Темная ночь

– Как все произошло, Бенс? – спросила Виола сестру. – Можешь сказать конкретнее?

Бенни глубоко вздохнула.

– Доннер вышел на улицу, сказал, что хочет быстро осмотреться, проверить, не сдуло ли чего ветром. Потом он собирался сходить за Грилом и проверить Люси. Мы с Клаудией сидели в зале, завтракали брецелями и вдруг услышали голос Доннера – он вроде как вскрикнул. Мы выбежали на улицу. Он стоял рядом с Беном, и мы поспешили к нему. Когда увидели тело Неда, я попыталась оттащить Клаудию, но она вырвалась. Доннер побежал за Грилом.

– Как… как выглядело тело? – встряла я.

– В смысле? – спросила Виола.

– Я просто хочу понять, что с ним случилось.

Бенни кивнула, как будто поняла меня. Может, и правда поняла. Она же догадалась, почему мне нужно было увидеть раны Клаудии.

– Было много крови из груди. Его пырнули прямо в сердце. Даже… даже было видно рану.

– А еще? В какой он был одежде? – спросила я.

– Одет был тепло, – продолжила Бенни. – Думаю, он с кем-то столкнулся, пока искал Клаудию. Он, наверное, догадался, что она со мной, а поиски всегда стоит начинать с бара.

– Значит, никто не знает, в какое время это случилось? – спросила я.

– Похоже, нет.

– Ты не видела никакого оружия рядом?

– Не видела. Вообще при виде раны я задумалась, какого размера был нож. Явно немаленький.

Я кивнула. На кухне Бенедикт-Хауса у нас были большие ножи. Когда в доме жили клиентки Виолы, она запирала ящик с ножами, но сейчас мы жили вдвоем, и она оставляла его открытым. Мне резко захотелось проверить ящик – сделаю попозже.

– Здесь после нашего ухода ничего не случилось? – спросила Виола.

Бенни закусила нижнюю губу и посмотрела в сторону барной двери.

– Ну? – поторопила Виола.

Бенни повернулась к сестре и кивнула.

– Ничего такого, что бы наводило на мысль об убийстве.

– Что случилось? – снова спросила Виола.

– Я спала на полу в подсобке вместе с Клаудией. Я проснулась, а ее нет. Я вышла сюда, но не нашла ни ее, ни Доннера. Я выглянула на улицу, и увидела, что Доннер возвращается со стороны Бенедикт-Хауса. Я спросила его, где Клаудия, но он сказал, что не знает, и удивился, что не знаю я. Мы нашли ее с другой стороны здания, она курила.

– Когда это было? – спросила Виола.

– Часа в четыре, в пять.

– Думаю, Доннер не заходил в Бенедикт-Хаус. Было ветрено, – сказала Виола. – Незадолго до этого я закрывала окна на втором этаже. Клаудия курила на улице? Ты бы ей разрешила покурить внутри.

Бенни кивнула.

– Думаю, она не хотела, чтобы я узнала, что она курит. К тому же снег уже перестал идти.

– Ты не видела Грила? – спросила я.

– Нет. А что? – сказала Бенни.

Я собралась с силами. Будет тяжело, но я должна это сделать.

– Ночью я слышала Виолу. Я вышла из комнаты, чтобы выяснить, что происходит. И в этот момент в Бенедикт-Хаус зашел Грил.

– Значит, он выходил? – сказала Виола.

– Видимо. Но когда и почему – не знаю.

Теперь губу закусила Виола.

– Я ничего не слышала. Может, Доннер все-таки заходил, а я проворонила. Мне показалось, что я что-то видела, но раньше, около трех. Я включила свет в комнате, где закрывала окно, поэтому улицу было плохо видно, но я как будто заметила свет фонарика рядом с Беном. Потом он пропал, и я не придала этому значения.

– Ты долго там торчала, – сказала я.

Виола рассеянно кивнула.

