Вечноживущие

Кир очнулся на каменном полу, холодном и липком.

«Вот куда стекается весь этот масляный дождь».

Оранжевый свод над головой был изрезан чёрными шпагатами зигзаг-линий — следами древних кабелей, когда-то питавших верхние уровни. Теперь ошмётки висели, как мёртвые змеи, напоминая, что Кир попал на самое дно, под которым болото из «мёртвых».

Его новые лёгкие затрещали. И он закашлял — рефлекс, забытый много жизней назад. Он снова был человеком. Или, по крайней мере, чем-то очень похожим.

Он снова чувствовал.

И это было хуже любой боли.

Нижний Уровень был подземным чревом Нокс-Ви, местом, где забытое прошлое всё еще жило, как плесень. Мёртвый зеленоватый неон был повсюду, лёгкой дымкой заполняя пространство. Неон здесь не горел — он тлел.

Гнилостный воздух был пропитан запахом разлагающейся органики и чего-то кислотного, едкого: сам город переваривал свои отходы.

Здания здесь не стояли — они росли, как кристаллы ржавого металла, сросшиеся в чудовищные сталагмиты.

Зеленоватые, синие, грязно-жёлтые огни мерцали в тумане, оставляя на стенах движущиеся тени, которые не принадлежали никому.

Неживые всё ещё были рядом. Кир чувствовал это: холодное, безэмоциональное присутствие, не локализуемое, но постоянное, как фоновый шум в системе. Они сканировали, искали его цифровую подпись, пробовали вскрыть код, почуять сбой. Значит, знают, что убили копию.

Возвращаться в привычное тело — означало смерть. Нужно оставаться в этой оболочке — минимальной, архаичной, почти невидимой для систем. Тело ныло, словно его резали изнутри на кусочки.

Нижний Уровень дышал. Живые текли по его невидимым дорожкам, как клетки по капиллярам — молча, стремительно, избегая взглядов, но чутко улавливая шаги за спиной. Их лица были либо спрятаны — под масками, под тканью, под искусственной кожей, — либо искажены до неузнаваемости. Время, яды, старые модификации. Один стёр собственное лицо, заменив его гладкой пластиной с мерцающими прожилками — они пульсировали в такт дыханию. У другого глаза светились тусклым синим — дешевые линзы, взятые на последние кредиты.

Кир шёл, стараясь не вызывать волн, которые могли уловить неживые. Просканировал память и нашёл старый контакт: Миракс. Забытое имя… кто ты и почему запись о тебе всё ещё жива? Бывший напарник по прошлой жизни, друг, который однажды просто перестал быть частью системы, сумасшедший философ, который свихнулся от сумасбродств и погрузился в хаос вневременья. Так бывает, когда живёшь вечно: просто теряешь связь с реальностью, уходишь в себя и продолжаешь жить ради жизни, не понимая, зачем и для чего. Таких называют дрейфующими. Они живут в разломах реальности, цепляясь за обломки смысла. Кир не знал, жив ли ещё Миракс в полном смысле слова, но понимал: если кто и поможет — то только он.