Остров Коруэн

– Я Дорлан Лаэд, – пересохшими губами сказал маг. – Теперь ты говори свое имя.

Но тут с другой стороны комнаты послышался гулкий верхоглядий голос.

– Что это, черт возьми, за свидание в моей прихожей?

Услышав Кауру, черный человек дернулся, словно его ударили хлыстом. Его взгляд метнулся с Дорлана на верхогляда, обратно… и вдруг он стремительно развернулся, толкнул входную дверь и выбежал из комнаты.

– Постой! А ну стой!! – Дорлан рванулся за ним с опозданием в пару секунд. Вслед полетели недоуменные, но злобные проклятья Кауры.

Улица квартала верхоглядов была, к счастью, почти пуста, и маг сразу же увидел незнакомца, который сворачивал в один из затененных маленьких переулков.

– Стой!!– снова крикнул Дорлан, бросаясь следом. В несколько прыжков достигнув поворота, он ринулся туда, пробежал еще с десяток шагов, снова повернул… и очутился в полутемном каменном кармане, заставленном каким– то деревянным хламом.

Загнанный в угол незнакомец, поняв, что ему не удалось скрыться, судорожным движением выхватил из ножен длинный кривой кинжал.

– Подожди! Зачем ты… – волшебник попытался было заговорить, но, похоже, черный был слишком напуган или возбужден. Он издал нечленораздельный возглас и вдруг бросился прямо на Дорлана. Нож в его занесенной руке зловеще блеснул отсветом далекого уличного фонаря.

Дорлан сумел справиться с волнением и овладеть собой. Сконцентрировав волю, он выбросил руку вперед и послал навстречу незнакомцу сноп голубого света.

Это заклятье – особенно если его использовал Дорлан Лаэд – могло с силой отбросить назад нескольких тяжеловесных воинов. Причем отбросить далеко, на пятнадцать-двадцать шагов.

Однако, незнакомец не только не отлетел прочь – он даже не упал. Толчок света смог лишь задержать его в паре шагов от мага.

Яростно закричав, он снова взмахнул ножом. Дорлану пришлось увернуться, и одновременно он снова метнул в противника жгут энергии – но теперь это было уже жгучее оранжевое пламя.

Но и этот мощный прием боевой магии не оказал на черного почти никакого действия. Его одежда обуглилась во многих местах (а некоторые из стоящих за его спиной деревянных бочек даже загорелись), но глаза и кожа остались целы. Он пошатнулся, но затем снова устремил свой полубезумный взор на Дорлана.

Маг решил не тратить попусту энергию на магию. Как бы невероятно это ни было, но она почему-то не действовала на этого типа. Ни иллюзия, ни боевые приемы…

Поэтому, когда черный снова угрожающе зарычал, Дорлан решительно подался вперед и с размаху изо всей силы ударил кулаком прямо по замотанному лицу.

Тот отшатнулся и, не удержавшись на ногах, шлепнулся на спину. Он не потерял сознание и, похоже, мог бы встать и продолжить сражаться… но вместо этого скорчился и закрыл лицо руками. Видимо, ярость и безумие, наконец, оставили незнакомца.

– Приди в себя и соображай, – сказал Дорлан, стоя возле его ног. – Ведь ты не убить меня хочешь?

Черный медленно поднялся на ноги, не отводя рук от лица.

– Ну же! – резко спросил маг. – Говори: кто ты? Зачем ты здесь? Чего хочешь от меня?

Явно борясь с собой, тот все же опустил задрожавшие руки. Неровный пламя горящих бочек осветило его лицо – вернее, чешуйчатую угловатую морду

Дорлан остолбенел от удивления.

– Гадина?!… Ты – гадина?

Существо молча кивнуло.

«Невозможно… какая-то бессмыслица… – понеслись в голове Дорлана быстрые мысли. – Как может глупый глиняный уродец сопротивляться магии?… Да что там, как он вообще может строить планы, выслеживать кого-то, говорить и вести себя как человек?…»

Ящерица шагнула ближе, и волшебник снова увидел в ее глазах что-то… знакомое, что-то, наполняющее душу Дорлана одновременно печалью и радостью.

И то, что такие чувства мог вызывать взгляд уродливой гадины, было страннее всего!

