Ломая запреты

И даже выставленные в защите руки не спасают её.

Мой язык уже в ней. Изучает. Пробует. Доставляет удовольствие.

Я пробую её вкус. Её вкус изнутри.

И чувствую, что, несмотря на попытки сопротивляться, она уже сдалась. Ну, я же чувствую это. Зачем пытаться обмануть меня?

У меня было достаточно тёлок и я легко читаю язык тела.

Наконец, мой язык встречается с языком Алёны. Но она тут же отдёргивает его. Хмурится.

Я нащупываю язык и начинаю обводить его по кругу. Улыбаясь и не сводя взгляда с затуманенных глаз.

Двигаю бёдрами, показывая, что я хочу сделать с ней.

Я ещё не в девчонке, а меня уже прёт. В паху приятно ноет. Накатывает.

Трусь ширинкой ей между ног. И слышу едва различимый хриплый выдох.

– Поехали ко мне, – хриплю в ответ, отпуская её.

А в мозгах – куда «ко мне»?! Там же Нэлька! Плевать. В гостиницу. Куда-нибудь. Да хоть в машине её трахнуть.

Мне всё равно, где сделать это. Могу и на скамейке. Всё равно никого. Даже в домах редкие окна со светом.

Алёна мотает головой. Смотрит, нахмурившись.

– Хочу тебя, – шепчу я, губами касаясь тонкой шеи.

Дрожит.

– Нет, – слышу вдруг.

– Что «нет»? – отрываюсь от неё и смотрю в глаза.

– Мне домой пора. Бык будет проверять. Если узнает…

– Я не боюсь, – смотрю в упор, а рукой лезу ей под майку.

Кожу хочу потрогать. Почувствовать.

– Нет, – опять повторяет. – Я боюсь. Не за себя.

– А за меня не надо бояться, – хмыкаю, кончиками пальцев, наконец, скользя по животу.

Она тут же напрягает его.

– Расслабься, – прошу я и опять тянусь к губам.

– Нет. Ты не понимаешь, – отодвигается и смотрит слишком строго. – Я не могу подставить. Это зависит не от меня. Нельзя.

– Но ты же хочешь, – не сдаюсь я. – Не ври. Хочешь. И я хочу.

– Мои желания не имеют значения.

– А мои имеют. Я всегда получаю, что хочу, – ползу пальцами вверх по нежной коже.

– Ты не понимаешь! – она резко ударяет меня по рукам и спрыгивает.

Поправляет майку и сбившиеся волосы.

Дышит всё ещё часто. Грудь вверх-вниз.

– Отвези меня домой, – говорит упрямо и старается смотреть строго.

Я раскидываю руки по обе стороны от себя на спинку скамейки и откидываю голову назад. Прикрываю глаза.

Любую другую я бы сейчас схватил за волосы и поставил на колени перед собой. И она взяла бы. Глубоко взяла. Так глубоко, как я захотел бы.

А с этой стервой не могу так.

И не потому, что она тёлка Быка.

Из-за неё самой не могу.

Вот, когда так смотрит и когда так говорит. Не могу.

Хочу её. И не могу. С такой не могу.

У меня не было никогда так. Это головоломка. И головомойка.

Поднимаю голову и открываю глаза.

Смотрю на неё исподлобья. Алёна отворачивается.

– Отвези меня, – произносит спокойно, не глядя на меня. – Я не должна рисковать. Или я такси вызову, – и начинает рыться в сумке своей.

– Да хватит, – ругаюсь я. – Иди в машину.

Вскакиваю со скамейки и, уперевшись руками в неё, начинаю отжиматься.

Я отжимаюсь, потому что не трахнулся. Это, сука, финиш.

Алёна стоит и наблюдает.

– Иди в тачку, – рявкаю на неё. Потому что делает только хуже.

Она уходит, но легче всё равно не становится.

Подхожу к тачке. Алёна уже там. Я закуриваю. Но и это усугубляет. Секса же не было. Фиг ли курить?

Делаю пару затяжек и выбрасываю сигарету.

