Перевоспитание мажора

— Ой, ну, ладно-ладно, — тётя Валя хитро подмигивает и возвращается за прилавок, но время от времени продолжает поглядывать на нас с явным интересом.

Рыжая, придя в себя, снова становится собой — деловито идёт вдоль полок. Берёт упаковки и передаёт мне.

— Блин, тележку надо было взять, — ворчу я. — Погоди, я схожу.

— Тут нет тележек, — улыбается она.

— Что же мне это всё так нести? В руках?

— Ну, ты же обещал помочь, — пожимает плечами. — Помощь подразумевает физический труд, Артём. А то, что ты просто рулем крутил, я это уже записала как отдельный подвиг.

Вот, с… Ладно.

Мука, сахар, соль, какие-то специи — всё вроде нормально, я послушно тащу.

Невольно в голове вспыхивает мысль, что, если бы меня сейчас увидели друзья или та же Аделька… капец. Я даже оглядываюсь по сторонам в страхе.

— Потерял что, Артём? — тут же смеётся Рыжая.

— Показалось, — бурчу в ответ. — Всё? Или ещё что надо? —уточняю, желая побыстрее закончить с этим.

— А ты торопишься? Так, езжай. Я сама могу, — пожимает плечами.

— Спросить уж нельзя. Ещё что нужно?

— Яйца, — весело щурится Рыжая, глядя мне в глаза. — Самое главное же! Яйца!

О, да, детка. Ты пока даже не представляешь, насколько это важно. Усмехаюсь.

Рыжая куда-то заныривает и возвращается уже с упаковкой яиц.

— Всё! — заявляет громко. — Пошли на кассу.

Складываю всё перед улыбающейся и следящей за нами продавщицей. Рыжая лезет в сумку.

— Я заплачу, — бросаю небрежно и достаю карточку.

— Не надо, — строго произносит девчонка. — У меня есть деньги.

— Тут гроши. Не вставай в позу, Алис, — хмыкаю я. — Мне не сложно. Для меня это пф… — и свечу перед ней золотой картой.

— А я говорю, что не надо, — хмурится она. — Ты глухой? У меня есть деньги и я сама могу купить себе, что нужно. Убери! — кивает на пластик в моей руке.

Продавщица всё это время следит за нами так, как будто сериал интересный смотрит. Шоу ей устроили, блин.

Я недовольно хмыкаю и убираю карту. Складываю руки на груди и слежу, как Рыжая безрезультатно перетряхивает в сумке её содержимое. Хмурится. Опять перетряхивает.

Ясно

— Ну, долго ещё? — лениво спрашиваю я, демонстративно глядя на свои фирменные часы на запястье. — Доставай свои ДЕНЬГИ! — делаю ударение на последнем слове. — А то задерживает же, — и мило улыбаюсь продавщице.

— Неужели забыла? — растерянно говорит Рыжая. — Я же помню, что клала кошелёк в сумку.

Ещё раз проверяет. Да нету там нифига! Я прямо чувствую торжество.

Медленно, делая вид, что вообще не удивлён, лезу снова за картой.

— Тётя Валь, — начинает Рыжая. — Я потом зайду тогда. Кошелёк забыла! Потом тогда!

— Алисонька, а куда ж я товары-то дену? Это мне сейчас всё раскладывать? Есть же, кому заплатить, — и она с улыбкой на меня смотрит.

Подыгрывает? Хм.

Тоже ей улыбаюсь своей самой милой улыбкой.

Продавщица протягивает мне агрегат для оплаты картой.

Я вздыхаю и достаю карточку. Прикладываю. Писк и из агрегата лезет чек.

А споров-то было! Тут делов-то! Пшик!

Рыжая не успевает поспорить, как мы с тётей Валей всё быстренько проворачиваем.

— Благодарю за покупку! — улыбается продавщица.

Я тоже улыбаюсь.

Только рыжая не улыбается. Стоит как бука и всё ещё пыжится.

Я пожимаю плечами и сгребаю покупки. Иду на выход и ей ничего не остаётся, как последовать за мной.

— Не надо было этого делать, — бурчит мне в спину.

Останавливаюсь и оборачиваюсь.

