Только я

Ну да, это же очевидно, раздражённо подумала Ками. При таких обстоятельствах связь явно была онлайн – и она удивлялась, почему они не взялись за это куда жёстче.

А потом вспомнила: не смогли – из‑за недавних увольнений в техническом отделе не хватало людей. ФБР не смогло, а она – сможет.

В этот момент вошёл Фрейзер с пухлой стопкой документов. Как ни странно, Ками вдруг заметила: бумаги, которые ей предстояло подписать здесь, было больше, чем листов в папке по делу.

Фрейзер увидел её изумление и приподнял бровь.

– Этот контракт, – сказал Фрейзер, – юридически обязывающее соглашение. Стоит вам выйти за рамки – и вы станете уголовницей, а ваши хакерские навыки не помогут вам ничего изменить. Только если вы выполните свою часть сделки, мы снимем обвинения. По закону вы будете обязаны действовать строго в пределах директив ФБР. Если вас это не устраивает – сделки не будет.

Фрейзер протянул документы и ручку.

– Подумайте, – сказал он так, будто оставлял ей выбор. – Если готовы, подпишем прямо здесь.

Ками казалось, он ждёт, что она начнёт спорить, но сейчас ей было не до споров. Ясно же: это ни к чему не приведёт, и она не собиралась доставлять ему удовольствие, пытаясь.

– Подпишите здесь. – Фрейзер указал пальцем, и Ками послушно поставила подпись. – Здесь. – Он указал снова. – И здесь.

Ками взяла ручку и нацарапала своё имя.

Она связывала себя обязательством, фактически передавала себя организации, которую годами презирала. Её имя – её же почерком – на договоре, в который она никогда бы не вступила по собственной воле. В паре с человеком, который её ненавидит и, она чувствовала, будет делать всё, чтобы она провалилась.

Сердце ухнуло вниз. Может, ничего из этого не выйдет – и скоро она окажется за решёткой.

– Спасибо, – сказал Фрейзер. Он собрал бумаги в одну стопку и вышел.

Коннор посмотрел на часы.

– Нам нужно в кабинет патологоанатомов, – сказал он.

– В кабинет патологоанатомов? – переспросила Ками, растерянно откидывая волосы назад.

– Осмотреть тела. Потому что отследить убийцу можно не только через интернет. В телах могут быть подсказки. Следы. Какая-то зацепка о том, кто он физически. Туда мы сейчас и отправимся.

Когда он сказал «мы», Ками решила, что он не имел в виду её. В этом она всё равно ничем не поможет. Разве что сможет выяснить что-нибудь по игровой части.

Но она увидела: Коннор выжидающе стоит у двери.

– Пошли, – сказал он.

– Я? – спросила она. – Но… но разве это не ваша специализация? Я же там мало чем смогу помочь.

Он пожал плечами, впервые за день выглядя довольным. И Ками поняла почему: он увидел, что она не в своей тарелке. Её тревожило, куда они идут. И ему было по-скотски приятно.

– Ты под моим надзором, и сейчас я тебе не доверяю ни на грамм. Так что куда иду я – туда идёшь и ты.

В его голосе не было ни капли снисхождения. Сомнения подступили к горлу, но Ками поднялась. Сжимая телефон, она подошла к двери.

Ей предстояло впервые в жизни увидеть мёртвые тела. И, что ещё хуже, она должна была смотреть на них и выискивать признаки того, как они умерли?

Ками сглотнула, чувствуя, как внезапно выступивший пот холодит лоб.

Это было совсем плохо. Худшая работа, какую она только могла представить. И её не отпускало чувство: Коннор сделает всё, чтобы воспользоваться её дискомфортом.

Ками даже боялась, что эта поездка к патологоанатомам – часть его плана заставить её сдаться.

Коннор не хотел видеть её напарницей. Он хотел, чтобы она сидела в тюрьме, и считал, что ей там и место. Глядя на его лицо, Ками понимала: он сделает всё, что сможет, чтобы отправить её туда – и начнёт прямо сейчас.