– Рядом с Недом не было фонарика? – спросила я Бенни.

– Я не видела.

– А следов? – спросила Виола. – Ведь выпало много снега.

– Да мы же все там прошлись, – сказала Бенни. – Конечно, я заметила следы с другой стороны от Неда – наверное, его собственные.

Виола кивнула.

Я подумала, не рассказать ли им об остальных моих ночных приключениях, но знать, что я свалилась с кровати им необязательно. Мне было неловко признаваться в своей паранойе из-за незапертой двери. Разговор о следах напомнил мне о собственных мокрых ботинках. Я посмотрела на них, но ничего подозрительного не заметила. Никаких пятен крови. Я знала, что не убивала Неда. Однако я еле удержалась, чтобы не рассмотреть каждый их миллиметр.

– Я гляну хоть глазком, что они там делают. Подходить не буду. Просто хочу посмотреть. – Я встала.

Никто меня не остановил.

Я открыла дверь и почти ослепла от дневного света в облачную погоду – так темно было в баре.

Стоя на пороге, я увидела Грила и Доннера, а рядом с ними человека по имени Рук, у которого я купила пикап – по документам он принадлежал его сестре. Рук, индеец-тлинкит, технически не был врачом, но практиковал альтернативную медицину и делал травяные снадобья. Когда я только попала в Бенедикт, он предупредил меня держаться подальше от Ледниковой бухты – ради нее в городок летом приезжало много туристов. Так подсказала ему интуиция. Я прислушалась к предостережению Рука и даже пальцем не касалась воды в бухте. За все это время на Аляске я вообще не видела ни одного ледника. Совсем недавно Виола даже посоветовала мне поскорее съездить на них посмотреть, пока не растаяли.

Рук достал кусок свернутого пластика из кузова пикапа – машина была намного новее и симпатичнее той, что он мне продал. Он развернул пластик, и я поняла, что это мешок для тела.

Из-за статуи мне было видно не все, но мужчины наклонились, присели и подняли тело.

– Грил? – позвала я с порога.

Он встал прямо и посмотрел на меня.

– Хочешь, я взгляну? – спросила я.

– Нет. Тут все очевидно. Нужно только найти оружие, а его нигде нет.

Наш разговор никому не показался странным. Сейчас уже почти все знали, что я работала с дедом-полицейским и помогала раскрывать преступления. Все, кроме Грила, думали, что это было где-то в Колорадо, а не в Миссури, но вопросов больше не задавали. В Бенедикте было принято ценить любые навыки.

– Ладно, – сказала я, и Грил вернулся к работе.

Конечно, я была разочарована, потому что хотела не только узнать побольше, но и помочь. По этой же причине я стремилась осмотреть раны Клаудии. Досадно, что мне не дали взглянуть. Хотя бы на место удара.

Я с трудом сглотнула. По крайней мере, я все еще понимала, что такой сильный интерес не совсем нормален.

Трое мужчин быстро и слаженно поместили тело Неда в мешок и погрузили в кузов пикапа. Рук запрыгнул за руль и завел мотор.

– Куда Рук увезет тело Неда? – спросила я через плечо.

– Пока в морозильную камеру, – сказала Виола. – Похоже, подкрепление из Джуно все-таки не приедет. Иначе они бы вряд ли стали двигать труп.

Я развернулась.

– В какую камеру?

– Не знаю, наверно, в ту, что в аэропорту. Рыбу там сейчас никто не хранит.

Я закрыла дверь и вернулась к женщинам.

– Кто же мог убить Неда? – усевшись, спросила я.

Бенни и Виола переглянулись.

– Да много кто, – тихо сказала Виола, глянув на дверь подсобки.

– Но, вероятнее всего, Клаудия? – сказала я.

Виола и Бенни еще раз переглянулись, потом Виола покачала головой.

