Только я

– Вы просто не понимаете всей степени серьёзности ваших преступлений, – сурово подвёл итог Коннор.

– Зато у нас есть признание, – вставил второй агент.

– Да. Хотя бы это.

– Ну что, продолжаем? – спросил второй агент.

– Да. Пойдём. – Коннор прочистил горло и поднялся. Впервые Ками заметила маленький диктофон на краю стола: он записывал весь разговор – с самого начала.

– Ками Ларк, вы арестованы.

Ками стиснула зубы. Эти слова её встряхнули, но она не собиралась этого показывать. Она знала: с MIT будут проблемы. Там взбесятся. Это может отсрочить выпуск. Этот тип нарочно лезет в её жизнь, навязывает своё, перегибает палку.

Ну уж нет – она не даст им увидеть, что они её задели. Она будет ледяной, даже если её поведут в камеру. Заставив себя сохранить такое же бесстрастное лицо, как при блефе с проигрышной рукой в покере, Ками впилась в него взглядом.

Коннор неумолимо продолжил.

– Вы арестованы за компьютерный взлом и террористическую деятельность, включая подрыв государственной безопасности и злонамеренные действия на сайте, связанном с государственной безопасностью. Вы имеете право хранить молчание. Вы имеете право—

В этот момент дверь комнаты для допросов с грохотом распахнулась. Все обернулись.

Коннор остановился на середине зачитывания прав. Вошёл высокий, подтянутый мужчина с седеющими волосами, держа в руках папку.

– Коннор, Томас, – поприветствовал он агентов.

– Фрейзер, – ответил Коннор с таким уважением, что Ками сразу поняла: это его начальник.

– Это та хакерша, о которой вы мне только что написали? – Он взглянул на второго агента; тот кивнул. Потом недоверчиво посмотрел на Ками. – Студентка? Это она?

Коннор выпрямился. – У нас есть признание, и мы только что произвели арест. Я зачитываю ей права.

– Мне нужно, чтобы вы подождали минуту, – сказал он. Слова были вежливыми, но тон не допускал возражений. Коннор моргнул, явно удивлённый, и Ками ощутила всплеск надежды: похоже, интуиция её не подвела. Коннор действительно превышал полномочия – и теперь за это влетит.

Но тут Фрейзер повернулся к ней и впился в неё прямым, пронзительным взглядом. В его лице не было ни тени сочувствия – и Ками внезапно уже не была так уверена. Похоже, она всё ещё влипла. А может, теперь даже хуже.

– Вы всё ещё под арестом. Но прежде чем мы перейдём к следующему шагу, есть тест, который я хочу, чтобы вы прошли. Пойдёмте со мной, – рявкнул он.

Глава третья

Тест? Ками пошла следом за Фрейзером – он вывел её из комнаты для допросов, а Коннор тяжело топал позади.

Ситуация закручивалась и выворачивалась, как американские горки, и Ками не понимала, что и думать. Что за тест? Может, уже сейчас требовать адвоката?

Но времени раздумывать не было: Фрейзер уже сворачивал в следующую дверь.

Ками оказалась в кабинете. Это было совсем не то, что комната для допросов, – словно другой мир. Здесь всё выглядело куда более обычно, но явно как у начальства. Просторно, из большого окна открывался вид на город. У стены – заваленный бумагами стол с внушительным директорским креслом с одной стороны и двумя меньшими стульями с другой; рядом – длинный картотечный шкаф, все ящики закрыты.

На столе Ками заметила фотографию: улыбающаяся блондинка и двое детей, на вид лет десяти. Рядом – другая, где сам Фрейзер улыбается и держит на поводке симпатичного лохматого чёрного пса.

Значит, у него есть человеческая сторона, подумала Ками. Может ли человек с таким милым псом быть совсем уж плохим? Хотя, с другой стороны, на работе он мог становиться совершенно другим – а таким людям она не доверяла.

Не успела она разглядеть снимки получше, как они направились к столу для совещаний – на другой стороне комнаты, вокруг него стояло шесть стульев.

– Садитесь, – сказал Фрейзер.

Ками заняла стул, который он указал, и села. Отсюда город было не видно: напротив была стена с несколькими сертификатами в рамках. Достаточно, чтобы понять – Фрейзер человек влиятельный и за его фамилией тянется длинный список дипломов.

Фрейзер подошёл к картотечному шкафу, а Коннор, всё ещё злой на неё, сел рядом.