— Что именно? — ухмыляюсь. — Надо было доставить неудобства этой милой женщине? Чего ты бучишься? Ты, когда не хмуришься и не злишься, гораздо красивее, кстати.

Говорю и резко осекаюсь. Блин, Тёма, что ты несёшь?

Ещё давай в любви ей признайся! Этой колючке!

— Я мне всё равно, красивее я или нет. Я отдам всё, — фыркает она.

— Окей, — отвечаю расслабленно. — Я привык, что мне дают.

Рыжая закатывает глаза и идёт к машине.

Складываю всё в багажник.

— Мне ещё в одно место надо, — сухо говорит Рыжая. — Ты можешь продукты пока к Валентину Алексеевичу отвезти, я вечером зайду, заберу.

— А тебе куда надо?

— На ферму.

— На ферму? Зачем? Коров доить? — усмехаюсь я.

Зыркает на меня и усмешка пропадает с моего лица.

— Надо комбикорм забрать.

— Комбикорм? — тупо переспрашиваю я. — Тебе-то он зачем?

— Не мне. Тёте Клаве.

— Хм, ну, поехали за комбикормом, — говорю я.

Приезжаем на ферму. Алиса уходит. Нет её минут десять. Потом выходит вместе с мужиком, у которого в тачке лежит огромный мешок, на котором написано:

«Комбикорм» 40 кг.

Класс, блин.

Мужик хмуро оглядывает меня, молча здоровается за руку и уходит.

— Вот, — показывает на тачку с мешком Рыжая. — Это комбикорм.

— Приятно познакомиться. Артём, — шучу я. — И чё? Куда его? В багажник? А тачка нафига?

— Тётя Клава живёт в другом конце деревни. У колодца. Ну, того самого, у которого мост размыло, — невозмутимо произносит Алиса. — Так что машина туда не проедет. Придётся пешком.

— Издеваешься?

— Есть же тележка, — она кивает на дребезжащую металлическую тачку.

Я смотрю на мешок. Смотрю на тачку с одним колесом, которое явно норовит повернуться перпендикулярно движению. Смотрю на Алису, которая невинно смотрит на меня. Только почему мне кажется, что в глазах её черти скачут?

Но Силаевы не сдаются. Хочет посмеяться? Думает, что отступлю? Брошу тут и уйду? Фиг тебе, Рыжая!

— Ладно, — цежу я и берусь за ручки тачки. Приподнимаю. Тяжёлая, блин.

Одно колесо, действительно, живёт своей собственной жизнью и норовит увезти всю конструкцию в кусты крапивы при каждом шаге.

— Ну что, поехали? — весело командует Алиса, идя рядом со мной. — Может тебе помочь?

— Сам справлюсь, — бурчу я. — Говори, куда везти.

Мы выходим на улицу и я тут же замечаю, что местные дружно повылазили на свои крылечки. Полдеревни, кажется, решило именно сейчас выйти подышать воздухом.

— О, смотри-ка, Сапрыкинский внучок с тележкой! — доносится с одного двора.

— Никак с приданым к Алиске собрался! — хохочет какой-то дед на завалинке.

Я иду, нахмурившись и толкая перед собой эту треклятую тачку, которая на каждой кочке норовит вывалить мешок в пыль.

— Ты специально это всё устроила, — бормочу я, вытирая пот со лба.

— Что именно? — округляет глаза Рыжая с самым честным видом на свете.

— Всё! Комбикорм этот! Тачку эту убитую! Весь этот... — я обвожу рукой деревню, — этот театр!

— Я просто выполняю обещание, данное тёте Клаве, — пожимает она плечами. — А то, что тебе это неудобно... ну, знаешь, Силаев, надо было думать, прежде чем помощь предлагать.

Хочу ответить, но тачка налетает на очередной ухаб и мешок съезжает набок так резко, что я едва успеваю поймать его коленом, одновременно балансируя всей конструкцией. Со стороны, наверное, выгляжу как цирковой медведь на моноцикле.

Алиса не сдерживается и заливисто хохочет, прикрывая рот ладонью. Зло зыркаю на неё и сжимаю зубы. Ладно, Рыжая, ещё не вечер.