– Нет, не думаю, что Клаудия убила бы Неда, – сказала она. – Нед ужасно к ней относился, но, с ее точки зрения, все было хорошо: он заботился о ней, благодаря ему у нее была крыша над головой и еда на столе и так далее. В нашей глуши иногда страшная сложная ситуация становится еще страшнее и сложнее, и, я уверена, Нед убедил Клаудию, что ей без него не выжить. Как типичный отморозок, он был ревнив и очень обидчив. Если какой-нибудь парень задерживал взгляд на Клаудии чуть дольше положенного, Нед сразу петушился, наезжал на него. Ну, ты понимаешь.

Я кивнула.

– В любом случае, Клаудия – хорошенькая штучка, – продолжила Виола. – Я знаю, что так говорить теперь не принято, но это так. К тому же она хорошенькая штучка в дебрях Аляски, где женщин не так много, как мужчин. Мужики точно будут пялиться.

– И женщины тоже, – сказал Бенни.

Мы повернулись к ней, больше из любопытства.

– Ну она не в моем вкусе, но вы понимаете, о чем я.

– Да, – сказала Виола.

Бенедикт мне нравился еще и потому, что здесь ты в полной мере мог быть самим собой, и тебя принимали любым, только если ты не был, как Виола только что назвала Неда, отморозком. Но таких было немного.

Грил открыл дверь.

– Мы пока закончили.

Мы втроем вскочили и заговорили одновременно.

Грил поднял руку.

– Новой информации у нас нет. Нет, из Джуно никто не приедет помогать. Они считают, что я справлюсь сам. Проще говоря, не хотят заморачиваться и ехать. Ну ничего. Разберемся. Возможно, там есть следы, точно сказать трудно. Доннер скопирует их, поэтому участок рядом с Беном по-прежнему закрыт, но работу можно возобновить в обычном режиме. – Он посмотрел в сторону подсобки. – Как Клаудия?

– Под успокоительным, – сказала Виола.

– Наверно, так лучше, – сказал Грил.

– Она может остаться здесь, – добавила Бенни. – Я присмотрю за ней.

Грил кивнул.

– Мне нужно разобраться с Люси, а потом мы сосредоточимся на том, что Клаудии делать дальше. Не думаю, что она убила Неда, но мне нужно официально взять у нее показания и выяснить, есть ли кто-то еще из близких, кому мы можем позвонить.

– О нет, – сказала я. – Люси понятия не имеет, что ее брата убили, да?

– Нет, и это… Я ей скажу, – Грил посмотрел на Виолу. – Сначала мне нужно сходить на пристань и встретить паром. Мне совсем не хочется скрывать от Люси плохие новости, но не говори ей пока. Я хочу оценить ее реакцию. Ладно?

– Конечно, – сказала Виола.

Грил посмотрел на меня.

– Я ухожу. Ты еще хочешь со мной?

На лицах Виолы и Бенни отразилось замешательство.

– Что происходит? – спросила Виола.

– Есть вероятность, что на пароме мать Бет, – сказал Грил.

Мое сердце ушло в пятки. Я не хотела раскрывать свои секреты вот так.

– Правда? Почему ты ничего не сказал? – спросила Виола. – Я приготовлю комнату на всякий случай.

Виола обошла Грила и направилась к Бенедикт-Хаусу. Я поняла, что на самом деле он не выдал моих секретов, а дал мне шанс их сохранить, пусть историю и придется немного изменить. Что такого в том, что ко мне в гости может приехать мать? Теперь скрывать ее не придется. Встретив с парома, я смогу сразу подготовить ее. Если она действительно едет. Конечно же, ее там нет.

Попозже надо будет повнимательнее осмотреть ботинки и проверить ящик с ножами. Грил был готов идти. Я натянуто ему улыбнулась и кивнула.

– Идем, – сказал он, на улыбку не ответив.