– Я хочу, чтобы вы на это посмотрели.

Коннор вздрогнул от неожиданности, когда Фрейзер вернулся от шкафа и бросил на стол перед Ками картонную папку, а потом сел напротив.

Она опустила на неё взгляд, затем уставилась на него. Казалось, он будто провоцирует её сказать ещё хоть слово – и, скажи она, тут же разнесёт в пух и прах. Ками почувствовала: сейчас лучше всего заткнуться и разобраться самой.

Поэтому, вместо того чтобы задавать вопросы, она раскрыла папку и заглянула внутрь.

Там оказалось всего несколько распечатанных страниц, но, пробежав их глазами, она поняла: это, похоже, часть материалов по делу об убийстве.

С ощущением почти нереальности происходящего Ками вчиталась в факты.

Нашли двух мёртвых женщин: одну – в роскошном доме, другую – в элитной квартире. У обеих неподалёку лежали VR-очки, а в кабинетах – или офисах, или где их там обнаружили – стояли продвинутые игровые установки. Были какие-то сведения об IP-адресах, с которых они подключались. Впрочем, почти ничего больше, и Ками подумала: может, потому что ничего больше и не смогли добыть. На распечатках были маленькие изображения – их оставили на каждом месте преступления. Вот это было интересно. Ками они показались смутно знакомыми. Оба изображения были одного типа: привлекательные женские аватары в ярких, цепляющих цветах. Она невольно задумалась, похожи ли были и сами жертвы.

Её пробрало до костей от мысли, что такое происходит в Бостоне – возможно, прямо сейчас, где-то рядом. Но зачем он это ей показывает? Что за тест? Ками вопросительно подняла на него глаза.

– У вас есть по этому делу какая-то дополнительная информация? – спросил Фрейзер.

– Я этих людей не знаю. Но, наверное, вы не об этом спрашиваете?

– Нет, не об этом. Я хочу знать вот что: что вы можете рассказать мне о них? Судя по тому, что есть в деле, какую информацию вы можете дать по части информационных технологий? Мы считаем, что в момент, когда их убили, оба были в сети – и, возможно, играли.

– Наверное, кое-что смогу, – сказала Ками. Она подумала: если они играли, то не услышали бы, как убийца вламывается. Наверное, поэтому ему и удалось подкрасться. А если он знал, кто они в игре, и что их персонажи онлайн, то понимал, когда можно до них добраться. Ей казалось, всё должно было случиться именно так.

– В какие сроки вы сможете мне сказать? – спросил Фрейзер.

Она пожала плечами.

– Это зависит, – сказала она. Ей не хотелось сейчас выглядеть дерзкой, но, господи, они же должны понимать: она тоже не ясновидящая.

– От чего? От чего это зависит?

– От того, как быстро у меня будет доступ к устройству. Мне нужно устройство, – терпеливо объяснила Ками, заметив, как Коннор насупился.

Губы Фрейзера сжались.

– Дайте ей телефон, пожалуйста, – сказал он Коннору.

– Её телефон? – в голосе Коннора звучало недоверие.

– Да. Ей нужен доступ к устройству.

– Я не хочу возвращать ей её устройство, – возразил Коннор, уже по-настоящему взбешённый. – Неизвестно, что она с ним сделает.

Фрейзер сцепил руки и посмотрел на Коннора так, будто вытаскивал остатки терпения из каких-то внутренних запасов – но эти запасы были не бесконечны.

– В данный момент я не разрешаю ей пользоваться устройством Федерального бюро расследований, – объяснил он. – Значит, её собственное – единственный вариант. Как она справедливо заметила, ей нужно на чём-то работать.

С раздражённым вздохом Коннор поднялся и строевым шагом вышел из кабинета. Очевидно, он направился обратно в комнату для допросов, где оставил её изъятые вещи, и у Ками на миг вспыхнула надежда, что она наконец-то снова окажется рядом со своим телефоном – пусть даже ненадолго. Без него она чувствовала себя так, словно одна рука связана за спиной.

Она не понимала, к чему всё это. Всё казалось странным. Ей нужно было разобраться. Если когда и требовалось опережать их хотя бы на шаг, то сейчас.

Фрейзер молчал, и по лицу его нельзя было ничего прочесть.

