Вампиры Дома Маронар

«Ох ты ж, ё-моё! – зародилось где-то в горле вместе с истерикой. – Бежать! Наутёк! Со всех ног! Сверкая пятками! Ещё вчера!»

Всю ночь меня колотило. В голове крутились такие ужастики, что Стивен Кинг бы обзавидовался. Вот меня приводят к бочке, перерезают горло и подвешивают вниз головой, как курицу. Или я – в комнате пыток, окружённая бледными зубастыми тварями, и они по очереди припадают к моей шее и вгоняют клыки в артерию, дегустируя мою иномирскую кровушку.

Утром я встала невыспавшаяся, с больной головой и абсолютным нежеланием становиться звездой кровавых вечеринок. Вряд ли мне повезёт так же, как Белле в «Сумерках». Любовь до моего гроба вероятнее.

От страха придумала ещё один план – очаровать и соблазнить надзирателя. Вдруг он так сильно влюбится, что согласится выкупить меня из рабства? Пару дней я присматривалась к мужским особям, стараясь выделить кого-нибудь с IQ больше сотни. Но все как на подбор интеллектом не блистали. Да и мало их было – на четыреста рабов около десятка. Всю охрану выполняли ошейники.

Ночью пробралась к центральному Дому, где хранилась фермерская осья. Подумывала её спереть вместе с собой. Увы, шар диаметром около двух метров вряд ли незаметно скроешь под платьем. Катить тоже не получится. Во-первых, она весила как грузовик, а во-вторых, снизу осью оплетали корни. И я вспомнила вскользь сказанные Иштар слова: когда осья старая и собирается закончить свой жизненный путь, то погружается в землю. Происходит это не сразу, умирание может длиться несколько лет.

Только вернувшись назад в барак и умостившись на койке, я заторможено сообразила – укатила бы осью, и все четыреста ошейников сжались бы в шар. Устроила бы массовое побоище похлеще Джека-потрошителя.

Хорошо, что и этот план провалился. Не пришлось выбирать между эгоизмом и совестью.

Каждую ночь я продолжала бесполезно ковырять ошейник ножом, но добилась лишь стойких царапин на шее.

Через неделю наших «иномирцев» привезли обратно. Немного потрёпанных, но живых и здоровых. Надсмотрщиков прибавилось, и значительно. Ясно, охотники из Дома Маронар пожаловали… Теперь они бродили туда-сюда среди рабов, словно ожидая получить премию за усердие, с особым пристрастием заглядывая в лицо, будто на лбу у кого-то должно красоваться крупными буквами: «Иномирец!» Видимо, надеялись наткнуться хоть на одного особо разговорчивого, да не повезло, потому что все рабы выглядели одинаково запуганно и устало.

Я вообще перепуталась, кто из надсмотрщиков здесь был изначально, а кто недавно приезжий. Все были на одно лицо – бородатые и лохматые. Поэтому план по соблазнению пришлось отменить. Как бы не нарваться на шпиона.

Внутри копошилось странное чувство – смесь любопытства и откровенного ужаса, ведь никто не знал, каким ещё изысканным способом собираются вычислять несчастных попаданцев. Всё-таки четыре сотни голов перелопатить – это вам не в лес по грибы сходить.

Узнала. Соседка принесла на хвосте слушок, что сегодня у каждого раба брали кровь в отдельную ёмкость, подписывали на баночке его имя и отправляли в дома́н к Маронарам. Наша очередь наступит завтра. Значит, завтра же наступит мне кирдык.

Вампиры могут её на вкус отличить? Иномирская или нет? По каким таким признакам? У них внутри гематологический анализатор крови встроен? И неужели перелопатить четыреста баночек, пробуя их на вкус, занимает меньше времени, чем, например, приезд на ферму и чтение мыслей?

Ничего приличного в голову не приходило. Более-менее свободно я могла поговорить только с Мерит: ночью, после отбоя, или в поле, возле куста агалы. Но как только я ей намекнула, не пора ли нам делать ноги с фермы вслед за Иштар, Мерит скуксилась:

– Какая разница, где жить? Я дома больше работала, чем здесь, на ферме. Там на мне ещё готовка, уборка и шитьё были, в дополнение к огороду.

Ого! Так для некоторых рабство оказалось вроде как отпуском после домашней тирании?

Я принялась перебирать в голове все преимущества свободы для девушки – ну, должно же быть что-то помимо бесперебойного доступа к полевым работам!

– Ну ты же хочешь замуж? Свадебку там, свой собственный дом, детишек?