К дому тёти Клавы мы, наконец, доходим — я весь мокрый, в пыли, с занывшим плечом и стойким убеждением, что комбикорм — это зло.

Тётя Клава, увидев такую делегацию, всплёскивает руками не хуже тёти Вали.

— Ой, батюшки, никак Алисонька женишка нашла! — восклицает она, разглядывая меня с не меньшим интересом, чем предыдущая тётка.

Что за деревня, а? Тут все только про женишков и думают!

— Не женишок, тёть Клав, — смеётся Рыжая. — Носильщик.

Стерва.

— Носильщик хороший, — подмигивает тётка мне и забирает мешок с такой лёгкостью, будто там пуховая подушка, а не сорок килограмм комбикорма. — Спасибо, сынок. Заходи чайку выпить, пирогов дам.

Я смотрю на Алису, которая уже отворачивается, чтобы я не увидел её улыбку. Слишком поздно — увидел.

— Спасибо, но мне пора, — цежу я.

— Обиделся? — спрашивает Алиса, когда мы отходим от дома тёти Клавы, толкая уже пустую, но всё равно скрипучую тележку обратно к ферме.

— Есть немного, — отвечаю честно.

— «Спасибо», — хмыкаю я. — Маловато что-то за такую помощь-то.

Спасибо тебе! Реально помог сегодня! Я бы одна не справилась с мешком-то.

Алиса смотрит на меня.

— А чего же тебе надо? Денег?

— Пф, — фыркаю я. — Я тебе помог и ты мне помоги, — улыбаюсь я.

— Это как же?

— В город со мной поехали. Дед одного не отпустит, а я скажу, что тебе в город надо, — придумываю на ходу.

Рыжая застывает и глазками хлопает. Чуть приоткрывает рот. Взгляд сам опускается на её губы, но я быстро возвращаю его на глаза.

— Ну? Поможешь? Или… боишься? — хитро щурюсь.

— Я? Тебя, что ли? — гордо вздёргивает подбородок. — Поехали, если тебе так надо!

— Очень надо, Алис. Прям очень, — усмехаюсь я. — Всё, значит, договорились. Смотри, обещала! Вечером сегодня тогда.

— Сегодня?

— Да, а чего тянуть-то? Днём деду обещал помочь там, а вечером заеду за тобой. Поняла?

Глава 11. Удивить Рыжую

Затягиваю последнюю гайку на решётке и вытираю руки о тряпку, всё ещё в масляных разводах.

— Дед, ты серьёзно хочешь эту решётку красить сейчас? Может, завтра докрасим? — смотрю на часы на стене сарая.

— Сейчас, Тёма, — дед не поднимает головы. — Сегодня не покрасим, а завтра уже ржавчина. Порядок любит, когда его наводят заранее, а не когда петух клюнет.

Хмыкаю и присаживаюсь рядом, придерживаю решётку, пока дед проходится по ней кистью.

С дедом спорить бесполезно. Лучше реально помочь, чтобы быстрее это всё доделать.

Слежу за мазками кистью, а мысли в башке совсем в другом месте.

Рыжая ждёт меня. Волнуется, наверное. Я уже придумал, куда повезу её. Вот она офигеет! Просто уверен на сто процентов!

— Тёма! Ты держишь или нет?! — раздаётся недовольный голос деда и я словно очухиваюсь.

Блин, да чего я о ней думаю постоянно? Девка как девка! Подумаешь! Будто у меня свиданий не было!

Перевожу взгляд на хмурого деда.

— О чём думаешь? — спрашивает он, снова возвращаясь к покраске.

— Об учёбе, — хмыкаю я.

— Ну-ну, это правильно. Вон и Алиса просила в город её свозить. Для учёбы там что-то надо ей. Свозишь?

Ах, ты, Рыжая! Уже наврала деду? Хитра! Молодец. Значит мне ничего придумывать не придётся!

Но я отвечаю не сразу. Даже морщусь для вида, не желая показывать деду, что сам весь день жду уже вечера, чтобы забрать Рыжую и…

— Ладно, отвезу, — тяну недовольно. — Вообще, сегодня пораньше спать хотел лечь. Но раз надо…

— Ну, если не хочешь, — отвечает он. — Я, вон, Лёшку попрошу.

