
Полная версия:
ПРОТОКОЛ В ТИШИНЕ

Петр Суздалев
ПРОТОКОЛ В ТИШИНЕ
ПЁТР СУЗДАЛЕВ
ПРОТОКОЛ В ТИШИНЕ
технический детектив
Книга первая
Москва · 2026
Спасение из ловушки. Книга первая: «Протокол в тишине»
Технический детектив.
Иллюстрация на обложке: авторский дизайн по мотивам рукописи.
Вёрстка и макет: автор.
© Пётр Суздалев, 2026
© Текст, обложка, оформление, 2026
Все права защищены. Любое воспроизведение материала, полностью или частично, возможно только с письменного разрешения правообладателя.
За тех, кто не побоялся копать.
За тех, кто не побоялся сказать.
За тех, кто не побоялся остаться.
Оглавление
Оглавление 4
Предисловие. Тишина, которую нельзя игнорировать 6
Глава 1. Гладкая авария 6
Глава 2. Поле и экран 9
Глава 3. Архив и след 13
Глава 4. По следу из прошлого 16
Глава 5. «Атлас-Безопасность»: разговор без улыбок 18
Глава 6. Цифры, которые молчат 21
Глава 7. Утро перед Воронежем и дорога к объекту 24
Глава 8. Сервер и незнакомец 28
Глава 9. Отчёт, который нельзя потерять 33
Глава 10. Гонка со временем и личная подача отчёта 35
Глава 11. Арест Стрельцова 38
Глава 12. Следы Андрея Рогова 41
Глава 13. Проникновение в «Узел-Альфа» 44
Глава 14. Охота на неизвестный IP 47
Глава 15. Старый техцентр 50
Глава 16. Кто такой admin_backup 54
Глава 17. Тени на аллее 58
Глава 18. Перед комиссией 61
Пустой адрес 64
Глава 19. Под прицелом 68
Глава 20. Удар по системе 72
Финал главы: новый старт 75
Глава 21. Разбор по винтикам 76
Финал главы: когда схема рушится 79
Глава 22. Тень остаётся 79
Глава 23. Ловушка срабатывает 83
Глава 24. Допрос и раскрытие всей схемы 86
Глава 25. Арест и заморозка 89
Сцена 3. Аресты: точность вместо драмы 90
Глава 26. Перестройка изнутри 92
Сцена 5. Кабинет председателя: запуск 94
Глава 27. Кто писал код 96
Глава 28. Трассировка канала 99
Глава 29. Ревизия: всё, к чему она прикасалась 103
Глава 30. По горячим следам 106
Глава 31. Аудит подрядчика 109
Глава 32. Суд и очищение 113
Эпилог. Цена безопасности 115
Мост. Объект семь 115
Книга вторая. «Рынок теней». Начинается здесь. 115
Приложение. Карта второй книги: «Рынок теней» 115
Предисловие. Тишина, которую нельзя игнорировать
В кибербезопасности есть один старый, почти суеверный принцип: если в логах всё чисто — значит, ты смотришь не туда. Или кто-то очень старательно сделал так, чтобы ты видел только чистоту.
Эта история не про взломы с грохотом и мигающими красными экранами. Она про то, как система сама делает то, что ей велели, и делает это идеально. Ни ошибок, ни предупреждений, ни тревог — только безупречные журналы и отключение подстанции ровно по регламенту.
«Гладкая авария» — так это называют инженеры. То, что выглядит как штатная работа, но на деле — первый шаг к катастрофе. И самое страшное: никто не ломает двери. Двери открывают изнутри, по доверенности, с подписью, с допуском, с вежливым «разрешите».
Марк Северин знает эту тишину не по учебникам. Он слышал её шесть лет назад, в деле, которое закрыли сверху, а его самого мягко вывели из корпорации. Тогда он не смог доказать, что идеальная чистота — это и есть главный след. Теперь тишина вернулась. И на этот раз она говорит по-другому: «Протокол в тишине».
Это не название операции. Это приговор системе, которая верит, что если всё подписано и всё по регламенту — значит, всё в порядке.
А порядок — это последнее, что здесь есть.
Глава 1. Гладкая авария
14 марта, 03:47. Диспетчерская подстанции «Каменный Брод», Ростов-на-Дону.
Гул был привычный: ровный, низкий, как дыхание огромного зверя. Пётр Шумейко, дежурный инженер с тридцатилетним стажем, сидел перед панелью и пил остывший чай. На мониторах бежали цифры: напряжение, ток, частота — всё в норме. Даже слишком в норме.