Удар ниже пояса. Мерит на минуту застыла, как хакнутый антивирус, потом помотала головой.

– Куда мы пойдём? – вопрос в самую точку. – Будем скитаться, пока не попадём в руки другим загонщикам?

Она-то мыслит прагматично: менять, по сути, один хомут на другой ей не улыбается. Мне даже стало стыдновато за свою авантюрную натуру. Для меня тут вопрос жизни и смерти, а для Мерит – обычная логистика труда.

Пришлось сделать вывод: спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Креативить придётся в одиночку. А может, побежать и самой отдаться в руки охотников? Вдруг за попаданство тут плюшки выдают? Не могут же все любовные романы врать – меня сразу во дворце на царский трон посадят, сундук с самоцветами презентуют и быстренько научат колдовству?

Только вот то место, что отвечает за интуицию, шептало, где бывает бесплатный сыр и халявные самоцветы.

Что-то мудрить… типа внезапно заболеть, онеметь, забыть своё имя, я побоялась. Любой косяк сразу же укажет на меня. Поэтому, как обычно, сдала кровь, тоскливо проводила глазами баночку с надписью «Мира Хард» и поплелась за кармином. Так сказать, кутну напоследок.

На раздаче стоял новый охранник. Увидев его, я сразу напряглась. С прошлой мутной братией сонных бегемотов, околачивающихся на ферме и изображающих активность только в столовой и в направлении бани, уволакивая очередную «добровольную пленницу», ничего схожего у него не было. Острый сканирующий взгляд, подтянутая хищная фигура, ловкие руки фокусника – он даже не смотрел, как наливает кармин, – всё внимание было направлено на невольниц.

Ну прямо породистый дог среди уличных шавок! Или, что вернее, охотник за головами, секретный агент Хозяев. Пусть я и недолго проработала в нашем юр. отделе, но взгляд Ивана Ивановича, нашего безопасника, помнила прекрасно. Куда там Launch PRO – Ван Ваныч сканировал круче профессиональной оргтехники.

Я спряталась за спиной Мерит и стала прислушиваться к разговорам, которые он заводил с каждой из невольниц, вручая той стакан с соком. Перед вопросом он странно себя вёл: то кашлянет, закрывая рот ладонью, то отвернётся в сторону, то опустит подбородок в воротник рубашки, то почешется, то прикусит губу, то…

– Нравится кармин? – я так засмотрелась на его чудное поведение, что проспала вопрос.

Зато голос, тихий, вкрадчивый, пробрал до костей. Цирк какой-то. Горло перехватило, к голове прилил жар, рот сам собой открылся и произнёс: «Нееет». На русском. Пару секунд ушло на то, чтобы сообразить – что-то со мной произошло. Вряд ли я могла оплошать так сильно, чтобы раскрыть правду. Хорошо ещё, что слово «Нет» было похоже на здешнее «Бет», что-то типа местного «Вау!» или «Ух ты!».

Я быстро сглотнула и затараторила восторженно:

– Ничего вкуснее в жизни не пробовала! Как он может не нравиться?!

Джеймс Бонд местного разлива ещё раз окинул меня подозрительным взглядом, сунул в руки стакан и повернулся к следующей невольнице. На подгибающихся от страха ногах я побрела к столам. Рука тряслась, как у запойной алкоголички, так, что часть сока выплеснулась на землю. Хорошо, что надзиратель уже потерял ко мне интерес и обрабатывал очередную жертву.

И что это было? Почему я, как загипнотизированная овца, ответила на его вопрос? Или это был сам Хозяин? Невзирая на жгучее солнце, по спине потёк ледяной пот. Маг-вампир? Вряд ли. На вид мужик ничем от нас не отличался. Ни тебе благородной бледности, ни выступающих клыков, ни заострённых ушей, ни крыльев за спиной. Но что-то он точно умел, если я, сама того не желая, правдиво ответила на провокацию. Повезло, что одурманенный мозг перешёл на родной язык. А то меня бы тут и повязали…

Сидя рядом с весело болтающей Мерит, я с усилием запихивала в себя ослу, запивая кармином. Почувствовав чей-то взгляд, я сначала сделала блаженное выражение на лице, а уж потом подняла голову. Шпион Хозяев смотрел на меня.

Ха! Меня так просто не расколоть! Я прошла спецподготовку: бабушкина школа выживания плюс родительские нравоучения. Вполне натурально сладко причмокнула губами, облизала их, слизывая последние капли сока. И местный агент 007 дрогнул! Отвернулся и нервно передёрнул плечами.