Лёшку?! Это долговязого, что ли?!

Хмурюсь.

— Сказал же, отвезу, — произношу уже твёрже. — Не надо никаких Лёшек. Отвезу.

Дед с улыбкой кивает и, наконец, докрашивает долбанную решётку.

После душа я укладываю волосы и открываю шкаф.

Джинсы и рубашка, та самая, синяя, которую Рыжая как-то похвалила мимоходом, будто невзначай. Я это запомнил.

Смотрюсь в отражение. Ну, кто устоит? Тут без вариантов!

— Ну что, — подмигиваю своему отражению, — удивим Рыжую?

Получаю от деда ещё пару наставлений. Выслушиваю молча, кивая. Дед, блин. Живёт в своём прошлом. Сейчас вообще всё иначе. А он меня ещё учит общению с девочками. Учитель, блин!

Как будто у меня девочек не было и я не знаю, что им нужно. Хмыкаю про себя.

Наконец, всё. Хлопает меня по плечу и я вылетаю из дома.

У её дома останавливаю машину, глушу двигатель и сначала просто сижу, глядя на дверь. По плану — она выходит, я открываю ей дверцу изнутри, она садится, погнали. По факту, когда дверь открывается и выходит Алиса, план летит к чертям.

Платье на ней тёмно-красное, чуть выше колена, волосы распущены и в свете фонаря отливают чем-то почти медным. Я реально зависаю. Челюсть чуть не отвисает, но вовремя ловлю себя за шкирку и делаю морду кирпичом.

Так, Силаев. Спокойно. Видел ты и получше. Ну, видел, конечно. но Рыжая… она какая-то другая, что ли. Таких раньше точно не видел.

Короче, я как придурок моргаю, беру себя в руки и, вместо того чтобы дождаться её в машине, выхожу сам, обхожу капот и открываю дверцу.

— Спасибо, — говорит Алиса, чуть удивлённо.

— Садись. И так уже стою тут, жду, — отвечаю с небрежностью.

Она садится, аккуратно придерживая подол, и я захлопываю дверцу. Обхожу машину и сам тоже сажусь. Сразу завожу мотор и резко рву с места.

— А у тебя надолго дела? — спрашивает она, когда я выруливаю со двора.

— Как пойдёт, — неопределённо отвечаю я. — А ты куда-то спешишь?

— Не хочу домой поздно возвращаться, — отвечает Рыжая.

— Ну, если так, то можем в городе заночевать, — как бы небрежно бросаю я, а сам кошусь на Рыжую, которая уставилась в окно. — У меня там квартира своя. Там переночуем, а утром дома будешь. Вообще не проблема.

И тут эта дикарка резко хватается за руль и дёргает его. Так дёргает, что я едва успеваю сильнее сжать его и вырулить обратно на дорогу с обочины.

— Ты спятила?! Ты что творишь?! — ору на неё.

— Разворачивай! Домой вези меня! — требует она.

— С чего вдруг?! Ты чего?!

— Передумала.

Блин. Бешеная.

— Да не бойся ты, — хмыкаю я, естественно, никуда не разворачиваясь, а продолжая гнать в город. — Шутка это была.

— Дурацкие у тебя шутки, — бурчит Рыжая колючка.

— Всем нравятся.

— Мне нет. И никто тебя не боится.

Хмыкаю.

Успокоилась, вроде. Бешеная! Чуть в кювет нас не сбросила!

Блин, любую другую высадил бы уже и шлёпала пешком! А её? Чё не высаживаешь, Тём? А?

Со злости на Рыжую и на себя врубаю музыку, чтобы хоть чем-то заполнить тишину в салоне и сбить свои мысли.

Дальше так и едем молча. Рыжая сама не начинает разговор, а я… да пошла она! Строит тут из себя! Подумаешь, домой позвал. Чё такого-то?

У меня классная квартира. Живу один. Кровать большая.

Снова кошусь на Рыжую, словно боясь, что она и мысли мои прочитает и я получу по морде.

Короче, веду себя как придурок, но ничего поделать с этим не могу. И от этого злюсь ещё больше.