Глава шестая

Ками подошла к лифту, чувствуя, будто к ступням привязали свинцовые гири. Всё это словно выходило из-под контроля. Она на такое не подписывалась – или всё-таки подписывалась? Её пронзило неприятное ощущение: в бумагах, на которых она только что так безоглядно нацарапала подпись, наверняка были перечислены все до единой детали её новой работы и обязанностей.

С этого момента она была связана правилами, которые терпеть не могла, потому что любой служебный протокол напоминал ей о её отце – полицейском и домашнем тиране.

Как ни странно, почти единственное, что удерживало её в спокойствии, – мысли о тех женщинах и об убийце. Пусть Коннор таскает её по всей стране и показывает трупы. Он делает это назло – хочет, чтобы её уволили и посадили.

Ей придётся подыграть, но в голове она прокручивала разные варианты. Пыталась понять, кто этот убийца и зачем он это делает. Придумать, как его поймать. Если постараться, она наверняка найдёт способ.

Но сейчас ей нужно было просто это пережить.

Лифт звякнул. Они оказались на первом этаже, но вместо того, чтобы идти прямо к выходу, Коннор свернул направо.

– Сюда, – рявкнул он.

Ками пошла за ним по боковому коридору, который вывел к небольшой комнатке вроде подсобки. Внутри виднелись стеллажи, заставленные оборудованием. К ним подошёл мужчина лет сорока.

– Коннор, – улыбнулся он. – Что тебе нужно?

Он с любопытством глянул на Ками – будто её присутствие здесь было чем-то странным и неожиданным. И снова она ощутила, как внутри всё напряглось.

– Нужна одежда. – Он посмотрел на неё. – Куртка. И кепка. – В его голосе прозвучало недовольство, когда он окинул взглядом её волосы.

Ей что, придётся надеть куртку ФБР? И спрятать волосы под синюю бейсболку, которую ей уже протягивали? Ками не верила своим ощущениям. Казалось, её личность просто душат.

– Конечно. Что-нибудь ещё? Рубашки?

– Не нужно, – отрезал он, и Ками интуитивно поняла: потому что он не думает, что она продержится дольше ближайших нескольких минут.

Он буквально не верил, что она здесь надолго – настолько, чтобы ей понадобилось что-то кроме куртки и кепки для поездки к судмедэксперту. Именно это Ками и считывала.

Она молча натянула кепку и надела пахнущую новизной куртку.

Потом они направились на парковку, где их ждала машина Коннора – точнее, служебная. Усевшись на переднее сиденье, Ками увидела внутри рацию и несколько дополнительных приборов на панели. Значит, это был неприметный служебный автомобиль ФБР, которым он пользовался.

– У судмедэксперта мы поговорим с коронером, который проводил вскрытия двух жертв, – сказал он, выезжая. – Надеюсь, узнаем что-нибудь, что расскажет нам больше об убийце, о времени смерти и, возможно, о других деталях.

Ками прикусила губу. Вскрытия. Ей придётся увидеть тела женщин. И от этой мысли её сразу замутило. В голове вспыхнул образ Дженны. Больше всего она боялась, что сестра погибла и что её тело так и не связали с семьёй. Что она превратилась в безымянный неопознанный труп в морге.

Ками уставилась в окно, наблюдая, как мимо проносится город, и чувствовала себя всё более потерянной.

– Мне не обязательно это делать, – сказала Ками. – Ты заставляешь меня, потому что думаешь, что я не выдержу.

Коннор безрадостно кивнул.

– Тебе место в тюрьме.

– Ну так я же не там, – огрызнулась Ками. – Я тебе помогаю.