Ками чувствовала, будто оказалась в неизведанных водах. Хотя нет. Она поправила себя: она знала, что оказалась в неизведанных водах, но кто-то бросил ей то, что выглядело спасательным кругом. Только спасательный круг мог оказаться замаскированной змеёй.

На секунду она подумала, не лучше ли потратить пару минут, делая вид, что ищет, а потом сказать, что ничего не нашла.

Но тут же передумала. Она не могла так. Не думала, что способна настолько врать. Да и потом – это дело об убийстве.

Это не просто поменять сайт Федерального бюро расследований, потому что она на них разозлилась и могла это сделать. Это было серьёзное преступление, и, судя по одной из дат, которые она заметила, ещё и совсем недавнее.

Она должна была помочь, если только могла. Если это именно то, что им от неё нужно, она постарается – даже если не до конца понимает, в чём сложность. Даже если после этого её посадят, как она была уверена, они и собирались сделать.

Она почувствовала то знакомое щекочущее возбуждение в животе – как на занятиях, когда перед ней вставала задача, которую нужно решить быстрее остальных. Она ничего не могла с этим поделать.

Казалось, Коннор отсутствовал целую вечность, но на самом деле, вероятно, прошло не больше двух минут. И вот он уже вернулся, сел рядом и сердито сунул ей телефон.

С облегчённым вздохом она разблокировала его и принялась за поиски.

Информации в файле было недостаточно, но там нашлась отправная точка, которая ей требовалась. Пальцы забегали по клавишам. На телефоне она работала чуть медленнее.

«На клавиатуре я быстрее», – пояснила она на случай, если их удивила задержка.

В комнате повисло выжидательное молчание; его нарушало лишь постукивание Коннора по столу. Ками почти не замечала этого.

Она подняла взгляд на Фрейзера.

– Как думаешь, сколько тебе понадобится? – спросил он.

Ками пожала плечами.

– А насколько подробно вам нужно? – сказала она.

– Ну, давай ограничимся основным. Как скоро ты сможешь добыть сведения о том, чем они занимались? Об их сетевой активности до… до инцидентов. В какой игре или виртуальной реальности они находились? Есть способ это установить?

– Игра, в которую они оба играли перед тем, как их устройства отключили, называется Bordercross. Это очень популярный экшен про шпионаж; в нём есть характерные аватары, которые игроки могут настраивать под себя, – объяснила Ками. – Вот этот первый IP-адрес использует имя FemmeFatale, а второй – VixenThree. Это их игровые имена, – добавила она. – А те маленькие картинки, найденные на каждом месте убийства, – это их аватары. Вот так выглядели их персонажи в игре. Что ещё хотите узнать?

Теперь в комнате воцарилась другая тишина. Ошеломлённая – и оттого ещё более тяжёлая.

Фрейзер выглядел потрясённым и не верящим. Коннор – тоже, но вместе с тем злым, словно понимал: начни он возражать, и выставит себя идиотом.

– Ты всё это успела за это время – с телефона? – осторожно спросил Фрейзер.

– Да. Есть и другое, что я могу достать, но это займёт больше времени. Не хочу зря тратить ваше время, – сказала Ками.

Фрейзер моргнул. Ей вдруг показалось, что на какую-то долю секунды он пытается сдержать улыбку, будто она сказала что-то до безумия смешное.

А потом он открыл рот и произнёс то, чего она не ожидала – никогда, ни при каких обстоятельствах.

– Я предложу тебе сделку. Нам срочно нужна конкретная техническая экспертиза по этому делу. Похоже, ты можешь её дать. Так что выбор такой: помогаешь нам раскрыть это – и мы подчистим твоё досье. Отказываешься – и следующие двадцать лет проведёшь в тюрьме.

Глава четвёртая

– Что? – недоверчиво переспросила Ками у Фрейзера.

Она понимала, что ровно в ту же секунду это же слово сорвалось с губ Коннора. Впервые – и, вероятно, в последний раз – они подумали об одном и том же.

Теперь Ками видела: Коннор уставился на Фрейзера точно с таким же оглушённым выражением лица, какое, она была уверена, застыло у неё самой. Да он что, всерьёз? Он же не может это иметь в виду!

Но Фрейзер спокойно выдержал её ошарашенный взгляд. Не моргнул. Не отвёл глаз. И не выглядел так, будто пытается что-то скрыть. Она понимала: он не шутит и не играет. И всё же это выходило за пределы всего, что она когда-либо могла себе представить. Она не могла уложить это в голове. Для начала – как они вообще рассчитывают, что она согласится? На это? На работу для ФБР?