Глава восьмая

Я стояла на пристани, облокотившись о перила, и наблюдала за тем, что происходит внизу. Было холодно и ветрено, но на небе ни облачка, и солнце согревало лицо ровно настолько, чтобы не дрожать.

Когда с парома стали сходить люди, верх взяли мои напрягшиеся до предела нервы. Во рту пересохло, сердце зашлось в тревоге. Может ли моя мать быть на этом корабле?

Грил поспешил по трапу навстречу капитану, и тот протянул ему планшет с листком. Грил внимательно изучил список пассажиров, перевернул страницу и еще раз просмотрел, ведя по строчкам пальцем. Потом он проделал все то же самое второй раз, поднял взгляд на меня и помотал головой, подняв большой палец вверх.

Ее не было в списке. Меня окатило волной облегчения и разочарования одновременно. Но это еще не значило, что ее действительно нет на пароме. Разумеется, удостоверение личности у нее не одно, поэтому шанс увидеть ее еще оставался. Сказать наверняка было нельзя.

Я постаралась расслабиться, наблюдая за выходящими пассажирами. Грил разговаривал с капитаном.

Я увидела несколько знакомых лиц. Местные в тяжелой зимней одежде шли, опустив головы, – видимо, устали и спешили домой. Мне стало интересно, что они делали в Джуно, но ни с кем я не была знакома достаточно близко, чтобы спросить.

Никого похожего на Тревиса Уокера. Даже отдаленно. Я на автомате примеряла лицо Тревиса к каждому мужчине. Внешность у него была настолько заурядная, что иногда приходилось перепроверять, но сегодня никого похожего я не нашла. Снова облегчение.

Грил пожал руку капитану и направился ко мне.

– Никого под именем Милисент Риверс, но мы немного подождем и посмотрим, на борту ли она. Капитану ее описания не давали, а пассажиров сегодня много.

– Что люди делают, когда застревают в Джуно?

– Выкручиваются. – Он пожал плечами. – Сейчас проблема вот в чем: капитану только что передали, что паром может не вернуться сегодня в Джуно. Они планировали почти сразу плыть обратно, но теперь собираются переждать непогоду в городе. Я успею поговорить с Люси, однако, если погода не переменится, отправить ее не смогу.

– Харвингтоны не могут помочь?

– Могут, но, опять же, все зависит от погоды. Посмотрим.

– Что ты будешь делать, если не сможешь переправить Люси?

– Пока не знаю, поищу альтернативу…

– Привет! – раздался голос с трапа корабля.

Я сразу узнала этот голос. Хотя я по-настоящему любила мать и пару минут назад расстроилась, не найдя ее имени в списке пассажиров, когда она окликнула меня, я содрогнулась от страха.

Мы с Грилом повернулись.

– Милая! – Мил улыбнулась и помахала нам рукой, не вынимая изо рта незажженную сигарету. – Ты пришла меня встретить! Иду-иду!

– Твоя мать, полагаю, – сказал Грил.

– Да. Она. – Я сморгнула неожиданно выступившие слезы и приказала себе сохранять спокойствие. Откуда все эти противоречивые эмоции? Может быть, у всех такие чувства к матерям, но что-то я сомневалась.

Милисент Риверс приехала ко мне. Я помнила, что технически она скрывается от закона, и собиралась познакомить ее с местным блюстителем этого самого закона. Типичный день нашей семьи. Риверсы никогда не слушают. Я задвинула мысль подальше.

– Похоже, у тебя в городе теперь две беглянки, – сказала я Грилу.

– Похоже на то, – он потер подбородок. – Ладно, дам вам минутку. Встретимся у машины.

Я кивнула, и он развернулся. Я задумалась, что он собирается с ней делать – и что же буду делать я. Наблюдала, как мама идет ко мне, совершенно спокойная. Она улыбнулась с сигаретой во рту, ее глаза светились радостью и той особенной любовью, которую она всегда умела выразить. Я не могла точно описать это чувство, но знала, что на первом месте для Мил всегда Мил. Честно говоря, меня это устраивало.