– Ты не из тех людей, кого можно подпускать к расследованию убийства, даже в качестве помощницы. Это видно сразу. Я понял это в тот миг, когда тебя увидел, – без обиняков заявил он. – Обычно, чтобы стать следователем, нужно пройти отбор и жесткую подготовку. А чтобы стать агентом ФБР – тем более. Это отсеивает неподходящих. Таких, как ты.

– Что? – обиделась Ками. – Неподходящих?

– Ты слишком молода. Чересчур незрелая. И ты слишком анти-системная.

Его придирки резали, как ножи, и Ками не успела собрать мысли, чтобы ответить, как он продолжил, не сбавляя напора:

– У Фрейзера была неплохая идея – привлечь айти-специалиста. Только выбрал он не того человека. Но ничего. Скоро ты сдашься под давлением. У тебя нет нужной выдержки. И поблажек я тебе делать не собираюсь. Наоборот. Тебе здесь не место. Чем скорее ты исчезнешь, тем лучше. Я хочу работать с тем, кто сможет вместе со мной двигать это дело вперед.

Звучало это как угроза.

– Удачи найти всё это в комплекте с айти-умениями, – огрызнулась она, чувствуя, как от его слов у нее все внутри обожгло.

Ками понимала: он намерен сделать ее жизнь настолько невыносимой, насколько сможет. Если для того, чтобы вынудить ее уйти, нужно будет ночевать в морге – он, пожалуй, попытается заставить ее и на это.

Да кто он вообще такой? С какого права он переходит на личности, когда ничего о ней не знает? Он даже не удосужился спросить. По крайней мере, Фрейзер уловил, что у нее есть прошлое и причина думать именно так. Коннору, похоже, было все равно. Что ж, если он позволяет себе личные выпады, она тоже может.

Она достала телефон и уставилась на экран.

Коннор. Как там его зовут? Вот он. Дрю Коннор. Должно быть, это он.

Быстро пробежав результаты поиска, Ками приподняла брови.

– Брак не сложился? Развод, вижу, оформили два года назад.

Машину резко повело в сторону. Ками крепче сжала телефон, пока Коннор выравнивал руль и возвращал автомобиль под контроль.

– С кем-то встречаешься? А, нет, постой. Да, встречаешься. Уже шесть месяцев. Отлично. Она дизайнер интерьеров. Брианна Лич. Как успехи? Вижу, недавно вы бронировали столик в ресторане «Фигаро». Ну и как еда? Если дашь мне еще немного времени, я, пожалуй, найду, что ты заказывал.

– Какого черта ты делаешь? – выплюнул Коннор. – Откуда у тебя к этому доступ?

– Просто смотрю, что ты за человек, – невинно сказала Ками. – У меня свои способы. Решила, что лучше бы мне тебя узнать. Укрепить отношения – раз уж ты так рвешься их разрушить, и ты все равно считаешь меня незрелой, так что если хочешь скатиться до детсадовских приемчиков, я готова играть по таким правилам.

– Убери руки от моей личной информации, – прошипел Коннор.

– Я пока смотрю только то, что есть в открытом доступе. Пока что, – сказала Ками. – Мне бы и в голову не пришло лезть глубже в данные напарника. Мы же работаем вместе и всё такое.

Ей показалось, что намек до него дошел. Во всяком случае, челюсть у него была стиснута так, что, казалось, вот-вот треснет. Если он собирается превращать ее жизнь в ад, она отплатит тем же. Она не тряпка и не позволит запугивать себя этому злому технофобу.

Оставшуюся милю они проехали в напряженном молчании. Ками ощущала мутное, тошнотворное сочетание торжества и ожидания.

Она думала, что выиграла эту стычку, но прекрасно понимала: войну она не выиграла. Более того – она только обострила конфликт. Наверное, это была плохая идея, хотя ей и хотелось отвечать ударом на удар. Теперь оставалось ждать, чем это обернется.

Коннор остановился у здания патологоанатомического отделения. Ками уставилась на внушительную, квадратную постройку, огражденную забором с металлическими прутьями.