Городские огни появляются постепенно — сначала редкие фонари, потом всё гуще, ярче. Рыжая молча смотрит в окно, и я замечаю, как она чуть подаётся вперёд, будто впитывает это всё глазами. Нравится.

— В центр едем? — спрашивает, оглядывая витрины.

— Почти, — не сбавляю скорость.

Сворачиваю не к центральной площади, а в переулок за старым бизнес-центром. Паркуюсь у неприметного служебного входа.

— Это что за здание? — Рыжая с подозрением рассматривает серую многоэтажку. — Ты меня куда привёз?

— Не нервничай, — усмехаюсь я, помогая ей выйти из машины. — Терпение, Рыжая. Не всё сразу.

Веду её к боковой двери, киваю охраннику. Тот меня узнаёт и молча пропускает, только косится на Алису с любопытством. Заходим в лифт.

— Куда мы едем? Это же не жилой дом? Мы же не к тебе едем? — она смотрит на кнопки, где нет привычных цифр этажей — только «ТЕХ» с изогнутой стрелкой наверх.

— А что? Передумала? — усмехаюсь я. — Уже ко мне хочешь?

— Дурак, — фыркает она.

— Как скажешь, — равнодушно развожу руками.

Лифт тихо гудит, поднимаясь, и я замечаю, что Рыжая нервно теребит ремешок сумочки — единственный признак, что она хоть немного волнуется. Обычно эта колючка держит лицо.

Боится. Такая она мне больше нравится. Без своей маски железной девочки.

Двери лифта открываются.

Я беру Алису за руку. Она сначала хочет забрать её, но я крепче сжимаю пальцы.

— Заблудишься, — говорю я. — Ищи тебя ещё тут.

Ещё чуть сжимаю хрупкую тёплую ладошку и веду её. Вроде, идёт послушно.

Мы выходим на техническую лестницу, а оттуда — через ещё одну дверь — прямо на крышу.

Глава 12. Облом

— Ах… — девчонка просто открывает рот и круглыми глазами смотрит на офигенный вид, открывающийся отсюда.

Понимаю её. Я сам прифигел, когда впервые тут оказался. Зачётное место, это правда.

Она замирает на пороге и я даю ей время прийти в себя. Но руку её не отпускаю. Так и держу. А ещё чуть глажу большим пальцем по внутренней стороне ладони, пока Рыжая крутит головой.

Внизу — россыпь огней, светящиеся ленты дорог, блеск рекламных щитов, и надо всем этим — тёмное небо, где неожиданно ясно видно звёзды, потому что мы выше основной городской засветки. Воздух здесь другой — чистый, прохладный, пахнет совсем не так, как внизу.

— Мы на крыше… — наконец, произносит Рыжая и поворачивается ко мне.

— А ты догадливая, — хмыкаю я, чуть сильнее надавливая пальцем на тёплую ладошку.

Чуть хмурится и тут же забирает руку.

Колючка.

Засовываю руки в карманы джинсов и прохожу.

— Нравится? — спрашиваю, плюхаясь на диван.

На этой крыше охрененная зона отдыха. Всё по высшему разряду. Идеальное место для свиданий.

Огромный светлый диван с подушками. По краям крыши вдоль перил стоят горшки с большими цветами. Подсветка офигенная, гирлянды.

Иди сюда, Рыжая, посидим. Взглядом зову её и любая другая уже давно поняла бы всё! Но не эта…

— Как ты вообще… как мы здесь оказались? Разве можно? — Рыжая так и стоит у входа, обняв себя. Словно опять закрывается.

Встаю и возвращаюсь к ней.

— Ну, есть знакомые, — пожимаю плечами, стараясь звучать небрежно, хотя внутри всё раздувается от того, какое у неё сейчас лицо. — Не самое сложное, что я организовывал в жизни.

— Пф! Корону поправь! — она смотрит мне в глаза и в них мелькают озорные огоньки.

— Да мне норм. Не давит, — хмыкаю в ответ. — Спорим, ты ни разу не была в таком месте?