Ками словно ударили под дых.

Коннор заговорил первым, всё ещё не веря.

– Вы ведь не серьёзно.

Фрейзер почти улыбнулся.

– Я абсолютно серьёзен. У неё есть навыки, которые нам нужны. Со вчерашнего дня наша группа потеряла трёх толковых, технически подкованных агентов. Эти умения нам сейчас жизненно необходимы в этом деле. И хотя до ухода Симмонса мы кое-что успели получить, на добычу информации у него уходило больше времени. А она сделала это за сколько? За пять минут? Сейчас нам поможет скорость. Она даст нам нужное преимущество.

– Но она же хакер, – неверяще сказал Коннор.

– Она студентка, – поправил его Фрейзер. – Студентка, которая вот-вот окончит университет. Да, она взламывала раньше. Но это не её постоянная работа. – Он повернулся к Ками. – Что ты будешь делать дальше – решать тебе. Ты талантлива. Ты могла бы быть нам полезна. Ты могла бы помочь нам в важном деле, – ровно произнёс он.

Ками открыла рот – и тут же закрыла. Помолчала, решая, что сказать.

– Послушайте, я не хочу на вас работать, – сказала она. – У меня… у меня этические претензии к ФБР.

– У тебя? Этические претензии? К нам? – Коннор и правда звучал потрясённо.

Она не обращала на него внимания и продолжила: «Я взломала вашу главную страницу не просто ради того, чтобы устроить переполох. Я сделала это потому, что у меня к вам есть настоящие претензии. Обиды. К вам как к организации. Я вам не верю. Как и полиции, а вы – что-то вроде ещё более бюрократической версии полиции. Вы не добиваетесь результатов. Вам наплевать на людей, которым вы якобы должны помогать. Я изменила главную страницу в знак протеста. Так что я не могу принять эту работу. Надеюсь, я хоть чем-то помогла вашему расследованию, и вы выясните, кто убил тех женщин», – закончила она, желая проявить сочувствие к жертвам, хотя к Федеральному бюро расследований не питала ни капли тепла.

Она знала, что это будет означать тюремный срок. Наверное, это было безрассудное решение, но она должна была отстоять то, во что верила.

– Ну вот, – сказал Коннор с видом человека, чья правота только что подтвердилась, и ещё, как показалось Ками, с облегчением. – Она не хочет помогать. Она просто хакерша. Не тот человек, которого мы вообще могли бы использовать.

Он посмотрел на начальника так, словно думал, что Фрейзер на миг помутился рассудком, раз мог такое предложить.

Ками ожидала, что Фрейзер разочаруется. Что после всех довольно приятных слов о её навыках он поймёт: у неё серьёзная обида на организацию. Что это даст ему представление о том, как она всё воспринимает.

Но нет – всё явно шло не так. Фрейзер вовсе не выглядел разочарованным, наоборот – он был странно спокойным.

– Значит, у вас зуб на правоохранительные органы. Я вижу.

– Рада, что видите. – Ками кивнула.

– Я не буду вдаваться в подробности, почему. Предполагаю, причина веская – по крайней мере, с вашей точки зрения, – и обида у вас настоящая. Возможно, вы так и не получили ответа в деле, к которому был причастен кто-то из близких вам людей. Такое случается.

Она удивилась. Фрейзер оказался куда более проницательным, чем она думала.

– Любая организация состоит из людей. Она держится или рушится на плечах тех, кто в ней работает. Мы не можем раскрыть каждое дело. Но мы стараемся изо всех сил. Нераскрытые дела – это то, что мы ненавидим. Сейчас есть люди в положении, похожем на ваше. Друзья и семьи женщин, которые погибли. Они надеются, что Федеральное бюро расследований это раскроет, что это принесёт им хоть какое-то облегчение. И мы даём вам исключительный шанс – сделку, которая позволит вам избежать тюрьмы, – потому что сейчас нам не хватает специалистов. У вас есть навыки, которые прямо сейчас могут помочь поймать этого парня. И это может немного утешить тех, кто скорбит. Понимаете, о чём я?

