегка касаясь губами её пальцев. Как же опасно! Мы балансируем на грани. Ещё немного и упадём в самое жерло вулкана.

— Ммм. А оно лучше, чем я думал!

Из её рук и отрава покажется лакомством.

Какое-то время мы просто молчим, наблюдая за звёздами. Так спокойно сейчас. Даже пульс пришёл в норму. Мне просто хорошо рядом с ней.

— Странный сегодня день, — говорит Ксюша.

— Это точно! Заметь, мы оба ещё живы и даже нормально общаемся, — говорю я. Ксюша смотрит мне в глаза, а потом начинает хохотать, откидывая голову назад.

— Надеюсь, теперь ты не сбросишь меня с высоты? — отвечает она. И мы снова смеёмся до боли в животе.