— Не была, — спокойно отвечает она. — Ну и что? Я вообще в городе раза три, наверное, всего была. Вместе с Валентин Алексеевичем по делам ездила. А так… что тут у вас делать?

— Развлекаться, — отвечаю с улыбкой.

— Да мне и так не скучно.

— Ну, ещё скажи, что тебе не нравится здесь! — я начинаю злиться. Вот ведь, колючка неблагодарная! Я, между прочим, готовился и кучу бабок отдал Жорику за ключ! А она…

— Нравится. Очень, — просто отвечает она, без обычной колкости, скорее даже тепло. — Ты прав: я такое никогда не видела и мне очень нравится.

Подхожу и встаю рядом с ней у парапета. Внизу шумит город, а здесь, наверху, тихо — только ветер да редкий гул машин где-то далеко-далеко.

— Красиво, — тихо говорит она, обводя взглядом вечерний город.

— Ага, — отвечаю, хотя смотрю в этот момент не совсем на город.

На неё смотрю. Есть в ней что-то… что-то, что заставляет меня хотеть, чтобы ей понравилось. Чтобы оценила! Ну и… поблагодарила, что ли. Зря старался?

Смотрю на идеальный профиль, на волосы, которые в ночной подсветке переливаются золотистым блеском. На пухлые и такие розовые губы. Вообще без косметики, но такие манящие.

Сильнее сжимаю кулаки в карманах, чтобы не выдать себя.

Рыжая резко оборачивается и мы встречаемся взглядами.

— Зачем ты это сделал? — неожиданно спрашивает она.

Блин. Тупые вопросы задаёт! Я сам ещё до конца не понимаю, нафига.

Пожимаю плечами.

— Хотел тебе показать, — отвечаю просто, потому что ничего придумать не могу! Да блин! Впервые чувствую себя идиотом рядом с девчонкой! И от этого злюсь. — Не нравится — так и скажи! —бурчу, срываясь на злость. — Поехали тогда назад в деревню твою! Раз не нравится!

Хмурю брови и даже разворачиваюсь к двери. Матерюсь про себя.

Но тут чувствую, как тёплая ладошка касается моего запястья. Как током проходит по венам от этого касания. И я даже офигеваю от этих ощущений.

Оборачиваюсь и смотрю в зелёные глаза. Серьёзные, без обычной ухмылки.

— Мне нравится, — спокойно повторяет она. — Давай останемся.

Пф. Взрыв в груди от её такого спокойного и даже, блин, нежного, что ли, тона.

Сглатываю прежде чем ответить.

— Ну, давай останемся, — стараюсь говорить так, будто мне пофиг. Даже чуть ухмыляюсь уголком губ. И тут же отвожу взгляд, пока не спалился окончательно.

Она убирает свою руку с меня и на этом месте я тут же чувствую неприятный такой холодок. Вынимаю руки из карманов и потираю запястье.

Рыжая уже подошла к какому-то фикусу и из-за него смотрит с интересом вниз. Иду к ней.

— Вон там мой дом, — показываю рукой и как бы нечаянно касаюсь её плеча.

Стою близко. Так, что почти касаюсь её спины своей грудью. Но не приближаюсь. Словно боюсь чего-то? Чего? Я же всегда смелый с девчонками! Им, наоборот, нравится. Когда так. Нравится ведь?

Блин.

Но не Рыжей. Это точно.

— Где? — спрашивает она и реально вглядывается.

— Ну, вон, — показываю я. — Это предком моих дом на самом деле. А моя хата в другой стороне.

— А ты давно отдельно живёшь?

— Давно, — хмыкаю я.

— И как? Родители не против?

— Пф. Я взрослый вообще-то, — усмехаюсь. — Выпить хочешь?

Резко разворачивается ко мне лицом и, похоже, только сейчас понимает, что я стою очень близко. Отступает на шаг и облизывает быстро губы. Заправляет за ухо золотистую прядь. Волнуется?

— Я не пью, — произносит тихо, но уверенно.

— И я не пью. Я про сок, так-то. Ну, там, кола, сок, минералка. Будешь что?

Лицо сразу чуть расслабляется. Думала, я напоить её тут хочу, что ли? Пф.

