Наследие: звезда, упавшая в пепел

Вдовий иней красиво сочетается с еловыми ветками благодаря своим длинным и заостренным к концам лепесткам. Черная сердцевина с мелкими тычинками покрыта инеевыми иглами, а слабый аромат, похожий на запах снега и замерзшей земли, вызывает легкое головокружение. Белый бутон на хрупком стебле по сей день вплетают в венки погибших зимой, но его цена и редкость позволяли красоваться лишь на могилах знати.

Нира торговала Вдовьим инеем каждый год, и этот не был исключением. Ее дорожный узелок был простым и вместительным — именно там лежал редчайший цветок, цена которого составляла два золотых за бутон. Материальное положение Ниры оставляло желать лучшего, поэтому продажа пяти штук была необходимой, чтобы прожить пару месяцев без нужды. Единственная надежда найти покупателя была в центре торгового города Весперов, путь до которого был неблизок.

На помощь пришли волки Лунного гончего, словно почуяв безнадежность ведьмы.

— Держись крепче! — Нира пыталась перекричать ветер. — И заколку держи!

Лес стремительно мелькал черными стволами, а ветки больно хлестали по плечам. Авигея крепко вцепилась одной рукой в плотную серебряную шерсть, другой сжимая заколку. Ведьма старалась внимательно следить за дорогой, хотя понимала: какой путь выбрать — решает вовсе не она. Миновав хутора и покрытые тонким снежным одеялом поля, волки сбавили шаг и поднялись на высокий холм. Внизу открывался величественный вид на город Тенебрис, который оставался последней надеждой для Ниры.

Бог воздаяния — единственный, кто долго размышлял о достойном кандидате, сделав выбор в сторону самой молчаливой и тихой семьи. Весперы не строят дворцы и не ведут политических игр. На совете они ведут себя спокойно и сдержанно. Их дело — провожать мертвых и хранить тех, кому еще не пришел срок. Ходят слухи, они общаются с богом воздаяния напрямую и нутром чувствуют приближение смерти. Вдали можно увидеть чистые кладбища с одинаковыми памятниками. Они стали пристанищем. Теплым убежищем для тех, кому уже нечего терять.

В Тенебрисе идет спокойная и умеренная жизнь. Капь — место для успокоения земных душ — каждый день видит слезы, радость, страх и безмятежность. Только граф Тесс давно забыл, что служба — это не обязательство перед богом. Служба — это помощь своему сознанию обрести ясность и покой.

Девушки слезли с волков и не успели оглянуться, как от них не осталось и следов. Ведьма присела на корточки и открыла сумку.

— Смотри, целые, — она достала самый большой бутон. — У нас всего десять таких. Если мы сможем продать все, то сегодня нас ждет вкусный ужин.

— Мне тебе помочь? — глаза Авигеи заблестели, словно снег на свету.

— Не стоит. Сегодня просто наслаждайся прогулкой. Ты все-таки впервые в Тенебрисе, — Нира медленно встала и убрала цветок в сумку.

Дома города были каменными и тесными. Мрачные узкие улочки жили своей жизнью, а если потеряешься, то даже свет луны не поможет найти выход из темного лабиринта дворов. Маленькие окна смотрели друг на друга с недоверием, а крыши переплетались мостиками из старых досок.

Вдоль реки Мглица протянулась длинная, вымощенная темным камнем набережная. Вода на берегу казалась почти маслянистой — ни луна, ни звезды не находили в ней своего отражения. Лишь редкие огни со стороны города дрожали в речной глади. Ступени домов, складов и магазинов, выходящие на набережную, были покрыты мягким мхом, дарующим надежду на спокойный путь в иной мир. Небо над городом затянуло облаками. Снежинки, словно пух тополя, медленно опускались на землю и быстро таяли.

Нира уверенно открыла знакомую дверь, словно преодолевая невидимую границу между мирами живых и мертвых. Надпись на старой табличке «Венки для вас и ваших родных» словно была игрой многозначительных смыслов. Каждый раз, читая эту фразу, девушка ловила легкий приступ веселых мурашек на коже. Ведьма воспринимала смерть с легкостью. Иногда с небольшой насмешкой. Однако народ относился к своей работе, походящей больше на тяжкий долг перед богом, нежели на искусство прощания, очень серьезно.

— Нира, смотрю, ты при параде? — сказал купец, когда ведьма вошла на порог. — Не зря я в прошлом году заплатил тебе плащом. Хорошо сидит.

— Спасибо, Кир. Но в этом году я жду оплату монетами.

Иногда Нира принимала плату за свою работу вовсе не звонкой монетой. Ее нередко одаривали пищей и разными вещами. Прошлой зимой торговец Кирстон не мог полностью расплатиться за пышный букет Вдовьего инея. Тогда он скромно добавил к мешочку с золотом мягкий зимний плащ из шерсти редкого снежного кролика. Цена такого подарка на самом дешевом базаре была пятнадцать золотых.

Темно-синий бархатистый плащ оттенял голубой гольф и того же цвета штаны. Надетый сверху жилет подчеркивал стройную фигуру девушки. Ее наряд завершали кожаные сапоги, утепленные пушистым мехом, и изящный пояс, на котором были закреплены маленький подсумок и узелок с цветами.