Она обняла меня, и я почувствовала запах кленового сиропа и сигаретного дыма. Кажется, она ела блинчики в «Макдональдсе» в Джуно. Ее любимый завтрак.

– Отлично выглядишь, – сказала она, отстранившись. – Выглядишь здоровой.

– Это ты меня без шапки не видела. – Я сморгнула слезы. – Ты тоже хорошо выглядишь.

– Ты узнала, что я приеду из-за той сцены с полицейским в Джуно?

– Типа того.

Мил улыбнулась.

– Отлично. Значит, мой план сработал.

– Как ты меня нашла? – спросила я.

– Я потом тебе расскажу. Ты не волнуйся, так больше никто сделать не сможет, только я. Ну ты знаешь.

Она выглядела как женщина, сидевшая у моей койки, пока я восстанавливалась после операции. Еще и года не прошло, но казалось, будто целая вечность. В больнице я не сказала ей, что собираюсь сбежать, и была удивлена, что она не сердилась. В противном случае она бы не сделала всего того, что сделала за последние месяцы. Она бы не приехала.

А может, и приехала бы. Она ведь скрывалась, и ей просто больше негде было прятаться.

– Гас! – окликнул голос сзади.

Мне знаком этот голос, подумала я, поворачиваясь к бегущему прямо на меня псу.

– Осторожно, малышка, – сказала Мил, хватая меня за руку и готовясь спасти.

Я собралась, но пес не сбил меня с ног. Вместо этого он резко остановился и посмотрел на меня с той самой собачьей улыбкой, которую я впервые увидела прошлой ночью. При дневном свете она казалась еще шире и ярче.

– Привет. – На этот раз я без раздумий почесала его за ухом.

Я не поняла, узнал ли он меня или просто был самым дружелюбным псом на свете, но он прижался к моим рукам.

– Господи, Гас! – Элайджа появился через несколько секунд с поводком в руках. – Поверить не могу, что он опять сбежал. Наверно, я его не пристегнул. – Он узнал меня. – А, это ты. Вот почему он сорвался. Ты ему сразу понравилась. Прошу прощения.

– Все в порядке. Отличный пес.

– Да, но сколько же с ним работы. – Элайджа прицепил поводок к ошейнику Гаса. Пес тут же уселся рядом.

– Элайджа Уайетт, – сказал он, протягивая руку Мил.

– Приятно познакомиться. Я мама этой девчушки. Зови меня просто Мил, все меня так зовут, – сказала она, одной рукой вынимая изо рта все еще незажженную сигарету, а другой пожимая ладонь Элайджи.

– Приятно познакомиться, Мил.

Мгновение они смотрели друг другу в глаза – кажется, с взаимным интересом. Я на секунду растерялась, сбитая с толку мыслью о том, что моя мать может в принципе интересоваться кем-то, кроме отца.

Я уже давно переросла тот возраст, когда подобное должно удивлять. Но, видимо, в этом плане зрелости я не достигла. Еще бы, все время, пока я взрослела, она только и делала, что искала отца.

Элайджа перевел взгляд на меня.

– И снова привет. Прости за Гаса.

– Не стоит, – сказала я. – Я хочу познакомиться со всеми твоими собаками.

При свете дня Элайджа выглядел почти так же, разве что немного старше и чуть более потрепанным – в хорошем смысле. Я не смогла сдержать ответную улыбку. Они с мамой были почти ровесниками.

– Заходи в любое время. Но сейчас прошу меня простить. Надеюсь, на этом пароме мои новые сани, – сказал он.

– Удачи! – сказала я, и Элайджа с Гасом направились к мосткам и трапу. Гас вел себя хорошо, но легко было заметить, что пес он сильный.

– С такой собакой не расслабишься, – заметила Мил.

Я повернулась к ней и улыбнулась.