— А есть апельсиновый сок? — говорит Рыжая. — Я люблю апельсиновый сок, а у нас его редко привозят.

Апельсиновый сок значит.

— Есть, — улыбаюсь я. — Пойдём.

Беру её за руку и тяну к дивану.

— Садись. Отсюда лучше видно.

Садится.

Я иду к барному шкафу и наливаю девчонке её любимый сок, а себе колу. Возвращаюсь с бокалами и протягиваю Рыжей.

— Спасибо, — говорит она.

Сажусь рядом, но так, чтобы не касаться её. Пусть не думает, что я тут… хотя, блин! Я ведь тут как раз…

— Ты учишься где? — спрашивает Алиса, отпивая маленькими глотками сок.

— Ага, в универе.

— Кем будешь?

— Хз, — пожимаю плечами. — К отцу пойду, наверное. Семейный бизнес, все дела, — усмехаюсь. — А ты чё? Как?

— Я тоже хочу в университет поступать. Готовлюсь.

— Ммм… круто. На кого? Погоди, угадаю. Учительницей?

— Нет, — улыбается Рыжая и это, наверное, её первая улыбка, подаренная мне.

Вау. Прогресс.

— На врача хочу. Детского. Педиатра.

— Ууу. Почти угадал, значит. Учитель и врач. Похожи ведь? Оба с людьми работают, только с мелкими.

Опять улыбается.

— А ты, оказывается, нормальный, — неожиданно произносит девчонка и я перестаю улыбаться.

В смысле?!

— Ну, я думала, ты и правда придурок самовлюблённый.

Хмурюсь. Вот…

— Ну, ты ведёшь себя так, — продолжает она.

— Как «так»? — смотрю на неё исподлобья.

— Как будто тебе все должны.

А нет?

Ладно вслух говорю другое:

— Просто ты видишь то, что хочешь.

— Да? Не замечала за собой, — отворачивается и обнимает себя.

Вообще, становится прохладно. Даже у меня по коже ветер холодит. А она вообще, вон, в платьице.

— Замёрзла? — спрашиваю я, вставая.

— Всё нормально.

— Ага. Вижу, твоё «нормально». Заболеешь ещё! Мне дед тогда по жопе ремня надаёт!

Алиса смеётся.

Я встаю, беру заранее подготовленный тут же на диване плед. Встряхиваю его и подхожу к Алисе. Стою пару секунд, а потом накрываю её плечи, снова садясь рядом. Чувствую, как девчонка чуть дёргается. Словно пытается сбросить плед и мои руки заодно с плеч, но я настойчивее прижимаю плед.

— Замёрзнешь ведь, — улыбаюсь, садясь уже ближе. И руки не убираю.

Она дрожит? Совсем замёрзла. Реально ещё заболеет.

Не знаю, почему, но голова сама наклоняется ближе к лицу Алисы. Её запах снова забивает лёгкие, дурманя и заставляя голову кружиться.

Херня какая-то происходи. Не было никогда так. Не было, блин!

— Я согрелась. Спасибо, Артём, — тихо говорит она и я ещё больше офигеваю от того, что она ведь впервые по имени меня назвала.

Не мажор или мажорчик, а Артём.

Не дождавшись от меня ни ответа, ни какой-то реакции, она поворачивается ко мне.

Между нашими лицами не больше пары сантиметров и от этого реально едет крыша. Ну, у меня так точно. Да и у Рыжей, вон, взгляд поплыл.

— Алис, я… — почти шепчу, сглатывая ком из непонимания, что, блин, делать-то?

Взгляд сам опускается на приоткрытые, влажные и такие розовые губы девчонки.

Опять сглатываю. Сдохну, если не попробую её сейчас, не поцелую. Сдохну ведь!

Подаюсь вперёд. Но тут в кармане джинсов начинает зверски вибрировать телефон. А потом раздаётся режущий напряжённую тишину звонок.

Алиса тут же отшатывается и даже встаёт, оставляя меня с пледом в руках.

Я матерюсь, хмурюсь и достаю долбанный телефон. Кого, блин, там прибить?!

Приглашаю вас в свои группы, где вы найдёте информацию о моих новинках и скидках, а также много красивых артов и визуалов к моим книгам!