И именно это его и насторожило.
На подстанции не бывает идеальной тишины. Всегда есть микроскачки, лёгкие колебания, дыхание сети. Но сегодня экраны показывали такую безупречность, будто кто-то подкрутил настройки реальности. Пётр знал: когда сеть «слишком тихая», жди беды. Это как когда в цеху внезапно замолкают станки — не потому что всё хорошо, а потому что что-то сломалось.
Он потянулся к клавиатуре, чтобы вывести на экран логи за последние полчаса. И в тот момент, когда курсор коснулся кнопки, система сама отключила участок сети.
Не сработала защита. Не загорелась тревога. Не замигал красный. Просто на одном из сегментов напряжение упало до нуля, и система, как будто ничего не случилось, закрыла цепь резервным маршрутом. Всё по регламенту. Всё «правильно».
— Ну-ка, ну-ка… — прошептал Пётр, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок.
Он открыл журнал событий. Строки бежали одна за другой, сухие и аккуратные: «Инициализация блокировки», «Переключение на резерв», «Синхронизация». Ни одной ошибки. Ни одного предупреждения. Как будто система не предотвратила аварию — она её запланировала.
— Это не сбой, — сказал Пётр вслух, хотя в комнате никого не было. — Это решение.
У него было тридцать секунд до синхронизации с центральным узлом, после которой локальные журналы перезапишутся и станут «официальными». Он знал, что делать, даже если инструкция этого не требовала.
Пётр открыл служебную консоль, быстро выгрузил дамп логов на внешний накопитель и спрятал флешку в карман. Потом закрыл консоль, выровнял дыхание и нажал кнопку подтверждения синхронизации.
Теперь система была «чиста».
Через пять минут на панели загорелось уведомление: «Запрос на разбор инцидента. Назначен ведущий аналитик: М. Северин».
Пётр хмыкнул. Имя было ему незнакомо, но он почему-то сразу поверил, что этот Северин — не из тех, кто удовлетворится безупречными журналами.
Ещё через минуту телефон в его кармане завибрировал. Звонил сын.
— Пап, ты как? Ты же сегодня дежуришь?
Пётр на секунду прикрыл глаза. В голосе сына было то самое, что он сам ненавидел в себе последние годы: тревога, замаскированная под заботу.
— Всё нормально, — спокойно сказал Пётр. — Сеть дышит.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что это правда. Если бы что-то было не так, я бы сказал.
Сын помолчал.
— Ладно. Просто… береги себя.
— Обязательно. И не сиди до утра за компьютером. Тебе завтра на пары.
— Кто сказал, что я за компьютером?
— А где тогда?
— В холодильнике.
Пётр тихо рассмеялся. Этот привычный обмен репликами вдруг снял часть напряжения.
— Вот и правильно, — сказал он. — Ешь, пока молодой. А я тут посижу, за порядком погляжу.
Они попрощались, и Пётр положил трубку. Он смотрел на панель, где всё было в норме, и думал: «Норма — это когда есть хоть один сбой. А когда всё идеально — значит, кто-то уже всё решил за тебя».
Он встал, потянулся, сделал несколько шагов по комнате, прислушиваясь к привычному гулу. И вдруг услышал то, чего не должно было быть: лёгкий, едва уловимый щелчок в распределительном шкафу — будто кто-то тронул реле. Пётр замер. В диспетчерской не было никого, кроме него. Датчики движения молчали. Камеры показывали пустой коридор.
Он подошёл к шкафу, медленно открыл дверцу. Внутри всё выглядело штатно: ряды автоматов, аккуратные жгуты кабелей, наклейки с маркировкой. Но на одном из клеммных соединений он заметил крошечную деталь: едва заметный след от отвёртки на пластике. Совсем свежий. Будто кто-то недавно подтягивал контакт — или ставил что-то лишнее.
Пётр достал фонарик, посветил внутрь. И увидел тонкую, почти невидимую полоску медной проволоки, проложенную параллельно штатной цепи. Не часть схемы. Не заводская разводка. Чужой провод.
— Вот ты где, — прошептал он, чувствуя, как холодеет затылок. — Ты не в логах. Ты здесь.