Получи, фашист, гранату!

В следующий раз, когда я посмотрела в сторону шпиона, того уже не было, как и очереди за кармином. Отправился охотиться на другое пастбище? Или вообще свалил с фермы? Как говорится, скатертью дорожка.

– Девушки, хотите развлечься?

Да что ж такое! С первого раза не доходит? Мы с Мерит в час отдыха решили пройтись по территории и опять наткнулись на парочку рабов, жаждущих женской ласки. Прошлые это мужички или свеженькие – не разберёшь. Все они на одно лицо – заросшие, бородатые, в одинаковых рубахах и штанах.

Мерит после их слов по-идиотски захихикала и покраснела. Ну чисто девица на выданье.

– А что вы можете предложить взамен? – я, как юрист от скуки, решила переговоры начать. Вдруг у них есть что интересное, что поможет мне сбежать?

Парни, а присмотревшись, я определила их возраст где-то с двадцати до двадцати пяти, подвисли. Но замешательство длилось недолго. Правый, светловолосый, шагнул вперёд и, понизив голос, прошептал:

– Что вас интересует?

Я так же тихонько ответила:

– Свобода.

По ходу я выбила джекпот. Мало того что коллега по цеху говорил вежливо (чуть не нарушил устав местных аборигенов), так ещё в глазках интеллект поблёскивает и искренняя заинтересованность! Не прост. Ещё один шпион Хозяев, только среди рабов? Или иная группировка? Короче, пусть будет враг моего врага – ну, почти друг, – выбирать всё равно не из кого. Если с этим не срастётся, дальше только самой – на поклон к вампирам.

– Вашу подругу тоже интересует свобода? – светловолосый приблизился вплотную.

– Вы у неё спросите.

Первый кивнул своему товарищу, тот подхватил Мерит под руку и что-то задушевно зашептал ей на ухо. Через минуту гляжу – ведёт к бане! Хотела было окликнуть подружку (мол, Мерит, абонемент на грабли закончился!), но махнула рукой. Все мои двухмесячные лекции о нравственности – в никуда. Ну хочет человек вляпаться в рабскую романтику – пусть набивает личный опыт, строго индивидуально. Я не дуэнья, круглосуточно оберегать юную послушницу.

Меня подхватили под локоток тоже.

– Э, не, – строго осадила я ловеласа, – утром деньги, вечером стулья.

– Чего? – не понял он.

– Говорю, сначала помоги сбежать, а потом уж и веди мыться, – пересказала условия сделки для особо невнимательных.

– Вижу, ты не местная, – парень всё же оттеснил меня к стене барака и прижал немаленьким весом к доскам.

– Ага, – кивнула легкомысленно и вдруг заметила, как глаза светловолосого победно блеснули. – Из Дома Басаро забрали.

Парниша чуть поскучнел, но интерес не потерял.

– И как такая умная, образованная девушка оказалась на кровавой ферме Дома Маронар?

Льстит негодник и не краснеет. А взглядом чуть ли не облизывает.

– Случайно, – я выставила руку вперёд, отодвигая уж слишком сильно прислонившегося к моим верхним девяносто кавалера. – Так что насчёт побега?

– Будет тебе побег, – мужчина стал серьёзнее и сразу постарел на пяток лет. Теперь я бы никогда не дала ему двадцать. Из-за общей небритости возраст могли показать только глаза. И они у него враз стали умнее и хитрее.

– Чем заплатишь?

А вот и деловой тон пожаловал. Флирт сменился переговорами «Обсудим цену вопроса». Наконец-то я в своей тарелке, а не в чужом меню. Юридические формальности – по моей части.

Интересно, когда звучит: «Чем заплатишь?», это значит, что интимные услуги уже официально сняты с повестки дня? Хорошо, если так. Пусть у меня нет собственного романтического опыта, но я в курсе последних трендов: мужчины, поверьте, намного меркантильнее девушек! Только в старинных сказках нам рассказывают про любовь, которая творит чудеса, про принцев, женящихся на Золушках. В наше суровое время обычно всё наоборот: принцессы теряют голову от безработных Аполлонов из качалки.

– Не переживай, деньги найдутся. Родители у меня богатые, дадут, сколько попросите.

Вот бы только ноги отсюда унести, а там уж разберёмся, кто от кого бежать будет. Я от бабушки ушёл, от дедушки ушёл, и от тебя – ускользну, родной!