Сажусь и сразу же завожу машину. Выруливаю из дворов на дорогу. Пропускаю одну машину с главной. Вторую. И выкатываюсь прямо под третью. Она как раз медленно едет.

Скрежет тормозов. Сигнал клаксона. И лёгкий толчок в мой бок.

Алёна вскрикивает и смотрит на меня.

Поворачиваюсь и говорю:

– Так надо.

Глава 11. Раф

– Отвлекся, что ли? – спрашивает меня Бык, когда я стою перед ним в палате.

– Не проснулся до конца ещё, – отвечаю я уверенно. – Ты, когда позвонил, я спал уже. Ну и… Сам виноват, короче. Возмещу всё.

– Да дело не в деньгах же, дурак, – хмыкает он. – Лишний раз перед ментами зачем светиться? Мало того себя, ещё и Алёну.

Молчу. Хотя странно. Не, ну насчёт себя я ещё могу понять. Членам банды и правда лучше не попадаться на глаза полиции. Но причём тут Алёна? Ей-то что? Она же не при делах.

А выбора у меня не было. Как ещё объяснить Быку, почему она так поздно домой вернулась? Я не хочу, чтобы по мне поминки справляли через полгода. Да и её жалко. Убьёт ведь.

Поэтому пришлось инсценировать ДТП. А там уже деньги помогли подмашанить со временем в протоколе. Я остался с ментами, а Алёну и правда отправил на такси.

Не мог на неё смотреть. Понимал, что, если опять окажемся в одной тачке, то сорвёт нахер все мои тормоза.

Пока полицейский что-то там оформлял, я смотрел на неё.

А она даже не обернулась! Но ведь её тоже прёт. Я же вижу.

И что со всем этим делать?!

Это, сука, то, что я не мог предусмотреть! И это может всё поломать. Всю схему!

Чёртова девка!

Уладив все вопросы с полицейскими, поехал домой. В тачке всё ещё пахло Алёной. Этот запах раздражал. Доводил до злости. И я открыл все окна и так и ехал, обдуваемый ветром.

Дома зашёл в спальню и стоял и смотрел на лежащую на кровати Нэльку.

Пока ехал, думал трахнуть её. Выместить на ней всю злость и скопившееся напряжение. Это всегда работало.

Вот и в ту ночь, я уже спустил одеяло с задницы Нэлли. Она как раз на животе спала. Стоял и смотрел. И понимал, что не торкает.

Я не хотел её.

Сжимая руками затылок, развернулся и ушёл. И лёг на диване в гостиной.

Закрыл глаза и понял, что опять пахнет Алёной. Её аромат пропитал, похоже, мою одежду. Понюхал рукав. Ну, точно. С силой сжал кулаки.

Одного запаха и воспоминания хватило, чтобы возбуждение новой волной прокатило по телу.

И что сделал я? Полез в телефон искать фотки Алёны.

Нет, у меня, конечно, не было её фоток. Я искал её в соцсетях. Хоть где-то. Ну, у всех же есть это дерьмо. У меня, правда, нет. Но бабы такое любят. У неё должно быть!

А нет. Не было нигде. Я искал её по фамилии Быка. Его аккаунт, кстати, почти сразу нашёл. Но у него в друзьях не было жены. Что за херня?

Я злился. Потому что хотел её увидеть.

Зачем?

Ведь знал, что будет только хуже. Знал. И не мог ничего с собой поделать.

И тогда я просто позвонил в дом Быка. Она должна была уже приехать.

Трубку взяла горничная.

– Это Малой, – сказал я как можно строже. – Хозяйка дома?

– Да.

– Передай, чтобы позвонила по номеру, – и продиктовал свой номер.

Не верил, что позвонит. Она же не дура.

Но она позвонила.

Когда телефон завибрировал и на экране высветился неопределённый номер, я вскочил с дивана. Сел и нажал на кнопку «ответить».

– Алло? – услышал знакомый голос.

И в груди всё сжалось, как в тисках. Но я знал, что это лишь для того, чтобы взорваться.

– Как доехала? – спросил я как можно непринуждённее.

– Ты? – удивилась она. И пауза. – Зачем ты звонишь? Не надо…

– Убедиться, что ты дома, – оборвал её я. – Вдруг поехала приключения искать.