Он не стал трогать провод. Не стал звонить охране. Вместо этого он достал из кармана флешку с дампом и положил её в отдельный карман — тот, что застёгивается на молнию. Потом вернулся к пульту, сделал вид, что проверяет параметры, и записал в блокнот одну строчку: «03:48. Щелчок. Провод в шкафу. Не мой».
Это была не инструкция. Это была его личная улика.
04:40. Квартира Марка Северина, Москва.
Телефон зазвонил в тот момент, когда Марк уже почти уснул. Он потянулся, не глядя, схватил трубку.
— Северин, — голос был хриплым от недосыпа.
— Марк, это Гарин. Есть инцидент. «Каменный Брод». Гладкая авария.
Марк сел на кровати. Слово «гладкая» он ненавидел. Оно означало, что система сделала всё правильно — и всё равно сломала мир.
— Где журналы? — спросил он, уже понимая, что услышит.
— Чистые. Без ошибок. Без аномалий.
— А дамп?
— Дежурный успел выгрузить локальный дамп перед синхронизацией. Флешка у службы безопасности.
Марк закрыл глаза. Одна крошечная удача. Один человек, который не стал слепо доверять системе.
— Я вылетаю, — сказал он. — Скажи Дине, пусть готовит анализ временных меток. Если там всё «чисто», значит, кто-то сдвинул время.
Гарин помолчал секунду.
— Ты ведь понимаешь, что это может быть не взлом.
— Понимаю, — ответил Марк. — Это хуже. Это легитимность.
Он положил трубку, встал, начал собирать сумку. В голове уже крутились цепочки: подрядчики, обновления, цепочки доверия. И одно имя, которое он не хотел вспоминать, но которое уже стучалось в висок: «Архивариус».
Пока Марк застёгивал сумку, на экране телефона всплыло уведомление: «Новое письмо в архиве инцидентов 2019 года. Тема: “Несогласованные временные метки”». Он замер. Архив был закрыт, доступ к нему — только по спецзапросу. Кто-то открыл его для него. Или кто-то специально оставил эту дверь приоткрытой.
Марк открыл письмо. В нём не было текста — только ссылка на зашифрованный файл и короткая строчка: «Ты был прав. Они просто не хотели слушать». Отправителя не было. Время отправки — 03:50. Ровно через три минуты после аварии на «Каменном Броде».
Он резко выдохнул, чувствуя, как внутри поднимается старая злость — та самая, из-за которой его и вывели из корпорации шесть лет назад. Кто-то знал, что он возьмёт это дело. Кто-то ждал, что он приедет.
Или кто-то хотел, чтобы он приехал.
В этот момент из кухни донёсся бодрый голос Дины:
— Кофе готов. И я уже нашла три несовпадения по временным меткам в открытых отчётах. Так что можешь не делать вид, что мы едем просто посмотреть.
Марк замер у двери, потом тихо усмехнулся.
— Ты как всегда в ударе.
— Профессиональная деформация, — невозмутимо ответила Дина, появляясь в коридоре с двумя стаканчиками. — Когда видишь мир как набор логов, начинаешь замечать несоответствия даже в погоде.
— Спасибо, что не в моём характере.
— Ещё как в твоём. Просто ты называешь это «интуицией».
Марк взял стаканчик, вдохнул аромат. На секунду напряжение отступило. Рядом был человек, который понимал его логику и не давал ей превратиться в паранойю.
— Поехали, — сказал он, застёгивая куртку. — Посмотрим, что там «слишком правильно»
Глава 2. Поле и экран
· · ·
Утро 15 марта. На подстанции уже суетливо: инженеры в жёлтых жилетах, охрана у входа, в диспетчерской пахнет кофе и нагретым пластиком. Марк и Дина прошли через КПП, получили временные пропуска и теперь стояли перед тем самым распределительным шкафом.
Пётр Шумейко подошёл к ним, чуть ссутулившись, будто тяжесть ночи до сих пор лежала на плечах.
— Ну, вот он, — сказал Пётр, открывая дверцу. — Шкаф как шкаф. Если не знать, куда смотреть.
Марк наклонился, разглядывая внутренности. Тонкий медный провод, о котором говорил Пётр, был почти незаметен — он шёл параллельно штатной цепи и терялся среди аккуратных жгутов.
— Никто не трогал? — спросил Марк.
— Ни пальцем. Охрана зафиксировала, что я один открывал. Потом уже они, но только чтобы сфотографировать.
Дина достала из сумки комплект криминалистических инструментов: перчатки, лупу, небольшой цифровой микроскоп.