Она видела его и раньше – проезжала мимо, не особенно задумываясь о том, что внутри хранятся мертвые тела и что именно здесь люди в масках и со скальпелями выуживают тайны, скрытые в уликах жестоких преступлений. Она никогда всерьез не заходила в такие мысли.

Коннор припарковался снаружи, показал удостоверение охране у главных ворот и вошёл внутрь вместе с Ками, которая теперь слегка кружилась от стресса в голове и спешила следом.

Здание давило. Запах дезинфекции стоял повсюду и обжигал ей ноздри с той самой секунды, как она переступила порог. Люди в белых халатах и средствах индивидуальной защиты целеустремлённо шли по коридорам. Где-то на фоне слышался приглушённый гул голосов и дребезжание колёс каталок.

– ФБР, – сказал Коннор. – Мы пришли поговорить с доктором Миннетт. Она проводила вскрытия Лиз Хьюз и Адрианы Найт.

– Доктор Миннетт. Она в смотровой номер пять, – сказала регистраторша, указывая вниз по коридору. – Она заканчивает вскрытие, так что сможет с вами поговорить.

Коннор свернул к шкафчику в углу комнаты.

– Маска, перчатки. Надень, – сказал он, доставая всё из шкафчика и протягивая ей.

Не говоря ни слова, Ками надела маску и натянула перчатки.

Ей даже стало в каком-то смысле легче от того, что маска скрывает её лицо. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять подкатывающую тошноту.

Это было словно ожили все её самые страшные кошмары, потому что здесь, в этом месте, жестокая правда об исчезновении сестры вбивалась в неё до конца – во всей холодной, беспощадной ясности. Дженна могла оказаться в таком месте. Могла. Неопознанное тело. Этот страх взрывался в самых жутких, самых ярких её ночных кошмарах.

Вдруг она поняла, что не сможет через это пройти. Не сейчас, когда мысли о Дженне толпятся в голове.

Но надо было. Она не могла показать слабость при Конноре, хотя, возможно, выбора и не было. Следуя за ним в зал для вскрытий и заставляя дрожащие ноги двигаться, Ками знала: она не выдержит этого, не потеряв сознание или не вырвав.

На лице Коннора не было и тени сочувствия, когда он шагал вперёд. И с какой стати ему сочувствовать, поняла она. Он не знал её прошлого. Не знал, почему она боится – по-настоящему, до дрожи – войти в этот морг.

У двери она замялась, ошеломлённая новой волной тошноты.

Он повернулся к ней с каменным выражением.

– Ты должна зайти со мной, – сказал он. – Куда я – туда и ты. Я не позволю тебе оставаться здесь одной. Я тебе не доверяю. И что бы там ни было, тюрьма будет хуже. Намного хуже, – многозначительно добавил он. – Эта роль для тебя может закончиться в любую минуту. Фрейзер, может, и взял тебя против моей воли. Но он прислушается ко мне, если я скажу, что ты не справляешься. Если тебя нужно уволить.

Он кивнул на дверь. – Ты первая.

Глава седьмая

Для торга не оставалось ни малейшего пространства. Ками понимала: вся её будущая жизнь держится на лезвии ножа. С тошнотой, стараясь отгородиться от воспоминаний и теней прошлого, она открыла дверь. За ней оказался короткий, ярко освещённый, скрипуче-чистый коридор с резким запахом дезинфекции. Впереди открылась дверь, и Ками увидела женщину в маске, халате и перчатках; лица почти не было видно, но она казалась светлокожей и миниатюрной. Это, должно быть, доктор Миннетт.

– Коннор. Рада тебя видеть, – с энтузиазмом говорила женщина. – Проходите. – Она вежливо кивнула Ками.

Коннор не представил её по имени.

– Это временная сотрудница, привлечённая к делу, – сказал он.

Миннетт распахнула дверь, и на Ками дохнуло холодом; вместе с ним вырвался приторный запах дезинфекции, перемешанный с другим, отчётливым, от которого у неё скрутило живот.