– До свидания, – она попыталась завершить разговор.

– Стоять! – рявкнул я зло. – Пока не удостоверюсь, что ты дома…

– Ты с горничной говорил. Забыл?

– Может, вы с ней сговорились? А Бык мне потом башку открутит.

– Что ты хочешь, а? – в голосе уже чувствовалось раздражение.

Что я хочу?! Нафига, вот, она спрашивает?! Зачем?!

Расписать ей, как я хочу её? В каких позах? Этого она хочет?

Я злился опять на неё и, сука, возбуждался. То, что не смогла сделать голая Нэлькина жопа, сделал недовольный голос блондинки.

– Пришли мне фотку свою из дома, – прохрипел я в трубку, рукой сжимая ширинку. – Чтобы я точно знал, что не врёшь.

– Ты спятил?

И новый приток крови к члену.

– Или пришлешь фотку, – процедил я, – или я Быку звоню и говорю, что не дождался тебя. Что ты уехала без меня.

Низко? Да.

Действенно? Ещё как.

– Хорошо, – я прямо слышал в её голосе злость.

Потом гудки. И через минуту пришло фото Алёны на фоне камина в гостиной у Быка. Но эта стерва словно специально сняла себя так, что видно было лишь одну скулу и край губ.

«Всё?» – пришло тут же сообщение.

«Пока – да», – ответил я.

И захотел опять набрать её, чтобы услышать голос. Но телефон уже был отключен.

Стерва.

И я смотрел на фотку. На эти светлые волосы. На губы. И возбуждался.

Я представлял её. Эту блондинку.

В тот раз я довел себя быстро. Еще пара движений и я бы кончил, но помешал мне Нэлькин вскрик.

Она стояла в дверях и рукой прикрывала рот.

– Сука! – прошипел я и быстро стал застёгивать ширинку.

– Раф, – проблеяла Нэлли. – Ты что… зачем… а я…

Я был зол. Мало того, что мне не дала сегодня та, которую я хотел. Так мне ещё и этот кайф обломали.

– Так, – сказал я, вставая. – Раз уж проснулась. Давай, собирай вещи и вали обратно к сестре.

Мне не хотелось сцен этих тупых. Объяснений. Мне хотелось просто остаться одному. Вообще одному.

А она реветь начала. Руки стала заламывать. На шею кидаться. За ширинку хватать. На колени вставать.

Я оттолкнул Нэльку от себя. Смотрел на неё и понимал, что не хочу её. Ну, не хочу, сука, и всё.

– Я всё сказал, – отрезал я. – У тебя двадцать минут, пока я на балконе курю. Собирай шмотьё и проваливай.

– Но почему, Раф? Что случилось? Можешь объяснить? – ныла она.

– Не хочу, – просто ответил я и вышел на балкон.

Нэлька ушла. Не сразу, но ушла. Всё пыталась на секс меня уломать. Дура. Только еще больше бесила.

– Малой, о чем задумался-то? – возвращает меня в реальность голос Быка.

– А? – как из тумана выхожу. – С бабой проблемы, – отшучиваюсь.

– Бабы – да, – Бык довольно потирает грудь. – Без них никуда. Давай, Малой, иди пока. Что-то меня на ласку потянуло. Тоже бабу захотел.

Слышу это и сжимаю зубы. Он что? Хочет Алёну трахнуть?

И понимаю, что почему бы и нет? Она ведь жена его, сука. Жена! Он уже её трахал!

И от этой мысли рвёт всё нахрен. В клочья раздирает.

Не показать. Главное – не показать. Убираю сжатые кулаки в карманы джинсов.

– Давай, Малой, – ухмыляется Бык. – Передай там Рыжему. Он знает, что делать.

Не передать Рыжему – значит подставить себя.

Передать Рыжему – значит отравить себя мыслью, что Бык сейчас вставит свой член в неё. Не я, а он!

Выхожу из здания с диким желанием избить кого-нибудь. Кулаки так и чешутся.

– Ну, как там Бык? – спрашивает Рыжий, жуя какую-то хрень из фаст-фуда. – Что просил передать?