– Что ты такое?… – потрясенно прошептал Дорлан, глядя на стоящее в шаге от него существо.

– Я сам не знаю, кто я теперь, – хрипло сказала гадина. – Поэтому я пришла к тебе за ответами.

И она протянул свою кривую руку в приветственном жесте:

– Мое имя Глина.

Глава 3

– Это было неимоверно. Просто потрясающе! – картинно сказал сын шамана Сашер, поднимая глаза к небу. – Я не мог даже представить, что нас ожидает такое могущество! Такие возможности!!

– Не преувеличивай, дружок, – грациозно передернув тонкими плечами, отозвалась Зоя. – Могущество для того и существует, чтобы его кто-то смог взять себе.

Группа учеников Дорлана Лаэда была отпущена Каланой из крепости после успешного выполнения задания. Все шестеро будущих магов действительно заранее знали, где Дорлан спрятал маяки, и поэтому ни у кого не возникло проблем. Были разве что небольшие споры по поводу того, кому достанутся трофеи, но в итоге все было разделено. По три маяка принесли Зоя и Сашер, кузина Сашера Лойе осталась довольна двумя, близнецы Пан и Гон добыли по одному маяку, а вот худощавый молчун Родак остался совсем без трофея. Калана сделала ему замечание, решив что он не знает азов магического поиска, и бедняга вынужден был слушать ее под едкими взглядами остальных.

Воспользовавшись заклятием перемещения, ребята оказались в Звездной роще – месте, где стояли здания Школы. Разделенные великолепными вечнозелеными парками, Замки Стихий были похожи на гигантские природные самоцветы. Как и настоящие драгоценные камни, эти здания были похожи одно на другое и в то же время обладали явной неповторимостью. Группа стояла неподалеку от входа в один из самых больших замков – Дом Общего Братства – в котором жили почти все ученики Школы, кроме тех, что участвовали в тайных тренировках. Дом выглядел как наполовину ушедший в землю огромный кристалл хрусталя – его стены пропускали свет, и вся громада здания мягко мерцала.

Симметрично посаженные деревья, окружающие конический Дом, шумели листьями на легком ветру. Между деревьями сновали птицы, наполняя воздух мелодичным пением. Солнечные лучи, проникая сквозь широкие и пышные кроны, смягчались и теряли жар.

Все в Звездной роще дышало магией. Волшебство чувствовалось в каждом глотке воздуха и было особенно явным для шестерых новичков, которые жили здесь только пару дней.

– Нет, ну все–таки… – продолжал Сашер. – Насколько здесь все отличается от Затененных Долин, где я жил! Какая красота, как все ухожено! Сразу видно, что здесь любят порядок.

Степенный Пан, равнодушно рассматривающий древесные кроны, неопределенно хмыкнул.

– И учителя все такие вежливые! – не унимался Сашер. – И мастер Дорлан, и Калана, и даже начальники-Хозяева! Как я рад, что поступил в эту школу! Как рад! Теперь я буду не просто деревенским шаманом, а шаманом из шаманов!! – и он сделал руками какой-то сложный, но явно ликующий жест.

– Ты слишком любишь восхищаться, братец, – успокаивающе сказала Лойе.

– Точно, – подтвердил Гон. – У меня уже голова болит от твоей болтовни.

– А мне нравится, как он болтает, – вступилась за Сашера Зоя. – Он меня развлекает. Во дворце в Островном Братстве у меня был личный паж, который все время тараторил, точь-в-точь, как наш Сашер.

– Мой брат – не твой паж, – довольно тихо сказала Лойе, посмотрев на секунду в глаза Зое, но сразу же отведя взгляд. Рядом со стройной, красивой княжеской дочкой она выглядела блеклой и незаметной.

Зоя снисходительно усмехнулась.

– А может, ему нравится доставлять мне удовольствие. А, Сашер? – она игриво улыбнулась ему и протянула руку в царственном жесте.

Парень расплылся в довольной улыбке.

– Ради такой красавицы, как ты, я готов стать не только пажом, а кем угодно! – он схватил руку Зои и, склонившись, поцеловал ее.

– Будешь выполнять мои желания – и я, возможно, сделаю тебя своим придворным магом… – промурлыкала Зоя, обводя остальных торжественным взглядом поверх склоненной головы Сашера.