— Сейчас посмотрим, где он подключён, — пробормотала она. — Если это шунтирующая цепь, то она могла менять показания датчиков, не ломая схему.
— То есть система видела норму, а на деле… — начал Пётр.
— …а на деле напряжение было другим, — закончила Дина. — Или ток. Или частота. Система получала «правильные» цифры, потому что их ей подсовывали.
Марк выпрямился, оглядел помещение.
— А камеры?
— В коридоре есть. Но в самой диспетчерской — нет. «Зона повышенной надёжности», — Пётр хмыкнул. — Мол, всё и так под контролем автоматики.
— Ага, — тихо сказал Марк. — Автоматика и сама всё под контролем держит.
Пётр посмотрел на него с лёгкой усмешкой.
— Знаешь, я тридцать лет тут. И вот что скажу: техника не предаёт. Это люди её заставляют.
Дина подняла голову от микроскопа.
— Тут следы на клемме. Совсем свежие. И изоляция провода… странная. Не наша. У нас стандарт — ПВХ, а это какой-то термостойкий композит.
— Не местный, — кивнул Марк. — Значит, ставили не наши.
— Или не при нас, — добавил Пётр. — Я тут каждую неделю всё руками щупаю. Такого не было.
Дина аккуратно сняла несколько фото, зафиксировала положение провода, потом достала герметичный пакет и убрала образец фрагмента изоляции.
— Это уйдёт в лабораторию, — сказала она. — Но уже сейчас ясно: кто-то очень хотел, чтобы система «думала», что всё в порядке.
Марк посмотрел на Петра.
— Ты молодец, что сохранил дамп. И что не стал ничего трогать.
Пётр пожал плечами.
— Я просто не люблю, когда мне врут приборы. А тут они врали очень вежливо.
Они ещё немного поработали у шкафа, сделали замеры, сняли видео. Потом Пётр повёл их в диспетчерскую показать, как выглядела панель в момент аварии.
Пока они шли, Дина тихо сказала Марку:
— Знаешь, что самое противное в таких делах?
— Что?
— Когда всё выглядит настолько правильно, что хочется просто согласиться: «Да, наверное, это и правда штатная работа».
— Вот поэтому и нужны мы, — ответил Марк. — Чтобы не соглашаться.
· · ·
В соседнем здании, в бытовке, которую на время превратили в мобильный аналитический пункт, стоял стол с ноутбуками, удлинителями и термосом. Дина села за один из ноутбуков, подключила флешку с дампом, которую передали из службы безопасности, и запустила скрипт для синхронизации и разбора временных меток.
Марк стоял у неё за спиной, потягивая кофе из бумажного стаканчика.
— Ну? — спросил он.
— Подожди, — буркнула Дина, щёлкая по окнам. — Сначала надо вытащить все события в единую временную шкалу.
Через пару минут на экране появилась таблица: строки, колонки, метки времени.
— Смотри, — Дина подсветила два столбца. — Это событие A: инициализация блокировки. И событие B: переключение на резерв. По регламенту они должны идти с разницей не более 200 миллисекунд.
— И?
— По локальным часам разница — 180 мс. Всё красиво. Но если наложить на NTP-синхронизацию центрального узла, то получается, что событие B случилось на 47 мс раньше, чем событие A.
Марк прищурился.
— То есть время подкручено.
— Именно. Кто-то сдвинул локальные часы так, чтобы события выглядели последовательными. А на самом деле система сначала переключилась, а потом «решила», что надо заблокировать.
— Красиво, — мрачно сказал Марк. — И очень профессионально.
Дина открыла ещё одно окно — график временных меток по всем доступным источникам: сервер событий, контроллер шкафа, резервный регистратор.
— Видишь эти «ступеньки»? — она провела пальцем по экрану. — Это дрейф. Кто-то делал микроподкрутки часов в течение нескольких дней. Не резко, чтобы не сработала сигнализация. Постепенно. Как будто часы сами немного спешат.
— Чтобы в нужный момент всё совпало, — кивнул Марк.
— Да. И это ещё не всё. — Дина открыла вкладку с анализом пакетов. — Я вытащила сетевой трафик за полчаса до аварии. Тут есть странный запрос к внутреннему API. Он подписан легитимным токеном, но сделан с IP, который в тот момент должен был быть в режиме обслуживания.
— Кто-то воспользовался доверенным доступом, — пробормотал Марк. — Не взламывал, а зашёл как свой.