– Мил, единственный человек, который знает, кто я такая, – шеф полиции. И еще он знает, что ты скрываешься от закона.

Мил согласно кивнула.

– Это с ним ты разговаривала?

– Да. Он ждет нас у машины.

– Поняла. Я поговорю с ним. Он не арестовал меня сразу, значит, надежда есть. Вы с ним общаетесь?

– Очень близко. Он хороший человек.

Она посмотрела на меня и нахмурилась.

– Таких, похоже, теперь мало осталось. – На мгновение она перевела взгляд на корабль. Мне стало интересно, о ком это она подумала. Может просто с тоской вспоминала прошлое. Она снова посмотрела на меня прежде, чем я успела спросить.

Я не стала спорить, хотя могла бы. Здесь, в этом простом обществе, я встретила больше хороших людей – мужчин и женщин, – чем могла себе представить. Если она поживет здесь, то тоже это поймет. Какая-то часть меня при этом надеялась, что она все же надолго не задержится.

Она сунула руку в карман куртки, достала зажигалку, вставила сигарету обратно в рот, прикурила и затянулась.

– Думаешь, он меня арестует?

– Мы это не обсуждали. У него есть более неотложные дела.

Мил улыбнулась.

– Отличные новости, девочка моя. Прекрасное начало. Расчехляем чары, да?

Я улыбнулась. Я не знала, кого мне жалеть – себя или Грила. Может быть, и Виолу тоже. Мысль о том, что Мил наконец встретит достойного противника в лице Виолы, тоже вызвала у меня улыбку.

– Слушай, здесь все знают меня как Бет Риверс, – сказала я, когда мы пошли.

– Видишь, правильно я в самом начале посоветовала тебе использовать псевдоним, хотя и не могла ничего такого предвидеть. – Она огляделась.

С одной стороны был океан, с другой – дорога в лес, над головой – огромное небо.

– Что-то в этом есть, да? – заметила я.

– Здесь красиво, но об этом я расскажу тебе потом. – Она подмигнула и ускорила шаг.

Я догнала ее.

– Еще раз, помни, только Грил знает, кто я и что со мной случилось.

– Я поняла, но удивительно, что никто еще не догадался сам. Конечно, ты теперь выглядишь по-другому, но ты ведь знаменита.

– Одно время с нами жила женщина, она догадалась, – сказала я, имея в виду Эллен. – И есть еще библиотекарь Орин, который когда-то в прошлой жизни работал на правительство. Подозреваю, что он знает, но я не уверена.

– Ого, круто. Я бы с ним познакомилась.

Может, стоит начать жалеть и Орина.

– Ладно. Как долго ты здесь пробудешь?

Мил рассмеялась.

– Думаю, зависит от того, как пройдет разговор с твоим шефом полиции. – Она оглянулась на паром: – И от наличия транспорта.

– Женщина, у которой я живу, готовит тебе комнату.

– Звучит замечательно.

Она ничего не знала о моей жизни здесь. Мама только недавно нашла на столе детектива Мэйджорс записку с номером телефона и моими инициалами, Б. Р. Это был номер телефона в кабинете Виолы. По коду города она могла выяснить, что я нахожусь на Аляске, но узнать что-то более конкретное было невозможно. Поскольку Бенедикт-Хаус был реабилитационным центром для преступников, номер был защищен настолько хорошо, насколько вообще возможно в наши дни. Мил пришлось использовать другие навыки, чтобы определить мое точное местоположение в этом огромном штате.

Никто, кроме Грила, ничего о ней не знал, а он не знал и половины. Она могла доставить нам всем массу проблем.

Грил сидел за рулем своего пикапа с включенным мотором. Я открыла переднюю дверь, и Мил встала рядом со мной.

– Грил, это моя мама, Мил. Мил, это Грил. – Я прочистила горло. Их имена рифмуются, а я этого и не замечала раньше.