– Ты же сама будешь чародейкой… – сказал Пан.

– Ну и что? Способные слуги никогда не помешают…

– С каких это пор ты нас в свои слуги определила? – вдруг раздался резкий и дрожащий от волнения голос Родака.

До этого он молча стоял несколько поодаль остальных учеников. Раздосадованный неудачей с маяками силы, Родак все это время угрюмо рассматривал убранство Звездной рощи, и не перекинулся с товарищами даже парой слов. Когда же Сашер стал разыгрывать из себя шута, Родак все же решил дать волю своим чувствам.

– Ты что, думаешь, что твое родовое имя или титул что-то значат в этой Школе? – громко сказал он, скривив губу и с вызовом глядя на Зою. – Мы здесь все равны: и артист, и шаман, и княжеская дочка!

Эти слова были справедливы, но все – даже Сашер – посмотрели на Родака с открытым неодобрением, и это разозлило парня еще сильнее.

– Все вы только и знаете, что заискивать перед богатыми и сильными!.. – бросил он и, резко повернувшись, направился к входу в Дом.

Зоя смерила его удаляющуюся фигуру взором, в котором загорелась злость.

– Ты еще узнаешь свое место… уродец, – громко пообещала она, и все увидели, как спина Родака вздрогнула, но сам он не замедлил хода.

– Вот повезло нам – учиться с таким странным типом, – сказала Лойе. – Злой он какой-то…

– Наверно, бесится из-за собственной внешности, – предположил Сашер. – Страдает, что девушки на него внимания не обращают, – и он снова заискивающе посмотрел на Зою.

– Ничего, скоро он научится вежливости, – отозвалась она и многозначительно прищурила глаза.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и стены Дома Общего Братства потеряли прозрачность. Внутри помещений загорелись магические негасимые огни – их поддерживала совместная воля Учителей Школы. Шумные и наполненные голосами залы здания заблестели разными цветами. В одном зале будущие маги упражнялись в превращении вещества, в другом – слушали неспешный рассказ старшего о деяниях какого-нибудь великого мага, в третьем просто были накрыты столы и рядами сидели готовые к ужину молодые люди. Желающие принять участие в том или ином деле могли в любое время войти в зал и присоединиться к собратьям, а те, кто хотел отдохнуть, спокойно отправлялись в свои кельи. Вечерние занятия были делом добровольным и не контролировались учителями. В Школе было принято давать относительную свободу ученикам — Мастера исходили из того, что все пришедшие были людьми совершеннолетними и осознанно сделавшими свой выбор. Поэтому же поступить в ученики можно было только достигнув возраста двадцати лет.

Каждый из учеников имел свою маленькую овальную комнату, к которой вел узкий и порой довольно длинный проход от общего коридора. Сеть этих проходов опутывала весь огромный кристалл Дома подобно сосудам в травяном стебле. Считалось удачей попасть в келью, с которой соседствовали еще несколько таких же комнат – в такой «грозди» ученики могли веселее проводить время в совместных беседах или даже устраивать вечеринки. Но были и такие кельи, к которым ученику приходилось чуть ли не ползти по извилистому лазу – а в его конце была одинокая каплевидная полость в кристаллической толще.

Именно такое помещение и досталось Родаку. Однако, он был этим вполне доволен, потому что шумные компании и даже само присутствие товарищей были ему противны. Последние несколько лет он больше всего любил возможность побыть наедине с собой.

Родак, пригнувшись, прошел через круглое отверстие входа в свою келью и окинул взглядом ее скромное убранство. Тусклый голубоватый огонек, висящий в воздухе под потолком, освещал комнату, а на полу помимо расстеленной ткани, на которой Родак спал, были только несколько книг и невзрачный серый сундук – весь его нехитрый скарб. В стене напротив входа отразилась худая фигура Родака, нелепо искаженная кристаллом.

– Уродец… – пробормотал Родак, смотря на это отражение. – Уродец, говоришь? Пусть так… По мне это лучше, чем красиво выглядеть, а в сердце – гнить.