– Что бабу хочет, – зло цежу я, не глядя на него. А сам уже думаю, что сделать, чтобы Алёна не доехала до клиники.

– Бабу? – ржёт Рыжий. – Значит на поправку пошел. Нормально! Ахахаха! Ну, поехали на «точку». Выберем ему тёлку. Одну просил? Или двух?

– В смысле? – смотрю на него непонимающе.

– Что?

– Не Алёну? – сука! Выдаю ведь себя! Выдаю!

Но Рыжий, похоже, не замечает.

– Если Бык просит тёлку, то это точно не эту дурочку, – ржёт Рыжий.

Я хмурюсь и ещё крепче сжимаю кулаки в карманах.

– Даже потрахаться, видно, не может! – продолжает Рыжий. – Всё жду, когда надоест Быку, – ехидно улыбается и чешет грудь. – Отдаст нам. Научим её. Да, Малой? – и подмигивает мне.

И я не выдерживаю. Глубоко выдыхаю и резко вынимаю кулак из кармана и одним ударом укладываю Рыжего на асфальт.

Глава 12. Раф

– Да угомонись ты! Придурок! – меня оттаскивает от Рыжего Михаль, который выскочил из тачки и пытается нас разнять.

А меня просто рвёт на части. И я понимаю, что не от слов Рыжего. Ну и плевать, что он там про Алёну треплет. Я уже понял, что за глаза эти двое позволяют себе в адрес жены Быка слишком много. Интересно, если бы Бык узнал, что на это сказал бы?

Но рвёт меня по другой причине. От того, что я чего-то не знаю. Не догоняю. Есть какая-то тайна. Секрет грёбанный. И меня в известность не поставили о нём. Поэтому я чувствую себя идиотом.

А еще понимаю, что где-то внутри, глубоко-глубоко, такое приятное тепло от осознания, что Бык не тронет Алёну.

И всё равно я дурак! Нужно было сдержаться. В последние дни я себя не узнаю. И о причинах не хочу думать.

– Всё! – отвечаю я Михалю. – Ну, всё, я сказал! Отпусти! – и толкаю его от себя.

Вырываюсь на свободу и часто дышу. Смотрю на Рыжего, который сидит на асфальте возле тачки и пальцами щупает разбитую губу. Он тоже смотрит на меня исподлобья.

– Придурки! – сплёвывает Михаль. – С чего вдруг начали-то? Опять ты, Рыжий, за базаром не следишь?

– Да пошли вы, – цедит тот в ответ и отворачивается.

– Ладно, успокоились оба, – рычит Михаль. – Бык узнает – обоих уроет. Ясно? Ну?! – и смотрит сначала на меня.

– Да понял. Сказал уже, – огрызаюсь я, потирая костяшки на кулаке.

– Ты?! – кивает Рыжему.

– Сочтёмся, Малой, – он зло щурится на меня. – Сочтёмся, – и встаёт, держась за тачку.

Потом мы все втроем едем в одной машине. Сначала на «точку». Я остаюсь в машине, а эти двое уходят. Когда возвращаются, вижу, что две тёлки садятся в другую тачку и их увозят. Скорее всего, к Быку.

Странно пиздец как. Но вида не подаю, что мне это интересно. Мы едем молча.

Михаль отвозит Рыжего домой и тот, не прощаясь с нами, уходит.

– Выпьем? – предлагает мне Михаль.

– Можно, – отвечаю с усмешкой.

Оказываемся в полупустом баре. Посетителей почти нет, но мы всё равно садимся в самом темном углу. Делаем заказ и выпиваем.

Я уже почти успокоился.

– Я по-хорошему должен всё Быку рассказать, – прерывает повисшее молчание, наконец, Михаль. – Иначе и меня с вами закопает.

И смотрит на меня исподлобья. Серьёзно так смотрит.

– Ну, рассказывай, – отвечаю я и отпиваю ещё.

Храбрюсь, конечно, чтобы не выдать себя. А сам понимаю, что тогда всё. Точно всё.

У Быка с этим строго.

– Из-за чего хоть? – спрашивает Михаль. – Что не поделили?