Ками действительно понимала. Его логика была безупречной. Она кивнула, и он продолжил:

– Нельзя ругать Федеральное бюро расследований за то, что оно «недостаточно хорошее», когда вам дали шанс стать его частью, принести пользу и изменить всё к лучшему. А вы сказали «нет». Значит, если теперь вы снова скажете «нет», вам придётся жить с реальностью: вы сами выбрали не помогать. Вы сами решили не применить свои навыки. Вы критиковали, не желая помочь. И думать об этом будете из тюремной камеры. – Лицо у него стало таким суровым и жёстким, что она моргнула. – Других вариантов для вас нет, мисс Ларк. Либо тюрьма, либо это предложение. Такие сделки заключаются крайне редко.

Он взглянул на Коннора; тот кивнул в знак согласия, и Фрейзер продолжил:

– За этот год мы уже арестовали, наверное, сотню человек по всему штату – за вмешательство в работу Федерального бюро расследований, за попытки саботировать нас разными способами. Знаете, скольким из них предложили второй шанс?

Ками покачала головой.

– Ни одному. Это не обычная практика. Федеральное бюро расследований редко идёт на сделки. Сейчас это возможность, где выигрывают обе стороны. Мы оба получаем выгоду. Но выбор за вами. Может получиться так, что проиграют все – и тогда вам придётся жить с последствиями.

Ками уставилась на него, не находя слов. Своей спокойной логикой он заставил её пересмотреть собственные принципы, дав понять: вообще-то это её шанс всё изменить. И правда была в том, что тюрьма – это кошмар.

Там ей ни за что не дадут доступ к телефону. Скорее всего, она не сможет продолжить учёбу. Её жизнь – такая, какой она её знала, какой мечтала и планировала, – закончится, и эта истина внезапно напугала её.

Словно уловив её внутреннюю смуту, Фрейзер продолжил:

– Мы оформим вам выплату, чтобы покрыть расходы, пока вы будете работать. Мы не звери – если только вы не нарушите свою часть договорённости. Когда дело будет раскрыто, мы расходимся. Обвинения снимем. Ни судимости, ни тюремного срока.

Он сложил пальцы домиком и снова пристально посмотрел на неё.

– Если вы поможете раскрыть серьёзное преступление, вы, возможно, спасёте других геймеров от убийства. Семьи смогут поставить точку. Вы получите диплом и выпуститесь. Вернёте себе свою жизнь. – Он помолчал. – Решайте.

Ками опешила. Если бы она знала, что её поступки закончатся тем, что она окажется здесь и ей предложат выбор, который на самом деле вовсе не выбор, она ни за что не взломала бы ту главную страницу. Ни за что.

Фрейзер был прав. От такого предложения нельзя отказаться. Даже если забыть про тюрьму, после отказа у неё не осталось бы никакого права критиковать ФБР.

Ей не хотелось, чтобы её продавили, но она понимала: придётся согласиться. И где-то глубоко внутри её удивляло, насколько ей жаль тех двух женщин. Быть убитой во время игры, когда тебя выслеживают в сети, а потом находят уже в реальной жизни, – это зло. Тот, кто это сделал, был по-настоящему злым. Не просто бесполезным и некомпетентным – как она привыкла думать о ФБР, – признала Ками неохотно.

Хотя ей и казалось, что это несправедливо, и что её загнали в угол и вынудили принять условия.

Словно прочитав её мысли, Фрейзер продолжил, снова напомнив о том, что говорил раньше; голос у него стал серьёзным:

– Единственная причина, по которой я даю вам этот шанс, – нам нужны специалисты по информационным технологиям. Наших айти-специалистов переманивают в айти-карьеру яркие, блестящие, захватывающие техстартапы, с которыми мы не можем тягаться. Я выкладываю карты на стол. Такова наша ситуация, и она даёт вам возможность выторговать себе выход из гарантированного тюремного срока, предоставив нам эти навыки.

Она глубоко вдохнула; мысли в голове кружились вихрем.

– Хорошо, – сказала она. – В таком случае я принимаю ваше предложение.

Одобрительный кивок Фрейзера совпал точь-в-точь с яростным фырканьем Коннора.

– Прекрасно, – сказал Фрейзер. – Работать вы будете под руководством Коннора. – В его словах слышалась явная нотка сарказма, и у Ками снова ухнуло вниз внутри.

– Я? – недоверчиво переспросил Коннор.

– Я хочу, чтобы она работала с нашим самым опытным агентом, – сказал Фрейзер Коннору. – Это дело – высший приоритет. У вас самый высокий процент раскрываемости, и мне нужно, чтобы вы занимались им. А то, чего вам не хватает в техническом плане, она сможет дать.