– Очень приятно, – Мил уже затушила сигарету носком ботинка рядом с машиной. Она шагнула вперед и протянула руку.

Пока они пожимали руки, я оглянулась на сигарету на земле и быстро подобрала. В детстве я подбирала выброшенные сигареты за ней по всему Миссури. Кое-что не изменилось, даже когда изменилось все остальное.

– Мил, рад с вами познакомиться, – сказал Грил. Он сразу перешел к делу. – Итак. Вас разыскивает полиция, и я об этом прекрасно осведомлен. Поскольку Бет стала ценным членом нашего общества, на пару недель я могу закрыть на это глаза, притвориться, что не видел вас, если вы не будете доставлять проблем. Но через пару недель вам придется вернуться, если паром будет ходить. Простите, если вы обе рассчитывали на более долгий визит, – я и так серьезно нарушаю правила. Не привлекайте внимания, не доставляйте проблем, и все будет хорошо. Договорились?

Мил с уважением кивнула.

– Золотой вы человек, что закроете глаза. Я принимаю ваши условия. Спасибо.

Она запрыгнула в пикап и уселась в середину, посмотрела на меня и похлопала по сиденью рядом.

– Запрыгивай, родная.

Я подумала, что разговор прошел на удивление легко, хотя с приездом матери все станет гораздо сложнее.

А потом я запрыгнула в машину.

Глава девятая

Во время недолгой поездки с Грилом мы почти не разговаривали. Моя мать умела считывать общее настроение и, хотя подстраивалась под него не всегда, сейчас знала, что молчание лучше любых слов.

Доннер все еще работал рядом с Беном, когда мы проехали мимо к небольшой парковке у Бенедикт-Хауса. Мы все посмотрели на него, но никто ничего не сказал. С этого ракурса я смогла увидеть красные пятна на снегу – не так много, как ожидала. Я заметила, как при виде медведя уголки рта Мил слегка приподнялись, но тут же опустились, когда она заметила у его основания что-то, похожее на кровь. Посмотрев на меня, она нахмурила брови, но я только слегка покачала головой в ответ. Я знала, что Грил не захочет рассказывать ей об утреннем происшествии.

Не расстроившись, Мил вернулась к разглядыванию площади и снова улыбнулась.

Мы поблагодарили Грила за то, что он нас подвез, но он тоже вылез из машины и зашел в дом вместе с нами. В холле стояла Виола. Она встретила нас натянутой улыбкой, адресованной Грилу, направившемуся в комнату Люси.

– Здравствуйте. Вы, должно быть, мама Бет, – сказала Виола, протягивая руку. – Я Виола.

Мил посмотрела на меня, приподняв бровь, – намекая на мои недавние слова о секретах.

– Это моя мама, Мил, – сказала я. Придумать ей какое-то другое имя было бы трудно.

– Приятно познакомиться. Бет рассказывала о вас много хорошего. – Взгляд Мил скользнул по пистолету и снова вернулся к Виоле.

Я не говорила матери ни слова о Виоле.

– А мне – о вас, – сказала Виола. Они обе говорили дежурные фразы, и обе это знали.

Я спрятала напряженную улыбку.

– Все в порядке? – спросила я Виолу.

– Да, да. – Она оглянулась на Мил. – Я приготовила комнату рядом с комнатой Бет. Можете жить здесь, сколько захотите. На кухне мало чем можно поживиться, но угощайтесь всем, что найдете. Будьте как дома.

– Спасибо, Виола, – сказала Мил.

Я посмотрела на мать: никогда не слышала такой искренности в ее голосе. Она так рада была на время укрыться от полиции? Беспокоиться о том, что ее поймают, было не в ее духе. Правда, раньше она ни в кого и не стреляла.

Прежде она так беззаботно относилась к стычкам с полицией, что я не задумывалась о том, как мама могла измениться. А стоило. После того что сделал Тревис, другим стало все – и для меня, и для нее.