– Из-за бабы, – сухо отвечаю я.

Он хмыкает.

– Зря ты всё это затеял, Малой, – Михаль сокрушённо качает головой, наливая ещё себе и мне.

– Да ладно, – отмахиваясь я. – Ну, подрались мужики. Можно подумать, – хмыкаю. – И Рыжий отойдёт. А не отойдёт – да и пошёл бы он.

– А я не о Рыжем сейчас, – щурится Михаль.

Вопросительно смотрю на него.

– Я про Алёну, – произносит он, не сводя с меня взгляда, и я молча выпиваю ещё стакан.

Закусываю и только тогда опять возвращаю взгляд на Михаля.

– О чём ты?

– Бык за девку свою убьёт тебя, Малой. Убьёт.

– Ты какую-то херню несёшь, – ухмыляюсь и отвожу взгляд.

– Если я понял, то и он поймёт, – продолжает Михаль. – Вопрос времени.

– А тебе какое дело? – хмурюсь я. – Ну, убьёт и убьёт. Я не боюсь смерти. Моя жизнь не столь ценна, и никто не будет плакать.

– Ну, давай ещё, разжалоби меня, – усмехается он. – Сейчас расплачусь.

Зло смотрю на него и резко встаю. Так, что стул отлетает.

– Да не кипятись ты! – Михаль дёргает меня за руку. – Сядь! Кому что доказать-то хочешь? Молодой ещё. Нихера не понимаешь. Ну? Сядь!

– Да пошёл ты.

– Нужна она ему, – говорит уже спокойнее Михаль.

Я поднимаю стул и сажусь. Может, хоть что-то новое узнаю?

– Зачем? – спрашиваю.

– Этого, вот, не знаю. Да и знать не хочу. И тебе не советую. Меньше знаешь – дольше спишь. В кровати спишь, а не в могиле, Малой.

– Ясно, – говорю разочарованно и опять хочу уйти.

– Он её в карты выиграл, – говорит вдруг Михаль и я замираю. – На кону она стояла. Играли несколько авторитетов. Наш выиграл. Вот так она и появилась тут.

– Что-то неправдоподобно как-то, – хмыкаю я. – Что на неё играть-то? Баб, что ли, мало?

– Ну, значит, не просто баба-то, – и серьёзно смотрит в глаза.

– А чего трахает всяких шлюх тогда? – спрашиваю прямо. – Раз в карты выиграл?

– Пиздец у тебя сколько вопросов! – Михаль бьет кулаком по столу. – Выкинь из башки, дурак!

– Тебе какое дело?

Он опять наливает. Молча выпиваем.

– Молодой ещё, – отвечает только после этого Михаль и морщится. – Вижу, что дуришь. Хернёй страдаешь. Как ты там сказал? Баб, что ли, мало? – хмыкает. – Вот и возьми себе пару или троих сразу. Вытрахай всю дурь. Жалко мне тебя.

– Меня жалеть не надо, – цежу я. – Прибереги свою жалость для Рыжего, когда я ему в следующий раз по зубам пройдусь.

– Эх и дурак, – качает головой Михаль. – Ладно, раз такой борзый, решай сам! Хочешь загнуться от пера – твоё дело. Я тебя предупредил.

– Ладно. Понял, – уже примирительно говорю я.

Нет. Конечно, я не поверил ему. Ну, в его жалость. Я никому не верю. Привык уже. Но портить отношения и с ним ни к чему пока. Хватит Рыжего. Тот точно затаил обиду. Будет ждать случая. По взгляду его понял.

– Вот и правильно, – Михаль хлопает меня по плечу. – Короче, давай сейчас, дуй на «точку». Я позвоню, предупрежу, чтобы ждали тебя. Возьми троих. Девочки сделают всё, как надо. Всю дурь из тебя отсосут, – и ржёт.

Я лишь качаю головой и допиваю стакан.

Когда сажусь в вызванное такси, голову уже ведёт.

Давно я так не напивался. Нельзя потому что. У меня всё должно быть под контролем. Но сегодня словно сорвало что-то. Какой-то предохранитель.