Врать я умела, любила и со вкусом практиковала – семейное наследие как-никак, не пропадать же таланту! Правда, оказавшись в статусе иномирца, пришлось скромно заткнуть этот замечательный скилл подальше: языка не знаю, нравы местные пока не изучила, да и ради чего напрягаться? Лишняя кружка кармина или весёленькое ткачество вместо забега по полям – это для других продвинутых аферисток.

Вот раньше, в школе, а потом в институте, частенько приходилось оттачивать навыки.

Помню, был эпичный случай: одногруппник позвал группу к себе на днюху, аккурат перед противнейшим зачётом. Все хором поклялись, что пойдём вместе, и на Ивана Ивановича дружно забьём – пусть ставит неуд.

В итоге я слилась. Расплакалась по телефону, жалуясь имениннику, что меня затопили соседи, и я всю ночь убирала погром. А, тем временем, дрыхла без задних ног и пришла на зачёт свеженькой и бодренькой (хоть и пришлось использовать немного бронзера, рисуя тени под глазами, чтобы не выделяться). В сухом остатке: «отлично» получила одна я. Удача? Ха. Скорее, бабушкина методичка.

Ещё один случай. На экзамене по математике на первом курсе «случайно» уронила телефон. От грохота учитель поднял глаза и внимательно осмотрел аудиторию. Половина студентов в этот момент сжимала в руках расписные конспекты и шпаргалки. А я к тому времени уже успела всё решить и смотрела на этот спектакль с лицом, полным невинности. Старательно извинилась перед товарищами за неустойчивость техники. Итог: половина группы – на пересдачу, а я – в шоколаде и с бантом.

Не то чтобы мне была жизненная необходимость выделываться – я и так шла отличницей. Просто отрабатывала бабушкины заповеди. Она долбила как дятел всё детство: ты должна быть самой-самой. Лучшей и первой во всём.

В школе подлости в основном придумывала она. Учила, как правильно заметать следы, переводить стрелки и держать лицо «я тут ни при чём» до конца урока.

Хочешь в отбор на районную олимпиаду? Пожалуйста, иду в первой шеренге. Мэрия оплатила бесплатные курсы английского для лучшего ученика школы? Тоже моя сцена, аплодисменты принимаю в конце. Светлана Ивановна почему-то меня невзлюбила и поставила четвёрку в четверти? Получай ролик в Twitter, где она загорает в чём мать родила на даче с завучем (у бабушки, между прочим, агентурная сеть как паутина: где надо – там и ниточка).

Жаль, что бабуля так рано умерла, не успела довести моё воспитание до глянцевого блеска. Всё по сценарию плохого сериала: возвращаюсь из школы, а у подъезда уже и «скорая» с мигалками, и кружок народного оханья в полном составе. Поэтому мелкие пакости в родительском доме и институте – это, своего рода, памятный знак бабушкиной науке.

– Значит, так, – подытожила я деловым тоном, разглядывая подвернувшегося мне под руку спасителя. – От меня – вознаграждение. От вас – побег из фермы, снятие ошейника и забота о моём пропитании и здоровье на всём пути следования до папенькиного поместья.

Договорились на сегодняшнюю ночь. Мерит бежать отказалась категорически. Она пребывала в неприлично расслабленном и счастливом состоянии. Чувствую, поход в баню удался на славу. Красные щёчки, сверкающие глазки – предупреждала же её не влюбляться.

– Последний шанс: валим вместе? – Хотя тащить силком неохота, и лишний груз мне не нужен, но какая-то мелкая совесть зудит на задворках, не даёт оставить девушку на произвол судьбы. Видно, семейные корни во мне не укоренились – эгоистка, конечно, но без фанатизма.

– Не пойду, – голос девушки стал серьёзнее. – Нельзя. Хозяева разозлятся, – тут я малость прифигела. Какая разница Хозяевам: одним рабом больше, одним меньше. И откуда такое почтение к кровососам? Типа попал на ферму – и всё, обязан сдавать кровь до смерти? Только я хотела возмутиться её фанатичной преданностью этим гадам, как Мерит добавила: – И Ибрум обещал навестить завтра…

С этого и следовало было начинать. Говорила мне бабушка – все беды от мальчиков.

И была права, так как этого самого Ибрума я обнаружила у забора, рядом со светловолосым, на границе действия осьи, у края южного поля тальки, где мы договорились встретиться в середине ночи.