Он устало опустился на покрывало ложа, поджав под себя ноги, и поднял взгляд на светящийся огонек. Голубоватый цвет светильника вызывал в памяти больших ленивых светлячков, что, бывало, кружились над озерными заводями, что стояли возле дома Родака. Он часто сидел ночами на берегу и смотрел, как они бездумно гонялись друг за другом в тишине. Тогда все было так спокойно и счастливо…

– Бог Ветра, Богиня Воды, великие Творители… – прошептал Родак, полузакрыв глаза. – Зачем вы допустили, чтобы все это случилось? За что оставили меня одного на земле?…

В голове и перед глазами снова стали прокручиваться те события, которые вот уже три года заставляли его сердце мучительно колотиться. Бешено скачущие кони, лай гончих, жестокие, злобные ухмылки, крики… отблеск на золоченых доспехах и на перстне с бриллиантовой короной… и такой знакомый, но измененный отчаянием женский голос, молящий о пощаде.

Родак сжал кулаки так сильно, что захрустели костяшки пальцев.

– Я найду его. Найду способ добраться до этого ублюдка. Верьте мне, мама, отец, сестренка! Я сведу счеты.

Ему очень хотелось верить в это. Верить в свои силы, в неизбежность пути, в то, что справедливость существует. Но как только Родак переставал шептать свои обеты, ему казалось, что в тишине снова звучат предсмертные крики его родных – а к ним почему-то добавляются насмешливые возгласы одногруппников.

Не меняя позы, он сам не заметил, как впал в тягостное оцепенение, которое даже нельзя было назвать сном. Назойливые шелестящие мысли постепенно слились в мозгу в один долгий звук. Огонек келейного светоча стал казаться далеким лунным диском, с которого смотрело чье-то удивленное лицо…

Так, в полусне – полубреду прошло не меньше трех часов. Во всяком случае, когда ясное сознание вернулось к Родаку, он почувствовал явный голод и ноющую боль в затекших ногах. К реальности его вернул какой-то звук, необычный для ночной тишины отдаленной кельи. Это был осторожный шорох чьих-то шагов в узком проходе.

– Что?… – удивленно прошептал Родак, оглядываясь на входное отверстие.

Через несколько секунд оттуда показалась рука, сжимающая ярко светящийся миниатюрный жезл. Комната озарилась непривычным золотистым светом, и вслед за рукой из прохода показалась вся фигура ночного гостя.

Вернее гостьи. Родак тревожно вздрогнул.

Это была Зоя.

– Что тебе нужно? – спросил он шепотом, неизвестно почему не решаясь перейти на полный голос.

Она распрямилась во весь рост и повела рукой над своим жезлом, отчего тот потускнел и перестал слепить. Затем Зоя сделала короткий шаг вперед и посмотрела на Родака каким– то необычным взглядом.

– Что тебе нужно? – снова спросил он. Рука помимо воли подтянулась к груди и сжалась в настороженном жесте.

– Я и сама не знаю… – тоже шепотом ответила Зоя и улыбнулась. – Пришла поговорить.

Родак подозрительно окинул ее взором.

– Ты? Поговорить со мной? О чем, интересно?

Она вздохнула.

– О себе. Я была заносчивой идиоткой. Не стоило мне так себя вести сегодня.

Зоя была не в своей обычной тунике, а в коротком сером платье, изящно облегающем ее юную фигуру. Она была уже сложившейся женщиной, как минимум двадцати двух лет – и женщиной красивой. Ее шея, открытые руки и колени, косой вырез платья на груди… Кожа матово блестела в смешанном свете жезла и келейного светоча.

Родак почувствовал, что помимо злости и страха, испытывает к этой девушке и юношеское влечение. Несмотря на всю ее высокородную гордость, которую он так ненавидел в людях. Такая новая для него смесь чувств заставила его задрожать.

– Что же тебе нужно?… – в третий раз повторил он.

Зоя присела на корточки перед ним.

– Я хочу подружиться с тобой, – сказала она.

– Зачем?

– Мы в одной группе… Будет лучше, если мы все будем дружить. Тебе не стоит отдаляться от нас, – Зоя вдруг протянула руку и накрыла ладонью ладонь Родака. – Мы все должны думать друг о друге.

– Сейчас ночь… – выговорил он побелевшими губами.

– Да. И что с того? – Зоя смотрела ему в глаза, чуть наклонив голову. – Мы ведь уже не дети. Если мне хочется, я приду к тому, кто мне нравится когда угодно.