Зато почему-то так хорошо. Мысли все, которые грузят меня в последнее время, отошли далеко-далеко.

Михаль сказал таксисту адрес и сейчас меня обслужат по первому разряду.

Откидываю голову назад и прикрываю глаза.

Бык в клинике. Наверное, уже натрахался.

Хорошо, что он Алёну не тронул.

Алёну…

Зажмуриваюсь. Вдыхаю громко воздух. Нет её запаха. Тачка же не моя.

Достаю телефон и роюсь в поисках фотографии. Её бы удалить надо. Надо, да.

Сейчас и удалю.

Вот она. Супер.

Большим пальцем провожу по экрану по уголку губ, попавшему на снимок. Тру затылок и тяжело выдыхаю.

– Эй! – обращаюсь к водителю такси.

Тот оборачивается.

– Разворачивайся! – командую я и называю ему адрес, куда я ехать не должен. Вообще не должен. Не теперь. Но куда меня тянет непонятная и раздражающая сила. Раздражающая и приятная одновременно.

Глава 13. Раф

Я прошу остановить тачку, не доезжая до дома Быка. Как бы ни был пьян, а башка соображает. Войти через ворота – значит сдать себя окончательно. И девку подставить.

Ну, вот, соображаешь же, Раф! Тогда какого хера ты прёшься туда?!

Еще не поздно запрыгнуть обратно в тачку и уехать. Но вместо этого я стою и, засунув в карманы брюк руки, смотрю, как такси скрывается в темноте.

Жадно вдыхаю прохладный воздух и оборачиваюсь на дом Быка.

Я знаю, как войти в него незаметно. Чтобы камеры не просекли.

А что потом? В доме-то дохрена камер.

Бык очень боится за свою жизнь. Все время говорит о каких-то угрозах. И уж точно в его спальне стоят камеры. И как тогда?

И что вообще я хочу?

Алёну увидеть. Хотя бы увидеть. А дальше что?

Не хочу об этом думать!

Трясу головой. Это же морок какой-то. У меня изнутри словно что-то. Что-то, что заставляет совершать эти тупые поступки. Но ничего не могу с собой поделать. Я, пожалуй, впервые в жизни не контролирую себя.

Но понимаю одно: если уйду сейчас, если не сделаю то, чего хочу, то будет ещё хуже.

Незаметно пробираюсь в дом по одному мне известному пути. С этой стороны дома нет камер. Угол как раз не охватывается. Захожу с заднего входа. Замираю.

В доме тишина. А что, если и её тут нет?! А где она?!

Если нет, то что?!

И понимаю, что тогда хана мне. Накроет так, что сорвусь.

Она как таблетка, без которой я сдохну. Сдам себя и сдохну.

Мне надо её увидеть. Сейчас. Именно сейчас. И плевать на всё. И на всех.

Понимаю, что поступаю как придурок! На кону поставлено слишком многое! И всё равно… Это «многое» не может перевесить моё желание видеть её.

Крадусь как вор. Но я ведь и есть вот! Вор, который пришёл не за шмотками. Не за побрякушками. Я пришёл за другим.

Идти в комнату Быка? И?!

Тут же накроют. Там камеры.

Вдруг раздаётся какой-то шелест.

Не дышу. Спиной прижимаюсь к стенке и не дышу.

Звуки становятся громче. Зажмуриваюсь. Алкоголь не лишает меня последней осторожности.

В голове сразу же проносится план – вырубить ударом по башке. Думаю над следующим шагом, но тут…

Слышу едва различимый вздох. Такой слабый, что кажется, это ветер в открытое окно прошелестел. Но мне хватает, чтобы понять, что это она.

Она! Рядом. Совсем рядом. Мне кажется, я дыхание её слышу.

В груди всё пылает. Лёд от ожидания кого-то другого молниеносно тает и обжигающей жидкостью растекается по телу. Капли пота выступают на спине и майка липнет к телу.

Открываю глаза и медленно отлепляю голову от стены и поворачиваюсь на звук.

И едва сдерживаю победный рык.

Она!

Да, это Алёна.

Я поедаю её взглядом.

Она стоит спиной ко мне и она как будто голая.