— Точно. И самое интересное: этот токен был выдан подрядчику, который обслуживал прошивку полгода назад.
— Цепочка, — выдохнул Марк. — Кто-то годами готовил этот ход.
Дина откинулась на стуле, потянулась.
— Знаешь, иногда мне кажется, что кибербезопасность — это как разбирать пазл, где половина деталей подменили, а остальные специально положили вверх ногами.
— Зато мы любим головоломки, — усмехнулся Марк.
— Мы любим, когда они решаются, — поправила Дина. — А не когда от них зависит, будет ли в городе свет.
Она закрыла несколько окон, открыла сводную таблицу.
— Если собрать всё вместе: подкрученные часы, чужой провод в шкафу, запрос с «мёртвого» IP и легитимный токен — это не случайность. Это протокол.
— «Протокол в тишине», — тихо сказал Марк, и слово прозвучало почти как приговор.
Дина посмотрела на него.
— Откуда ты это взял?
— Увидел в служебной метке прошивки, — соврал он, не желая пока рассказывать про письмо и архив 2019 года. — Там было такое название.
— Звучит как название операции, — нахмурилась Дина.
— Или как название проблемы, — ответил Марк. — Проблема, которая не шумит.
Он подошёл к окну, посмотрел на подстанцию. Где-то там, среди кабелей и шкафов, пряталась чужая проволока. А где-то в логах — чужие метки времени. И кто-то, кто очень хотел, чтобы всё выглядело правильно.
· · ·
Пётр как раз сдавал смену. Лицо у него было усталое, но спокойное.
— Ну что, нашли что-то? — спросил он, снимая каску.
— Нашли, — кивнул Марк. — Часы подкручены, провод чужой, запрос сделан через старый токен.
— Значит, не я с ума сошёл, — спокойно сказал Пётр. — Это хорошо.
— Очень хорошо, — подтвердила Дина. — Ты не просто заметил неладное, ты ещё и сохранил доказательства.
Пётр махнул рукой.
— Да ладно. Просто не люблю, когда приборы врут. А ещё не люблю, когда начальство говорит: «Не выдумывай, всё по регламенту».
Марк чуть улыбнулся.
— Знакомое чувство.
— Слушай, — вдруг сказал Пётр, понизив голос. — Тут у нас один инженер был, год назад ушёл. Странный такой. Всё про «доверенные цепочки» говорил, про то, что система сама себя предаёт. Я тогда не особо слушал. А теперь вот думаю…
— Имя? — быстро спросил Марк.
— Саша Лемешев. Тихий такой, но упрямый. Говорил, что если кто-то получит доступ через подрядчика, то мы даже не поймём, что нас взломали. Потому что всё будет по правилам.
Марк и Дина переглянулись.
— Лемешев, — повторил Марк. — Надо его найти.
· · ·
В бытовке Дина открыла базу внутренних сотрудников и подрядчиков.
— Лемешев Александр, — бормотала она, вводя данные. — Уволился год назад. Причина: «по собственному».
— Слишком гладко, — сказал Марк.
— Всегда слишком гладко, — отозвалась Дина. — Сейчас гляну в чатах подрядчиков. Иногда люди оставляют следы.
Она зашла в закрытый форум специалистов по АСУ ТП, ввела ник Лемешева. И почти сразу увидела ветку: «Доверенные обновления: риски и реальность». Автор — Лемешев. Дата — полтора года назад. В ветке он подробно расписывал, как через цепочку подрядчиков можно внедрить модуль, и никто не заметит, потому что подпись будет настоящей.
— Вот, — сказала Дина, поворачивая экран к Марку. — Он не просто знал. Он предупреждал.
— И его не послушали, — тихо сказал Марк. — Как и меня шесть лет назад.
Дина закрыла вкладку.
— Знаешь, иногда я думаю, что главная уязвимость любой системы — это люди, которые не хотят слышать.
— Поэтому мы и здесь, — ответил Марк. — Чтобы услышать то, что все стараются не замечать.
На экране всплыло новое уведомление: «Доступ к архиву инцидентов 2019 года продлён. Требуется подтверждение личности». Марк замер.
— Опять архив, — пробормотал он.
— Какой архив? — спросила Дина.
— Старый. Моё дело. Кто-то снова даёт к нему доступ.
— Марк, — серьёзно сказала Дина. — Если кто-то хочет, чтобы ты туда заглянул — значит, там есть что-то важное.