Родак криво улыбнулся.

– Конечно, ты же княжеская дочка.

– Ох, не поминай мой титул, – отмахнулась она. – Ты не представляешь, как он мне надоел. Так хочется порой побыть простой горожанкой или деревенской девушкой, у которой все просто, и не надо думать о власти и этикете…

Сердце Родака забилось как бешеное.

– Если… Если я тебе нравлюсь, зачем ты все время натравливаешь на меня своих подхалимов? – спросил он. Голос прозвучал жалостливо, и Родак мысленно выругал себя за это.

Зоя придвинулась к нему еще ближе, почти вплотную.

– Это игра, дурачок, – прошептала она. – Я люблю, когда мужчина борется со мной. Да, я буду княгиней… Но поэтому я только сильнее жду, когда кто-то сможет меня победить.

Родак сглотнул. Его щека слабо задергалась, и он осознал, что вряд ли сможет произнести что-то достойное. Странное раздвоение произошло в уме: одна часть хотела оскорбить Зою, припомнить ей все издевательства, выгнать ее из кельи… а другая часть – новая, влекущая и сильная – призывала поддаться обаянию этой роскошной девушки.

– Ну же… – игриво прошептала Зоя, проводя пальцем по линии выреза своего платья. – Откройся мне. Коснись, поцелуй…

Словно во сне, Родак протянул к ней дрожащие руки и положил их на бархатную кожу плеч Зои. Она слегка вздрогнула, но в следующую секунду томно улыбнулась.

– Ты особенный… Не такой, как остальные в группе. Да и во всей школе. Если мне и быть с кем — то, то только с таким, как ты.

Она ласкающее прикоснулась руками к его шее, затем провела по груди, животу – искусно распустила тесьму на талии и призывно потянула за ткань туники.

– Сними ее. Я хочу видеть настоящего мужчину… не придворного шута.

Чувствуя, что его воля словно растворилась, Родак быстро стянул тунику через голову, оставшись только в исподней набедренной повязке. На миг ему стало очень холодно, но когда он взглянул на Зою, то увидел в ее глазах выражение страстного лукавства.

– О, да, ты – мой тип, – почти прошептала она. – А теперь ложись – ее пальчик указал на покрывало. – Я покажу тебе, как делают массаж своим избранникам женщины Островного Братства.

– Но… – Родак хотел что-то возразить, однако она вдруг прижалась к нему вплотную и легонько прикоснулась губами к его шее. Словно молния пробежала по всему телу Родака, и он больше не мог перечить ей. Волна глупого удовольствия растеклась от места поцелуя, и Родак покорно лег на живот, вытянув вдоль тела руки.

– Вот так… – он услышал ее голос, а затем почувствовал, как ее руки начинают плавно гладить его спину. – Нравится?

– Д-да…

– Вот так… – повторила она, – теперь молчи.

Родак подчинился и бездумно блаженствовал около минуты. Но затем руки Зои исчезли с его спины… и внезапно с силой вздернули его руки, соединив их сзади на талии.

– Что?… – он попытался вернуть их в прежнее положение, но вдруг почувствовал обжигающее движение на запястьях – и руки мгновенно сковало какой-то тонкой и прочной нитью.

– Что ты делаешь? – Родак с усилием вывернул голову и посмотрел на нее. – Это что, часть массажа?

Она выпрямилась и, сделав пару шагов, встала впереди его головы. Томная страсть на ее лице вдруг бесследно исчезла.

– Как бы не так, – со спокойным презрением сказала Зоя. – Пришло время тебе заплатить за свою тупость, за уродство и за то, что ты уже несколько дней портишь мне настроение, – и она, коротко размахнувшись, ударила его ногой в лицо.

В его голове сверкнула багровая вспышка, которая сменилась резчайшей болью. На несколько секунд Родак даже потерял сознание, а очнулся от новой боли – жгучего прикосновения чего-то металлического к плечу.

Зоя рассмеялась шипящим смехом.

– Вот чего тебе недоставало!

Родак судорожно повернул голову и уставился на правое плечо. Там, вплавившись в кожу и испуская паленый запах, виднелось только что прожженное клеймо. Несколько кривых линий, образующих примитивный силуэт согнувшегося человека…

Известный во всей Танакее знак, знак рабства.