Она не включает лампы и я наблюдаю за ней в отблеске лунного света.

Алёна, конечно, не голая. Она в какой-то тонкой пижаме. Она так сливается с её кожей, что и не заметно, что на ней что-то надето. Но там есть. Короткие шорты и топ.

Взгляд начинает метаться. Я не знаю, на чём остановиться! Что сожрать первым?

Кровь вскипает и неконтролируемым потоком несётся в пах. У меня встаёт.

Иначе и быть не могло. Но так молниеносно? Как вспышка.

Не отрывая взгляда от задницы Алёны, на автомате поправляю натянутую ткань джинсов, давая немного свободы.

Дыхание становится слишком частым и слишком громким. Еще немного и она заметит меня. Почувствует.

Алёна в этот момент тянется к шкафу и топ задирается. Она встает на носочки, выпячивая попку.

Как же меня рвёт от желания схватить её за бёдра и прижаться пахом к этой упругой заднице. Прямо между булок. Приподнять её и…

Не выдерживаю и громко выдыхаю.

Слишком громко.

Алёна тут же оборачивается. Во взгляде испуг. Она не видит меня. Уверен, что не видит. Только блеск моих глаз в полумраке.

Резко дёргается в сторону, но я оказываюсь быстрее. Одной рукой подхватываю её за талию и приподнимаю.

Лёгкая.

– Помо… – начинает кричать она и я второй рукой закрываю ей рот.

Оттаскиваю её в самый темный угол. В угол, который тоже не попадает в объектив камер.

Глава 14. Раф

Я чувствую её страх. Кожей чувствую. И от этого у меня у самого адреналин подскакивает до предела.

Меня как будто накачали энергетиком и сердце того и гляди выскочит, чтобы упасть и превратиться в отбивную.

Утыкаюсь во что-то. Похоже, на стол. Подсаживаю туда девчонку, но руку ото рта пока не убираю.

– Тихо. Это я, – говорю чуть слышно. Как будто это вот моё «это я» должно её успокоить.

Наоборот! Она начинает извиваться и пытаться слезть.

– Алёна, – прошу я. – Тихо. Иначе нам обоим конец.

И это действует.

Она замирает. Смотрит на меня, не моргая.

Глаза уже постепенно привыкли к полумраку, и я различаю тонкую фигуру в моих руках. Темнота словно усиливает все остальные ощущения. Я не могу видеть Алёну, но я её чувствую.

Эмоции настолько острые, что, мне кажется, я трезвею сразу же.

Медленно убираю руку от её рта. Очень медленно. Готовый в любой момент снова заткнуть её.

Но девчонка молчит. Смотрит на меня ошалелым взглядом, но молчит.

– Вот так, – улыбаюсь я. – Молодец.

Прохожусь голодным взглядом по дрожащей фигуре и придвигаюсь к ней. Она сама раздвигает ноги. Вынуждена это сделать под моим напором.

Я готов наброситься на неё. Разорвать в клочья то, что закрывает её тело от моего взгляда.

И мне самому страшно от этих эмоций. Внутри меня зверь, готовый вырваться наружу, чтобы получить своё.

Вот она. Совсем близко. Ближе только если я войду в неё.

Взгляд замирает на часто вздымающийся груди.

Дыхание сбивается и я пытаюсь выровнять его. Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

Сожрать. Вот, что я хочу сделать сейчас с Алёной. Наброситься на неё и губами покрыть каждый сантиметр этого так вставляющего тела. Смять её. Смять сильно. Подмять под себя, чтобы полностью в моей власти оказалась.

Тонкая такая. По сравнению со мной просто малышка. Наверное, если полностью лягу на неё, то раздавлю.

А я хочу лечь. Так, чтобы лишить её движения. Чтобы делала только то, что скажу.

От желания всё тело пронзает острыми иглами. Каждый нерв. А в паху вообще, как будто шокером ударяют.

Меня трясёт. Чувствую, что трясёт. Меня никогда ещё так не накрывало от тёлок.

Секс для меня – обычное дело. Раньше я вообще их собирал. Тёлок. В коллекцию. Потом надоело. У всех одно и то же. У всех…