— Или хотят, чтобы я отвлёкся, — возразил Марк.
— Тогда давай проверим быстро. И сразу вернёмся к Лемешеву.
Марк кивнул. Он открыл архив, ввёл код подтверждения. На экране появилась папка: «Инциденты: временные метки. 2019». Внутри — несколько отчётов и один файл: «Схема цепочки доверия». Марк открыл его. На схеме была нарисована именно та цепочка, которую они только что нашли: подрядчик → субподрядчик → центр аттестации → объект. И внизу мелким шрифтом: «Если подпись есть — система считает это легитимным. Даже если это бомба».
— Он и тогда это видел, — прошептал Марк. — Тот, кто это рисовал… он знал.
— Кто? — спросила Дина.
— Человек, которого я не хочу вспоминать, — ответил Марк. — «Архивариус».
Глава 3. Архив и след
· · ·
В бытовке стало тише: инженеры ушли на обход, за стеной гудел трансформатор, а в комнате пахло кофе и пылью. Марк открыл папку «Инциденты: временные метки. 2019» и почувствовал, как внутри всё сжимается — не от страха, а от узнавания.
На экране мелькали знакомые отчёты: сухие формулировки, графики дрейфа времени, скриншоты логов. И в центре — файл «Схема цепочки доверия». Марк щёлкнул по нему.
Появилась простая, но пугающе точная схема: подрядчик → субподрядчик → центр аттестации → объект. Внизу та самая фраза: «Если подпись есть — система считает это легитимным. Даже если это бомба». Под схемой стояла подпись: «А. Р.».
— А. Р., — тихо повторил Марк.
— Кто это? — спросила Дина, не отрываясь от экрана.
Марк помолчал.
— Андрей Рогов. Мой коллега. Он первым заметил эту уязвимость. Мы подали отчёт, собрали доказательства… и через неделю его перевели в филиал на Камчатке. А моё дело закрыли как «отсутствие инцидента».
Дина посмотрела на него без жалости — с холодной профессиональной злостью, которую Марк ценил больше любых слов поддержки.
— То есть они не просто не послушали. Они убрали тех, кто видел.
— Именно.
Он открыл один из отчётов и начал листать. Там были те же признаки, что и сейчас: микроподкрутки времени, запросы с «мёртвых» IP, легитимные токены. Только в 2019-м всё выглядело как серия мелких странностей, не связанных между собой. Никто не хотел видеть общую картину.
— Смотри сюда, — Марк ткнул пальцем в график. — Видишь этот дрейф? Он шёл неделю. Ровно так же, как сейчас. Только тогда он был на 30 мс, а не на 47.
— Значит, они тренировались, — сказала Дина. — Отрабатывали метод.
— Или кто-то отрабатывал, — поправил Марк. — И теперь использует то, что мы нашли шесть лет назад.
Дина открыла рядом окно с сегодняшними данными и наложила графики друг на друга. Линии почти совпали: форма дрейфа, точки пиков, даже интервалы между подкрутками.
— Это не совпадение, — сказала она. — Это копия. Только улучшенная версия.
— «Протокол в тишине», — снова пробормотал Марк. — Они не просто повторили схему. Они назвали её.
— И кто-то хочет, чтобы ты это увидел, — добавила Дина. — Тот, кто открыл тебе доступ к архиву.
Марк кивнул. Он не хотел думать о том, кто это мог быть — Гарин, неизвестный доброжелатель или кто-то, кто играет с ним. Сейчас важнее было другое: схема 2019 года была ключом к сегодняшнему следу.
· · ·
Они вышли на улицу. Солнце уже поднялось, воздух был свежим, пахло озоном и горячим бетоном. Пётр Шумейко стоял у турникета, курил и смотрел куда-то вдаль.
— Ну что, разобрались с бумажками? — спросил он, увидев их.
— С бумажками — да, — ответил Марк. — С реальностью — ещё нет.
— Понимаю, — хмыкнул Пётр. — Бумажки всегда быстрее.
— Слушай, — сказал Марк. — Ты говорил про Лемешева. Саша Лемешев. Ты помнишь, куда он ушёл?
Пётр задумался.
— Точно не скажу. Вроде сначала в какую-то мелкую контору, а потом пропал. Я видел его мельком на конференции в Питере, год назад. Он там выступал с докладом… про доверие в системах. Что-то про то, что подпись — это не защита, а иллюзия.