– Ах, ты… Подлая тварь! – надорванным голосом закричал Родак, превозмогая боль, и попытался разнять связанные руки. – Отпусти! Как ты смеешь…

Но Зоя расхохоталась теперь уже в полный голос.

– Тщедушный, уродливый, голый раб! Вот твое настоящее обличье! – она прошептала короткое заклинание и протянула руку к лежащему парню. Родак почувствовал, что его тело поднимается в воздух.

– Мне кажется, ты хочешь доставить удовольствие товарищам, – злорадно сказала Зоя, мановением руки проталкивая Родака в дверь. – Они будут рады на тебя посмотреть.

С большой скоростью его пронесло по проходу – несколько раз с силой ударив об изгибы стен – и выкинуло в широкий коридор, ведущий к большим залам. Родак рухнул на пол лицом вниз, полумертвый от боли.

– Смотрите– ка на него! – вдруг раздался веселый голос. – Это же наш молчаливый дружок!

Почувствовав, что путы на запястьях исчезли, Родак приподнялся, посмотрел в сторону говорившего – и остолбенел. Вся его группа стояла тут, в коридоре. Их фигуры, освещенные яркими потолочными огнями, бросали тени на стены и пол. На лицах молодых учеников было написано веселье – даже простоватая Лойе насмешливо улыбалась.

Помимо одногруппников, здесь были еще не меньше десяти человек – обитатели ближних комнат. Все они смотрели на Родака – избитого, голого, с рабским клеймом на плече. И – большей частью – весело смеялись.

– Смотрите! – повторил Сашер и показал на него пальцем. – Да он же просто беглый раб. Зачем решил волшебником сделаться, а, Родак? Думаешь, легче будет службу нести, а?

Несколько учеников громко захохотали. Из прохода, ведущего к келье Родака, появилась торжествующая Зоя.

– Он просто слабак, – сказала она, презрительно кивнув в его сторону. – Не только урод, но еще и глупец. Неужели думал, что я могу быть ровней такому ничтожеству?

– Надо знать свое место, дружок, – поучительно произнес один из братьев– близнецов – Пан или Гон.

Медленно, с трудом распрямив стан, Родак поднялся на ноги и повернулся вокруг, словно пересчитывая своих обидчиков. Он очень часто дышал и все еще не мог совладать с дрожью, но когда ученики увидели его взгляд, то некоторые невольно сделали шаг назад. Глаза Родака пылали бешенством.

– Вы все… грязные подонки…– хрипло сказал он, почти не видя ничего перед собой. Образы сливались в красноватом тумане, а мысли кипели в голове обжигающей лавой. Ему казалось, что вокруг стоят только вытянутые уродливые тени, и из каждой на него устремляется ненавистный взгляд.

– Он, похоже, еще не усвоил урок! – воскликнул Сашер и повелительно ткнул в сторону Родака пальцем. – Не твое дело судить нас. Твое дело – делать то, что тебе говорят. Слышишь меня?…Раб!!

Сашеру, видимо, очень хотелось произвести впечатление на Зою, и он не замечал ни горящих глаз Родака, ни его судорожно сжатых кулаков. Шагнув к затравленному парню, сын шамана замахнулся и ударил его ладонью по щеке, как обычно городские господа били своих нерадивых слуг.

– Ползи в свою конуру! – приказал он.

И тут из горла Родака вырвался хриплый бессвязный вопль. Сашер в изумлении отшатнулся, пытаясь заслониться рукой – но внезапно Родак как дикий зверь бросился на него и обеими руками вцепился в горло. Оба они опрокинулись на землю, голова Сашера с глухим стуком ударилась о кристаллический пол, он беспомощно захрипел. Родак, не переставая кричать, навалился на противника всем телом и сдавил его шею изо всех сил. Само время как бы замедлилось, какая-то разрушительная энергия пронеслась между стен коридора – гнев и ярость Родака были настолько сильны, что остальным ученикам показалось, что его движения оставляют в воздухе слабые красные следы. Все остолбенели, и никто не бросился разнимать двух парней.

Что-то хрустнуло у Родака под пальцами – и лицо Сашера неузнаваемо искривилось, затем он судорожно дернулся, несколько раз ударил ногами по полу – и затих.