Значит, они наёмничают вместе. И влюблённая дурочка Мерит наступит на вероломные грабли, пережив первое в своей жизни кидалово от авантюриста. Ничего, только характер крепче станет. Научится кое-чему. А там уже я, богатая и красивая, через годик приеду на ферму и вызволю подружку из рабства.

– Как снимите ошейники?

Светловолосый, похоже, главный в их команде, достал флакончик из кармана – явно не парфюм, судя по запаху. Открыл, поднёс в мою сторону, чуть наклонил и капнул – меня оглушило амбре сероводорода. Ошейник раскрылся и буквально сам спрыгнул на землю, уползая подальше от ядрёного запаха. Да что говорить, я сама тоже чуть не осела вслед за ошейником.

Всё, первый уровень побега пройден. Магия? Нет, химия и чуть-чуть омерзения.

Неудивительно, в этом мире так же легко попасть в рабство, как и избавиться от него: не успел моргнуть, как кто-то ловко набрасывает тебе на шею лозу – и, поздравляю, статус «раб» активирован! Полил какой-то жидкостью – и вот ты снова свободен.

Наёмник снял ошейник товарища, потом – свой, и вуаля: побеги осьи уползли от нас подальше. Можно идти на все четыре стороны.

Но праздновать свободу было рано: меня ловко взяли под ручку и чуть ли не волоком повели в ближайший лесочек. Ну что ж, до первой развилки шагаем вместе, а там я оперативно пересмотрю маршрут – желательно в направлении «далеко и без компании».

Глава 4

– За нами кто-то следует, – на поляну, выбранную моими спасителями для ночлега, вышел Ибрум, неся в руках две тушки местных диких куриц. – Видел следы на полвесхи (это что-то около километра, по-нашему. Сама весха – около двух). Ближе, чем на переход, не подходит.

Сел под деревом и принялся профессионально ощипывать наш будущий ужин, с надеждой на меня поглядывая. Мужики всё-таки редкостные оптимисты, совершенно наивно полагают: «Девушка в отряде? Значит, умеет жарить еду на костре, мыть посуду в ручье, знает, как прожить без мультиварки, блендера, посудомойки, микроволновки и крема для рук!»

Но после того как в первый же вечер побега они рискнули доверить мне приготовление ужина, их оптимизм резко ушёл в минус. Ещё один штрих в копилку моей безрукости. Ну а что вы хотели? Я же богачка, дома одними слугами командовала, про самостоятельность слышала только в теории. Очень удобная схема – мир заботится, а я блистаю.

С другой стороны, джентльмены выложились на максимум, предоставили лучший комфорт, какой только могли создать посреди леса – выделили эксклюзивный спальник (правда, слегка попахивающий приключениями), сами перебиваясь постелями из листьев и веток. Ловили живность, приносили воду в котелке, караулили, когда я отходила в кустики.

То есть изо всех сил оберегали свои будущие деньги.

– С самой фермы идёт? – поинтересовался светловолосый. Его, кстати, звали Атоль.

– Угу.

Мужчины переглянулись, что-то между собой решив. То ли засаду устроить, то ли подождать действий со стороны лазутчика. Ну да, если он один, то и бояться нечего.

Шестые сутки мы двигались на восток, к границе Домов Басаро и Маронар. И пока я не придумала, как сбежать. Да и надо ли сбегать? Одной в лесу мне не выжить, а у наёмников не только выживальческие умения на максимум прокачаны, ещё и в сумках, спрятанных недалеко от фермы, обнаружилась приличная коллекция холодного оружия, которая теперь вся висела у мужчин на поясе. Угрожающе висела.

Я вообще вела себя тише воды, ниже травы. Хорошо ещё, что они настроение себе поднимать за мой счёт пока не надумали, слишком спешили перейти границу. Хотя в первый вечер, когда я отошла в кустики, светловолосый ждал меня на некотором удалении от лагеря. Прижал к дереву и потребовал выдать аванс. Еле отбилась. Пообещала деньжат накинуть сверху – пусть только не лезет.

А что? Я щедрая! Обещать могу что угодно. Хоть Луну с неба, хоть замок пятиэтажный, хоть корону из золота (не знаю, правда, есть ли здесь это самое золото). Проблема лишь в том, что выполнять эти самые обещания я не намерена.