– Отчёт у меня здесь. – Доктор Миннетт вытащила папку из стального ящика рядом со столом и начала быстро просматривать детали.

Глубоко дыша, Ками пыталась унять тошноту, хотя ей казалось, будто комната кружится. Она должна это выдержать. Здесь она обязана быть сильной, хоть сейчас это и ощущалось самым ужасным испытанием в её жизни. Она прислонилась к стене, втягивая воздух через маску, надеясь, что всё вокруг перестанет вращаться прежде, чем стены накренятся слишком сильно.

Атмосфера была именно такой, какой она и ожидала: ледяной, стерильной и неприветливой. Она отвела взгляд от двух стальных смотровых столов. На каждом лежали прикрытые тела. Но она, по крайней мере, была уверена: покрывала не станут откидывать. Не если вскрытие уже провели.

«Первая жертва, Лиз Хьюз, тридцать лет. Рост – пять футов пять дюймов. Вес – сто двадцать пять фунтов. Причина смерти – асфиксия. Следов борьбы или синяков нет».

«А остальные подробности?»

Сквозь панику, когда Миннетт заговорила снова, Ками уловила: Коннор теперь звучал заинтересованно, вовлечённо, полностью включился. Словно он был здесь на своём месте. Словно не мог дождаться продолжения. Словно вся эта информация, в комнате с химическим запахом, была для него строительными кирпичиками, которые помогут раскрыть дело.

«Убийца – мужчина средней физической силы. По следам на шее обеих жертв ясно, что он правша. Посмотрите сюда».

К ужасу Ками доктор Миннетт быстро направилась к столу. Она откинула простыню, и Ками вздрогнула. На мгновение ей показалось, что она и правда потеряет сознание. Она впилась ногтями в ладонь, и болезненный укус помог ей удержаться.

«Видите – особенно на теле Адрианы Найт. Есть следы давления с правой стороны трахеи, а по отпечаткам большого пальца можно установить, что нападение было спереди. Но поскольку на ней были наушники с микрофоном, она не поняла бы, что происходит, пока это не случилось».

Ками уставилась, оцепенев от ужаса. На металлической плите лежала женщина, которая казалась ненамного старше её самой. И всё же Ками видела: она из другой породы. Из другой жизни.

Ками пробирал холод – от её вида, от этого пустого взгляда. И всё же в ней были детали, которые странным образом успокаивали, возвращали Ками опору в панике.

Количество проколов в ушах. Короткая, дерзкая стрижка и всплеск густой синевы среди прохладного бронзового оттенка волос. Эта женщина любила украшения, хотя серьги уже сняли. Татуировки на предплечьях были красивыми: сова и орёл, выполненные мастерски. Она не боялась того, что скажет общество. Делала так, как хотела, и Ками почему-то подумала: будь всё иначе, они могли бы подружиться. Она ощутила связь с жертвой – и внезапно эти убийства стали ближе, личнее.

«Отпечатки, следы?» – говорил Коннор, его голос звучал срочно и напряжённо, будто это было по-настоящему важно.

«Пока ничего», – печально ответила Миннетт.

Вдруг Ками стала как зомби – сдерживала слёзы и боролась с желанием сорваться с места и убежать. Воспоминание о сестре снова накрыло её волной. В отчаянной попытке отвлечься она подошла к лотку на столике сбоку от тела Адрианы.

Там были улики – аккуратно разложенные в металлическом поддоне. Одежда, в которой она была. Все украшения, тщательно перечисленные и разложенные. Она любила серебро, отметила Ками.

И телефон. Это было интересно.

«Спасибо, – сказал Коннор. – Вы нам очень помогли».

«Всегда рада помочь ФБР», – ответила доктор Миннетт, глядя на Ками с чуть любопытной улыбкой. – «Вы смотрите остальные вещи? Новые сотрудники всегда так рвутся поучаствовать».