– Но её?

Коннор сказал это тем же тоном, каким чувствовала себя она. Работать вместе с этим типом, который её откровенно ненавидит? Она видела в его глазах то же замешательство, что испытывала сама. Это была ужасная идея. Она могла кончиться только катастрофой.

Ками раскрыла рот, чтобы возразить. Сказать: «Нет, я не хочу быть в паре с Коннором», – но понимала, что это бесполезно.

Фрейзер, теперь уже добродушно улыбаясь, казалось, не замечал их обоих и их потрясения – хотя Ками была уверена, что он всё прекрасно понимает.

– Раз вы приняли условия, думаю, пора приступать к работе. Уверен, мы все согласимся, что поймать этого убийцу – первостепенная задача для ФБР.

Коннор, бросив на неё злой, недовольный взгляд, кивнул.

– Я приведу документы в порядок, чтобы мы могли подписать соглашение. Юридически обязывавающее соглашение, – строго подчеркнул Фрейзер, обращаясь к Ками. – А пока я этим занимаюсь, вот полное дело. – Он положил на стол более толстую папку из плотного жёлтого картона. – Здесь все бумаги, что у нас есть. В интернете тоже кое-что имеется. Мне нужно, чтобы вы двое прошли в соседнюю комнату, в зал заседаний, и просмотрели всё, чем мы располагаем. – В голосе Фрейзера прозвучала более жёсткая нота. – С этого момента дело ваше. И время пошло. Вы должны найти и выследить этого серийного убийцу, прежде чем он убьёт снова.

Глава пятая

Ками кольнуло тревогой, когда она поднялась и вышла из кабинета, направляясь туда, куда указал Фрейзер. Всё происходило со скоростью света. Всего час назад она была обычной студенткой, занималась своими делами – а потом стала арестованной преступницей, и вот теперь приняла сделку, по которой должна стать привлечённой к работе помощницей ФБР и поймать убийцу.

Поймать убийцу. Она никогда не представляла себя на таком месте. Но, оглядываясь назад, Ками понимала: ей всегда хотелось, чтобы справедливость восторжествовала. Это и правда было частью её характера и склада ума. Просто делать это она хотела по-своему – а не в составе этой организации.

– Справа, – раздался у неё за спиной железно-ровный голос Коннора.

Ками свернула вправо и вошла в зал заседаний. Коннор последовал за ней, держа папку.

Глядя на его неодобрительное лицо, Ками снова вскипела. Вот оно какое, это ФБР. Такие вот мужчины – знающие лишь бюрократию и питающие неприязнь ко всем, кто пытается быть или выглядеть не так, как принято.

Легко не будет, понимала Ками.

Коннор швырнул папку на стол.

– Читай, – рявкнул он. – Вникай в предысторию. Ты должна знать факты так, чтобы пересказывать их во сне.

Ками раскрыла дело и стала читать о двух женщинах. Теперь у них появились лица и имена. Лиз Хьюз. Адриана Найт. Одна из них, Адриана, жила всего в нескольких километрах от Ками. Более того, она жила в ряду дорогих домов – на одном из Каминых пешеходных маршрутов от центра к университету. Ками любила ходить там: высокие деревья, простор, парк напротив. Но ей и в голову не приходило, что тем же путём мог пройти убийца – проникнуть в дом и совершить убийство.

Пока она читала, Коннор заговорил так, будто не доверял Ками даже в том, что она сможет понять содержание.

– Обе женщины были в сети на момент смерти, и убийца, должно быть, умел их находить. Мы предполагаем, что в то время обе были в очках дополненной реальности – они заглушали звук, когда убийца входил. В оба дома проникли со взломом. Поскольку обе жертвы находились в своих игровых зонах в момент нападения, он смог подойти близко, так что его не увидели и не услышали. Признаков борьбы на обоих местах почти нет. Только несколько потёртостей. Волокна под ногтями жертв, которые указывают на то, что он был в перчатках.

Помимо воли Ками передёрнуло. Представить, как жертвы царапали руки убийцы, – от этого холодок пробежал по позвоночнику.

– Кроме того, что обе увлекались играми, общего между ними мы пока не выявили. Никаких общих контактов. По результатам стандартных опросов соседей, друзей и родственников – ни проблем, ни конфликтов в жизни ни одной из них, которые могли бы указать на мотив убийства.