Как я и предположила, Атоль и Ибрум были наёмниками. Делали грязную и не очень работёнку за деньги. Могли выкрасть кого-нибудь, убить, покалечить и так далее по списку. На кровавую ферму их занесло ветром карьерных возможностей: охотились, как и все приличные наёмники сезона, за тем самым загадочным иномирцем. Десять Домов синхронно объявили акцию: кто приведёт чужеземца, получит сотню домиков (прикольно тут монеты называют, правда?). И что самое забавное, они здесь не скучное золото-серебро, а ультра-премиум дерево: идеально гладкие шарики, диаметром с наш пятак. Таких супер-деревьев на планете всего десять, растут во дворцах Домов и считаются главным сокровищем рода. «Домики» точат только из сухих, отмерших веток – поэтому и цена у них заоблачная.

Однажды я случайно увидела примечательный кругляш в руках Атоля, когда наёмник на привале начал вертеть его в ладонях, медитируя, как Скрудж Макдак на золото. Красивая, гладкая, ярко-красная древесина с тёмными завитками хитро закрученных прожилок. Захочешь – не подделаешь, слишком уникальная.

Мерит как-то призналась, что видела домики лишь однажды – когда загонщики отдали их её брату. Вы представляете, какая цена у этой деревянной денежки, если молодую девушку в самом соку продают за два шарика?

– А чем же вы расплачиваетесь за мелкотню? – поинтересовалась я у Мерит. – Просто хлеба купить, рубаху там или лапти?

– Обмениваем вещи на то, что нужно, – пожала она плечами.

То есть натуральный обмен? Древность несусветная. Хотя, если вспомнить разные кризисные времена, всё не так уж и необычно… Он ведь никогда не прекращался полностью, был и в средние века, и в начале двадцатого, и в конце. А бартер существует до сих пор. Так что в таком маленьком обществе, как это, натуральный обмен – самая выгодная валюта.

Когда я протянула руку и попросила потрогать домик, Атоль быстро убрал его в поясной мешочек.

– Ещё потеряешь, – буркнул он недовольно. – Он у нас один остался.

В их наёмническом турне в погоне за иномирцем моя ферма шла четвёртым номером. Потратили они уже прилично – и времени, и зелий, и нервов. Настроение у ребят было уже на уровне плинтуса. Посчитав, что так можно топтаться до скончания веков, они выбрали синицу в руке – то есть меня.

– Мы наблюдали за тобой несколько дней. По тебе видно, что ты из богатой семьи. И что случайно оказалась на ферме. Пять домиков – и мы отведём тебя к родителям, хоть в Дом Басаро, хоть дальше, – пообещал Атоль.

Я только послушно кивала, соглашаясь со всем, что они говорили. А как потом разгребать эту феерическую липу, предпочла временно не думать.

Не станут же они меня убивать, в самом деле? Если могут получить пару домиков от загонщиков за нового раба. Значит, максимум, что мне светит, – опять ошейник, ну и изнасилование бонусом. Уж очень задумчиво Атоль на меня поглядывает, особенно по вечерам.

Я даже спрашивать не стала, зачем этим Домам вообще понадобилась иномирная эксклюзивка. Страшновато как-то. Зато теперь знаю, как они вообще узнали о моём прибытии: виноват мой спортивный костюмчик! Его, оказывается, не уничтожили, а выстирали, отгладили, решили перешить… и тут кто-то прошаренный прочитал на нём «Adidas». А потом проследил буквочки – оп, и оказалось, что последний иномирец (видимо, из Америки прибыл) тоже такими закорючками писал.

– И где же он сейчас? – старательно скрывая любопытство, поинтересовалась я.

– Так умер, давно уже. Где-то двадцать лет прошло.

– И часто сюда попадают иномирцы?

Атоль пожал плечами.

– Вот уже пятьдесят лет ни одного нового не было.

То есть получается, тот прошлый гость тридцать лет тут протянул? Хм, считай, фильмы ужасов про «загрызли» отменяются. Остался сценарий номер два: будут пить мою кровушку по чайной ложке, чтобы подольше хватило. Тоже так себе карьера, ну хоть живой останусь.

Короче, план на случай форс-мажора такой: если не удастся убежать, говорю, что иномирянка, и мои сопровождающие срывают банк. Ведут к вампирам, получают кучку домиков. Все рады, все довольны. Кроме одной неудачливой попаданки.

Лес, по которому мы шли, был шикарен и выглядел круче оскароносной поп-дивы на красной дорожке. Два месяца назад я пробиралась по нему как участница реалити-шоу «Голодные и уставшие» – и вообще не оценила местной гламурной флоры. Теперь же любуюсь, как заядлый ботаник-пенсионер, часами готовая разглядывать каждую травинку.