— В этом году меньше. Отдам за тридцать золотых, — Нира повысила цену, надеясь на понимание Кирстона.

— Дорого, подруга. Жадность твоя растет быстрее сорняков! Я в прошлом году чуть с голоду не умер, а ты мне такую цену завернула, — мужчина не прятал улыбку, но взгляд его был словно лезвие меча, готового ударить. — Пятнадцать. Ни больше, ни меньше.

— С каждым годом цветов меньше, а умирает больше. Ты хочешь следующей хоронить меня и мою дочь? Или цену жизни забыл? — ведьма подмигнула Авигее, пытаясь спрятать от нее страх.

— Ничего не знаю. Либо пятнадцать, либо ищи другого глупца. Здесь тебе не базар, а дом смерти.

— Кир, не хочу принизить твой труд, но не забывай, — девушка направилась к выходу. — Люди платят не за ритуалы и погребение, а за спасение собственной совести от бога воздаяния. Если человеку важно сохранить свою жизнь, неужто он готов сэкономить несколько золотых?

Не дожидаясь ответа, Нира вышла с дочерью на улицу, хлопнув дверью.

«Снизить цену? Еще чего! Он зря считает, что я буду унижаться перед ним ради его золота. Ну и жди божье благословение, пока другой будет радоваться покупке. Он не последний купец в городе… хоть и бесит меня меньше остальных», — горячая, почти ослепляющая мысль пронеслась в голове ведьмы.

Тьма на землях Весперов опускалась быстро и решительно, словно плотный бархат укрывал землю. Вечерний сумрак скользил по улицам и оставлял лишь тревожное предчувствие.

Спустя несколько долгих и безрезультатных часов девушки, погруженные в тяжелую завесу отчаяния, разместились на каменной скамье посреди площади. Нира чувствовала горечь поражения и легкое головокружение, словно запах Вдовьего инея растекался по венам. Казалось, что каждый прохожий озабочен лишь своим кошельком, забыв о человечности. Тяжело пульсируя в такт сердцу, каждая мысль становилась бременем. Тщетные попытки продать цветы увенчались провалом. Цена не устраивала даже тех, кому Нира снизила ее до десяти золотых за букет, будто никого не волновали древние обычаи.

«Лучше ничего, чем букет на один венок», — девушка повторяла фразу последнего купца.

Взгляд ведьмы упал на дочь, которая пыталась осторожно снять волшебную заколку с волос. Не удержав свой страх, девушка вспыхнула ярче пламени костра, резко ударив ладонью по руке Авигеи.

— Что ты делаешь? — Нира вскочила, и словно сама тьма поднялась за ней.

— Почему ты злишься? Я всего лишь хотела снять заколку. Голова устала…

— Я говорила не снимать. А если украдут?

— Да хватит уже! — крикнула Авигея, швырнув заколку на землю. — Хочу и снимаю! Надоела уже!

Камень разбился в дребезги, словно материнское сердце. Мир вокруг замер, пытаясь запечатлеть миг вечного страха. Девушки почувствовали глубокий раскол, разрывающий их внутреннюю связь, и Авигея рванула прочь в неизвестность. Только громкий топот бегущих ножек и раздающийся эхом плач оставались позади. Там, где раньше царило понимание, в мгновение осталась лишь пустота. Стремясь вернуть утраченное спокойствие, Нира схватила заколку и начала преследовать дочь.

«Сука! Единственный якорь разбился! Теперь я не смогу ее найти с помощью магии!» — страх проникал в сердце девушки с каждым ударом пульса.

Нира могла сконцентрироваться лишь на потоке сильной магии, который исходит от существ или ее собственных чар. Несмотря на то что Авигея «дитя луны» — она не была сосудом, в котором циркулировала магия. Из-за этого понимания, внутренний крик бил по вискам девушки.

Ситуацию также усложняли запутанные узкие переулки. Толпы людей мешали проходу, и малейшее неловкое столкновение заставляло терять драгоценное время. Пробираясь по темным дворам, Нира споткнулась о мужскую ногу и упала на колени.

— Что же вы так бежите, будто что-то украли? — незнакомец улыбнулся девушке, протягивая руку помощи.

— Ведите себя тише. Граф Кастр в любой момент может мимо проехать. Он не любит беспорядок… — рядом раздался тихий женский голос.

«Только этого не хватало…» — когда Нира услышала знакомое имя, она поняла — положение дел ухудшилось окончательно. Странное совпадение вызвало сильнейшую бурю эмоций и противоречий. Что будет, если Бальтазар ее увидит? Поймет ли он, что перед ним его дочь? Лоренс не хотела об этом думать и лишь продолжила погоню.

Потеряв след и прислушиваясь внутреннему зову сердца, девушка добежала до развилки. Две дороги. Два разных направления. Один сложный выбор.

Не зная, что делать, она словно обратилась к древней мудрости ветра:

— Ветер, впитай мои слова и направь мою дорогу путем неуслышанного шепота…

И он услышал. Порыв ветра, будто пытаясь поднять ведьму над крышами, кружился у ее ног. В его вое девушка услышала шепчущий отклик природы, повторяющий чужой шепот: «Свои, не бойся. Сиди тихо и не шевелись».